197 дней до моря

Антон проспал. Вскочил в полдесятого, матерясь сквозь зубы так, что соседи за стенкой наверняка услышали. Съёмки у Попова были назначены на одиннадцать, а ехать через полгорода. Он метнулся в душ, на ходу закуривая, бросил сигарету в унитаз, натянул первое, что под руку попалось — чёрные скинни, свободную серую футболку (почти неяркую, для разнообразия), красные конверсы, на голову бини, кольца на пальцы, браслеты на запястья. В зеркало глянул мельком — рожа помятая, под глазами синева. Ну и хер с ним. Не на конкурс красоты. В офисе «Popov.Style» его встретил Сережа Матвиенко. Сегодня Сережкинс был в ударе: на нём были какие-то невообразимые широкие штаны с цепями, майка-алкоголичка и пиджак в клетку, при этом на голове красовалась панама. Хвост торчал сзади, бритые виски поблёскивали. — Антон! — всплеснул он руками. — Ты пришёл! А мы уж думали, ты передумаешь! Проходи, раздевайся! Ну, не совсем раздевайся, — засмеялся он своей шутке. — У нас тут приличное заведение. — Очень смешно, — хмыкнул Антон, оглядывая светлый холл с огромными логотипами и фотографиями моделей на стенах. — Где тут у вас раздевалка? — Пошли, покажу, — Сережа засеменил вперёд. — Арсений Сергеевич пока на совещании, но к съёмкам подойдёт. Сказал, лично проконтролирует. — О, целый босс будет меня контролировать, — усмехнулся Антон. — Прямо почётно. Раздевалка оказалась просторной комнатой с мягкими диванами, огромными зеркалами и вешалками, забитыми одеждой. Сережа покопался в вешалках, вытащил несколько комплектов. — Вот, это пробная подборка. Стиль кэжуал, как ты любишь. Джинсы, футболки, худи. Только брендовые, не то что твои обноски, — подколол он. — Переодевайся, визажист подойдёт через пять минут. — Визажист? — Антон скривился. — Сережа, мне гримироваться, что ли? — Легкий мейк, — объяснил Матвиенко. — Тональник, чтоб кожу выровнять, глаза выделить. Ты не ссы, это профессионально. Никто не заметит. Антон пожал плечами. Ладно, хер с ним. Он привык, что на съёмках его красят так, что мать родная не узнает. Там вообще грим на пол-лица. Тут, наверное, проще. Визажистка, молодая девчонка с розовыми волосами и пирсингом в носу, обработала его за двадцать минут. Антон сидел смирно, только косился на себя в зеркало. Действительно, вроде ничего не заметно, а лицо посвежело, глаза стали ярче. — Красивый, — одобрительно кивнула визажистка. — С такими данными грех не сниматься. — Ага, спасибо, — буркнул Антон. Он не любил комплименты. От них было не по себе. В студию его проводил Сережа. Там уже всё было готово: циклорама, софиты, камеры на штативах, несколько фонов — белый, серый, кирпичная стена. Фотограф, угрюмый мужик с бородой и в очках, окинул Антона взглядом. — Раздевайся до трусов, начинаем с джинсовых образов. — Чего? — не понял Антон. — Трусы оставь. Джинсы наденем, а верх сменим. Так положено, чтобы видеть посадку вещей. Антон стянул футболку, оставшись в одних джинсах. Фотограф подошёл, поправил ему волосы, развернул плечи. — Встань сюда. Руки в карманы. Нет, не так, расслабленно. Смотри в камеру. Не улыбайся, просто смотри. Агрессии меньше, ты не убивать пришёл. Антон попытался изобразить расслабленность, но чувствовал себя деревянным. Это вам не порно, там всё проще — лёг, раздвинул ноги, делай что говорят. А тут надо лицом работать, эмоции изображать. — Стоп, — сказал фотограф через пару кадров. — Ты чего такой зажатый? Ты на свидании или на допросе? Расслабься, чувак. Представь, что ты просто стоишь на улице, куришь. Ты же куришь? — Курю, — кивнул Антон. — Ну так представь. Вот у тебя сигарета в руке. Ты стоишь, смотришь на прохожих. Тебе похер на всё. Давай. Антон закрыл глаза на секунду, представил. Вечер, улица, он стоит у входа в бар, курит «Мальборо Голд», смотрит на проходящих мимо людей. Расслабил плечи, чуть склонил голову набок, прикрыл глаза. Фотограф защёлкал. — О, другое дело! Стоять! Не двигайся! Отлично! В этот момент в студию вошёл Арсений Сергеевич. Встал в углу, скрестив руки на груди, наблюдал. Антон краем глаза его заметил, но виду не подал. Продолжал работать. — Теперь повернись в профиль. Руку подними, поправь волосы. Да, так. Смотри в сторону. Хорошо. Смена образа. Сережа подлетел с новой футболкой, помог переодеться. Потом худи, потом куртка, потом снова джинсы, но другие. Антон уже перестал понимать, что на нём, просто выполнял команды. Тело слушалось, опыт съёмок сказывался — он умел держать спину, умел поворачиваться так, чтобы выглядеть выигрышно. Только лицо расслабить не получалось, пока не представлял, что курит. Через час фотограф довольно кивнул. — Всё, готово. Смена фона, перерыв десять минут. Антон выдохнул, отошёл к стене, сел прямо на пол, вытянув длинные ноги. Подошёл Арсений. — Неплохо, — сказал он. — Держишься уверенно. Раньше снимался? — Было дело, — усмехнулся Антон, не вдаваясь в подробности. — Видно. Профессиональная хватка. Ты молодец. — Спасибо, Сергеич. А ты чего сам припёрся? Работы мало? — Решил посмотреть, — пожал плечами Арсений. — Интересно же. Ты мой проект, можно сказать. — Твой проект? — Антон поднял бровь. — Я теперь твой проект? Звучит как-то... ну, не знаю. — Не в том смысле, — Попов присел рядом на корточки. — В том смысле, что я тебя пригласил. Значит, отвечаю за результат. — А, ну если так, — Антон достал из кармана джинсов помятую пачку, вытряс сигарету. — Курить где можно? — На улице, — Арсений кивнул на дверь. — Пойдём, провожу. Они вышли на пожарную лестницу. Антон закурил, выпустил дым в серое небо. Арсений стоял рядом, молчал. — Слушай, — вдруг сказал Антон. — А чего ты на самом деле ко мне пришёл тогда? В бар, в первый раз? — В первый? — переспросил Арсений. — Сережа притащил. Сказал, здесь хороший «Негрони». Я вообще не хотел. — А во второй? — Во второй сам, — признался Попов. — Дома было херово, на работе — тоже. Захотелось с кем-то поговорить. Не с Сережей, не с женой. С кем-то посторонним. А ты оказался... ну, подходящим. — Подходящим? — усмехнулся Антон, стряхивая пепел. — Я обычно для другого подхожу. — Я знаю, — спокойно ответил Арсений. — Сережа рассказал, чем ты на самом деле занимаешься. Я не лезу, это твоё дело. Но со мной ты — просто человек. Мне этого достаточно. Антон поперхнулся дымом. Закашлялся, уставился на Попова. — Сережа рассказал? И ты... норм? — А что мне, в обморок упасть? — Арсений пожал плечами. — Ты взрослый человек, сам решаешь, чем заниматься. Я не судья. И не клиент, если ты об этом. Просто человек, с которым можно выпить. Или вот, поработать. Антон смотрел на него и не верил. Обычно люди, узнавая о его профессии, либо шарахались, либо начинали приставать с предложениями. А этот просто стоял и курил (ну, делал вид) и говорил спокойно, как о погоде. — Ты странный, Сергеич, — наконец сказал Антон. — Реально странный. Но прикольный. — Взаимно, — усмехнулся Арсений. Докурили, вернулись в студию. Досняли оставшиеся образы. Антон уже не напрягался, расслабился, даже начал получать удовольствие. Фотограф хвалил, Сережа суетился, приносил воду, поправлял одежду. Когда всё закончилось, Антон выдохнул и рухнул на диван в раздевалке. Зашёл Арсений. — Как ощущения? — Ноги гудят, — признался Антон. — Но в целом норм. Даже понравилось, если честно. Легче, чем моя основная работа. — Ну вот, — кивнул Попов. — Будем пробовать дальше. Если снимки понравятся, возьмём тебя в основную коллекцию. — А платить когда будешь? — деловито спросил Антон. — Сегодня переведу аванс, — усмехнулся Арсений. — Сережа оформит договор. — Договор? — Антон приподнял бровь. — Серьёзно у тебя всё. — Привычка, — развёл руками Попов. — Без договора никак. Не боись, там всё чисто. — Да я не боюсь, — Антон встал, потянулся, хрустнув позвоночником. — Ладно, Сергеич, спасибо. Пойду я. Работа ночная ждёт. — Подожди, — остановил его Арсений. — Может, поужинаем сегодня? Я как раз освобождаюсь. Если ты не против, конечно. Антон замер. Предложение было неожиданным. Ужин? С ним? Просто так? — В смысле поужинаем? — переспросил он. — Типа свидание? — Типа дружеский ужин, — поправил Арсений. — Я же сказал, ты мне как человек интересен. А при жене и сыне не особо поговоришь. А тут можно посидеть, поесть нормально, а не в баре за стойкой. Антон подумал. С одной стороны, муть какая-то. С другой — почему нет? С ним реально интересно. И жрать охота. — Ладно, — кивнул он. — Давай. Только я в таком виде, — он обвёл себя рукой. — Не ссы, я нормальный ресторан знаю. Там демократично, но кормят вкусно. Поехали. --- Ресторан оказался небольшим итальянским местечком в центре. Уютно, непафосно, пахнет травами и тестом. Они сели в углу, заказали вино (Антон красное, Арсений белое), пасту и пиццу. — Ты как вообще до такой жизни докатился? — спросил Арсений, когда принесли вино. — Если не секрет. — До какой? — Антон отпил, скривился — кисловато, но пить можно. — Ну, до порно, — прямо сказал Попов. — Прости за любопытство, но реально интересно. Антон помолчал, крутя бокал в пальцах. — Детдом, — коротко сказал он. — С восьми лет. Мать пила, отец бил, потом сдох. Меня забрали. В детдоме, сам знаешь, либо ты жертва, либо хищник. Я выбрал второе. Научился выживать. После выпуска — общага, работа грузчиком, потом курьером. Денег нет, перспектив нет. А тут знакомый подогнал вариант. Сняться за бабло. Я сначала думал — разово. А потом понравилось. Ну, не сам процесс, а деньги. Много платят. Вот и втянулся. Уже пять лет. Арсений слушал молча, не перебивал. — Тяжело, наверное, — сказал он, когда Антон замолчал. — Бывает, — пожал плечами тот. — Привык. Тело — оно терпит. Главное, башку отключать. Я и отключаю. Для меня это работа. Как у тебя — переговоры, поставки. Только у тебя костюмы, а у меня — член в жопе. Разница невелика. Арсений хмыкнул, но промолчал. Сравнение было неожиданным, но точным. — А ты? — спросил Антон. — Как ты до жизни такой докатился? Семья, бизнес, всё пучком? — Пучком? — усмехнулся Арсений. — Если бы. Жена пилит, сын видит раз в неделю, работы до хуя, а счастья нет. Иногда думаю — нахуя я это всё? Деньги есть, а внутри пусто. — Это ты зря, — серьёзно сказал Антон. — У тебя семья. Сын. Это же круто. Я б, наверное, всё отдал, чтоб у меня была семья. Нормальная, не как у меня в детстве. Арсений посмотрел на него. В голубых глазах Антона была такая тоска, что у него самого защемило. — Прости, — сказал он. — Я не жалуюсь. Просто выговориться иногда хочется. А некому. — А мне можно, — просто ответил Антон. — Я никому не расскажу. Мне похер на твои проблемы, но выслушать могу. Сам знаешь, как это бывает, когда внутри всё кипит. — Знаю, — кивнул Арсений. Они просидели до закрытия ресторана. Говорили обо всём и ни о чём. О детстве, о работе, о женщинах, о политике. Антон рассказал про Поза, про их студенческую дружбу. Арсений — про Сережу, который бесит, но без него никуда. К концу вечера оба были немного пьяны, но довольны. На выходе Арсений поймал такси. — Тебя подвезти? — спросил он. — Не, сам, — отказался Антон. — Мне в другую сторону. Давай, Сергеич, спасибо за вечер. Было круто. — Тебе спасибо, — Арсений протянул руку. — Ты это... если что, звони. Не пропадай. — Ага, — Антон пожал руку. Рука была сухая, тёплая, сильная. — Ты тоже. Такси уехало. Антон постоял на пустой улице, закурил, глядя вслед удаляющимся огням. Странный он, этот Попов. Но хороший. Друг, наверное. У Антона никогда не было друзей, кроме Поза. А теперь, кажется, есть ещё один. И это... приятно, что ли. --- Дома Арсения ждал скандал. Алена не спала, сидела в гостиной с красными глазами. — Где ты был? — спросила она ледяным тоном. — Я звонила, телефон выключен. — Разрядился, — соврал Арсений, хотя телефон был просто на беззвучном. — Я ужинал с партнёром. — С каким партнёром? В двенадцать ночи? — С потенциальным. Обсуждали совместный проект. — Врёшь, — Алена встала. — Я знаю, когда ты врёшь, Арсений. Ты пахнешь вином, но не перегаром. И от тебя пахнет не парфюмом, а чужим табаком. С кем ты был? — С другом, — устало сказал Арсений. — Просто с другом. — С каким другом? Я всех твоих друзей знаю. С Серёжей ты бы не пошёл в ресторан. С кем? — Алена, не начинай, — попросил он. — Я устал. Давай завтра. — Нет, давай сейчас! — голос жены сорвался на крик. — Ты пропадаешь на работе, игнорируешь нас, а теперь ещё и по ночам шляешься неизвестно с кем! Я так больше не могу, Арсений! Она разрыдалась. Арсений смотрел на неё и чувствовал себя последней скотиной. Она права. Во всём права. А он не может ей объяснить, что ему просто нужен человек, с которым можно поговорить. Потому что она — жена, мать его сына, но не друг. Не тот, кто выслушает и не осудит. — Прости, — сказал он тихо, обнимая её. — Прости, Ален. Я был неправ. Больше так не буду. — Сколько раз ты это говорил? — всхлипывала она. — Сколько? — Последний, — пообещал он, хотя знал, что врёт. Ночью он лежал и смотрел в потолок. Думал об Антоне. О том, как тот рассказывал про детдом. О том, как смотрел на него своими голубыми глазами. О том, как просто и легко было с ним. И о том, что Алена права. Он не должен так делать. У него семья. А Антон... Антон просто друг. Просто человек, с которым можно поговорить. Ничего больше. И не будет. Потому что нельзя. Антон в это время тоже не спал. Сидел на подоконнике в своей однушке, курил в форточку и смотрел на ночной город. В голове крутился сегодняшний день. Съёмки, разговор на лестнице, ужин. Попов. Странный. Но хороший. Жаль, что у него семья. Жаль, что он не... Стоп. Антон одёрнул себя. Не выдумывай. Он друг. Просто друг. И хватит. Он затушил сигарету, лёг в кровать, закрыл глаза. Но сон не шёл. Перед глазами стояли серые, уставшие, но такие тёплые глаза Арсения Сергеевича Попова.