197 дней до моря

Ночь в клубе «PussyPose» уже перевалила за экватор, стремительно несясь к рассвету. В зале на первом этаже долбил такой тяжелый техно, что, казалось, вибрировали стены и кости. Антон, лениво опираясь локтями на барную стойку, наблюдал, как разноцветные лучи прожекторов режут сизый воздух, густой от пара и дорогого парфюма. Он сегодня вырядился специально: на нем была кислотно-зеленая футболка, которая в ультрафиолете светилась, как неоновая вывеска, черные скинни, плотно облегающие длинные худые ноги, и красные конверсы. На пальцах — груда серебряных колец, на запястье — пара кожаных браслетов. Волосы, темно-русые и кудрявые, торчали в разные стороны, потому что он только что снял бини, которая сейчас валялась где-то под стойкой. — Шаст, не спи, клиент устал ждать! — гаркнул Позов, выныривая из подсобки. Димас сегодня был при параде: свежая стрижка, карие глаза горят, в руке зажата папка с какими-то накладными. Грек, блин. — Да иди ты в жопу, Грек, — беззлобно огрызнулся Антон, но все же отлепился от стойки и профессиональным движением накинул на плечо полотенце. — Там просто Аня с подружками, они сами себе наливают, я им только кредитку пробиваю. — Аня — это та, которая с сиськами? — Поз хитро прищурился. — Димас, иди работай, — отмахнулся Антон, но усмехнулся. На самом деле ему нравилось тут торчать. Во-первых, легкие деньги. А во-вторых, полная противоположность его основной работе. Там, на съемках, он — товар, картинка, дорогая игрушка для взрослых дядек с толстыми кошельками. Там все понарошку, но с таким жестким реализмом, что иногда тошнило. А здесь — жиза. Пьяные рожи, тупые разговоры, музыка долбит так, что в ушах закладывает. Здесь он просто Шаст, высокий худой бармен, который мешает коктейли и стреляет сигареты. Он достал из кармана пачку «Marlboro Gold», вытряс одну и прикурил от зажигалки, пуская дым в потолок. Айкос он тоже курил, но эти стики вечно терялись. А «Мальборо» — классика. В этот момент в дверях бара появились двое. Они выбивались из общей массы клуба, как смокинги на пляже. Арсений Сергеевич Попов вошел первым, окинув взглядом помещение с таким видом, будто оценивал квадратные метры для аренды, а не искал место выпить. На нем были идеально сидящие темно-синие джинсы (широкие, конечно, тренд, он же в этом шарит), мягкая серая водолазка под горло и дорогое пальто, перекинутое через руку. Волосы цвета темного шоколада, зачесанные набок, до ушей. Глаза голубые, холодные, сканирующие пространство. За ним семенил Сережа Матвиенко. Матвиенко был полной противоположностью: мелкий, шустрый, с длинным хвостиком и бритыми висками. Одет он был так, как любят одеваться стилисты, которые слишком много времени проводят в инстаграме: многослойно, мешковато, с кучей ремней и цепочек. — Сергеич, я тебе говорю, здесь лучший «Негрони» в городе, — тараторил Сережа, оглядываясь по сторонам. — Расслабься, мы не на совещании. Посмотри, какая атмосфера! — Я и так вижу, какая атмосфера, — сухо ответил Арсений Сергеевич, поморщившись от басов, которые, казалось, вибрировали в грудной клетке. — Атмосфера борделя. Сережа, ты серьезно? Нам завтра капсульную коллекцию утверждать, а ты тащишь меня в этот… вертеп. — Арс, ну ты как с цепи сорвался! — всплеснул руками Матвиенко. — Мы просто выпьем по одному коктейлю! Я ноги уже не чувствую после примерок. Ну пожалуйста, для снятия стресса. Попов вздохнул. Стресс и правда накопился. Алена сегодня с утра пилила его за то, что он опять не пришел на ужин, Стас (сын, девять лет, отличник, но слишком мягкий, весь в мать) расстроился из-за забытого обещания пойти в парк. Дома вечно кто-то чего-то хотел, на работе вечно кто-то чего-то не доделывал. Иногда хотелось просто провалиться сквозь землю. Или, на худой конец, выпить виски. А не «Негрони», который тут подают. — Ладно. Один. И если мне тут не понравится, ты лично едешь на фабрику разбираться с поставщиком фурнитуры. — Договорились! — Сережка просиял и потащил начальника к стойке, которая была почти свободна, если не считать долговязого парня в кислотной футболке, который курил прямо в зале и лениво протирал стакан. Антон увидел их краем глаза. Сразу понял: не местные. Этот, в водолазке, смотрит так, будто я тут грязь развел. А мелкий с хвостом дергается, как воробей. Он затушил сигарету в пепельницу, спрятанную под стойкой, и растянул губы в дежурной улыбке. — Доброй ночи, парни. Чего желаете? Сережа тут же подлетел, водрузил локти на стойку и затараторил: — Привет! Сделай нам два «Негрони», пожалуйста. Только джин нормальный, не гавно, ладно? Антон перевел взгляд на второго. Тот стоял чуть поодаль, рассматривая бутылки на стеллаже. Подошел ближе, кинул на стойку пачку сигарет. «Marlboro». Без фильтра. — Мне виски. Односолодовый. Без льда. И без этой твоей сладкой воды, — голос у него оказался низкий, с хрипотцой. Уставший голос человека, который привык, что его слушаются. Антон хмыкнул про себя. Односолодовый ему, видите ли. Пафосный дядька. Лет тридцать с хвостом, наверное. Но пальто дорогое, часы на руке блестят строго, но солидно. Не подделка. — «Негрони» отменяется? — уточнил Шаст, глядя то на одного, то на другого. — Нет-нет, мне делай, — замахал руками Сережа. — А шефу его виски. Он у нас суровый. — Сережа, — предупреждающе рыкнул Попов, но без злобы. Просто привычка. Антон кивнул и начал работать. Руки замелькали: лед, джин, кампари, вермут. Он чувствовал на себе взгляд. Тот, в водолазке, смотрел на его движения, на кольца, на татуировки, которые виднелись из-под закатанных рукавов кислотной футболки. Потом его взгляд скользнул выше, по кудрявым волосам, остановился на лице. Арсений Сергеевич рассматривал бармена без стеснения. Высокий, очень худой, но жилистый. Длинные пальцы в серебре. Глаза голубые, почти прозрачные, в обрамлении темных ресниц. И какая-то странная манера двигаться: плавно, но в то же время резко. Как хищник, который притворяется ленивым. — Держите, — Антон поставил перед Сережей красный коктейль с апельсиновой цедрой, а перед Арсением — тяжелый стакан с янтарной жидкостью. — «Негрони» и виски. Сережа тут же отхлебнул и довольно зажмурился. — О, вот это дело! Арс, попробуй, правда хорошо сделано. Попов проигнорировал предложение, взял свой стакан, сделал маленький глоток. Виски был хорош. Он одобрительно кивнул сам себе. — Ты здесь работаешь? — неожиданно спросил он, глядя на Антона. Тот усмехнулся. — Нет, просто стою за стойкой в четыре утра для красоты. Да, работаю. Наглый. Попов привык к другому тону. Но почему-то это не разозлило, а скорее позабавило. — Я имею в виду, постоянно? Или это подработка? — уточнил Арсений Сергеевич, отхлебывая еще виски. Странно, он пил редко, но сейчас напиток зашел. — А какая разница? — Антон облокотился о стойку, оказавшись почти на одном уровне с Поповым, хотя тот был тоже высокий, но Шаст все равно возвышался над ним сантиметров на десять. — В резюме будете писать? Сережка прыснул в коктейль, подавившись. Он с ужасом и восторгом переводил взгляд с начальника на дерзкого бармена. Обычно такие фразочки Арсению Сергеевичу никто не позволял. Но Попов вдруг коротко хмыкнул. Уголки губ дрогнули. — Любопытно просто. Ты на бармена не похож. — А на кого похож? — Антон прищурился, чуть склонив голову набок. Голубые глаза впились в лицо собеседника. Арсений Сергеевич задержал взгляд. На моделей он насмотрелся, на своих показах, на съемках для каталогов. Но этот парень был другим. В нем чувствовалась какая-то дикая, неправильная энергетика. И одновременно — усталость. Такая же, как у него самого. Только спрятанная за наглостью, а не за холодной вежливостью. — Не знаю. Может, на танцора. Или на… — он запнулся, подбирая слово. — На кого? — настаивал Антон. Ему вдруг самому стало интересно. Этот дядька в дорогой водолазке с уставшими глазами начинал его забавлять. — На человека, который привык, что на него смотрят, — закончил мысль Арсений Сергеевич. Повисла пауза. Сережа перестал жевать лед и смотрел на них, разинув рот. Техно долбило где-то далеко. Антон моргнул. Попал в точку, сука. На съемках на него не просто смотрят, им любуются (или делают вид, что любуются) под объективами камер. Он умел подать себя, умел держать спину и взгляд. Это была профессия. И этот мужик каким-то хреновым чутьем это считал. — Допустим, — спокойно ответил Антон, не отводя взгляда. — А вы на кого работаете? На себя, судя по понтам? — Господи, — выдохнул Сережка, закрывая лицо рукой. — Арс, он не специально, он просто... — Я знаю, что он не специально, — перебил его Попов, не сводя глаз с бармена. Он снова отпил виски. — На себя. Угадал. — Видно, — Антон коротко улыбнулся, но улыбка вышла не дежурной, а какой-то настоящей. — У таких, как вы, на лбу написано. Привыкли командовать. — А у таких, как ты, написано, что вы терпеть не можете, когда вами командуют, — парировал Арсений Сергеевич. Антон рассмеялся. Коротко, хрипловато. — Тоже в точку. Еще виски? Попов посмотрел на почти пустой стакан. Он не планировал пить больше. Завтра (вернее, уже сегодня) куча дел. Но почему-то кивнул. — Налей. И себе чего-нибудь налей, за мой счет. За то, что развлек. — Я на работе не пью, — Антон покачал головой, но, поколебавшись секунду, достал из-под стойки маленькую стопку и плеснул себе виски из той же бутылки. — Ладно, чуть-чуть. За знакомство. Меня, кстати, Антон. Он протянул руку через стойку. Длинные пальцы, холодное серебро колец. Арсений Сергеевич посмотрел на эту руку, потом снова в глаза Антону и пожал ее. Ладонь у парня была сухая и теплая, вопреки ожиданию. — Арсений. — А я Сережа, — тут же встрял Матвиенко, протягивая руку через Сережу. — Очень приятно, Антон! Ты круто мешаешь! Мы, наверное, теперь часто будем заходить, да, Арс? Попов ничего не ответил, но и не возразил. Он смотрел, как Антон залпом опрокидывает в себя виски, как дергается кадык на худой шее. Потом парень поставил стопку, вытер губы тыльной стороной ладони и снова улыбнулся. Нагло, открыто, красиво. — Заходите, если что. Я тут почти каждую ночь торчу, пока Поз не выгонит. Кстати, Поз! — крикнул он куда-то в сторону подсобки. — Иди знакомиться, тут клиенты к нам навечно! Из подсобки вырулил Димас, вытирая руки ветошью. — Чего орешь? — он подошел, окинул взглядом компанию. — О, вижу, клиенты солидные. Довольны сервисом? — Более чем, — неожиданно для самого себя ответил Арсений Сергеевич. Он поймал взгляд Антона и отвел глаза первым. — Спасибо, Антон. Было… интересно. Он допил виски, поставил стакан и кивнул Сереже, давая знак, что пора. — Заходи, Сергеич, — крикнул вслед Антон, когда они уже направились к выходу. — Научу тебя «Негрони» пить, а то ты все виски глушишь, как старый пердун! Сережка икнул от смеха и чуть не споткнулся. Попов замер на секунду, потом обернулся. В его глазах мелькнуло что-то странное: то ли удивление, то ли интерес. — Посмотрим, — бросил он и вышел в грохот основного зала. Димас, проводив их взглядом, повернулся к Антону, который уже снова закуривал «Мальборо Голд». — Ты охуел, Шаст? Ты знаешь, кто это? — спросил Позов, округлив глаза. — Какой-то богатенький буратино с усталыми глазами, — равнодушно пожал плечами Антон, выпуская дым. — Это Арсений Попов, придурок! У него своя линия одежды, он всю эту тусовку в свои костюмы наряжает! У него бабла — куры не клюют! А ты его «старым пердуном» назвал! Антон затянулся еще раз, глядя на дверь, за которой скрылся этот странный мужик в водолазке. Высокий, плечистый, с ледяным взглядом, который на секунду стал теплым. — И чё? — наконец сказал Антон. — Пердун и есть. Но виски выбирать умеет. Нормальный мужик, хоть и строгий на вид. Он затушил сигарету, бросил ее в урну и пошел мыть бокалы. Но мысль о Попове застряла в голове, как заноза. Глаза у него красивые. Голубые, как у самого Антона, но другие. Глубокие такие, с тенью. На улице Арсений Сергеевич сел в машину, которую уже подогнал водитель. Сережа юркнул следом, все еще хихикая. — Арс, ну ты видел? Этот бармен просто огонь! Ты как ему про «привык, что на него смотрят» влепил? У него аж челюсть отвисла! — тараторил Матвиенко. — Не отвисла, — спокойно ответил Попов, глядя в окно на подсвеченные неоном улицы. — Он просто удивился. И вообще, Сережа, забудь. Случайный человек в случайном баре. Но сам он понимал, что не забудет. Как этот длинный, кудрявый, в дурацкой зеленой футболке смотрел на него. Не как на кошелек, не как на босса. Как на равного. Давно он не чувствовал такого простого, человеческого, без подобострастия, внимания. Антон тем временем домыл бокалы, перекинулся парой фраз с Позом и, когда клуб начал понемногу пустеть, вышел на улицу покурить. Ночь была прохладная, уже предрассветная. Он достал айкос, но передумал, сунул обратно и закурил обычную сигарету. Вспомнил этого Попова. Арсений. Имя тоже строгое. Интересно, что он делает в свои тридцать с хвостом, что у него такие глаза, будто он весь мир на плечах тащит? Хотя какая ему, Шасту, разница? У него своя жизнь. Съемки завтра (или уже сегодня) в два часа дня. Сцена с каким-то новеньким, говорят, симпатичный. Надо выспаться. Но засыпая уже дома, в своей однушке на окраине, Антон почему-то думал не о завтрашней смене и не о деньгах, а о том, что этот Попов, скорее всего, больше не придет. А зря. Он был интересный. Не такой, как все. И взгляд этот... Раздевающий, но не похотливый. Изучающий. Как будто он видел что-то, чего другие не замечали. «На человека, который привык, что на него смотрят». — Бля, — прошептал Антон в темноту, глядя в потолок. — Попал, мужик. Прямо в точку попал.