197 дней до моря

Утро Арсения Сергеевича Попова началось в шесть утра, как всегда, с точностью до минуты. Будильник даже не требовался — организм за годы превратился в хронометр. Он открыл глаза, полежал пару секунд, глядя в белый потолок спальни, потом резко сел на кровати. Алена спала рядом, разметав светлые волосы по подушке, тихо посапывая. Арсений посмотрел на неё пару секунд — красивая даже спросонья, — но нежности не почувствовал. Привычка. Просто привычка. Он встал, натянул спортивные штаны, пошел в ванную. Холодный душ, как обычно. Стоя под ледяными струями, он тупо смотрел в стену и планировал день. В девять — встреча с поставщиками ткани, в одиннадцать — примерка капсульной коллекции, в час — обед с потенциальным инвестором, в три — совещание с дизайнерами, в шесть — звонок с партнерами из Милана, в восемь — ужин с семьёй (надо выкроить, Алена вчера напомнила, что Стас обижается). И так каждый день. И каждый следующий такой же. И через месяц такой же. Выйдя из душа, он насухо вытерся полотенцем, глянул на себя в зеркало. Тридцать один год. Вроде ещё молодой, но глаза уставшие, как у старика. Под глазами тени, морщинка на переносице от вечного недовольства. Он усмехнулся сам себе — красавец, блядь. На кухне уже суетилась домработница, тётя Нина, которая жила в доме и вела хозяйство. Она поставила перед ним тарелку с омлетом, свежевыжатый сок, кофе. Арсений жевал быстро, без аппетита, просто чтобы организм получил своё. В столовую влетел Стас, уже одетый в школьную форму, с портфелем наперевес. — Пап, привет! — крикнул он, чмокая отца в щеку и хватая бутерброд со стола. — Привет, боец, — Арсений потрепал сына по мягким волосам. — Уроки сделал? — Ага, вчера ещё. — Врёшь? — Ну, почти, — Стас виновато улыбнулся. — Математику не успел, но я на перемене сделаю. — Стас, — голос Арсения стал жестче, — если ты не сделал уроки, то какой смысл в школе? Ты туда ходишь учиться, а не на переменах сидеть. Давай садись, делай сейчас. — Пап, ну пап, я опоздаю! — Значит, опоздаешь. Зато уроки сделаешь. Садись. Стас насупился, но спорить не посмел. Бросил портфель на стул, достал тетради. Арсений смотрел на него, и внутри что-то щемило. Он требовал от сына идеальности, потому что сам так жил. Потому что по-другому не умел. Вошла Алена, уже накрашенная, в халате, с чашкой кофе. — Арсений, ну зачем ты его мучаешь с утра? — мягко сказала она, садясь рядом. — Успеет он в школе. — Не успеет. А если успеет, то сделает кое-как. Я хочу, чтобы он привыкал к дисциплине, — отрезал Попов. Алена вздохнула, промолчала. За десять лет брака она научилась выбирать битвы. Эта была не та битва, которую стоило начинать. Стас кое-как накорябал примеры, захлопнул тетрадь, схватил портфель и вылетел за дверь, где его ждал водитель с машиной. Алена допила кофе, посмотрела на мужа. — Ты сегодня во сколько? — Как обычно, — Арсений допил кофе, встал. — К восьми постараюсь. Но не обещаю. — Постарайся, — тихо сказала Алена. — Стас соскучился. И я. Он кивнул, чмокнул её в макушку и вышел. В машине, пока водитель вёз его в офис, он смотрел в окно и думал. О том, что день будет херова. Такие дни всегда херовы, когда с утра уже знаешь, что ничего не успеешь, что все будут чего-то хотеть, что устанешь как собака к вечеру. Но это его жизнь. Он сам её выбрал. В офисе его уже ждал Сережа Матвиенко. Маленький, вертлявый, с вечно озабоченным лицом и длинным хвостом, который сегодня был перетянут ярко-розовой резинкой. Сережа обожал выделываться. — Арс, привет! Слушай, поставщики из Турции прислали образцы — это пиздец, а не ткань! — затараторил он, влетая следом за боссом в кабинет. — Я им вчера звонил, орал на них, как резаный, они обещали переделать, но сроки горят! Показ через месяц, а у нас даже основных цветов нет! Арсений Сергеевич сел в кресло, жестом попросил кофе. — Сережа, не ори. Сядь. Выдохни. И расскажи по порядку, что за хуйня. Сережа сел, но выдохнуть не смог. Вытащил образцы — куски шерсти, которые действительно выглядели как мочалка для пола. — Вот, смотри. Это должно быть премиум-класс, а это говно. Они экономят на составе, пихают синтетику, хотя по договору должны сто процентов шерсти. Я послал им фото независимой экспертизы, они в отказ. Говорят, мы сами виноваты, что не так хранили. — В смысле не так хранили? — Попов нахмурился. — Это же их логистика была. — Вот и я о том же! — всплеснул руками Матвиенко. — Но они упираются. Грозят судом, если мы не примем партию. Арсений взял образец, повертел в руках. Действительно говно. В руках рассыпается, колется, цвета грязные. — Звони нашим юристам. Пусть готовят иск. А этим мудакам скажи, что если они не пришлют новую партию за свой счёт в течение недели, мы разрываем контракт и выставляем неустойку. И больше я с ними не работаю. — Понял, сделаю, — Сережа записал в блокнот. — Ещё поставщики из Италии прислали предварительный счёт, там сумма... — Потом, — перебил Арсений. — Кофе дай сначала, я без кофе не соображаю. Сережа метнулся за кофе. Вернулся через минуту с дымящейся чашкой. Арсений отпил, поморщился — слишком горячий, но пить можно. — Что по модели для основной коллекции? — спросил он. — Кого нашли? — Нашли! — оживился Матвиенко. — Там такой парень, просто пушка! Высокий, плечи широкие, лицо фотогеничное. Я тебе фото скинул, смотри. Арсений открыл телефон, пролистал фото. Действительно, парень красивый. Светлые волосы, голубые глаза, худощавый, но жилистый. Длинные пальцы, на одном фото видно кольцо. Попов замер на секунду. Что-то знакомое. Но нет, не он. Просто похож типажом. — Нормальный, — сказал он, возвращая телефон. — Пусть приходит на кастинг. Лично посмотрю. — Ага, договорился уже на завтра, — довольно кивнул Сережа. — Арс, а ты чего такой замороженный? Случилось что? — Нет, всё нормально, — Арсений отпил ещё кофе. — Просто устал. Две недели в деревне расслабили, теперь обратно втягиваться тяжело. — А, ну да, — понимающе кивнул Матвиенко. — Кстати, как там Стас? Поправился? — Да, нормально. Бегает уже. Спасибо маме, выходила. — А Алена? — Алена тоже. Отдохнула. Сережа помялся, потом решился: — Арс, а тот бармен... ну, из клуба... ты с ним больше не виделся? Арсений поднял глаза. Вопрос был неожиданным. Он и забыл уже про этого парня. Ну, почти забыл. Иногда всплывало в памяти: длинный, кудрявый, в дурацкой яркой одежде, с наглой улыбкой. Но без всякого там подтекста. Просто как забавный эпизод. — Нет, не виделся, — ответил он спокойно. — А что? — Да так, — Сережа пожал плечами. — Он спрашивал про тебя, когда я заходил. Ну, после твоего отъезда. Я ему сказал, что ты в деревне с семьёй. Он ничего, нормально отреагировал. Но интересовался. — Интересовался? Чем? — Тобой. Где ты, что ты. По-моему, ты ему понравился. Как человек, — быстро добавил Матвиенко, заметив взгляд босса. Арсений хмыкнул. Понравился как человек. Странно. Обычно людям нравится его кошелёк или его влияние. А тут — просто как человек. — Ладно, — сказал он. — Если ещё зайдёшь, передавай привет. Скажи, что я жив-здоров, работаю. — Передам, — кивнул Сережа. День пошёл по накатанной. Встречи, звонки, переговоры. Арсений метался между кабинетами, цехом, шоурумом. К обеду голова уже гудела, а в желудке была только чашка кофе. Инвестор, с которым они обедали, оказался мудаком редкостным. Хотел вложить деньги, но при этом диктовать свои условия, лезть в дизайн, менять концепцию. Арсений слушал его полчаса, потом вежливо послал нахуй. Ну, не прямо, конечно, но смысл был ясен. Инвестор обиделся и ушёл. Арсений остался один за столиком ресторана, заказал ещё виски и выпил залпом. Позвонила Алена. — Ты как? — спросила она. — Нормально. Инвестора послал. — Какого? — Да херня. Не в коня корм. Найдём другого. — Ты приедешь сегодня? — Постараюсь. Если совещание не затянется. — Постарайся, Арсений. Стас рисунок для тебя нарисовал. Хочет показать. — Ладно. Приеду. Он отключился, посмотрел на телефон. В голове мелькнула мысль: а что, если бы он был сейчас не в этом ресторане с несостоявшимся инвестором, а в том баре, с тем парнем? Сидели бы, пили виски, молчали. Было бы проще. Но нет. У него семья, обязанности. И этот парень — просто случайный человек. Приятный, но случайный. К восьми вечера он вырулил из офиса. Водитель вёз его домой, а он смотрел на огни города и думал о своём. О бизнесе, о сыне, о жене. О том, что опять не успел на ужин, потому что совещание реально затянулось. О том, что Стас, наверное, уже спит с этим рисунком, который так и не показал. О том, что Алена опять будет молчать и делать вид, что всё нормально, а на самом деле обижена до слёз. Дома было тихо. Алена сидела в гостиной с книгой. Увидев мужа, улыбнулась, но как-то натянуто. — Привет. — Привет. Стас спит? — Спит. Рисунок на столе оставил, — она кивнула на журнальный столик. Арсений подошёл, взял листок. Стас нарисовал их семью: папу, маму, себя и бабушку в деревне. Все улыбаются, солнце светит. Внизу подпись корявыми буквами: "Моя семья". У Арсения защипало в глазах. Он сунул рисунок в портфель, повернулся к жене. — Прости, что опять поздно. — Ты всегда поздно, — тихо сказала Алена. — Я привыкла. — Ален... — Всё нормально, Арсений. Иди ешь, там ужин на плите. Он пошёл на кухню, разогрел еду, съел без аппетита. Потом вернулся в гостиную, сел рядом с женой. Взял её за руку. Она не отдёрнула, но и не сжала в ответ. — Я правда стараюсь, — сказал он. — Но бизнес... он сжирает. — Знаю, — кивнула Алена. — Я всё знаю, Арсений. Просто иногда хочется, чтобы ты был здесь. Не в офисе, не на встречах, не с поставщиками. Здесь. С нами. — Я здесь. — Физически — да. А по факту — ты всё равно там, в своей голове, со своими проблемами. Он промолчал, потому что она была права. Он даже сейчас, сидя рядом с женой, думал о завтрашнем кастинге, о турецких поставщиках, о Милане. И о том, что надо бы завтра позвонить Сереже и спросить, как там тот парень с фото, похожий на бармена. Стоп. Почему он опять вспомнил про бармена? При чём тут бармен? Просто типаж похож, вот и всплыло. Он отогнал эту мысль. Надо спать. Завтра тяжёлый день. Ночью он лежал рядом с Аленой, смотрел в потолок и не мог уснуть. Мысли скакали как блохи. Потом вдруг вспомнил тот вечер в баре. Как Антон смотрел на него своими голубыми глазами. Как наливал виски. Как улыбался нагло, но без подхалимажа. Приятный парень. Интересный. С ним было легко. Может, зайти как-нибудь, выпить по-дружески? Просто поболтать. А что? Нормально же посидели тогда. И Сережа вон говорит, он спрашивал. Значит, тоже не против. Но тут же одёрнул себя. Зачем? У него семья, работа. Друзья? У него нет друзей. Есть Сережа, который скорее подчинённый, чем друг. Есть партнёры, есть знакомые. А друзей нет. И не надо. Некогда. Он повернулся на бок, закрыл глаза. Завтра новый день. Новые проблемы. А бармен... ну, бармен. Просто человек, с которым можно выпить. Если судьба сведёт — хорошо. Нет — и хер с ним. Утром всё повторилось. Шесть утра, душ, завтрак, Стас с недоделанными уроками, Алена с укором в глазах, офис, Сережа с новыми проблемами. Кастинг. Тот парень с фото пришёл. Высокий, красивый, но какой-то пластмассовый. Улыбка дежурная, глаза пустые. Не то. Совсем не то. Арсений утвердил его на роль модели для каталога, но без энтузиазма. — Чего скис? — спросил Сережа после кастинга. — Да так, — Арсений пожал плечами. — Не цепляет. — Кого тебе надо, чтоб цепляло? — усмехнулся Матвиенко. — Может, того бармена позвать? Он бы в кадре круто смотрелся. Фактурный. Арсений посмотрел на него удивлённо. — С ума сошёл? Он же не модель. Он бармен. — Ну и что? — Сережа развёл руками. — Красивый, высокий, фотогеничный. Можно попробовать. Если ты, конечно, не против с ним работать. — Я? Не против. Но он вряд ли согласится. У него своя работа. — А ты спроси. Сходи в бар, предложи. По-дружески. Что тебе стоит? Арсений задумался. А что, идея. Сходить, выпить, заодно и предложить. Если согласится — отлично, хорошая модель. Если нет — тоже нормально, просто посидят, поговорят. Дружеская встреча. Без задней мысли. — Ладно, — сказал он. — Зайду как-нибудь. — Зайди, — обрадовался Сережа. — А я пока позвоню итальянцам, утрясу вопрос с оплатой. Вечером, когда рабочий день закончился, Арсений вдруг поймал себя на том, что стоит у окна и смотрит на улицу. Ноги сами несут к машине. Или не сами. Он поймал такси и назвал адрес. Тот самый клуб. Почему бы и нет? Выпить, поговорить. По-дружески. В баре было шумно. Гремела музыка, народ толпился у стойки. Арсений протиснулся, сел на знакомое место. За стойкой суетился Позов, узнал его, кивнул. — Арсений Сергеевич! Давно не видели! Виски? — Да, как обычно. А где Антон? — Антон? — Поз глянул в другой конец зала. — А вон он, у той компании. Сейчас позову. Через минуту из толпы вынырнул Антон. Всё такой же: кислотно-розовая футболка, скини, конверсы, кудри торчат, на пальцах кольца, в руке полотенце. Увидел Арсения, замер на секунду, потом улыбнулся. Но улыбка была какая-то другая. Не наглая, а... настороженная, что ли. — О, какие люди, — сказал он, подходя. — Живой, я смотрю. А я уж думал, ты в той деревне навсегда остался. — Живой, — кивнул Арсений. — Как видишь. Виски нальёшь? — На любовь, — усмехнулся Антон, доставая бутылку. — Скучал по мне, что ли? — Скучал? — переспросил Попов, принимая стакан. — Нет, просто мимо проезжал, решил зайти. Рабочий день закончил, захотелось выпить. А ты тут. — А, ну понятно, — Антон кивнул, но в глазах мелькнуло что-то. Разочарование? Или показалось. — Ну, давай, за встречу. Они чокнулись, выпили. Антон опёрся локтями о стойку, оказавшись почти вровень с Арсением. — Как семья? — спросил он. — Сын поправился? — Поправился, да. Спасибо. А ты как? Работаешь всё? — Ага, — Антон усмехнулся. — Работаю. То тут, то там. Жизнь бьёт ключом, и всё время по голове. Арсений смотрел на него и думал: хороший парень. Простой, без понтов. С ним легко. Как с Сережей, только без суеты. Может, и правда предложить ему посниматься? Хотя бы для теста. — Слушай, Антон, — начал он. — У меня к тебе предложение есть. Деловое. — О, деловое, — усмехнулся Антон. — Это интересно. Давай, выкладывай. — Ты когда-нибудь думал о том, чтобы сниматься для каталогов одежды? Не для... ну, не для того, чем ты обычно занимаешься, — быстро поправился Арсений. — А просто как модель. У меня своя фирма, мы ищем новые лица. Ты фактурный, высокий, фотогеничный. Я могу устроить тебе пробную съёмку. Если понравится — будем работать. Антон смотрел на него и молчал долгих пять секунд. Потом рассмеялся. — Ты серьёзно, Сергеич? Я — модель для твоей одежды? Ты видел, как я одеваюсь? — он ткнул пальцем в свою розовую футболку. — Это же пиздец для твоих смокингов. — Ну, для смокингов, может, и нет, — улыбнулся Арсений. — А для повседневной коллекции — почему нет? Ты живой, настоящий. Это сейчас ценится. Антон покрутил стакан в руках, подумал. — А бабло какое? — спросил он прямо. — Бабло нормальное, — ответил Попов. — Если пойдёт, платить буду как профессиональной модели. — Хм, — Антон почесал затылок. — А почему я? Просто так, с бухты-барахты? — Не просто так, — честно сказал Арсений. — Ты мне понравился. Как человек. И как типаж. Думаю, сработаемся. Антон снова замолчал, потом кивнул. — Ладно, давай попробуем. Но если я в кадре буду как корова на льду — не обессудь. — Договорились, — Арсений достал визитку. — Вот мой рабочий номер. Позвони Сереже, он назначит время съёмок. Скажешь, что от меня. Антон взял визитку, повертел в пальцах, сунул в карман джинсов. — Принято. Ещё виски? — Давай, — кивнул Попов. Они просидели ещё час. Говорили о ерунде, о погоде, о работе. Арсений рассказал про турецких поставщиков, Антон — про придурков-клиентов, которые заказывают коктейли и не знают, чего хотят. Было легко и просто. Как с другом. Без напряжения, без подтекста. Когда Арсений собрался уходить, уже за полночь, Антон вышел проводить его до двери. Стояли на улице, курили. Антон — свой «Мальборо Голд», Арсений за компанию затянулся пару раз. — Спасибо за вечер, — сказал Попов. — Приятно было. — Ага, — кивнул Антон, выпуская дым. — Ты это... заходи, если что. Не пропадай надолго. — Зайду, — пообещал Арсений и сел в такси. Всю дорогу домой он думал. Хороший парень. Простой. Дружеский. Надо будет правда заходить иногда, разряжаться от этой офисной мути. А предложение с моделью — ну, почему нет? Может, выгорит. А может, и нет. Но хотя бы попробуют. Дома было темно и тихо. Алена спала. Арсений тихо разделся, лёг рядом, обнял её. Она вздохнула во сне, прижалась. И впервые за долгое время он заснул быстро и спокойно, без мыслей о работе и без тревоги. Потому что день был обычный, но закончился хорошо. По-человечески.