197 дней до моря

Утро началось с говна. Антон продрал глаза в половине одиннадцатого, чувствуя себя так, будто по нему проехались асфальтоукладчиком. Спина затекла, между ног все еще ныло после позавчерашней сцены с Злым, а в голове шумело от вчерашнего виски, хотя выпили они с Поповым не так уж и много. Но осадочек остался. Приятный такой, теплый осадочек, от которого хотелось улыбаться, как дураку. Он закурил, не вставая с кровати, глядя в потолок своей однушки. Зачем этот серьезный дядька с уставшими глазами приперся к нему в бар? Просто поговорить? С хуя ли? У таких, как Попов, есть друзья, семья, секретарши, в конце концов. Нахуя им какой-то порноактер-бармен с кудрявыми волосами и наглой рожей? Телефон завибрировал. Сообщение от агента: "Шастун, сегодня съемка в 15:00. Партнерша — Лиза Круглова. Сцена гетеро. Будь готов к жесткому траху, она любит, когда ломают. Оплата в двойном размере, заказчик хочет видеть именно тебя в главной роли. Не подведи". Антон хмыкнул. Гетеро. Давно он не снимался с бабами. Обычно его ставили в гей-порно из-за худобы и "мальчиковой" внешности, но иногда поступали и такие заказы. Лиза Круглова — звезда. Высокая блондинка с силиконовыми сиськами и взглядом убийцы. Говорят, в кадре выделывает такое, что мужики после съемок уползают на карачках. Он затушил сигарету, поплелся в душ. Долго стоял под горячей водой, давая мышцам расслабиться. Потом побрился, нацепил свободные джинсы, футболку, сверху ярко-желтую худи, красные конверсы, нацепил кольца, браслеты, сунул в карман айкос и пачку "Мальборо Голд", натянул бини и вышел. На студии его уже ждали. Лиза Круглова сидела в гримерке в халате, пила кофе и листала ленту в телефоне. Увидев Антона, окинула его оценивающим взглядом. — О, а ты ничего такой, — протянула она, разглядывая его длинные ноги и узкие бедра. — Высокий. Люблю высоких. Только не ссы в штаны сразу, ладно? Я люблю, когда по-настоящему. Антон усмехнулся, скидывая худи. — Не боись, Круглова. Я тоже люблю, когда по-настоящему. Только не ной потом, что я жесткий. — Ой, посмотрим, — фыркнула она и отвернулась к зеркалу. Режиссером сегодня был тот же уставший мужик с папиросой. Он быстро ввел в курс дела: сценарий простой, но жесткий. Лиза играет стервозную начальницу, Антон — подчиненного, которого она соблазняет, а потом унижает. Без романтики, с грязью. Должно быть много орала, грубого вагинала и финальный Money Shot на лицо. — Работаем на эмоциях, Шастун, — инструктировал режиссер. — Ты должен быть то нежным, то агрессивным. Круглова, ты ведешь, но под конец даешь ему волю, поняла? Чтоб искрило. Павильон на этот раз стилизовали под офис. Стол, кресло, ноутбук, жалюзи на окнах. Антон прошел в угол, закурил, хотя курить запрещали, выпуская дым в открытую форточку. Он всегда так делал перед съемками — успокаивал нервы. Сегодняшний день не предвещал ничего особенного, но мысль о вчерашнем вечере не отпускала. Попов. Сука, почему он о нем думает? — На площадку! — крикнул помреж. Антон затушил сигарету, скинул футболку, джинсы, оставшись в одних боксерах. Тело худое, жилистое, с дорожкой волос от пупка вниз. Лиза вышла в кружевном белье и на каблуках, с идеальной укладкой. Подошла, бесцеремонно запустила руку ему в боксеры, пощупала. — Неплохо. Встанет? — Руку убери, сама встанет, когда надо будет, — огрызнулся Антон, но член уже начал реагировать на прикосновения. — Команда "Мотор!" — рявкнул режиссер. — Сцена первая, дубль один! Лиза мгновенно перевоплотилась. Села за стол, строгая, надменная. Антон стоял напротив, изображая робкого подчиненного. — Вызывали, Лизавета Сергеевна? — начал он по сценарию. — Вызывала, — она подняла на него глаза, встала, подошла вплотную. — Ты плохо работаешь в последнее время, Антон. Очень плохо. Придется тебя наказать. И, не дожидаясь ответа, она схватила его за член через боксеры, сжала сильно, до боли. Антон дернулся, но по сценарию должен был замереть. — На колени, — приказала Лиза. Он опустился. Она спустила боксеры, и его член, уже наполовину твердый, выскочил наружу. Лиза усмехнулась, плюнула на него, размазала слюну по головке. — Соси. И засунула его член себе в рот. Глубоко, сразу, без предисловий. Антон зажмурился, чувствуя, как язык и губы работают, как она давится, но не останавливается, насаживаясь ртом на его ствол. Операторы снимали крупным планом, ловя каждый момент. Минуты через две она оторвалась, вытерла рот. — Хватит. Теперь трахать меня будешь. Но сначала я тебя выебу. Она развернулась, уперлась руками в стол, прогнулась в пояснице, оттопырив зад в кружевных трусах. — Сними. Антон стянул трусы, оголив ягодицы. Между ними уже блестело от смазки — она подготовилась заранее. В руке у нее появился огромный страпон, надетый поверх собственного белья. Реалистичный, с венами, сантиметров двадцать. — Давай, нежничай, — усмехнулась она через плечо. — Вставь мне. Антон подошел сзади, приставил резиновый член к ее влагалищу, надавил. Лиза охнула, прогнулась сильнее, принимая его. Он вошел до конца, чувствуя, как резина скользит внутри нее. — Трахай, — прошипела она. Антон начал двигаться. Сначала медленно, потом быстрее, вбиваясь в нее жестко, глубоко. Лиза стонала, откровенно, громко, для камер. Он схватил ее за бедра, входя до упора, чувствуя, как ее тело содрогается от каждого толчка. — Давай, сука, еще! — орала она. — Сильнее! Член у Антона стоял колом, твердый, налитой кровью. Лиза обернулась, увидела это, усмехнулась. — А теперь я тебя выебу. Она выпрямилась, страпон с чваканьем вышел из нее. Развернула Антона, толкнула на кресло. Он сел, раздвинул ноги. Лиза нависла над ним, в руках у нее появилась анальная пробка. Среднего размера, но с вибрацией. — Расслабь задницу, мальчик. Антон стиснул зубы. Он ненавидел, когда вставляли ему, но работа есть работа. Лиза не стала церемониться. Плюнула на пробку, размазала, приставила к его анусу и надавила. Вход был еще чувствительным после Злого, и Антон дернулся, зашипев. — Больно? — ласково спросила Лиза, не переставая давить. — Терпи. Пробка вошла, вибрация включилась на полную. Антона прошило током от копчика до затылка. Член дернулся, из головки выступила капля смазки. — Ого, тебе нравится, — засмеялась Лиза. — Извращенец. Она вытащила пробку резко и тут же, насадившись на его член сверху, вошла в него влагалищем. Антон застонал сквозь зубы, чувствуя, как тугая горячая плоть обхватывает его ствол. Лиза двигалась на нем, скакала, как ненормальная, а он сидел, вцепившись в подлокотники кресла, и чувствовал, как пробка снова входит в него — она засунула ее обратно, пока скакала на члене. Двойное проникновение: сзади вибрирующий силикон, спереди — ее тело. — Снимите это крупно! — орал режиссер. — Лицо Шастуна! Антон закусил губу, на лбу выступил пот, глаза затуманились. Ощущения были дикие: смесь боли от растянутого ануса, удовольствия от вагинала и унижения от всей ситуации. Но тело работало, член стоял, кончал он прямо в нее, когда режиссер скомандовал финал. Лиза взвизгнула, сходя с ума на его коленях, пробка вылетела из него, упала на пол. — Стоп! Снято! — крикнул режиссер. — Круглова, Шастун, молодцы. Перерыв, потом доснимем крупные планы лица. Лиза слезла с него, тяжело дыша, хлопнула по колену. — Неплохо, мальчик. Работать с тобой можно. Антон молча кивнул, встал, пошел в душ, чувствуя, как из него вытекает чужая смазка и его собственная сперма. В душе он долго стоял, упершись лбом в холодный кафель. Член все еще ныл, задница горела. Он включил холодную воду, чтобы прийти в себя. Мысли снова ушли к Попову. Интересно, что бы он сказал, если б увидел сейчас эту сцену? Наверное, скривился бы и назвал это борделем. --- А в это время в офисе «Popov.Style» Арсений Сергеевич пытался работать, но мысли разбегались. Он поймал себя на том, что в пятый раз перечитывает один и тот же абзац в договоре и не понимает ни слова. Перед глазами стоял этот бармен. Антон. С его наглой улыбкой, длинными пальцами в кольцах и удивительно чистыми голубыми глазами. — Арс, ты чего завис? — Сережа Матвиенко заглянул в кабинет, теребя свой хвост. — Там Алена звонила, говорит, Стас температурит, она вызвала врача. Ты домой поедешь? Попов встрепенулся. — Температурит? Что с ним? — Не знаю, говорит, простыл, наверное. Но ты бы съездил, а? Я тут сам справлюсь с образцами. Арсений Сергеевич кивнул, быстро собрал бумаги, накинул пальто. Мысли о бармене пришлось затолкать в самый дальний угол. Сын важнее. Дома его встретила заплаканная Алена. Стас лежал в кровати, красный, с влажными волосами. Увидев отца, слабо улыбнулся. — Пап, привет. — Привет, боец, — Арсений присел на край кровати, потрогал лоб сына. Горячий. — Что болит? — Горло, — прошептал Стас. — И голова. — Врач был? — Был, — Алена вошла следом, вытирая слезы. — Сказал, ангина. Антибиотики прописал. Я уже дала. Попов посмотрел на жену. Она выглядела уставшей и испуганной. И вдруг он почувствовал себя последним мудаком. Он вечно на работе, вечно командует, вечно требует, а она тут одна с сыном, с бытом, с проблемами. А он еще и в баре сидит с каким-то парнем, вместо того чтобы быть с семьей. — Прости, — сказал он тихо, беря ее за руку. — Я... я должен был быть здесь. Алена всхлипнула, прижалась к нему. — Ты всегда должен быть здесь, Арсений. Ты отец. Он обнял ее, чувствуя, как внутри все переворачивается от чувства вины. Вечером, когда Стас уснул, а Алена прилегла рядом с сыном, Арсений Сергеевич вышел на балкон покурить. Стоял, смотрел на огни ночного города и думал. О том, что жизнь проходит мимо. О том, что он вроде все правильно делает — строит бизнес, обеспечивает семью, — а счастья нет. Есть только усталость и чувство, что он должен всем и везде, но нигде не успевает. Телефон пиликнул. Сообщение от Сережи: "Арс, я закончил с тканями, все утвердили. Завтра встреча с поставщиками в 10. И... ты как вообще?" Попов набрал ответ: "Нормально. Спасибо". И вдруг, сам не зная зачем, открыл диалог с неизвестным номером. Номер Антона он каким-то образом запомнил еще вчера, когда парень набирал кому-то при нем. Или не запомнил, а специально забил в телефон, пока тот отходил. Пальцы замерли над экраном. Написать? Зачем? Что сказать? "Привет, как дела, я тут о тебе думаю"? Бред. Он убрал телефон в карман, затушил сигарету и вернулся в квартиру, где пахло лекарствами и тишиной. --- В баре у Поза в эту ночь было шумно. Антон пришел, как обычно, сменил футболку на рабочую (опять яркую, на этот раз малиновую), встал за стойку. Тело ныло, но адреналин от съемок еще не выветрился. Он мешал коктейли, улыбался пьяным девицам, матерился про себя, когда кто-то проливал пиво на стойку. Поз подошел, встал рядом, делая вид, что проверяет кассу. — Ты че сегодня сам не свой? — спросил он тихо. — Опять съемки? — Ага, — кивнул Антон, протирая бокал. — С бабой сегодня снимался. Круглова. Стерва еще та. — Ну и как? — хмыкнул Поз. — Как обычно. Заработал бабла, получил по жопе, помыл жопу, пошел работать, — усмехнулся Антон. — Жизнь прекрасна. — Слышь, Шаст, а этот, Попов, он вчера к тебе специально приходил? — вдруг спросил Поз. — Или просто так? Антон перестал тереть стакан. — С чего ты взял, что специально? — Ну, он на тебя смотрел так... — Поз замялся, подбирая слова. — Не знаю. Как будто ты ему нужен. Не для дела, а просто. Понимаешь? — Ни хрена я не понимаю, — резко ответил Антон. — Он мужик женатый, у него бизнес, сын. Нахуя я ему сдался? Так, поболтать захотелось, виски выпить. Не выдумывай. — Ладно, ладно, — Поз поднял руки. — Я молчу. Но Антон сам теперь не мог перестать думать об этом. Он ловил себя на том, что каждые пять минут смотрит на дверь. Ждет, что Попов снова войдет в своем пальто, с уставшими глазами, сядет на тот же стул и скажет: "Налей". И снова они будут сидеть, пить, молчать, и это молчание будет теплым, а не напряженным. Но Попов не пришел. Ни в эту ночь, ни в следующую. Антон злился на себя за то, что ждет. Называл себя идиотом, дрочил в душе, представляя почему-то не Лизу Круглову с ее силиконовыми сиськами, а этого серьезного мужика в водолазке. И от этого становилось еще хуже. Потому что это было неправильно. Он — порноактер, гей по профессии (и по жизни, чего уж там), а Попов — натурал с семьей. У них нет будущего. Даже настоящего нет. Был один вечер, и тот, скорее всего, случайность. Но сердце, сука, не слушалось. Через неделю, когда Антон уже почти перестал ждать, в баре появился Сережа Матвиенко. Один, без босса. Заказал коктейль, долго мялся, а потом вдруг выпалил: — Слушай, Антон, а дай свой номер телефона. Арсений просил. Но ты это... не говори ему, что я тебе сказал, ладно? Он сам хотел, но стесняется, наверное. Антон опешил. — Чего? Зачем ему мой номер? — Не знаю, — Сережа пожал плечами. — Он какой-то сам не свой последние дни. Все время о баре вспоминает, о тебе спрашивал как-то вскользь. Думаю, хочет поговорить. Ты дашь? Антон смотрел на него и понимал, что внутри все переворачивается. И страшно, и хочется, и непонятно, зачем это все. — Дай, — сказал он, продиктовал цифры. Сережа записал, довольно кивнул, допил коктейль и ушел. А Антон остался стоять за стойкой с бешено колотящимся сердцем. Через час пришло сообщение с незнакомого номера: "Привет, это Арсений. Не занят? Можем встретиться завтра днем, выпить кофе? Или ты только по ночам работаешь?" Антон долго смотрел на экран, потом набрал ответ: "Привет. Завтра днем могу. Съемок нет. Диктуй адрес". И отправил. А потом добавил: "Только предупреждаю, я в ярком. Не пугайся". Ответ пришел почти мгновенно: "Уже привык".