Пламя, связавшее нас

«Подруги ждали наверху. Фарагонда требовала осторожности. Весь мир твердил: "Он опасен". Но в темноте катакомб, глядя в его золотые глаза, Блум вдруг поняла самую простую истину: сердце не умеет ошибаться. Оно умеет только любить. И она позволила себе эту любовь — впервые без страха, без сомнений, без оглядки».

      Пять дней прошло, как Блум говорила с Гриффин. Пять дней она жила в состоянии постоянного внутреннего напряжения, разрываясь между учёбой, подругами и мыслями о том, что ей делать дальше. Но самое странное было не в этом. Самое странное заключалось в том, что она постоянно чувствовала его присутствие. Не физически — Валтор не появлялся, не вторгался в её сны, не пытался снова выйти на контакт. Но где-то на периферии сознания, словно тихая мелодия, звучало тепло. Оно пульсировало в груди в такт её собственному сердцебиению, напоминая, что где-то далеко есть тот, кто связан с ней неразрывной нитью. — Ты опять витаешь в облаках, — Флора тронула её за плечо на занятии по зельеварению. — Профессор уже третий раз спрашивает, какой ингредиент добавляют в зелье ясновидения. — Корень мандрагоры, — автоматически ответила Блум, даже не задумываясь. Флора вздохнула. — Блум, так нельзя. Ты здесь телом, но не душой. Мы волнуемся. — Я в порядке, — привычно отмахнулась Блум, но взгляд её снова устремился в окно, туда, где за стенами Алфеи простирался Магикс. Она лгала. И сама это знала. В порядке она не была. С того самого разговора с Гриффин в её голове шла непрекращающаяся война. Фарагонда показала ей Валтора на коленях, умоляющего, раздавленного. Валтор показал ей любовь, доверие, рождение Блум и момент, когда оковы пали. Гриффин признала, что они могли ошибиться. Где правда? И главное — почему он молчит? Почему не приходит, не объясняет, не требует? Словно в ответ на её мысли, в груди кольнуло. Тепло, которое она привыкла считать просто фоном, вдруг стало ярче, настойчивее. Блум вздрогнула, едва не выронив пробирку. — Что с тобой? — насторожилась Текна. — Ничего, — быстро сказала Блум. — Голова закружилась. Я выйду, проветрюсь. Не дожидаясь разрешения, она выбежала из класса. В коридоре она прислонилась к стене, пытаясь отдышаться. Тепло пульсировало, звало, вело. Оно словно говорило: «Иди. Я здесь. Я жду». — Где ты? — прошептала Блум, закрывая глаза. И вдруг она увидела. Не глазами — внутренним зрением. Тёмный проход, древние камни, запах сырости и времени. Катакомбы под Облачной Башней. Он был там.

***

      Вернуться на занятие и делать вид, что всё нормально, Блум не могла. Она знала это точно. Если она не пойдёт туда, если не узнает правду раз и навсегда, она сойдёт с ума от сомнений. — Мне нужно отлучиться, — сказала она подругам, когда те вышли в коридор после урока. — По очень важному делу. — Куда? — Стелла мгновенно насторожилась. — Одна? Без нас? — Да. — Блум посмотрела ей прямо в глаза. — Я должна кое в чём разобраться. Если я не сделаю этого сейчас, я никогда не обрету покой. — Это связано с Валтором? — тихо спросила Муза. Блум молчала достаточно долго, чтобы ответ стал очевидным. — Мы идём с тобой, — твёрдо сказала Флора. — Вместе мы сила. — Нет. — Блум покачала головой. — Если бы он хотел причинить мне вред, он мог сделать это уже сто раз. В моих снах, в пространстве между мирами. Он не враг, Флора. Я чувствую это. Но мне нужно убедиться окончательно. И для этого я должна пойти одна. — А если это ловушка? — возразила Текна. — Тогда вы будете знать, где меня искать, — усмехнулась Блум. — Катакомбы под Облачной Башней. Если я не вернусь к утру — поднимайте тревогу. — Блум! — воскликнула Стелла. — Это безумие! — Возможно. — Блум обняла каждую из подруг по очереди. — Но я должна. Верьте мне. И прежде чем они успели остановить её, она активировала крылья и взмыла в воздух, направляясь к тёмной стороне Магикса, туда, где парила в вечном сумраке Облачная Башня.

***

      Катакомбы под Облачной Башней были древнее самой школы. Говорили, что они существовали ещё до того, как первые ведьмы основали здесь своё убежище, и хранили в себе тайны, о которых лучше было не знать. Вход в них находился в подвальном этаже Башни, заваленный старыми ящиками и магическим хламом. Блум пришлось потратить несколько минут, чтобы отыскать тяжёлую каменную дверь, полускрытую за грудой рассыпающихся книг. — Ты пришла. Голос раздался из темноты прохода — тихий, спокойный, с ноткой усталой нежности. Блум вздрогнула, но не от страха. От узнавания. — Ты звал меня, — сказала она в темноту. — Я чувствовала. — Я не звал. — Валтор шагнул в полосу света, падающего из подвала. Он выглядел усталым, но глаза его горели тем самым золотом, которое Блум уже научилась узнавать. — Я просто был здесь. А ты... ты научилась слышать. — Что это за место? — Блум оглянулась на тёмный проход, уходящий в неизвестность. — Древние катакомбы. Им миллионы лет. Здесь магия течёт особенно сильно, — Валтор протянул руку. — Пойдёшь со мной? Блум посмотрела на его ладонь. В ней не было угрозы, только приглашение. И, повинуясь внутреннему порыву, она вложила свою руку в его. Его пальцы сомкнулись вокруг её ладони — тёплые, живые, надёжные. И по связи пробежала волна такого чистого, такого искреннего счастья, что у Блум перехватило дыхание. — Идём, — тихо сказал Валтор, и они шагнули во тьму.

***

      Катакомбы оказались лабиринтом, в котором невозможно было ориентироваться без проводника. Бесчисленные туннели расходились в разные стороны, стены были покрыты древними письменами на языках, которых Блум никогда не видела, а воздух с каждым шагом становился всё плотнее, насыщеннее магией. — Это место старше самого волшебного измерения, — пояснял Валтор, уверенно ведя её за собой. — Говорят, здесь Великий Дракон оставил часть своей силы, когда создавал миры. Магия здесь течёт как вода — чистая, нефильтрованная, опасная для неподготовленных. — А ты подготовлен? — спросила Блум, сжимая его руку чуть крепче. — Я часть этой магии, — ответил он. — Тьма и Свет, смешанные воедино. Для меня это место — дом. Почти такой же, как Омега когда-то. При упоминании Омеги Блум поёжилась. Валтор почувствовал это через связь и остановился. — Прости. Я не хотел напоминать о плохом. — Всё в порядке, — Блум посмотрела на него. В полумраке катакомб его лицо казалось высеченным из камня — красивое, но живое, с глазами, в которых горел тот самый золотой свет. — Расскажи мне. Всё. Без утайки. — Для этого мы здесь, — кивнул Валтор. — Идём. Там, впереди, есть место, где магия течёт особенно сильно. Там я смогу показать тебе то, что не смог показать во сне. Всю правду.

***

      Они вышли в огромный подземный зал, который, казалось, был вырезан из цельного куска обсидиана. Стены его светились слабым голубым светом, исходящим из древних кристаллов, вросших в камень. В центре зала находилось естественное возвышение, напоминающее алтарь, а над ним пульсировал сгусток чистой энергии — золотой, переливающейся всеми цветами радуги. — Это Сердце Катакомб, — тихо сказал Валтор, отпуская руку Блум. — Место, где магия говорит сама за себя. Здесь невозможно солгать. Здесь невозможно скрыть правду. Потому что сама земля, сам воздух, сама энергия видят тебя насквозь. Блум смотрела на пульсирующий сгусток, чувствуя, как её собственное пламя откликается на его зов. — Зачем ты привёл меня сюда? — Чтобы ты узнала, — Валтор повернулся к ней. — Не с моих слов. Не через мои воспоминания, которые могут быть искажены. Чтобы магия сама показала тебе, кто я есть на самом деле. Кем я был. Кем стал. И что я чувствую к тебе. Он сделал шаг к ней, и в его глазах Блум увидела такую глубину, что у неё перехватило дыхание. — Я не прошу тебя верить мне, Блум. Я прошу тебя позволить правде открыться тебе. Здесь, сейчас, без фильтров и прикрас. Ты готова? Блум сглотнула. Сердце колотилось где-то в горле, но пламя в груди горело ровно и спокойно, словно говоря: «Это правильно. Это нужно сделать». — Я готова, — сказала она. Валтор кивнул и протянул руки к сгустку энергии. Тот отозвался мгновенно — золотой свет хлынул из него, окутывая мага, перетекая на Блум, соединяя их в едином сияющем коконе. И мир исчез.

***

      Блум падала сквозь время и пространство, но теперь это было иначе, чем во сне. Она не просто видела воспоминания Валтора — она чувствовала их. Каждую эмоцию, каждую боль, каждую радость, словно это происходило с ней самой. Вот он появляется из тьмы — не понимающий, кто он, зачем, куда идти. Только голоса в голове, приказывающие, направляющие, не дающие покоя. Вот он впервые видит Оритела — и чувствует удивление. Этот человек не похож на тех, кого он встречал раньше. В нём нет злобы, нет тьмы, только свет и доброта. Вот Марион улыбается ему, и в груди впервые что-то щёлкает. Не приказ ведьм, не оковы — что-то своё, тёплое и пугающее одновременно. Вот Дафна тянет к нему ручонки, и он берёт её, чувствуя, как мир вокруг переворачивается. Эта маленькая девочка доверяет ему. Просто так. Без условий. Без контроля. — Я не знал, что так бывает, — звучит его голос в пространстве воспоминаний. — Я думал, что создан только для разрушения. А они показали мне, что можно жить иначе. Вот момент крещения — он держит Дафну на руках, даёт клятву перед алтарём, и оковы ведьм слабеют. Голоса стихают, потому что чистота этого момента выжигает их, как солнце выжигает туман. — Я стал частью семьи, — шепчет он. — Впервые в жизни я был не оружием, а человеком. Вот рождение Блум. Блум чувствует этот момент острее всего. Восторг Оритела, счастье Марион, а потом — когда он берёт её на руки — взрыв. Оковы лопаются окончательно, и вместо них возникает связь. Чистая, золотая, нерушимая. Она смотрит на него глазами младенца, и в этот момент он понимает: эта девочка — его судьба. Его вторая половина. Его единственная настоящая любовь, которую он будет защищать ценой жизни. — Я не знал, что такое любить по-настоящему, — голос Валтора дрожит. — А потом ты открыла глаза и улыбнулась мне. И я понял — ради этого стоило жить. Ради этого стоило терпеть всё. Дальше — боль. Крик, битва, поражение. Он пытается защитить, но их слишком много. Он видит, как Дафна отправляет Блум на Землю, и чувствует облегчение — она спасена. Он видит, как Орител и Марион запечатывают себя с ведьмами, и чувствует, как его сердце разрывается на части. А потом Команда Света. Обвинения. Удары. И его крик, его мольба: «Блум жива! Найдите её!» — которую никто не слышит. — Я не предавал их, — говорит он, и в голосе его столько боли, сколько Блум не слышала никогда. — Я любил их. Я люблю тебя. Всё, что я делал — я делал ради вас. Воспоминания обрываются. Блум стоит в зале катакомб, по щекам её текут слёзы, и она не может их остановить. Она чувствовала всё. Каждую эмоцию. Каждую боль. Каждую крупицу любви, которую он носил в себе восемнадцать лет. — Валтор... — прошептала она. Он стоял перед ней, и по его лицу тоже текли слёзы. Он не скрывал их, не стыдился. Он просто смотрел на неё и ждал. — Теперь ты знаешь, — тихо сказал он. — Всю правду. Без прикрас. Без лжи. Ты можешь уйти, и я не остановлю тебя. Можешь ненавидеть меня за то, что я был создан орудием убийства. Можешь презирать за то, что не смог защитить их. Но знай одно: каждое слово, сказанное тебе, было правдой. Я люблю тебя, Блум. С того самого момента, как впервые взял на руки. И буду любить, даже если ты отвернёшься.

***

      Блум смотрела на него, и мир вокруг перестал существовать. Исчезли катакомбы, исчезли сомнения, исчез страх. Остался только он — измученный, одинокий, любящий, ждущий. Она шагнула к нему. Потом ещё шаг. И ещё. Валтор замер, не веря своим глазам. А когда она оказалась так близко, что между ними не осталось расстояния, она подняла руку и коснулась его щеки. Его кожа была тёплой, чуть влажной от слёз. Под её пальцами он вздрогнул, закрыл глаза и прижался к её ладони, словно это было единственное спасение в мире. — Ты чувствуешь это? — прошептал он, открывая глаза. В них горело золото — чистое, настоящее, не тронутое тьмой. Блум почувствовала. В тот момент, когда её пальцы коснулись его кожи, по связи пробежал разряд — не больно, а сладко, до мурашек, до остановки сердца. Это была не похоть, не страсть в низком смысле. Это было узнавание. Древнее, первозданное, идущее от самого Огня Дракона. — Да, — выдохнула она. — Я чувствую. Валтор медленно, словно боясь спугнуть, поднял свою руку и накрыл её ладонь, лежащую на его щеке. Потом перевёл взгляд на её губы и снова в глаза — спрашивая, моля, надеясь. Блум не знала, кто сделал первое движение. Может быть, она. Может быть, он. Но в следующий миг их губы встретились. Это не был поцелуй страсти или желания. Это было нечто большее — соединение двух половин, разделённых восемнадцатью годами разлуки. Когда их губы соприкоснулись, пламя в груди Блум взорвалось фонтаном золотого света, смешиваясь с его тьмой, превращаясь в нечто новое, прекрасное, совершенное. Валтор обнял её, прижимая к себе так бережно, словно она была величайшим сокровищем вселенной. И в этом объятии не было ни капли той тёмной силы, которой все боялись. Только нежность. Только защита. Только любовь. Когда они оторвались друг от друга, чтобы перевести дыхание, Блум смотрела на него и не могла поверить, что всего несколько часов назад сомневалась. — Прости, — прошептала она. — Что заставила тебя ждать. Что сомневалась. Что... — Тсс, — он прижал палец к её губам, останавливая. — Ты не должна просить прощения. Ты имела право сомневаться. Имела право проверять. Если бы ты поверила мне сразу, без доказательств, ты была бы не той Блум, которую я люблю. Она улыбнулась сквозь слёзы. — Что нам теперь делать? — Узнать правду до конца, — ответил он, не отпуская её из объятий. — Освободить твоих родителей. Остановить Древних Ведьм. И доказать всем, что я не тот, за кого меня принимают. — Вместе, — сказала Блум. — Вместе, — эхом отозвался Валтор.

***

      Они провели в катакомбах ещё несколько часов — говорили, строили планы, просто молчали, наслаждаясь близостью, которой были лишены так долго. Блум узнала о нём столько, сколько не знала ни о ком другом. О его страхах, о его надеждах, о его мечтах. — У меня никогда не было мечты, — признался он. — До встречи с тобой. А теперь... теперь я мечтаю о мире, где мы можем быть вместе. Где тебе не нужно прятаться. Где твои подруги принимают меня. Где мы просыпаемся в одном доме и засыпаем в одних объятиях. — Это красивая мечта, — улыбнулась Блум. — Мы сделаем её реальностью. Но время шло, и Блум знала, что подруги будут волноваться. Валтор проводил её до выхода из катакомб. — Ты не пойдёшь со мной? — спросила она. — Пока нет. — Он покачал головой. — Твои подруги не готовы меня принять. А я не хочу, чтобы ты страдала из-за конфликтов. Но я буду рядом. Всегда. Только позови. Она кивнула, понимая. — Я позову. Скоро. Последний поцелуй — короткий, но такой сладкий, что у Блум подкосились ноги. А потом она шагнула в свет, оставляя его в темноте. Но теперь темнота не пугала. Потому что в ней был он.

***

      В Алфею Блум вернулась затемно. Подруги ждали её в её же комнате — все пятеро, с такими встревоженными лицами, что Блум стало стыдно. — Ты жива! — Флора бросилась обнимать её. — Мы с ума сходили! Если бы ты не сказала про катакомбы, мы бы уже штурмовали Облачную Башню! — Я в порядке, — улыбнулась Блум. — Честно. — Ты светишься, — прищурилась Текна, вглядываясь в подругу. — Буквально. Твоя аура... она изменилась. — Я встретилась с ним, — призналась Блум. — С Валтором. Мы говорили. И я... я узнала правду. — И какую? — напряжённо спросила Стелла. Блум посмотрела на подруг. Они имели право знать. Но как объяснить то, что она чувствовала? Как рассказать о связи, о поцелуе, о той невероятной близости, которая возникла между ней и магом, которого все считают чудовищем? — Он невиновен, — твёрдо сказала она. — Я знаю это. Чувствую каждой клеточкой. Он любил моих родителей. Он пытался их спасти. И Команда Света ошиблась, заточив его в Омеге. Подруги переглянулись. — Ты уверена? — тихо спросила Муза. — На все сто? — На все тысячу, — ответила Блум. — Я видела его воспоминания. Не во сне — в реальности, в месте, где невозможно солгать. Я чувствовала его эмоции, его боль, его любовь. Это не подделка, Муза. Это правда. — И что ты теперь будешь делать? — спросила Лейла. Блум посмотрела в окно, туда, где за горизонтом скрывалась Облачная Башня, а под ней — катакомбы, в которых остался он. — Я докажу это всем, — сказала она. — Освобожу его от клейма предателя. И мы вместе спасём моих родителей. — Мы с тобой, — шагнула вперёд Флора. — Что бы ни случилось. — Всегда, — добавила Стелла. Блум улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается по груди. Подруги, любимый, цель в жизни — что ещё нужно для счастья? Но в глубине души, там, где пламя Дракона пульсировало в унисон с далёким огнём, она знала: впереди ещё много испытаний. И самое главное — только начинается.