Пламя, связавшее нас

«Пока они целовались под дождём, в холодной пустоте космоса три тени собирались у древнего алтаря. "Пусть соединяются, — шептали ведьмы. — Чем сильнее их связь, тем легче нам будет забрать Пламя". Но они не знали одного: связанные огнём, способны сжечь даже саму тьму».

      Прошло время с тех пор, как Блум вернулась из катакомб. Время, в течение которого она пыталась жить обычной жизнью, ходить на занятия, улыбаться подругам и делать вид, что ничего не произошло. Но всё изменилось. Она чувствовала это каждую секунду. Тепло в груди, которое раньше было просто фоновым ощущением, теперь пульсировало в унисон с её сердцебиением, напоминая о нём постоянно. Она ловила себя на том, что смотрит в окно, туда, где за горизонтом скрывались катакомбы, и улыбается без всякой причины. Она просыпалась ночью с его именем на губах. Она чувствовала его эмоции — спокойные, ровные, наполненные той же тоской, что и у неё. — Блум, так больше нельзя, — Флора поймала её после завтрака. — Ты влюблена. Это видно невооружённым глазом. — Я не... — начала Блум, но осеклась под внимательным взглядом подруги. — Ладно. Может быть. Но это так сложно, Флора. — Потому что он тот, кого все считают врагом? — Потому что я не знаю, как совместить то, что я чувствую, с тем, что от меня ждут, — призналась Блум. — Скай... я должна поговорить со Скаем. Это нечестно по отношению к нему. — Давно пора, — вздохнула Флора. — Он заслуживает правды. Как бы больно это ни было.

***

      Блум нашла Ская в тренировочном зале Красного Фонтана. Он отрабатывал удары мечом, и даже со спины было видно, как он напряжён. Каждое движение было резким, злым, словно он сражался с невидимым врагом. — Скай, — позвала она. Он замер, потом медленно опустил меч и обернулся. Его голубые глаза, обычно тёплые и весёлые, сейчас смотрели холодно и настороженно. — Блум. Что ты здесь делаешь? — Нам нужно поговорить. — О чём? — Он усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — О том, почему ты избегаешь меня последнюю неделю? О том, что смотришь сквозь меня, когда мы рядом? О том, что все в Алфее только и шепчутся о тебе и том тёмном маге? — Значит, ты уже слышал, — тихо сказала Блум. — Да, я слышал. — Скай бросил меч на пол и подошёл ближе. — Слышал, что ты тайком встречалась с ним. Что провела с ним несколько часов. Что вернулась светящаяся, как новогодняя ёлка. И что ты ничего мне не сказала. Ничего, Блум! — Я не знала, как сказать, — голос её дрогнул. — Я сама не понимала, что происходит. — А теперь понимаешь? — В его глазах вспыхнула надежда, которая тут же погасла, когда Блум отвела взгляд. — Понимаешь. И поэтому пришла. — Скай, прости меня. — Блум шагнула к нему, но он отступил. — Ты замечательный. Ты добрый, сильный, честный. Ты заслуживаешь счастья. Но это счастье не со мной. — Потому что ты выбрала его. — Это был не вопрос. — Того, кого все называют демоном. Того, кто, возможно, убил твоих родителей. — Он не убивал, — твёрдо сказала Блум. — Я знаю это. Я чувствую это. Он невиновен, Скай. И я не выбирала его в том смысле, в каком ты думаешь. Это просто... случилось. Связь, которая существовала всегда. Я не могу её разорвать. Даже если бы захотела. Скай долго молчал, глядя на неё. А потом тихо спросил: — Ты любишь его? Блум закрыла глаза. Перед внутренним взором встало лицо Валтора — его серо-голубые глаза с золотыми искрами, его светлые волосы, его улыбка, от которой у неё каждый раз перехватывало дыхание. — Да, — прошептала она. — Люблю. Скай кивнул, словно ожидал этого ответа. Он подошёл к скамье, сел, уронив голову на руки. — Знаешь, я всегда боялся, что ты не моя, — глухо сказал он. — С самого начала. Ты всегда была какой-то... другой. Слишком яркой. Слишком сильной. Слишком... предназначенной для чего-то большего, чем просто принцесса и принц. Я просто надеялся, что моих чувств хватит на двоих. — Прости, — повторила Блум, и слёзы покатились по её щекам. — Ты не заслужил такой боли. — Никто не заслуживает, — он поднял голову, и в его глазах тоже блестели слёзы. — Но что поделать. Сердцу не прикажешь. Иди, Блум. Иди к нему. А я... я справлюсь. — Скай... — Иди, — повторил он твёрже. — Если ты останешься, будет только больнее. Блум шагнула к нему, обняла на мгновение, чувствуя, как он напряжён, как борется с собой, чтобы не ответить на объятие. А потом разжала руки и вышла, оставляя его одного в пустом зале.

***

      Весь день небо над Алфеей хмурилось. Тяжёлые тучи ползли с севера, закрывая солнце, и к вечеру разразилась настоящая буря. Ветер выл за окнами общежития, срывая листву с деревьев и бросая её в стёкла. Дождь хлестал как из ведра, превращая сады Алфеи в бушующее море воды и грязи. Гром гремел так, что дрожали стены, а молнии раскалывали небо на части. Блум сидела на подоконнике в своей комнате, глядя на бурю. После разговора со Скаем внутри образовалась пустота. Она поступила правильно. Она знала это. Но от этого знания легче не становилось. — Ты как? — Флора заглянула в комнату. — Мы волнуемся. — В порядке, — ответила Блум, не оборачиваясь. — Просто хочу побыть одна. Флора понимающе кивнула и закрыла дверь. Блум снова уставилась в окно. Дождь барабанил по стеклу, и в этом монотонном стуке ей чудился голос. Зов. Тепло в груди пульсировало сильнее обычного, словно пламя пыталось вырваться наружу, к чему-то, что было там, во тьме. — Валтор, — прошептала она. — Я знаю, ты слышишь. Мне плохо. Мне нужно... Она не договорила. Потому что в следующую секунду связь вспыхнула с такой силой, что Блум едва не задохнулась. Она чувствовала его — близко. Очень близко. Рядом. Она вскочила и, не надевая плаща, выбежала из комнаты.

***

      Сад Алфеи в бурю был неузнаваем. Дорожки превратились в ручьи, цветы прижались к земле под ударами ветра, а деревья скрипели и гнулись, словно собирались сломаться. Дождь хлестал по лицу, мгновенно промачивая одежду насквозь, но Блум не замечала холода. Она бежала по инерции, ведомая только связью, пока не выскочила на небольшую поляну в глубине сада, туда, где росли древние дубы, пережившие не одну сотню лет. Он стоял под одним из них, прислонившись спиной к стволу. Тёмный плащ намок и тяжело облегал плечи, светлые волосы прилипли к лицу, а в глазах горело золото — ярче, чем когда-либо. — Ты пришёл, — выдохнула Блум, останавливаясь в нескольких шагах. — Ты позвала, — ответил он просто. Они смотрели друг на друга сквозь стену дождя. Вокруг бушевала стихия, но для них двоих время словно остановилось. — Я поговорила со Скаем, — сказала Блум, и голос её дрожал то ли от холода, то ли от эмоций. — Я сказала ему правду. Что люблю тебя. Валтор вздрогнул, словно эти слова ударили его сильнее любого заклинания. — Блум... — Я не знаю, правильно ли это, — перебила она, делая шаг вперёд. — Я не знаю, что будет завтра. Я не знаю, как сказать об этом подругам, Фарагонде, всему миру. Но я знаю одно: когда я с тобой — я дома. Когда я чувствую тебя — я целая. И я устала бороться с этим. — Ты не должна бороться, — Валтор отлепился от дерева и шагнул к ней. — Никогда не должна. Если ты хочешь, чтобы я ушёл, чтобы не разрушал твою жизнь — я уйду. Я сделаю всё, что ты скажешь. Но знай: я люблю тебя. И буду любить всегда. — Разрушаешь мою жизнь? — Блум горько рассмеялась. — Ты — единственное, что в этой жизни имеет смысл! Она бросилась к нему, и он поймал её в объятия, прижимая к себе так крепко, словно боялся, что она исчезнет. Дождь хлестал по ним, смешиваясь со слезами на щеках, но ни один из них не замечал холода. — Я схожу с ума, — прошептала Блум ему в грудь. — Я не знаю, что делать. Другие смотрят на меня с подозрением. Скай ненавидит меня. Фарагонда считает, что ты меня обманываешь. А я... я только и могу, что думать о тебе. — Прости, — его голос дрожал. — Прости, что причиняю тебе боль. Если бы я мог исчезнуть, чтобы тебе было легче... — Не смей! — Блум отстранилась и посмотрела ему в глаза. В них горело золото — такое яркое, такое родное. — Не смей даже думать об этом. Ты — моя жизнь, Валтор. Ты — моя вторая половина. Если ты исчезнешь, я не выживу. — Блум... — Ты нужен мне, — перебила она, и голос её сорвался в крик. — Ты слышишь? Нужен! Я ненавижу эту связь, потому что она делает меня уязвимой! Я ненавижу то, что не могу контролировать свои чувства! Я ненавижу, что все вокруг считают меня сумасшедшей! Но ещё больше я ненавижу мысль, что тебя не будет рядом! Валтор смотрел на неё, и в его глазах стояли слёзы, смешанные с дождём. — Ненависть — это тоже страсть, Блум, — тихо сказал он, касаясь пальцами её мокрой щеки. — Это чувство. А я готов принять от тебя что угодно — гнев, боль, отчаяние. Всё, что угодно, только не равнодушие. Потому что равнодушие означает, что тебе всё равно. А мне не всё равно. Никогда не будет всё равно. Она смотрела на него, и мир вокруг перестал существовать. Не было дождя, не было бури, не было Алфеи, подруг, Ская, Фарагонды, ничего. Был только он — мокрый, дрожащий от холода, с золотыми глазами, полными такой любви, что у неё захватывало дух. — Валтор, — прошептала она. И он поцеловал её. Это не был нежный, робкий поцелуй первой любви. Это было отчаяние, страсть, боль и надежда, смешанные воедино. Его губы были холодными от дождя, но горячими внутри, и когда они прижались к её губам, по телу Блум пробежала дрожь, не имеющая ничего общего с холодом. Он целовал её так, словно это был первый и последний раз в его жизни. С такой жадностью, с такой мукой, с такой благодарностью, что у Блум подкосились ноги. Она вцепилась в его мокрый плащ, притягивая ближе, отвечая с той же страстью, с тем же отчаянием. Пламя Дракона в груди взорвалось фонтаном золотого света, смешиваясь с его тьмой, и в этом слиянии не было борьбы — только единство. Только завершённость. Только дом. Дождь хлестал по ним, ветер пытался разорвать их объятия, гром гремел над головой, но они не замечали ничего. Существовали только губы, только руки, только сердца, бьющиеся в унисон. Когда они оторвались друг от друга, чтобы перевести дыхание, Блум смотрела на него и видела то же, что чувствовала сама — опустошение и наполненность одновременно. Словно она отдала ему часть себя и получила взамен его часть, и теперь они стали единым целым окончательно и бесповоротно. — Я люблю тебя, — сказала она, и эти слова прозвучали как клятва. — Что бы ни случилось. Что бы ни говорили. Я твоя. Валтор прижался лбом к её лбу, тяжело дыша. — А я твой, — ответил он. — Был, есть и буду. Всегда.

***

      Они стояли под дождём, обнявшись, не в силах разжать руки. Холод постепенно пробирался под одежду, но Блум было всё равно. Рядом с ним даже ледяной ливень казался тёплым. — Ты замёрзнешь, — прошептал Валтор, наконец осознав, что они оба дрожат. — Мне всё равно, — честно ответила она. — А мне нет. — Он расстегнул промокший плащ и накинул его на них двоих, укрывая от дождя. Под плащом оказалось тесно и темно, но зато тепло — его любовь, которую он отдавал ей без остатка. — Так лучше? — Намного, — улыбнулась Блум, прижимаясь к его груди. Они стояли так, слушая стук сердец друг друга. Дождь постепенно стихал, буря уходила дальше, оставляя после себя мокрые деревья, размокшие дорожки и двоих под одним плащом, для которых время остановилось. — Что нам делать? — спросила Блум. — Завтра... завтра всё начнётся снова. Подруги, учёба, Трикс, Команда Света. И мы опять будем по разные стороны. — Нет, — твёрдо сказал Валтор. — Мы не будем по разные стороны. Мы будем вместе. Всегда. Я найду способ доказать свою невиновность. Я освобожу твоих родителей. Я сделаю всё, чтобы ты могла не прятаться. — Я знаю, — она подняла голову и посмотрела на него. В темноте под плащом его глаза горели золотом, освещая её лицо. — Я верю тебе. — Спасибо, — прошептал он. — За то, что веришь. За то, что есть. За то, что ждала. — Я не ждала, — улыбнулась Блум. — Я просто жила. А ты был частью меня всегда. Он поцеловал её снова — нежно, благоговейно, словно она была самым хрупким сокровищем в мире. И Блум поняла, что этот поцелуй она запомнит навсегда. Поцелуй под дождём, в ночной тьме, под защитой одного плаща на двоих.

***

      Они проговорили до самого рассвета. Обо всём и ни о чём. О детстве Блум на Земле, о годах Валтора в Омеге, о планах на будущее, о страхах и надеждах. Когда небо на востоке начало светлеть, Валтор проводил Блум до границы сада. — Тебе пора, — сказал он с грустью. — Тебя потеряют. — Знаю, — вздохнула она. — Когда мы увидимся снова? — Когда позовёшь, — он коснулся её губ в последнем коротком поцелуе. — Я всегда рядом. Блум отстранилась, чувствуя, как разрывается сердце от необходимости расставаться. Но она знала — это ненадолго. Скоро они будут вместе. Всегда. — Я люблю тебя, — сказала она на прощание. — А я тебя, — ответил он. — Больше жизни. И она побежала к общежитию, оставляя его одного в саду. Но теперь одиночество не было пустотой — оно было наполнено ожиданием новой встречи.

***

      В комнате общежития её ждали. Девочки, с такими лицами, что Блум поняла: они знают. Или догадываются. — Ты была с ним, — сказала Муза без вопроса. — Да, — ответила Блум, не видя смысла отрицать. — Всю ночь? — уточнила Текна. — Всю ночь. — Под дождём? — ахнула Флора, заметив её мокрую одежду. — Под дождём, — кивнула Блум. — И это было лучшее, что случалось со мной в жизни. Подруги переглянулись. Повисла тишина, которую никто не решался нарушить. Первой заговорила Лейла: — Ты уверена, что знаешь, что делаешь? — Нет, — честно ответила Блум. — Но я уверена в нём. И в своих чувствах. — А если он тебя обманывает? — спросила Стелла. — Не обманывает. Я чувствую это. Мы связаны, девочки. Не просто эмоциями — магией. Древней магией Огня Дракона. Он не может мне лгать, даже если бы захотел. — И что ты предлагаешь? — Муза скрестила руки на груди. — Мы должны принять его? Того, кого все считают предателем? — Я не прошу вас принимать его прямо сейчас, — сказала Блум. — Я прошу поверить мне. Хотя бы на день. На час. Дайте мне шанс доказать, что он невиновен. Флора подошла к ней и взяла за руку. — Мы верим тебе, — тихо сказала она. — Ты никогда нас не подводила. Если ты говоришь, что он не враг — значит, так и есть. — Флора! — возмутилась Стелла. — Ты не можешь просто... — Могу, — перебила Флора. — Потому что я видела, как она светится, когда говорит о нём. Это не одержимость. Это любовь. А любовь не врёт. Муза вздохнула, потом шагнула к Блум. — Ладно. Я тоже верю тебе. Но если он сделает тебе больно — я лично превращу его жизнь в ад. — Договорились, — улыбнулась Блум сквозь слёзы. Одна за другой подруги подходили и обнимали её. Даже Стелла, ворча что-то про «безнадёжных влюблённых», прижалась к ней на мгновение. — Мы с тобой, — сказала Текна. — Что бы ни случилось. Блум смотрела на них и чувствовала, как сердце переполняется благодарностью. Подруги, любимый, цель в жизни — у неё есть всё. И она не позволит никому это отнять.

***

      Тем временем на границе волшебного измерения, в холодной пустоте космоса, три тёмные фигуры собрались вокруг древнего алтаря. Три Древние Ведьмы — Беладонна, Лилисс и Тхарма — чувствовали, что их время близится. — Пламя пробуждается, — прошептала Беладонна, и тьма сгустилась вокруг неё. — Дитя растёт. — А вместе с ним и наш беглый слуга, — добавила Лилисс, и холод пустоты стал ещё невыносимее. — Они соединяются. — Пусть, — усмехнулась Тхарма, и в её голосе зазвучали раскаты древних бурь. — Чем сильнее их связь, тем легче нам будет забрать Пламя, когда придёт время. Они сами приведут нас к нему. — Великая сила ждёт, — три голоса слились в один. — Скоро, очень скоро мы выйдем на свободу. И тогда ничто не спасёт волшебное измерение. Далеко в Алфее Блум вздрогнула во сне, почувствовав холод, не имеющий отношения к погоде. Валтор, замерший в катакомбах, открыл глаза и посмотрел в темноту. — Я знаю, — прошептал он. — Они готовятся. Но и мы готовы. Мы не дадим вас победить. Связь между ними вспыхнула ярче, согревая обоих, давая силы на то, что должно было произойти. Буря страстей утихла, уступив место спокойной уверенности. Вместе они справятся со всем.