Эксельсиор

Поднялся штормовой ветер. Он гнул деревья, те скрипели и шелестели листьями, идеально маскируя звук шагов. Олег дождался, пока охранник сообщит по рации статус обстановки, выскочил из укрытия и ударил того по затылку. Наёмник упал на землю как подкошенный. Олег забрал у него оружие: ствол сунул за пояс, а винтовку повесил себе за спину. Он махнул рукой, подав знак идти к нему, и предупредил: — У нас минут пятнадцать, не больше. — Из окон ничего не увидят, ветвистые кроны пока прикроют тело. Но патрулировать местность будут и дальше. — Он жив? — Склонился над охранником Дима. — Да. — Олег тяжело вздохнул. Если честно, он не понимал, какого хрена вообще поддался на уговоры Димы постараться никого не убивать. Как будто им громовских квестов было мало, и понадобилась ещё ачивка «чистые руки» с прохождением по стелсу. Хватало и других сложностей. Они, конечно, могли ошибиться с усадьбой, но Олег нутром чуял, что Серый уже рядом. Он встал, собираясь идти дальше, пока кто-то с периметра их не запалил. Только вот телефон завибрировал новым сообщением. Он вытащил его одновременно с Димой и Игорем — похоже, им всем пришло сообщение от Юли. «Если вы это читаете, значит, два дня назад меня похитили или убили. В конце сообщения ссылка с архивом всех материалов, что были у меня на руках. Дома на ноутбуке остался доступ к каналу. Опубликуйте всё, что я успела найти. Люди должны знать правду». Как же не вовремя. Перейдя по ссылке, Олег увидел документы и фотографии, а самое главное — страницы из блокнота с записями о Разумовском, а потом краем глаза засёк движение. — Куда это ты собрался, Гром? Ещё не хватало, чтобы у того крышняк сорвало. Только не тогда, когда они наконец подобрались так близко к Серому. — Это Юля, я должен идти. — Отправь своего друга. — Да, я пойду, — моментально согласился Дима, засуетившись рядом. — Нет! — отрезал Гром. Именно поэтому Олег предпочитал работать один — не в первый раз его пытались наебать в последний момент. Он всё понимал, личные интересы, но это мешало его собственным планам. Как ни крути, вместе с Громом у него было банально больше шансов. Он предпринял ещё одну попытку донести всё предельно понятно. — Вы не сможете помочь Юле, пока находитесь под прицелом Серого. Но его не захотели слушать. Долбанные служители закона со своим комплексом героя. — Это ты её отправил к Рубинштейну! — запальчиво обвинил его Гром. — Она сама начала расследование, ещё до этого. Спихиваешь её сомнительные решения на меня? — Олег запоздало осознал, что делал только хуже, и в отчаянии предложил: — Я достану тебе Рубинштейна. Грохну его, если самому совесть не позволяет. Что захочешь с ним сделаю, но нам нужно идти дальше. Сейчас. Иначе мы потом Серого не найдём! — Двойные стандарты, мужик. — Гром сплюнул на землю и уже собирался уйти. «Уж кто бы говорил!» Достать пистолет из кобуры — дело одной секунды. «Глок» привычно лёг в руку. Никто не успел и шагу ступить. Первым выстрелом в грудь Олег уложил Диму на лопатки. Гром подскочил к нему, но получил стволом по лицу. Не отпуская пистолет, Олег сложил вместе руки и ударил ими по хребту, чтобы поставить майора на колени. — Видит бог, я пытался, — устало сказал Олег, обратив мученический взгляд к хмурому небу. Он сбросил с себя винтовку прямо в траву, чтобы та не мешала двигаться, пистолет отправил туда же, и снова кинулся на Грома врукопашную. Он мутузил засранца с плохо скрываемым удовольствием, чередуя слова и удары. — Никто. Никуда. Не уходит! Наглый самоуверенный долбоёб. С первого дня выбесил. Олег давно так не наслаждался дракой: накопленная злость наконец получила выход. Он мстил за всю ту боль, что Гром причинил Серому. — Я не для того терпел вашу компанию. — Вырубить его одним ударом было бы слишком просто. Не заслужил. И каким же это стало облегчением, что больше не нужно было сдерживаться. Гром упрямо вставал, пытаясь защищаться и контратаковать, нанёс несколько слабых ударов, вместо подсечки сам же поскользнулся и толком не смог нормально ответить. Он с самого начала потерял преимущество, ещё пару раз замахнулся в ответ, но Олег уклонился, а потом остановил его руку в замахе и ударил в печень. Гром упёрся в землю, согнувшись пополам от боли. Весь взъерошенный, помятый, в траве и ссадинах. И это хвалёная ментовская подготовка? Как мёртвому припарка. — Устал, родной? — Олег криво улыбнулся, когда Гром попытался отползти. — Ну полежи-полежи. — Он со всей яростью зарядил ему тяжёлым ботинком по лицу. Олег покопался в кармане, сел на Грома сверху и сделал укол в шею. — Баю-бай. Тело под ним быстро обмякло. Олег поднялся и вывернул карманы: оставшиеся для шприц-пистолета ампулы разбились. Жаль. Минус четыре запасных плана. Олег по возможности вытряхнул осколки и снова взял «глок» в руку. Они уже навели шороху, поэтому он перестал действовать скрытно: поверхностно осмотрел неподвижного Диму, а потом выстрелил в голову бессознательному охраннику. Даже с глушителем звук был достаточно громким, чтобы привлечь внимание. Спрятавшись за деревом, Олег дождался ещё одного охранника и всадил ему пулю в лоб до того, как тот успел кого-либо предупредить. Только после этого Олег убрал пистолет в кобуру. Тело Грома он взвалил себе на плечо как мешок с картошкой. — Дима прав, тебе бы сходить на курсы по управлению гневом. — Он приятельски хлопнул его по бедру и направился прямо к парадному входу с мраморной балюстрадой. — Только не бери с медитациями. Хрень собачья, вообще не помогает. Вот сейчас Гром стал нормальным собеседником. — Ты ж любишь читать? Возьми Рассела Кольца, там есть упражнение по принятию ограничений. Научишься отпускать ситуацию, ну там, чтобы не привязываться к нереалистичным целям. — Олег мысленно поржал над своими «познаниями». Пока он гонялся за Серым по всему миру, то в дороге столько книг по психологии проштудировал, сколько разведданных за всю свою жизнь не видел. Даже пожаловаться на это было некому, кто угодно пальцем у виска покрутил бы. Уже на пороге Олег вежливо постучал в массивную дверь. Открывший им наёмник, седой и мордастый, откровенно растерялся. — Сергей Разумовский дома? — нагло спросил Олег и повернулся боком, демонстрируя «добычу». — Что там такое? — донеслось откуда-то издалека, но голос угадывался безошибочно. Сердце от волнения забилось чаще. Олег наконец нашёл его. — Это к вам? — с акцентом уточнил мужик. Он хоть и замялся, но босса прикрывал собой, а Олега держал на достаточном расстоянии и под прицелом. Уже не такая говно-охрана, как стояла по периметру. — Я никого не жду! — вспыльчиво ответил Серый, приблизившись к ним. Олег замер, жадно его осматривая: сидящий по фигуре чёрный костюм, фиолетовая рубашка и длинные распущенные волосы, что красиво блестели в дневном свете. Он выглядел идеально на фоне богато украшенного интерьера и позолоты. Абсолютно на своём месте. А Олег снова вторгался в его жизнь без предупреждения. Увидев его, Серый остановился как вкопанный. Он не поменялся в лице, но Олег заметил его нервно дрогнувшие пальцы. — Джон, можете впустить гостей, — сказал Серый ровно. Мужик посторонился, но пушку не убрал. К ним присоединились ещё двое наёмников, один со шрамом на лице, второй в тёмных очках. Под их конвоем они прошли в светлую и просторную прихожую с огромными окнами. Олег приметил те на случай отхода. — И что это? — холодно спросил Серый, приподняв бровь и скрестив на груди руки. — Подарок. Олег сбросил Грома к его ногам. — Что с ним? — Серый подцепил щёку носком лакированного ботинка, приподняв разбитое лицо. — Он жив. Это та жёлтая жижа из больницы. Серый понятливо кивнул и впился оценивающим взглядом в Олега. — А теперь уходи. — Нет. Можешь убить меня, но я не уйду. После этих слов наёмники быстро переглянулись. Олег ставил на то, что не очень красиво сразу убивать того, кто привёл тебе самую желанную цель. Это бросит тень на репутацию. Кто-то может начать сомневаться в твоей адекватности. Одно дело — работать просто на жестокого и расчётливого человека, готового на всё ради власти, и совсем другое — потакать душевнобольному. — Как ты нас нашёл? — Нюх хороший. Олег играл с огнём. Но тем интереснее было подобрать правильный подход. С Серым теперь нужно было действовать как с диким опасным хищником. Нельзя показывать ни страха, ни сомнений. В прихожую зашёл ещё один наёмник, с яркими синими волосами и пластырем на переносице. И Олег едва удержался, чтобы не выдать своё узнавание. Шура «Мальвина» встал около двери и еле заметно надул щёки, будто тоже сдерживался. «Интересно, и Слава тут?». Они со службы в ФСБ были не разлей вода. — Ладно, — после долгих и мучительных размышлений наконец выдавил Серый и потёр висок, будто у него разболелась голова. — Вы немного поторопились, но у нас почти всё готово. — Он хлопнул в ладоши перед собой. — Обыскать обоих. Никакого оружия и средств связи. Телефоны отдать мне. Он ненадолго скрылся за дверью соседней комнаты. Шура резво шагнул к Олегу, чтобы очкастый и шрамированный занялись Громом, и усиленно делал вид, что они незнакомы. Олег пока не понимал, это плохо или хорошо. Репутация в их кругах дорогого стоила. Поэтому он вряд ли поможет с Серым, даже если попытаться перекупить. Шура вытащил у него один пистолет, второй, третий, нож с бедра и телефон — из заднего кармана штанов. Он нащупал там ещё и пузырёк и вопросительно поднял брови. Олег поджал губы и дерзко посмотрел в ответ. Закатив глаза, Шура беззвучно произнёс «приказ — убью» и отступил. Большего Олегу и не требовалось. Серый просчитался как минимум с одним наёмником — это радовало. У них забрали всё, что могло послужить оружием, а телефоны отдали вернувшемуся Серому. Тот спрятал их в карман пиджака и указал на Грома. — Игоря посадить в бальной зале. Только для начала умыть и переодеть, он весь в грязи. Александр, следите, чтобы он не откинулся раньше времени и сообщите мне, когда начнёт шевелиться. — Хорошо, босс. — А ты, — он указал на Олега, — пойдёшь со мной. Один! Пока наёмники разбирались с Громом, Серый провёл его в соседнюю залу. Тоже просторную и вычурную, с настоящим камином, роскошной лепниной и длинными бархатными диванами. Дверь за ними громко захлопнулась. — Закрыл гештальт? — миролюбиво спросил Олег, осмотревшись. Он помнил рассохшиеся полы, выбитые окна и маниакальный блеск в глазах друга. — Почти. Серый подбирался к нему медленно и осторожно, как будто в любую секунду ожидал подвоха. — Зачем ты это делаешь? — Олег всё ещё силился понять ход его мысли. — Убил бы Грома, если не охота марать руки — позволил бы сделать это мне, и дело с концом. — И лишить нас веселья? Игорь — приятный бонус. Козёл отпущения. Раньше я жил в своём иллюзорном идеалистическом мире. Шёл к своей цели, стараясь действовать мягко и утончённо, без лишних жертв… Но психбольница сняла с меня розовые очки. Я понял, что цель всегда оправдывает средства. И так уж получилось, что средств у меня немерено. Он остановился за шаг до Олега. — Подними руки, — попросил Серый обманчиво ласковым голосом. И защёлкнул на его запястьях наручники. Как будто это остановит Олега. — И какая же цель у тебя теперь? — Этому городу нужна встряска. — Серый прильнул к нему и снова отдалился, дразнясь. — Нужно вскрыть гнойник, чтобы наконец вылечиться. — А ты, значит, выжжешь всю заразу. И заживём мы все как в сказке. — Олег не смеялся над ним или его идеями, он просто хотел немного отрезвить Серого, пока не стало слишком поздно. — А что потом? Хочешь, чтобы люди и дальше жили в страхе перед тобой? — Да, Олег. Я хочу этого… Чертовски сильно хочу. — Вкрадчивый шёпот полнился какими-то ещё скрытыми желаниями. О чём, чёрт возьми, на самом деле они говорили? — Хочу, чтобы даже помыслить о преступлениях им всем было страшно. А там от ненависти до любви один шаг. И когда меня признают, начнётся по-настоящему новая эра. Не захотел помогать нам? Так не мешай! — Это ты пырнул меня ножом и сбежал! — рыкнул Олег, не сдержавшись, но тут же осадил себя. Холодная голова была важнее уязвлённой гордости. — Ты такой злопамятный. — Серый прочертил пальцем ему по груди и опустил руку к шраму на боку, который сам и оставил. У Олега против воли поджался живот. Он дёрнулся вперёд. Испугавшись, Серый сделал шаг назад и намеревался сбежать — Олег не позволил, поймав его за прохладное запястье. Он держал нежно, но крепко. Идеальный момент, чтобы вырубить его и забрать в убежище. Чёрт его дёрнул спросить: — Зачем ты ушёл? Я бы и так тебе помог. Этих секунд хватило, чтобы свободной рукой Серый вытащил пистолет, направив его перед собой. — Планы поменялись. Олег приподнял брови, мол, серьёзно? Настроение Серого резко изменилось. — А зачем ты ушёл, Волков? — прохрипел он с ненавистью, пытаясь вырваться. — Ты бросил его. Он от волнения ночами не спал, ждал тебя, перед каждой увольнительной расчищал график. Спроектировал ещё одну комнату в башне рядом со своей. Гостевая спальня? Не смеши меня! Это была исключительно твоя комната, куда он приходил спать, когда ты в очередной раз уезжал обслуживать власть имущих. Звучало и правда ужасно. — Он не принимал меня, — начал защищаться Олег, повысив голос. — И хотел контролировать каждый чих. Сам придумал нам радужное будущее на гражданке, сам обиделся. И срались мы каждый раз, потому что я не оправдывал ожиданий, о которых даже не знал. Наконец Серому удалось вырвать руку. Он прижал её к животу и, быстро попятившись, упёр взгляд в пол. — Почему ты уходил? — Он звучал как в первые дни после спасения — разбито и болезненно уязвимо. Олег почти повёлся. — В его жизни для меня уже не было места. Кем был он сам? Адреналиновый наркоман, подсевший на смертельно опасную работу, которая помогала обеспечивать его самого и полностью содержать Серого, пока тот учился. И до кучи эти неуместные глупые чувства, о которых невозможно признаться вслух — проще было сдохнуть с тоски в одиночестве. А потом Серый стал хорошо зарабатывать сам, проект выстрелил, и Олег в очередной раз ощутил себя ненужным и лишним. — А похоронка — это шутка такая?! — запальчиво крикнул Серый, размахивая пистолетом. — Мне пришлось стать тобой, чтобы он не вскрылся. Ощущалось как пощёчина. — Нет, ты это сделал, чтобы манипулировать им. Не больше и не меньше. — Дима рассказал достаточно, чтобы сложить дважды два. Серый наклонил лицо вперёд, волосы прикрыли щёки, делая весь его вид каким-то болезненным. — Зато в психушке всё вернулось на круги своя. Толпа против него одного, слабого и беспомощного. Это я защищал его! Я был до тебя, Волков. — Он не говорил даже, а просто выплёвывал слова, что жалили в самое больное место. — Был его лучшим другом, пока ты, облезлая шавка, не появился в детдоме. И не вцепился как клещ! Олег проглотил обиду и повторил себе, что сейчас это говорил не его Серый. Олег никогда не был паразитом. Они в детдоме нуждались в крепком плече рядом. И в итоге стали друг для друга опорой и защитой. Стали семьёй. Но в одном человек — человек ли? — перед ним был прав: если Олег во что-то вцепился, он уже не отпустит. Такая вот пагубная черта его характера. — Давай уедем, — предложил он абсолютно серьёзно. — Что? — Серый опешил, сделав шаг назад. О, его всё ещё возможно было застать врасплох. — Прямо сейчас. — Олег не шутил, он правда готов был закрыть глаза на удар в спину, точнее в бочину — не суть важно. — Познакомимся с тобой заново. Раздвоение личности, шизофрения, потусторонняя хтонь? Мне плевать, кто ты и как зовёшься, пока ты — часть Серого. Серый засмеялся в голос. — Ты сумасшедший! — заявил он и картинно вытер несуществующие слёзы. — Не больше твоего,— хищно улыбнулся Олег. И правда. Не самое удачное время, чтобы обсуждать совместное будущее. Но он был уверен, что они в конце концов нашли бы общий язык, примирившись с заёбами друг друга. — Посмотрим, Волков. Пустые слова. Олег кивнул, сделав вид, что принял его ответ. Что ж, он попробовал. В дверь постучали. — Что там? — раздражённо спросил Серый достаточно громко. В проём заглянул Шура. — Босс, простите за беспокойство, но ваш пленник приходит в себя. — Замечательно! — оживился Серый и приглашающе махнул ему рукой. — Александр, проходите. Вам выпала честь сторожить нашего гостя. Это Олег Волков. И он может стать проблемой даже без оружия. — Принято. Когда в зале они остались наедине, Олег сигнальными жестами показал «камеры» и «прослушка». — Нет тут ничего, — ответил Шура вслух. — Всё оборудование в бальной зале. А ты проблемный, значит? Доверившись ему на свой страх и риск, Олег перестал притворяться образцовым послушным заложником: принял стойку с упором на одну ногу, расслабил руки, а потом резко опустил их, разбив металлическую цепь об колено. Он почти не почувствовал боли. Когда-то давно среди сослуживцев Олег бил все рекорды в их весёлых внутряковых играх «выберись из плена», но это было даже чересчур легко. — Вы где их брали, в секс-шопе? — насмешливо протянул он, внимательно наблюдая за неподвижным Шурой. Тот никак не помешал ему и не поднял тревогу. Умный малый, Олегу не хотелось его убивать. Но совсем уж безучастным тот не остался. — Разумовский не предупредил, что надо будет иметь дело с тобой! — громким шёпотом пожаловался он. — Что, совсем другие расценки? — горько усмехнулся Олег, вскрывая браслеты на запястьях, чтобы окончательно избавиться от наручников. — Вот сейчас обидно было. Я что, похож на Дракона? — Шура нервно потёр нос поверх пластыря. — Я верну Разумовскому деньги, со всеми неустойками. А ты мирно посидишь тут, а после шахматной партии тихо свалишь. Лады? Даже с неустойками? Глупое благородство, которое похоронит его карьеру — таких исполнителей впредь старались не нанимать. В их профессии это было редкостью. Хотя в моменте Олегу стало приятно такое предложение, он поспешил его образумить: — Испортишь себе репутацию? И надолго лишишься крупных заказов? Но слова пролетели мимо ушей. Шура вдруг приоткрыл рот в удивлении, будто наткнулся на невидимую стену, и обвиняюще указал на Олега пальцем. Видно, больше не стеснялся показать, что подрастерял наёмническое хладнокровие. — Подожди! Ты грёбаный тихушник. Так это Разумовский — тот самый? С кем ты без умолку трещал по телефону. Твой друг детства и далее по списку? — Олег не понял, что за список, зато услышал, как Шура связался по гарнитуре с коллегой: — Славик, мы сваливаем. Тут Волк. И он не за нас. — Тяжёлый вздох перетёк в усталый стон. — Нет, он не пытается меня убить. Ага. Да, конечно, я передам ему привет. А вот и Слава. Но Олег не мог просто так их отпустить. Он всегда неплохо планировал операции, но иногда импровизация была более эффективной. Когда Шура намылился свалить, Олег остановил его, стараясь звучать немного отчаянно. — Шура, когда вас со Славой погнали с работы, я, как и обещал, брал вас на задания… Тот остановился и смешно нахмурился. — Грязно играешь! — бросил он упадническим тоном. — И я знаю это выражение лица… Чего надо? — Ты уже делал такое. Помнишь, как тогда в Идлибе? — Такое забудешь, — кисло произнёс Шура. Он проиграл Джесс в карты и на спор угнал вертолёт у боевиков. Увёл прямо из-под носа и этим спас весь их отряд. Не самый здравый поступок. Зато они все впервые увидели, как Джесс плачет. От смеха, правда. — Не нужно ничего возвращать, и от себя накину, не обижу, — пообещал Олег. — Только медиков захвати. К чести Шуры, он действительно обдумал предложение, зависшее где-то между попыткой стрясти долг и предложением о работе. — Ты мог бы просто подождать, когда партия закончится. — Он наклонил голову и принюхался, словно таким образом почует ложь. Хотя Шура и без того неплохо читал людей и находил к ним подход. — Зачем тебе это? — Я уже достаточно ждал, бегал за ним по всему миру. Хочу просто вернуть его, — как на духу признался Олег. — Этого маньяка? — Мы все не без греха. А он… просто бывают плохие дни. Сильное преуменьшение, конечно. Но в общем и целом он говорил правду. Шуре не повезло увидеть тёмную сторону Серого. — Я помогу, если ты потом расскажешь увлекательную историю, каким образом ты тут оказался. Олег не делился подробностями личной жизни и своих операций — это знали все, кто с ним когда-либо работал. Но если такова плата… — Хорошо. — Договорились. — Шура протянул руку, которую Олег с готовностью пожал, а потом притянул пацана ближе. — Если у меня ничего не получится, а Гром не выживет… Будь другом, грохни одну мразоту. Вениамин Самуилович Рубинштейн зовут. — Личные счёты? Олег не жалел, что послал к нему Юлю. Ещё рано было её в мертвецы записывать. Но раз она нашла блокнот, то подобралась достаточно близко. Значит, не такая уж там неприступная крепость. — Чую, проблем от него будет море. — Волчье чутьё, а? — озорно поддел его Шура. Отстранившись, Олег щёлкнул его по носу за старую несмешную шутку, но тот только шире улыбнулся, показав ряд белых зубов. — Двойной прайс? — Тройной. Найди моего человека в городе, он отдаст всё. — Всё? — Шура напрягся, мигом растеряв задор. — Ты же не собираешься тут сдохнуть? — Я прикрою. Сделаю так, что Серый о вас даже не вспомнит. — Олег беззастенчиво вытащил из чужой кобуры на поясе «беретту», напоследок взлохматив Шуре волосы свободной рукой. — А теперь беги. И выстрелил в стену.

⬥⬥⬥

Из множества камер работала пока только одна, как и экран. Птица закончил настройку оборудования, когда раздались два выстрела. «О, нет-нет, сегодня всё должно пройти идеально». — Максим, — он указал сначала на наёмника с наполовину изуродованным лицом, потом в сторону источника звука. — Что там за шум? И вернулся к аппаратуре. В центре шикарно украшенной бальной залы, куда и был направлен крупный план, стояло только два стула. На одном из них медленно приходил в себя Игорь. Его отмыли от крови и грязи, переодев в белоснежный костюм. Негоже будет выйти им в эфир в ненадлежащем виде. Он не смог с первого раза подняться на ноги и рухнул обратно, держась за голову. — Почему..? — Игорь силился продолжить, но пока плохо соображал. — Почему ты не связан? — подсказал Птица и, дождавшись утвердительного кивка, мягко фыркнул. — Мне не нужны наручники, чтобы тебя удержать. Просто если ты выйдешь за дверь, не сыграв со мной, весь город взлетит на воздух. Раз Игорю вкололи ту же дрянь, что и ему в психушке, то нужно было ещё немного подождать, чтобы мыслительные процессы полностью восстановились. Играть с полудохлым врагом было не особо интересно. Птица выдал ему запечатанную бутылку обычной воды. Игорь посмотрел на неё с подозрением и не принял. — Яд — оружие женщин, — успокоил его Птица, кинув бутылку ему на колени, и сел напротив. Дверь снова открылась. Через порог вкинули Максима, который грузно рухнул на художественный паркет, заляпав его кровью, а следом вошёл невозмутимый Олег — оставшиеся наёмники тут же взяли его на мушку. Он бросил перед собой два пистолета и поднял руки, показывая, что теперь-то безоружен. Вот уж кому нужны были не наручники, а сразу кандалы. И какой-нибудь тёмный подвал с кучей замков. — Что ты тут делаешь? — прищурился Птица. Вот же заноза в заднице. Олег посмотрел в упор на Игоря и сказал: — Мусор вынес и взял билет в первый ряд. Не могу такое пропустить. Птица попытался связаться по гарнитуре с Александром, но тот не ответил. — Извини за кадровые перестановки. Его я тоже устранил. — Олег пристроился рядом с Джоном, который мгновенно напрягся, даже пистолет в руке на секунду дрогнул. — Вот тут не занято? Эта возмутительная наглость почти восхищала. Птица решил, что убьёт его позже, без свидетелей. Без страха потерять контроль. У него сейчас были дела поважнее. — Ладно. — Он махнул рукой, чтобы наёмники опустили оружие. — Стой там и не мешай. — Предатель! — с горечью выплюнул Игорь. — Ошейник не жмёт, а? — Я вам ничего не обещал, — равнодушно парировал Олег. — Тише, мальчики. — Птица остановил их, пригрозив обоим пальцем, как нашкодившим детям. Никаких побочных сюжетов. В сегодняшнем спектакле главная роль только у него. Птица вальяжно облокотился на спинку стула и осмотрел своего соперника с ног до головы. — Игорь, ты не поверишь, но у нас с тобой сегодня годовщина первой встречи. С возрастом я становлюсь таким сентиментальным. — Он прижал руку к сердцу. — Прости, что без цветов и шампанского. Но я приготовил для нас интересный вечер. Ты его точно запомнишь. В конечном итоге Игорь всё-таки выпил предложенную воду и поставил пустую бутылку на пол. Он покрутил рукой в воздухе, будто пытался перемотать и ускорить чужой монолог. Что ж, значит, этот нахал достаточно пришёл в себя. — Вижу, ты не дождался приглашения на бал. Тогда мы пропустим официальную часть и перейдём сразу к делу. Поздравляю, Игорь, ты выпустился во взрослую жизнь, где от твоих решений зависят жизни. Где нет страховки. Где положиться можно только на себя. С помощью пульта Птица включил все камеры, и на куче экранов позади него отобразились знакомые Игорю квартиры, музеи, мосты и другие заполненные людьми городские достопримечательности с полупрозрачными знаками шахматных фигур поверх. — Что это? — неверяще прохрипел Игорь, наконец растеряв напускную дерзость. — Сначала я хотел сыграть людьми. — Птица мечтательно улыбнулся — это было бы так эффектно и жестоко. — Так что представь моё разочарование, когда выяснилось, что близких и друзей у тебя не наберётся и на комплект фигур. Даже звучит грустно. Пришлось импровизировать. Столько кропотливой работы по сбору информации не должно было пропасть напрасно. А заодно Птица избавится от тех мест, о которых Сергею стоило давно забыть. Он бегло посмотрел на застывшего статуей Олега, но в груди ничего даже не дрогнуло. Отлично. — Раз ты заявил, что этот город твой, давай же проверим, насколько хорошо ты сможешь его защитить. Мои фигуры — это дорогие мне места. Твои — аналогично для тебя. — Там живые люди, мразь! — Игорь ударил по резному подлокотнику. — С мёртвыми было бы не так интересно, правда? — Птица прикрыл глаза, впитывая эту прекрасную концентрированную ненависть, которой пытались прикрыть животный ужас. — Или я чего-то не знаю о твоих предпочтениях? Игоря перекосило. — О, погоди, это не все сюрпризы на сегодня. Не люблю «Deus ex machina», но нашу партию можно будет остановить. — Поправив причёску, Птица включил трансляцию во «Вместе». Уведомление мгновенно пришло всем пользователям. — Добро пожаловать, жители Санкт-Петербурга и все неравнодушные, на скромную пьесу, разыгранную в реальном времени. Вы, должно быть, заметили, что в последнее время в городе стало жарко. Дело в том, что каждый громкий инцидент был репетицией. — Он отправил в комментарии к трансляции документ, в котором содержался перечень убитых им людей со всеми их прегрешениями. — Вы можете ознакомиться, по чьей вине произошли взрывы, что именно они совершили и как их действия губительно повлияли на город. Я мог бы действовать в рамках закона, чтобы наказать их, но это слишком медленно и бесполезно. Согласитесь, мы бы все хотели жить в нормальной стране. Стране, в которой нет коррупции и беспредела. Взяток и воровства. Бандитизма и кумовства. И я готов воплотить это в жизнь — построить новое настоящее правовое государство. Вам всего лишь нужно сделать меня президентом. Птица легко пожал плечами. Право, такая мелочь ради великого будущего. — Я даю действующему правительству час на раздумья. — Он понизил голос и посмотрел прямо в объектив. — Пришлите «мы согласны» на номер телефона Игоря Грома и позвоните мне. Я буду готов обсудить сроки вступления в должность. А чтобы вы не заскучали в процессе, мы с майором сыграем. Вы спросите, почему именно он? Игорь наконец-то слушал его внимательно. Птица включил запись их первого разговора, где этот упрямец отказался сложить полномочия и заявил, что это его город и ему не требуется разрешения, чтобы в нём остаться. — Как жаль, что он не захотел уволиться и спасти всех вас. А потом позволил мне и дальше наказывать коррупционеров и преступников. Я хотел предложить ему сотрудничество, но он не пожелал делиться славой. Несколько миллионов человек услышали их диалог из кабинета химии про «я и ты» и высокомерное «я наказываю грешников» голосом Игоря. Тот со стоном опустил голову. — Слышали? Такой собственник. Игорь Гром решил, что он имеет право играть вашими жизнями. Давайте проверим, насколько далеко он сможет зайти? Ах да, забыл упомянуть. Если вы обнаружите, где мы, и хоть что-то попытаетесь с этим сделать, я подорву весь город. Птица отключил микрофон трансляции, но оставил камеру. Пусть люди видят своего «героя». — Зрители больше не слышат нас. И до последнего не узнают, чем мы сделаем ход. Им не нужна преждевременная паника на улицах. А вот жертвы — ещё как нужны. И только Игорь должен знать, что именно ставит под удар. Тот до побелевших костяшек сжал подлокотники, впившись взглядом в экраны. — Как играем? — Он мог пыхтеть и корчиться как угодно, но единственное верное решение — это принять свою незавидную судьбу. Птица активировал между ними голограмму поля с расставленными фигурами и двумя таймерами по полтора часа. — Классические шахматы. Так уж и быть, как радушный хозяин я уступлю тебе белые. — Он сложил руки «домиком», горячо предвкушая чужие муки выбора. — Твой ход, Игорь. Игра началась.