Эксельсиор

Над городом сгустились тучи, в лицо брызнуло мерзкой моросью. Дима пожалел, что в спешке оставил зонт дома. Такими темпами куртка быстро промокнет, а пронизывающий ветер отправит его на второй больничный. Он поёжился и прибавил шагу. Встретиться условились у парадной. В вечерних сумерках маяком горел кончик сигареты, от которой поднимался сизый горький дым. Олег сделал последнюю затяжку, потушил сигарету о кирпичную стену и спрятал окурок обратно в пачку. Они с Димой обменялись сухим «привет» и поднялись на третий этаж. Звякнули ключи. Открыв дверь, Дима вошёл первым и потянулся к выключателю, но Олег резко перехватил его руку. — И окна не трогай, — на грани слышимости сказал он и отпустил. — Не облегчай им работу. — За нами наконец установили слежку? — Дима потёр пульсирующее запястье. — Возможно. И скорее всего, взломали камеры рядом с вашими квартирами, так что мне там лучше не светиться. — Уже в комнате Олег как обычно встал сбоку от окна и внимательно оглядел улицу. Дима по пути никого подозрительного не заметил, но решил довериться профессионалу. Он вытер очки от мелких капель, чтобы лучше рассмотреть уютный интерьер, и сел на закиданный подушками диван. — Мне поискать свечи? — Гром не будет ревновать? — вдруг отшутился Олег с серьёзным лицом. — Хотя я не отказался бы от ужина. — Мы… Я не… — Дима от таких намёков вспыхнул как спичка и только порадовался полумраку. Он не был на свиданиях целую вечность, посвятив всего себя работе. Вместо вкусного ужина при свечах его ждала гора нераскрытых дел, упаковка заветренного печенья и крепкий кофе без молока, пачку которого кто-то снова выпил без спроса. Холодильник в Управлении, к сожалению, был островком анархии в их цитадели закона и порядка. Хотя жизнь Олега сейчас казалась не краше: наверняка череда съёмных квартир — где он вообще спал, не под мостом же? — да ещё и лучший друг терроризировал родной город. Не те приключения, что когда-то рисовала фантазия. Наверное, Диме не стоило романтизировать работу наёмников. — Как дела у Грома? — Олег опустился на диван рядом. — Убежал в свою старую школу, в этот раз там. Он напишет, как закончит. — Дима нахмурился. — Если мы сами не услышим. В новостях все только и говорили о взрывах и бездействии полиции. Дима отметил на бумажной карте все точки, но пока не обнаружил закономерностей или какого-то рисунка. Его пугала мысль, что им понадобятся ещё жертвы, чтобы узнать больше. — Откуда у вас информация из моего личного дела? — вдруг спросил Олег. — И про статус погибшего. Наученный горьким опытом, Дима сначала взвесил, насколько будет опасно поделиться такой информацией, и только потом ответил. — Игорь наведался в «Радугу», узнал про вашу дружбу и подумал, что это ты ему помогаешь. А потом выяснилось, что ты в Сирии погиб. Но Разумовский всё ещё видел тебя. — Видел? — Олег сверился с наручными часами и включил лампу на столике рядом. Комнату осветил мягкий жёлтый свет. Дима проморгался, привыкая, и пояснил: — Разумовский думал, что покрывал тебя. Он не помнил, как совершал все эти убийства. Это была как бы вторая его личность. — Этого не было в деле. Только про неуточнённое расстройство личности, без подробностей. — Он рассказал это не под запись. Немного помолчав, Олег кивнул. — Понятно. Спасибо. Внезапная благодарность была приятна. Но внутри ворочалось что-то ещё, что-то подозрительно похожее на вину. — Я приходил к нему однажды. Он выглядел хорошо и сказал, что ему лучше. — Дима обычно не переживал о преступниках после суда и исполнения приговора, но дело Чумного Доктора оставило неизгладимый след. Он и подумать не мог, что над Разумовским издевались. — Мне жаль. Олег ещё раз кивнул и начал разминать левую руку. Зря Юля сразу не рассказала, что копала под Рубинштейна. Дима нашёл бы повод наведаться в психбольницу: помог бы и в расследовании, и за Разумовским присмотрел. — Юля писала мне, что уже вышла на того, кто покрывает Рубинштейна. Там какой-то влиятельный спонсор. Похоже, на его средства создали новую клинику, чем бы она ни была. Такими новостями Олег явно заинтересовался. — Ей бы следаком работать. — Ни за что, — хохотнул Дима. — Не с её методами получения информации. Да и будем честны, блогеры зарабатывают гораздо больше нас. — И тем не менее. — Олег обвёл рукой комнату, намекая, что в этот раз их временную базу оплачивал не он. — Для дела не жалко, — смущённо добавил Дима. Было непривычно, что кто-то говорил с ним на равных. О серьёзных вещах в том числе. От Фёдора Ивановича обычно шло отцовское снисхождение, от Юли — забота почти как о младшем брате, они вместе больше тусовались, чем разговаривали по душам. Игорь чаще отмахивался от него или поучал, как будто до сих пор считал бесполезным стажёром. Может, они с Олегом могли бы даже подружиться? Если того не посадят. Пока что ему можно было предъявить обвинение за ограбление архива, угрозы и нападение на должностное лицо. Но это ещё доказать надо. Олег достал телефон и открыл сообщение. Дима не смог пересилить любопытство и всё-таки краем глаза заглянул в экран. Олег, даже не посмотрев на него, сказал: — Любопытство сгубило кошку. — Но, удовлетворив его, она воскресла, — мгновенно подхватил Дима и, кажется, впервые увидел мимолётную, но самую настоящую улыбку Олега. — Что? — Пацана одного напомнил. — Олег почесал переносицу и убрал телефон в карман. — Сколько у Грома было времени? — Что-то около трёх часов. Ждать в неопределённости было сложно. Но Игорь строго-настрого запретил ошиваться поблизости. Мало ли, в какое здание заложили взрывчатку. В итоге они сидели и ждали новой информации, каких-то подсказок. Чужой ошибки. Хоть чего-нибудь. Поднявшись, Олег снова встал у окна и весь подобрался. — Кто там, Игорь? — с беспокойством спросил Дима. — Нет, гости. — Олег на какой-то нечеловеческой скорости рванул к выходу. Дима подбежал к окну, но никого не увидел в свете уличных фонарей и поспешил за Олегом. Однако даже такой незначительной заминки хватило, чтобы потерять его из виду. Двор-колодец жил своей жизнью: в отдалении гавкала собака, люди возвращались с работы, паркуясь у дома. Перед Димой было всего две арки, он выбрал наугад правую. И ошибся. Слева кто-то пронзительно закричал и подозрительно быстро затих. Дима бегом направился обратно на звук, но опоздал. На потрескавшемся мокром асфальте лежали двое крепких с виду мужчин. Олег финально зарядил одному из них ботинком в лицо. — Сука, ФСБ! — зло выплюнул он и бросил поверх тела удостоверение. — Ты зачем это сделал? — грозно зашипел Дима, подойдя ближе. Бешеный взгляд прояснился — Олег будто только сейчас очнулся. — Что? Да не убил я их, в больнице пару месяцев поваляются, им контора всё оплатит. — На его лице появилось сомнение, а потом он со всей серьёзностью спросил: — Надо было убить? Дима скрипнул зубами и отвернулся. — Вам помочь? — громко обратился он к мужчинам. Те ничего не ответили и явно находились без сознания, но Дима действовал на автомате, как учили: задать вопрос, проверить пульс и дыхание, осмотреть раны. Он вытащил из штанов ремень, перетянул открытый перелом руки у того, с удостоверением, чтобы остановить кровотечение. И засёк время для медиков. Не обнаружив больше ничего смертельного, он вызвал скорую помощь — в черте города они приезжали не дольше, чем через двадцать минут. Даже если повреждены органы и сломаны кости, эти двое должны выжить. Рядом валялся окровавленный кирпич. Такого «оружия» Олегу хватило, чтобы уложить двух сотрудников за пару минут практически бесшумно. Кажется, их в академии учили не те люди. — Да что с тобой? — Дима поднялся с колен и, шагнув к Олегу, бесцеремонно ткнул его пальцем в грудь. — Размяться захотелось? Сам же говорил, что нам не нужно лишнее внимание. Ребята из ФСБ ничего даже не успели сделать, они всего лишь выполняли свою работу и, скорее всего, должны были просто следить, чтобы Дима с Игорем никуда не лезли. Внутри разливалась обидная досада. Его проблемы, что он очаровался и повёлся на чужую вежливость. Надо было чаще напоминать себе о суровой реальности: на их троицу не работала даже схема «враг моего врага — мой друг». Олег ему не ответил, что расстроило ещё больше. Обострившееся чувство справедливости подталкивало Диму на глупости. — Было бы здорово обойтись без жертв! — продолжил он строго, пытаясь вывести Олега хоть на какую-то реакцию. И добился своего. — Так вряд ли получится. Это сопутствующий ущерб. — Олег подошёл вплотную и навис над ним. У Димы холодок пробежал по спине, но он упрямо смотрел в голубые глаза, выискивая там хоть тень раскаяния. — Ты если думаешь, что я, как твой дружок, поддаюсь дрессировке, то ты ошибаешься. — Олег перешёл на угрожающий шёпот. — Схема такая. Платишь бабки — диктуешь правила, а пока засунь своё морализаторство в… — Совесть и честь тоже продал? — перебил его Дима, вдруг разозлившись. — Вы там все такие? — Есть и похуже, — неприятно оскалился Олег. — Проблема в том, что ты приписал нам нормы и морали людей на гражданке. — А кто вы, нелюди? — Диму не покидало чувство, что он очень глупо нарывался. — Мы наёмники, товарищ лейтенант. Нам платят не за рефлексию и высокую мораль, а за то, что мы убиваем и спасаем людей. — Олег резко фыркнул. — А ты не ту профессию выбрал, если хочешь без жертв. Дима пошёл в полицию, чтобы восстанавливать справедливость, делать жизнь людей безопаснее и защищать слабых. Бороться с бессмысленным насилием и жестокостью. Чтобы останавливать таких, как… Олег. — Я всё правильно выбрал! — заявил он твёрдо. Напряжённая тишина между ними почти звенела, будто в любой момент лопнет и выльется в грязную драку. Прямо как Дима наивно и мечтал. Правда, сейчас это казалось самоубийством. Но Олег вдруг чему-то усмехнулся и отошёл. До них долетел звук скорой помощи. Дима присел на корточки, чтобы ещё раз проверить пульс и дыхание у пострадавших, а Олег скрылся в подворотне, сливаясь с тенями. Нет, друзьями они бы точно не стали. Дима сначала пожалел Олега, что тому достался такой психически нестабильный друг. Но сейчас он уже не понимал, кто в этой парочке опаснее. Ясно было только одно — они точно друг друга стоили. Дима потёр плечо, пытаясь снять застывшее в теле напряжение. Он не мог отделаться от ощущения дыхания в спину и запаха крепких сигарет, смешанных с нагретым металлом. Не задалось у них как-то с задушевными разговорами.

◊ ◊ ◊

В школе как раз закончилась вторая смена, когда туда прибежал Игорь. Он потратил драгоценное время на то, чтобы вывести гражданских. Разумовский, на удивление, не возражал. Только издевательски считал над ухом утекающие минуты. Игорь старался не поддаваться на его провокации. В прошлый раз ему помешало беспокойство о людях вокруг, сейчас он будет один и максимально сосредоточен на вопросах. — Куда идти? — спросил Игорь, когда даже под страхом смерти не смог выгнать из здания их старенького охранника. Тот отдал ему связку ключей, пообещал никого не впускать и сел дальше разгадывать бумажный сканворд. В школьные годы они шутили, что, даже если случится конец света, Савельич будет всё так же сидеть тут с газетой. — В начале было Слово, — торжественно начал Разумовский. — Русский или литература? — Игорь побежал на второй этаж, надеясь, что кабинеты не меняли местами с его выпуска. — А ты угадай, Игорь. — Разумовский как обычно развлекался, гоняя его в хвост и гриву. Самодовольный мудила. Ближе оказался кабинет русского языка. Внутри Игорь внимательно осмотрелся. На доске кто-то нарисовал виселицу. Шесть нижних подчёркиваний — шесть букв. Он бы прошёл мимо детской забавы, но Разумовский снова заговорил. — Пять кабинетов, чтобы узнать пятизначный код для обезвреживания бомбы. В прошлый раз у тебя получилось не очень. Игорь скривился: ему не хватило буквально десяти минут. Его личное кладбище прилично пополнилось. Он знал число погибших и раненных. Он знал. И теперь до конца жизни будет нести это бремя. — Все мы поначалу совершаем ошибки. Поэтому в этот раз я дам тебе возможность получить три подсказки. Просто задай вопрос. — Тон у Разумовского только казался снисходительным. Игорь почти видел его острую улыбку. — Всё-таки мы перешли на школьный уровень, а тут появляются учителя, которые могут помочь юным умам. Позволь стать твоим учителем на этот вечер. — Такого наставника и даром не надо! — холодно выплюнул Игорь. — Ну-ну, попрошу без оскорблений. — Специально ведь пел соловьём, отвлекая и растягивая время. Игорь не знал, лучше подыграть ему или наоборот — ударить побольнее, чтобы вывести из себя. Может, тогда Разумовский сболтнёт лишнего. Но первостепенно — загадки. Он снова взглянул на доску. Для начала Игорь попытался вспомнить самые употреляемые гласные. — Буква «а». — Рисуй голову. Белый мел неприятно скрипнул по доске. — «О». — Прекрасно. Вторая и шестая. «Думай, думай», — подгонял сам себя Игорь, написав угаданное. — Ох, совсем забыл упомянуть. После шестой ошибки повесится не только человечек на доске, но и реальный. Не всех грешников стоит предавать огню. Мы же не какая-то средневековая инквизиция. «Сукин сын! Мудень! Уёбок! Говнюк!» После мысленных оскорблений легче не стало. Игорь занёс руку над доской, раскрошив в кулаке мелок, но остановился. Портить имущество родной школы — не самый достойный поступок. Тут и так всё на соплях висело. Со стены справа на Игоря с осуждением смотрели поэты и писатели девятнадцатого века. — Знаешь, за кого ты борешься сегодня? Такого сброда давненько я не видел. — Разумовского было невозможно заткнуть, иначе Игорь не сможет спасти людей. Он постарался абстрагироваться и взял новый кусок мела. Важны буквы. Теперь ему нужны были согласные. Они с одноклассниками часто играли на переменах. Ничего сложного, это вопрос статистики и алфавита. — «Н». — Ми-мо, — издевательски протянул Разумовский по слогам. — Рисуй туловище. Всё нормально. Игорь успеет. Никто сегодня не умрёт. — «Т». — Ты огорчаешь меня, — обвиняюще сказал Разумовский. — Ты можешь лучше. А пока рисуй руку. — «Р». — Прекрасная буква. Но, к сожалению, это ещё одна рука. Нервы начали сдавать. Игорь закрыл глаза, усмиряя панику и гнев. Это не поможет. Никак. Ещё две ошибки — и плюс один труп. Простая и понятная арифметика, которая его совершенно не устраивала. «Соберись, тряпка, ну же». — Подумай, Игорь. Может, эти люди не стоят твоих стараний? — Разумовский назвал имена и фамилии должностных лиц из министерства образования и муниципалитета, озвучил суммы, которые должны были пойти на ремонт школы, закупку новой техники и учебников. Но все эти деньги осели в чужих карманах. Игорь отмечал всю информацию фоном. Ему просто нужно было немного удачи. — «Л». — Попадание прямо в третью букву. Вот оно. Игорь смотрел на пустоты, подбирая. Но вариантов было слишком много. Он мог узнать, с какой темой связано слово, но это было бы слишком абстрактно. Количество согласных было уже не так важно. — На какую букву ударение? — спросил он сквозь зубы. Не хотелось использовать это сейчас, но чужая смерть в начале сделает только хуже. Он должен был держать себя в руках. — На последнюю. Первая подсказка сгорела. Долото? Молоко? Колесо? Кольцо? Больше вариантов с «к». — «К». — Первая буква. — Разумовский выдержал драматическую паузу. — Назовёте слово целиком? У Игоря ещё был шанс ошибиться. — Колесо, — с опаской сказал он. — Поздравляю! — На фоне что-то хлопнуло. — Выпью шампанского за твою первую победу. Ответ — это цифра. — Это ноль! — Игорь только сейчас осознал, в каком напряжении находился. Руки потряхивало, он весь вспотел. А это только начало. — Куда дальше? — Представляешь, какой прорыв случился, когда человечество придумало колесо? Снова Разумовский говорил загадками. Скорее всего, он отправил его в кабинет истории. Игорь сбежал вниз по бетонной лестнице с отколотыми краями. Он открыл кабинет, увешанный картами сражений, и увидел на доске слово «Фршёзоёу» и рядом цифру шесть. Это было как-то связано с историей и доступно даже школьнику. Разумовский подозрительно притих. Игорь понадеялся, что тот неудачно глотнёт своё шампанское и подавится. Без его жужжания под руку стало легче соображать. Это в итоге должно быть тоже слово. Внутри что-то зашифровали. Точно! Это был шифр. Какие Игорь помнил? Виженера? Нет, слишком сложно. Был вариант проще, как раз связанный с историей, — шифр Цезаря. Игорь отнял телефон от уха и открыл русский алфавит. Он взял в руки мел и, начав сдвигать буквы на шесть позиций, написал «Октавиан». По предыдущей загадке вырисовывалась логика с цифрами: имя было созвучно с «октавой», насколько Игорь помнил — это восемь. — Смотри-ка, ты уже научился складывать буквы в слова и читать. — Разумовский глумился даже над его успехами. — Такими темпами станешь лучшим учеником в классе. — Дальше! — Игорь перешёл от вопросительных интонаций к угрозе. — А у тебя уже есть подсказка, — отрезал Разумовский. — Конечно, если ты не хочешь попросить помощи. Игорь не хотел. Так. Цезарь — это ещё и салат. Но у них не было домоводства, единственный — и не всегда трезвый — трудовик учил и девочек, и мальчиков мастерить табуреты и скворечники. Тогда Октавиан и связь с музыкой? Он доверился интуиции и рванул в актовый зал. За сценой была дверь, которая вела в кабинет музыки — так было быстрее, чем через главный коридор. В зале очень тихо играла мелодия вальса. Свет не включался. Игорь бежал почти на ощупь вдоль стены. — Как насчёт танцев? — неожиданно спросил Разумовский. — Давай отпразднуем выпускной, если сегодня всё сложится. Только купи нормальный костюм. Может, стоит устроить бал-маскарад? — Что угодно, лишь бы не видеть твою рожу, — отбрил Игорь, нырнув за сцену и чуть не убившись об деревянный порог. — Не умеешь ты веселиться! — упрекнул его рассмеявшийся в голос Разумовский. О, Игорю будет очень весело, когда он засадит его обратно за решётку. В кабинете музыки его встретил нарисованный на доске нотный стан в скрипичном ключе, последовательность нот с двумя пустыми овалами в конце — их, похоже, нужно было заполнить — и под всем этим три длинные черты в ряд. Третья черта дублировалась ниже со знаком равно. Игорь помнил немногое — хватало, чтобы пару раз спеть военные песни в хоре академии, но не более. Он подошёл к пианино, открыл крышку и сыграл начало мелодии: до-ре-ми-до… И на удивление, она показалась очень знакомой. Игорь напел про себя, дописал недостающие две ноты и сыграл заново: до-ре-ми-до-ре-до. Точно! Так звучал неправильно набранный номер на домофоне. А ещё это был музыкальный вариант фразы «пошёл на хуй», их учитель как только её слышал, просил не материться в его присутствии. Жаль, Игорь не запомнил, как там правильно послать в ответ — он бы сыграл для Разумовского. Вместо этого он вписал слова в прочерки, повторив «хуй» под последней чертой и пририсовал после равно цифру три. — Куда дальше? — Предмет на ту же букву, — откликнулся Разумовский без удовольствия. Не рассчитывал, что Игорь возьмёт хороший темп и будет щёлкать его загадки, как орешки? «Х» — это химия. Игорь побежал в соседний блок, где занимались исключительно старшеклассники. На стене под самым потолком висела почти выцветшая таблица Менделеева, под ней — обычная доска для записей с последовательностью цифр: «53 94 28 16 1 14 7 7 68 16». Ну, это совсем уж легко. Игорь сделал несколько шагов назад, чтобы соотнести порядковый номер элемента из таблицы с цифрой: йод, плутоний, никель, сера, водород, кремний, азот два раза подряд, эрбий, сера. Когда он закончил, у него получилось «I Pu Ni S H Si N N Er S». Если переписать строчными и разделить по словам, выходило «I punish sinners» или в переводе «я наказываю грешников». Игорь так сильно сжал челюсти, что их почти свело. Дальше загадка никуда не вела. Дополнительные символы отсутствовали. В голову ничего не приходило, а время утекало сквозь пальцы. Ему уже нужно было переходить к последнему кабинету. — Мне нужна подсказка, — медленно произнёс он, сдавшись. — Скажи то, что написано, и я помогу. Да как же он заебал, господи боже. — Я наказываю грешников, — гаркнул Игорь. — Так не пойдёт. С чувством, давай! — Я наказываю грешников! — во всё горло повторил он. Разумовский снова рассмеялся, наслаждаясь его унижением. — Это же так очевидно, Игорь. — С каждым словом его голос мрачнел всё больше. — Мы с тобой наказываем не простых людей. Они бездумно жмут кнопки, когда принимают бесчеловечные законы. Считают себя выше обычных граждан. Они и пальцем не пошевелят, чтобы сделать чужую жизнь лучше. Только гребут и гребут. Им всё мало, они никак не могут остановиться. — Последнюю фразу он произнёс хлёстко, с неподдельной ненавистью. — И этим они рушат будущее страны, которая неотвратимо катится в ад. Ты понимаешь, о чём я? Грешниками людей делают поступки. — Семь смертных грехов, — догадался Игорь. Он и так всё это знал. И сам ничего не мог с этим поделать — приговор должен выносить суд. — Это семёрка. — Верно, — довольно согласился Разумовский, вернувшись к лёгкой и непринуждённой интонации. — Последний кабинет тот, где мы подсчитаем твои успехи и подведём итоги. Значит, математика. Игорь вернулся в первый блок. Ключ застрял в замке. Игорю пришлось приложить силу и вдавить плечо в дверь, чтобы её открыть. На доске его уже ждали два примера: «128√е980» и «28√е = hate». Он попытался подставить «ненависть» в первое, но ничего не получилось. Само выражение не имело смысла. Только если это не было очередным шифром. Игорь таких не знал. Но внутри точно пряталось очередное слово. Он в задумчивости взял тряпку, чтобы вытереть белые от мела руки — ещё немного, и он мог бы писать просто пальцем. Мысль повела его дальше. Может, нужно не добавить, а что-то стереть? Сначала он в уме избавился от цифр, потом — от буквы и корня. Прищурившись, покрутил головой то в одну, то в другую сторону. И его осенило. Нужно было стереть верхнюю половину, чтобы «128√е980» превратилось в «I love you», а с подставленной второй частью — в «I hate you». — Да я уже понял, ты меня ненавидишь. Это взаимно. — От поднявшейся в воздух белой взвеси Игорь шмыгнул носом и продолжил высматривать закономерности. — Что дальше? — Воспользуешься последней подсказкой? — Да. — Отринь ненависть. И что останется? — Я и ты. — И нас только… — …двое. — О нет, они уже заканчивали друг за другом фразы. Что дальше? Совместное плетение фенечек и мирилки на мизинчиках? — Двойка. Ноль, восемь, три, семь, два. Разумовский зловеще молчал. Как-то слишком часто и хаотично у него менялось настроение. Игорь вышел в коридор, готовый бежать дальше. Но что-то не давало ему покоя. — Эта загадка была без нормального решения, — буркнул он. — Если бы не осталось подсказки, я бы проиграл. Это нечестно. — Жизнь в целом несправедлива. Тебе ли не знать, Игорь. — Разумовский стал каким-то спокойным и меланхоличным. Не рвал и не метал из-за собственного проигрыша, что казалось ещё более подозрительным и неестественным. — Панель для ввода в гардеробной. Жди сообщения со следующим заданием. А пока что до встречи. Он сбросил вызов. Бежать по школьным коридорам было так знакомо. Игорь даже бы проникся ностальгией, если бы не активатор взрывного устройства где-то поблизости. Он влетел в гардеробную, чуть не снеся дверь с петель. Экран с обратным отсчётом обнаружился под грудой пакетов со сменкой. Игорь замер. И сразу же возненавидел себя за эту секундную заминку и сомнение. Он быстро ввёл код. И таймер отключился. Всё. Игорь облегчённо выдохнул, прислонился спиной к стене и сполз по ней на холодный пол. Он с минуту не мог унять частое сердцебиение и нервную дрожь по всему телу. Не верилось, что сегодня никто не пострадает, что не будет взрывов и новых жертв. Игры эти в печёнках уже сидели. В раздевалку заглянул Савельич. — Сынок, ты белый как смерть. Вас если с работой так гоняют, приходи, устроим физруком, будешь с ребятнёй на свежем воздухе бегать. Отказавшись от щедрого предложения, Игорь истерично хохотнул. Если бы всё было так легко и просто. Но идея выйти на воздух была хороша. Он поднялся, опираясь на стену. На ватных ногах доковылял до поста охранника, кинул на советский деревянный стол ключи и вышел из школы. Накрапывало. Игорь подставил лицо каплям дождя. Всё кончилось хорошо — в этот раз он победил. Так почему тогда он не чувствовал радости? В каком-то трансе Игорь добрался пешком до дома. Он скинул мокрую одежду поверх стиралки и на ходу отправил сообщение Диме: «В этот раз без жертв, не приходи». Игорь оставил оба телефона — родную нокиа и проклятый смартфон — на кухонном столе, а сам, абсолютно обессиленный, завалился спать. Ему снилась какая-то муть: полыхающий огнём город затягивало в себя топкое болото, Игорь пытался потушить пожар вёдрами с водой, но языки пламени только шипели и плевались в ответ искрами. Проснулся он с тяжёлой головой и желанием сдохнуть. Позвонил Фёдору Ивановичу, перечислил фамилии и суммы. Но почти сразу получил в ответ «без доказательств дело не нашего ума», приправленное заботливыми угрозами, чтобы он не совался и вот только дел против самого Игоря им и не хватало. Он не нашёл в себе сил спорить. Просто записал всё на огрызке какого-то блокнота, вырвал лист и прилепил на окно, чтобы не забыть. Обычно в выходные он слонялся по городу и по факту продолжал работать. Но последняя неделя выдалась какой-то чересчур напряжённой. Игорь маялся дурью дома, пока не развернул на столе шахматы. Он сыграл несколько партий сам против себя. Убедился, что не потерял форму. Даже откопал старый скетчбук с зарисованными стратегиями. Разумовский готовил что-то грандиозное. Игорь со своей игрой по правилам вряд ли имел хорошие шансы на победу. Его нокиа пиликала новыми сообщениями. Отвечать не хотелось. Игорь набрал себе ванную, лёг в неё отмокать и думал-думал-думал, гоняя по кругу безрадостные мысли. Из-за него уже пострадали люди. Дальше — больше. Хуже. Как же остановить Разумовского? Просто прийти и сдаться? Принести себя в жертву? И забрать Разумовского с собой? А вдруг у него уже был запасной план на этот случай? Ещё и Волков взбесится. Тогда как всё лучше обставить? Хороших идей не приходило. Добровольное затворничество продлилось ровно до обеда. В дверь позвонили, а потом и настойчиво постучались. — Игорь, я знаю, что ты дома, — донёсся приглушённый голос Димы. — Впусти меня. Пожалуйста. Может, не реагировать никак? Подождать. Звонок ещё раз затрещал, взяв пронзительную ноту. Надо было его давно отключить. — Игорь, если ты не ответишь, я взломаю дверь! — пригрозил Дима. Это вряд ли. Но Игорю стало неуютно от мысли, что сейчас на шум прибегут соседи и устроят допрос с пристрастием. Он вылез из уже остывшей воды, наспех обмотался полотенцем и прошлёпал босиком до двери. Дима с порога окинул его внимательным взглядом, протиснулся внутрь и почему-то отвернулся. — Это тебе, без картошки. — Он протянул пакет со свёртком. Судя по упаковке — из его любимого ларька. — И хозяин привет передавал. Игорь плюхнулся на диван и надкусил ещё тёплую шаверму. Он съел её быстро, но почти не почувствовал вкуса. За это время Дима успел сделать квартирный обход, непонятно, что именно выискивая, и сел рядом. Игорь ощутил от него живое тепло, привалился к плечу Димы, а потом опустил голову на это самое плечо и уткнулся в шею, прикрытую рубашкой. И просто медленно глубоко дышал. Дима пах сладкими мандаринами и печеньем с молоком. Такой домашний, успокаивающий и родной. Игорь невероятно устал от этого цирка, с первого же звонка Разумовского жизнь как будто перестала принадлежать ему. Зря он отказался от увольнения. — Игорь, что такое? Я же вижу, что ты не в порядке. — Дима всегда искренне беспокоился о нём и старался угодить, а Игорь воспринимал это как должное. Даже сейчас. — Всё-то ты знаешь! — пробормотал он и ткнул Диму под рёбра. Тот хохотнул и попытался отодвинуться. Немногие знали, что он боялся щекотки. Игорь редко пользовался этой слабостью. — Я могу что-то сделать? — Дима вроде не наседал, но говорил серьёзно, как будто ему и правда было не всё равно на чужие переживания. За какие грехи ему такое чудо досталось? Димка был деятельный. Ради своих был готов горы свернуть. Он очаровал почти всех на работе за первые недели. Игорь видел, что ему завидовали. Любой бы хотел такого в напарники. Только Игорь от него до сих пор бегал как ужаленный. Особенно, когда сам себе казался уязвимым. Но время показало, что Дима умел хранить тайны и, в случае чего, не осудит. Поэтому Игорь рискнул произнести вслух то, что засело занозой в мозгу. — Все живы. Но там вскрылись коррупционные схемы. Разумовский назвал виновников и суммы. И я просто… Он не смог закончить. — Хотел бы, чтобы их наказали? — робко озвучил Дима, как будто они делили на двоих очередной секрет. — Да. — После признания с плеч как будто гора свалилась. — Прокопенко сказал, что ничем не может помочь, доказательств нет. А если я... сам, то меня в итоге либо подставят, либо столько административок выпишут, что до нитки разденут. Дима медленно и осторожно наклонил голову, привалившись к затылку Игоря. — Ну, давай на них Юлю натравим, как она вернётся? — предложил он с хитрецой. — Попросим вне очереди, по знакомству. Или подкупим оливками на гриле, я видел банку в Четвёрочке по акции. Игорь слабо усмехнулся. — А ещё я недавно одной гадалке помог, — вспомнил Дима и загорелся энтузиазмом. — Она обещала два бесплатных заговора на понос. Сгодится? — Боюсь, двух нам не хватит, — слегка истерично заржал Игорь, и Дима к нему присоединился. Дышать стало легче. И уродливые мысли больше не разбегались по тёмным углам черепной коробки. Если исповедоваться, то до конца — так Игорь решил. — Я мог просто не отвечать, — сказал он, став серьёзнее. — Пустить всё на самотёк. — Но ты ответил, — пресёк Дима все его «если бы да кабы». — Ты сделал это потому, что не хотел проиграть? Конечно же он не хотел, но ещё и потому… — Потому что хотел спасти людей. Дима приобнял его и потёр прохладную кожу на плече, разогревая. — Похоже, вы не безнадёжны, Игорь Гром. Игорь поднял на него глаза, увидел яркую и такую светлую улыбку. И правда поверил в то, что всё сделал правильно, а сомневаться — ну, это нормально. Планета полнилась гондонами разного калибра. И всем им желать долгой и счастливой жизни? Нет уж. Дима обнял его крепче, прежде чем неловко отпустить. — Ты ужасно холодный, а на улице солнце жарит. Одевайся, пойдём прогуляемся. А то ты так плесенью покроешься. — Цивилизация из холодильника меня спасёт, — лениво воспротивился Игорь. Руки не доходили выбросить то сгнившее яблоко с бело-зелёным налётом. — Давай без гражданской войны грибов у тебя дома, ладно? — притворно ужаснулся Дима и встал с дивана, забрав с собой всё тепло и уют. Игоря пробрала дрожь. Он сходил за чистыми вещами, оделся, но диван примагнитил его обратно. Игорь упал в него лицом вниз, да так и остался. Дима пытался стащить его за ногу, но потерпел поражение. И тогда применил тяжёлую артиллерию, раз физически оказался слабее. — Если ты не встанешь, я расскажу Юле, кто использовал её пенку для умывания за тридцать тысяч как пену для бритья. Нет, всё-таки про хранение тайн Игорь загнул — пространство для шантажа всё ещё имелось. Он подорвался с места, схватил по пути кожанку и нацепил кепку. Игорь обулся быстрее, чем Дима застегнул на себе куртку, и нетерпеливо пробасил: — Ну, ты идёшь? Дима только приглушённо засмеялся и толкнул его в спину, выгоняя за дверь. Они забрались на самый верх знакомой крыши и сели на нагретый бетонный выступ. Игорь сам рассказал, как всё прошло. Дима долго молчал, переваривая информацию, прежде чем спросить: — Что будем делать дальше? Если бы Игорь сам знал. — Ждать, — ответил он. Других вариантов Игорь не видел. — Чего? — Сигнала. Разумовский сказал, что пришлёт для меня новое задание. Дима весь нахохлился. День и правда выдался солнечный, но тут, наверху, дул ледяной ветер. — Но ведь это глупо! Так он будет «играть» с нами до бесконечности. — Он потёр нахмуренный лоб. — Дим, я позвонил всем, кому только мог, задействовал абсолютно все свои связи. Никто ничего не знает, никто не может помочь! Всё, что у нас есть, — это грёбаный телефон. — Игорь сжал пальцами край выступа так сильно, что бетон начал крошиться. — Он должен написать… Должен… Игорь в принципе не хотел, чтобы Дима был связан с настолько опасным делом, но было уже поздно. Они оба барахтались в этом дерьме. Да и Разумовский чётко дал понять, что если увидит на заданиях кого-то кроме Игоря, то взрыв последует незамедлительно. — Неужели нам никак не перехватить инициативу? — Дима спрашивал как будто не у него, а у самой вселенной. — Ты прав насчёт Серого, — неожиданно ответила «вселенная» голосом Волкова. — Такими темпами он уничтожит половину города. Дима спрыгнул с нагретого места и заглянул за ограждение вниз, на соседнюю крышу. — Что ты тут делаешь? — От его прежней любезности не осталось и следа. Они что, успели поцапаться, пока Игорь был занят? Схватившись за край крыши, Волков подтянулся и забрался к ним. — Гулял. — Он сверкнул гладко выбритой рожей — видимо, решил облегчить им работу с поиском по городским камерам. Или готовился ко встрече со своим ненаглядным террористом. — Ну и гуляй дальше! — сухо послал его Игорь. — Что он сказал? — Нетрудно было догадаться, о ком он спрашивал. — Ничего особенного. Снова про наказание грешников. Как он меня ненавидит. — Игорь опустил возмущения игрой чужими жизнями и коротко перечислил свои задания. — А, и про танцы на выпускной. Совсем ку-ку, какой ещё нахрен бал-маскарад? Волков поменялся в лице, как призрака увидел. Игорю это не понравилось. — Ты что-то знаешь? — Точнее повторить сможешь? Игорь напряг память. — Как насчёт танцев? Давай отпразднуем выпускной и что-то-там про маскарад. А ещё нужен нормальный костюм. — Выпускной… — Волкова аж перекосило всего. Видимо, у него были не самые радужные воспоминания. — Ему нужно будет место. Что-то необычное и помпезное. Он вытащил телефон и уткнулся в экран. — В восьмом классе мы начали лазать по заброшкам. Серому очень нравилась одна убитая в хлам усадьба. Он грозился выкупить её и реставрировать. Дима с Игорем переглянулись. Как-то слишком легко всё складывалось. Если только Волков с самого начала не работал на Разумовского. Но что если они сейчас упустят шанс прижать их разом? — Нашёл. Усадьбу восемнадцатого века выставили на аукцион полгода назад. Имя покупателя не разглашали, а территорию тут же огородили. — Он повернул к ним экран с фотографией полуразрушенного особняка с башнями и круглыми эркерами. — Я знаю, где он. — А проверить? — Дима обратился к Волкову, а сам посмотрел на Игоря и вопросительно поднял брови, безмолвно спрашивая, будут ли они ввязываться в эту авантюру. — И потерять время? — Волков повысил голос, будто занервничал. — Наткнёмся на вооружённую охрану — это оно. Увидев их замешательство, он шумно и резко выдохнул. — Мне всё равно, я пойду и без вас. Спасибо за наводку. — Волков развернулся и быстро сбежал вниз по хлипкой металлической лестнице, что гремела от каждого шага. Он что, всерьёз собирался штурмовать этот замок в одиночку? Нет, они с Димой так точно потеряют обоих. Держи друзей близко, а врагов ещё ближе. — Мы проверим! — крикнул Игорь в удаляющуюся спину. — Вместе. А когда они убедятся, что там действительно засел Разумовский с наёмниками, то вызовут ОМОН и возьмут всех скопом. Отличный план. Что может пойти не так?