Первый в дыму

      Ночь упала на ущелье внезапно, как топор гильотины.       Тьма сгустилась мгновенно — горная местность не знает сумерек. Ещё минуту назад небо было кроваво-красным, а теперь — только звёзды, холодные и равнодушные, и узкая полоска луны, прячущаяся за тучами.       — Идём, — скомандовал Шинъэй.       Арато ступил на мост первым. Камень под ногами был старым, выщербленным временем и ветрами. Внизу, в пропасти, шумела невидимая река — вода билась о скалы, заглушая шаги. Это было хорошо. Это было плохо — в шуме воды можно было не услышать врага.       Арато двигался медленно, чувствуя каждый камень под подошвой. За ним — Какаши, его чакра пульсировала ровно, как метроном. Дальше — Юри, бесшумная, как тень. Го, который старался дышать тихо, но получалось плохо. Ринко, сжимающая медицинскую сумку так, будто это оружие. Шинъэй замыкал, прикрывая спины.       Мост кончился через сто шагов. Арато прижался к скале, прислушался. Слева — звук шагов. Часовой. Один. Метрах в двадцати.       Он показал Какаши: «Я беру».       Какаши кивнул.       Арато скользнул вперёд, вкладывая чакру в ноги. Тишина — его шагов не слышал даже он сам.       Часовой стоял у входа в комплекс, прислонившись к скале. Молодой, лет восемнадцати, с усталым лицом. Он смотрел в сторону моста, но видел только темноту.       Арато возник перед ним бесшумно, как призрак. Рука зажала рот, кунай полоснул по горлу. Тёплая кровь брызнула на скалу. Тело обмякло, Арато придержал его, аккуратно опустил на землю.       — Чисто, — прошептал он.       Отряд подтянулся.       Вход в комплекс был узким — два человека едва могли разминуться. Внутри горел тусклый свет — факелы, расставленные через каждые десять метров.       — Идём цепочкой, — приказал Шинъэй. — Арато, Какаши — вперёд. Юри, Го — прикрываете. Ринко — в центре. Я замыкаю.       Они вошли.       Внутри комплекс оказался больше, чем казалось снаружи.       Система туннелей уходила глубоко в скалу, разветвляясь, как корни дерева. Везде горели факелы, пахло сыростью, потом и чем-то ещё — металлическим, острым. Оружие. Здесь его было много.       — Склад где-то в глубине, — прошептал Шинъэй. — Нам вниз.       Они двинулись дальше.       На первом перекрёстке Арато поднял руку. Слева — голоса. Двое, может трое.       Идут сюда.       — В укрытие, — скомандовал он.       Отряд вжался в ниши и выступы скалы. Арато затаил дыхание.       Из-за поворота вышли трое. Шиноби Ивагакуре, судя по форме. Один что-то рассказывал, двое слушали и смеялись. Они прошли в двух метрах от Арато, не заметив.       Когда голоса стихли, отряд выдохнул.       — Дальше будет хуже, — сказал Какаши. — Чем глубже, тем больше охраны.       — Знаю, — ответил Арато. — Но выбора нет.       Они пошли дальше.       Второй пост оказался сложнее. Четверо часовых стояли у входа в большой зал. Они не болтали, не отвлекались — смотрели по сторонам, готовые к бою.       — Профессионалы, — прошептал Какаши. — Так просто не снять.       — А как?       — Надо отвлечь.       Какаши сложил печати. «Касуми: Многоточие» — иллюзия, имитирующая шаги в дальнем конце коридора. Двое часовых обернулись на звук.       — Там кто-то есть, — сказал один.       — Проверь, — ответил второй.       Первый пошёл на звук.       — Сейчас, — прошептал Арато.       Когда часовой скрылся за поворотом, Арато и Какаши рванули вперёд.       Трое оставшихся даже не успели закричать.       Арато взял двоих — удар, второй, хруст шейных позвонков. Какаши — одного, быстрый и точный, как всегда. Тела опустились на пол почти бесшумно.       — Четвёртый вернётся, — сказал Какаши.       — Встретим.       Они замерли по обе стороны коридора. Через минуту показался четвёртый.       — Никого там нет, — начал он, поворачивая к залу — и замер, увидев тела.       Договорить он не успел. Арато и Какаши ударили одновременно.       — Чисто, — выдохнул Арато.       Они вошли в зал.       Зал оказался огромным. Настоящий подземный ангар, вырубленный в скале. Рядами стояли ящики с оружием, бочки с горючим, тюки с провизией. Под потолком висели масляные лампы, давая тусклый, но достаточный свет.       — Вот оно, — выдохнул Го. — Сердце армии.       — Сердце, которое мы остановим, — сказал Шинъэй. — Закладываем взрывчатку в трёх точках. Арато, Какаши — левая сторона. Юри, Го — правая. Ринко, я — центр. Время — пять минут. Встречаемся у входа.       — Поняли.       Они разошлись.       Арато и Какаши двинулись вдоль стены, закладывая взрывчатку за ящиками. Арато работал быстро, но аккуратно — каждая минута могла стать последней.       — Арато, — позвал Какаши тихо. — Ты чувствуешь?       — Что?       — Чакру. Много. Идёт сюда.       Арато замер, прислушался к своим ощущениям. Действительно — колебания чакры. Десятки, может, сотни источников.       — Тревога? — спросил он.       — Похоже.       — Сколько у нас времени?       — Минута. Может, две.       Арато посмотрел на взрывчатку. Половина заложена. Если уйти сейчас — взрыв будет, но не такой мощный. Если остаться — можно успеть всё, но тогда придётся прорываться.       — Закладываем, — решил он. — Успеем.       Они работали быстрее. Руки двигались автоматически — взрыватель, таймер, фиксация. Ещё один ящик. Ещё один.       Чакра приближалась.       — Готово, — выдохнул Какаши через минуту.       — Бежим.       Они рванули к выходу.       У входа их уже ждали.       Не свои — враги.       Десятка два шиноби Ивагакуре блокировали проход. Впереди стоял командир — высокий, с холодными глазами и шрамом через всё лицо.       — Попались, — сказал он. — Коноховские крысы.       — Арато! — крикнул Шинъэй откуда-то слева.       Он был жив. Ринко рядом с ним — тоже. Юри и Го замерли за ящиками, готовые к бою.       — Все живы? — спросил Арато.       — Пока да, — ответила Ринко.       — Это ненадолго, — усмехнулся командир Ивагакуре. — Их семеро. Нас — двадцать. И подкрепление уже идёт. Сдавайтесь — может, оставим в живых.       — Мы не сдаёмся, — ответил Арато.       — Зря.       Командир поднял руку. Шиноби изготовились к атаке.       — Арато, — сказал Какаши тихо. — Нас зажали.       — Знаю.       — Что делать?       Арато посмотрел на своих. Шинъэй — ранен, держится из последних сил. Ринко — без оружия, только сумка медика. Го — бледен, но готов драться. Юри — спокойна, как всегда. Какаши — ждёт его решения.       Тепло внутри взревело.       «Выпусти меня», — сказал голос, которого Арато никогда не слышал раньше. — «Я уничтожу их всех».       Арато замер.       — Что с тобой? — спросил Какаши, заметив, как изменилось лицо Арато.       — Ничего.       «Выпусти», — настаивал голос. — «Или они умрут. Все. Твои друзья».       Арато сжал кулаки.       — Не сейчас, — прошептал он.       — Что? — не понял Какаши.       — Ничего. Деритесь. Я прикрою.       Он шагнул вперёд.       — Арато! — крикнул Шинъэй. — Назад!       Но Арато уже не слышал. Он шагнул навстречу двадцати врагам — один. Без страха. Без сомнений.       — Я первый, — сказал он. — Вы за мной.       И начался бой.       Это было страшное зрелище. Арато сражался как одержимый. Не техниками — руками, ногами, всем телом. Он принимал удары и не падал. Он бил — и враги падали. Кровь заливала пол, летела на стены, брызгала в лицо. Какаши прикрывал его с флангов, его молнии прожигали врагов насквозь. Юри металась в тени, появляясь там, где её не ждали. Го использовал земляные техники как щит, прикрывая Ринко, которая перевязывала Шинъэя прямо под огнём.       Но врагов было слишком много. Го упал — удар техники пришёлся в спину. Он закричал, но поднялся, держась за стену. Юри захрипела — кунай попал в плечо. Какаши выдохся — чакра кончалась.       Арато видел это. Видел, как падают его люди.       И внутри что-то оборвалось.       — Арато, нет! — закричал Какаши, увидев, как глаза Арато полыхнули красным.       Но было поздно.       Печать дрогнула.       Красная чакра ударила из Арато фонтаном.       Она была горячей — настолько, что воздух вокруг закипел. Она была плотной — настолько, что враги отшатнулись, закрывая лица. Она была злой — настолько, что Какаши впервые в жизни почувствовал настоящий, животный ужас.       — Арато! — закричал он. — Остановись!       Но Арато уже не слышал. Он чувствовал только одно — жар. Жар, идущий изнутри, разрывающий каналы, сжигающий боль, страх, сомнения. Жар, который требовал выхода.       «Да», — прозвучал голос в голове. — «Да, выпусти. Я здесь. Я помогу».       Арато открыл рот, но вместо крика из горла вырвался рёв. Звериный. Чужой. Красная чакра окутала его полностью. Кожа начала темнеть, покрываться узорами, похожими на шрамы. Зубы удлинились, превращаясь в клыки. Глаза стали вертикальными, звериными.       — Джинчурики... — прошептал командир Ивагакуре, отступая на шаг. — У них джинчурики...       — Арато! — Какаши рванул к нему, но красная чакра отбросила его, как щенка.       — Не подходи, — прорычал Арато. Голос был чужим. Глубже, страшнее, древнее.       — Я... не могу... контролировать...       — Арато, ты сможешь! — Какаши поднялся, снова шагнул вперёд. — Ты сильнее! Ты всегда был сильнее! Красная чакра заколебалась.       — Уходите, — прохрипел Арато. — Уводи всех. Я... задержу.       — Нет!       — Какаши! — крикнул Шинъэй. — Надо уходить! Он прав!       — Я не брошу его!       — Ты бросишь, если он убьёт тебя! А он убьёт, если не уйдёшь!       Какаши замер, глядя на Арато. Тот стоял, сжимая кулаки, и боролся. Боролся со зверем внутри.       — Иди, — сказал Арато. Голос на секунду стал своим. — Иди, Какаши. Ты обещал. Живи.       Какаши стиснул зубы до хруста. Потом развернулся.       — Отходим! — крикнул он. — Все к выходу!       Ринко подхватила Го. Юри прикрывала отход. Шинъэй, истекая кровью, помогал им.       Какаши уходил последним.       — Арато... — прошептал он.       — Живи, — повторил Арато.       И красная чакра взметнулась вверх, отрезая их от врагов.       Когда свои ушли, Арато перестал сдерживаться.       Зверь вырвался.       Четыре хвоста из чистой чакры ударили в разные стороны, разнося ящики, стены, врагов. Тела разлетались, как тряпичные куклы. Крики тонули в рёве пламени.       Арато уже почти не чувствовал себя. Он был где-то глубоко внутри, в тёмном углу сознания, а тело вела ярость.       «Хорошо», — сказал голос. — «Хорошо. Мы вместе. Мы сильны».       — Я не хочу... — прошептал Арато. — Я не хочу убивать...       «Ты убиваешь врагов. Тех, кто хотел убить твоих».       — Это неправильно...       «Это война. На войне нет правильного и неправильного. Есть свои и чужие».       Арато замолчал.       Вокруг горело всё. Комплекс рушился. Враги бежали, но их настигали хвосты из чакры. Смерть собирала урожай.       — Хватит, — сказал Арато. — Хватит.       «Ещё рано».       — Хватит!       Он рванулся в своём сознании, пытаясь вернуть контроль.       Красная чакра заколебалась.       «Ты слаб», — усмехнулся голос. — «Ты всегда был слаб. Поэтому я и сижу здесь».       — Я не слаб, — Арато сжался в комок, собирая волю. — Я первый. Я защищаю своих. А ты — моё оружие.       «Что?»       — Ты — моё оружие. Не наоборот.       Он рванулся.       И мир взорвался болью.       Арато очнулся среди руин.       Вокруг горел комплекс. Сверху сыпались камни. Везде лежали тела — десятки, может, сотни.       Он сидел на коленях, тяжело дыша. Руки дрожали. Из носа, из ушей, из глаз текла кровь. Каналы горели огнём.       — Жив, — прошептал он. — Я жив.       «Жив», — эхом отозвался голос. Усталый, но довольный. — «Ты сильный, мальчик. Сильнее, чем я думал».       — Ты...       «Я Сон Гоку. Четырёххвостый. Тот, кто сидит в тебе с трёх лет».       Арато молчал.       «Ты первый, кто смог меня остановить. Первый, кто сказал, что я — оружие, а не хозяин».       — Я не знал, что так можно.       «Никто не знал. Ты первый».       Арато усмехнулся.       — Первый... всегда первый.       Он попытался встать — и упал. Ноги не слушались. Каналы были разрушены. Чакра почти не чувствовалась. Сверху рухнула балка, перекрывая выход.       — Я в ловушке, — сказал Арато.       «Да».       — Мои ушли?       «Да. Они живы».       — Хорошо.       Арато закрыл глаза.       Сверху сыпались камни. Комплекс рушился. Скоро всё будет кончено.       — Знаешь, — сказал он тихо, — я не жалею.       «О чём?»       — О том, что пошёл первым. Что прикрыл их. Что встретил тебя.       Зверь молчал.       — Ты как, — спросил Арато, — умрёшь со мной?       «Нет. Я буду ждать. Пока не появится новый сосуд».       — Надеюсь, он будет таким же упрямым.       «Надеюсь».       Арато улыбнулся.       Сверху рухнула скала.       И всё погасло.       Какаши вывел отряд к мосту, когда за спиной грохнул взрыв. Земля содрогнулась. Скала, в которой находился комплекс, осела, провалилась внутрь себя. Гора дыма и пыли взметнулась к небу.       — Арато... — прошептал Какаши. Он хотел бежать назад. Ринко схватила его за руку.       — Нельзя, — сказала она жёстко. — Там всё рухнуло. Ты погибнешь.       — Мне плевать!       — А ему было бы не плевать! Он отдал жизнь, чтобы ты жил!       Какаши замер.       Глаза защипало. Он не плакал с детства, с тех пор, как нашёл отца. А сейчас слёзы текли сами.       — Он был... он был...       — Да, — Ринко обняла его. — Он был. И мы будем помнить.       Го сидел на камнях и выл — глухо, страшно, по-звериному. Юри стояла, глядя на дым, и молчала. Шинъэй, бледный от потери крови, сжимал кулаки.       — Уходим, — сказал он наконец. — Он хотел, чтобы мы жили. Будем жить.       Они пошли назад.       Какаши обернулся в последний раз. Дым над руинами поднимался к небу.       — Прости, — прошептал он. — Я не успел.       Ветер унёс его слова в никуда.