Корпуса в пустоте

She sells hand grenades Flames with flowers all ablaze Shock waves through the air tonight This sphere will stabilize It will blind your eyes Join her and set the skies alight

Группа «Lesbian Bed Death», «She Sells Hand Grenades»

Вызов раздался ранним утром по корабельному времени. Кейтлин Кирамман выпуталась из одеяла, дотянулась до сенсоров интеркома и хрипло проговорила: – Тейл... Что случилось? – Кейтлин, здравствуй, – сексапильная блондинка выглядит... задолбавшейся. – Мне нужны эксперты. Ты, Вайолет Уикетт и Ривен Конте. Голос Тейл вышибает последние остатки сонливости из Кейтлин. – Что случилось? – Мясорубка с одним из конвоев «Сало Транзишн», – Тейлор Свиффер говорит так, будто описывает вечеринку копрофилов. – Наняли в качестве эскорта конвойный фрегат «Саломея». Была серьёзная драка, «Саломея» восстановлению не подлежит. И теперь «Сало Транзишн» стараются соскочить с контрактных обязательств. – Ты серьёзно, – Кейтлин даже не спрашивает. Констатирует. – Ублюдки совсем обнаглели. – Именно, – устало смеётся Тейл. – И мне нужна ваша экспертиза, чтобы взять их за шкирку и вывесить прямо под софиты. Кейтлин медленно вдыхает, вспоминая списки прошедших в Сенат после последних выборов: – «Сало Транзишн» – это же компания семьи сенатора Сало, правильно? Изоляциониста, который в этом созыве с десятой попытки прошёл в Сенат. Я не путаю? Тейл хищно улыбается: – Абсолютно верно, Кейт. И это прилетит по нему рикошетом, потому что экипаж «Саломеи» не из Пилта. – Я ещё поговорю с Вай и Ривен, – медленно произносит темноволосая девушка, – но я в игре и, думаю, они тоже не откажутся. Пересылай материалы. Вай сидит на кушетке в углу инженерного отсека, пока Паудер просматривает файлы на терминале. – Дело на мази, – девушка с синими волосами сохраняет последний вариант программы и поворачивается к сестре. – Севика подписала контракт на выставку. Условия хорошие, Зери монстр в этой долбаной игре. – Зери? – разум Вай цепляется за незнакомое имя. – Твой агент? – Ну да, – Паудер закуривает, резким движением отправляет зажигалку в карман. – Она из «Стрит Спелл». Паудер глубоко затягивается, выдыхает дым, стряхивает пепел в простую металлическую пепельницу: – Она отрезала от меня АОП. «Стрит Спелл» берут вдвое меньше, а делают вдвое больше. Так что всё отлично. Вай тоже закуривает — и вспоминает, что слышала в программе Джона «Джека» Джексона «Джек против...» восемь месяцев назад... Под жёсткий, быстрый хард-блюз на экране появляются красные буквы:

Джек против...

Надпись остаётся на экране секунд на пятнадцать, затем резкий баритон с жёстким заунским акцентом произносит: – Джек против АОП, ибо Джек ненавидит идиотов! Кадр меняется — на экране большая студия, выдержанная в серебристо-синих тонах. Высокий мужчина лет сорока с немного вытянутым лицом, одетый в тёмно-серый джинсовый костюм, небрежно опирается на пластиковый стол. – Салют всем, кто со мной в этот дурацкий вечер! – Джек машет рукой на камеру, за окном студии — дождь. – Сегодня у нас весёлая тема — как Авторское Общество Пилта прикрывается заботой об авторах, чтобы наворовать побольше. Под играющий фоном хард-блюз Джек делает несколько шагов, улыбаясь острой, не добирающейся до глаз улыбкой. – Серьёзно, народ, эта схема просто сбежала из анекдота. Сначала они объявляют, что борются за имущественные права авторов. Потом с помощью ручных сенаторов проталкивают статус некоммерческого общества и приступают. Кадр сменяется таблицей, в которой несколько столбцов. Джек продолжает говорить: – Вот, следите за руками. Они берут тридцать-сорок процентов от исходных роялти, затем от оставшегося отчисляют налоги — и снова берут, уже пятнадцать процентов от суммы, которая облагается налогом. И только остатки уходят автору. При этом никаких отчётов, согласно Уставу АОП, автору не положено. Если не знать исходных сумм, автор даже не узнает, что с него содрали деньги два раза. Студия возвращается на экран. Джек стоит со стаканом ярко-оранжевого напитка, опираясь плечом о стену. – Данные, которые вы сейчас видели, собраны по нескольким авторам, отказавшимся от АОП. Да, чтобы эта контора перестала собирать якобы ради тебя деньги, нужно подать специальное заявление. Сейчас это начинают менять, но работа небыстрая. Несколько секунд паузы — мужчина жадно глотает оранжевую жидкость. – В документах, относящихся к основанию АОП, записано, что они представляют авторов по умолчанию. Это явная попытка создания монополии, но она сошла в своё время этим кретинам с рук, потому что АОП позиционировалась как некоммерческая организация. И поэтому они выставляли требования по вторичному использованию контента, «забывая» сообщить об этом тем авторам, которые не подписывали с АОП договор. И крутили собранные якобы для авторов роялти через банки, связанные с партией традиционалистов, поскольку сборы «были не востребованы». Ну знаете, народ, если ты не в курсе, что для тебя собирают деньги, то и востребовать эти деньги ты не подумаешь. А сообщить автору, что АОП что-то собрало вроде как для него, АОП не пыталось... Вай помнит эту программу, просмотренную от нечего делать — когда она валялась в госпитале, проходя последнюю серию терапии после ран, полученных на «Щитоносце». И понимает, почему Паудер рада тому, что её агент взяла все связанные с АОП формальности на себя... Размышления девушки перебивает сигнал интеркома. – Вайолет, – голос Кейтлин звучит... странно. Так, как звучал в «Разборе от Тейл» после интервью сенатора Кирамман. – Тейл нашла новую историю и ей нужны эксперты. Мы с тобой и Ривен. – Что там? – Вай чувствует, что эта история — очередное... слишком личное для Кейтлин. Очередной привет из большой политики Пилта. И Вай не хочет отказываться — но пока не понимает, сможет ли сделать что-то большее, чем просто поддержать подругу. – Транспортная компания пытается уклониться от исполнения обязательств по контракту с конвойным фрегатом, – холодные, формальные обороты. Холодный голос, словно лишённый всякой интонации. – Тейл передала мне пакет данных. Если тебе интересно, ознакомься и скажи, участвуешь ли ты в деле. Вай несколько секунд молчит. Голос Кейтлин напоминает... То, как она говорила во время обследования корабля-ковчега. То, как Кейтлин пыталась закрыться от всего мира, когда ещё не прервала связь с сенатором Кирамман. – Скидывай, – девушка с розовыми волосами принимает решение... очевидное с первой секунды. – Если смогу что-то сделать, сделаю. Через пару секунд интерком сигналит о приёме сразу нескольких архивов. – Важная деталь, – голос Кейтлин становится чуточку человечней. – Транспортная компания принадлежит семье сенатора от изоляционистов, а экипаж «Саломеи» состоит не из граждан Пилта. – Поняла, – Вай уже распаковывает архивы. – Я в игре, Кейт. Несущаяся сквозь Пилт «Крыса» снова становится чем-то вроде штаба — но на сей раз не политического, а аналитического. Пока Мэл Менарда анализирует деловые и юридические аспекты истории, Кейтлин, Вай и Ривен копаются в записях. Карт-лайны, логи боевых действий, маршрутные карты, записи переговоров — то, из чего состоит работа космонавта. То, в чём заключаются ответы. Картина вырисовывается достаточно однозначная и совершенно неприглядная. Стремление сэкономить ресурс кораблей, приводящее к выбору немного более дешёвого, но в разы более опасного маршрута. Стремление сэкономить на оплате конвойных кораблей, приведшее к недостаточной мощи эскорта. Непрофессионализм в работе экипажей транспортов. И, как результат — излишний, невынужденный подвиг, от последствий которого компания пытается самоустраниться. Из документов встаёт то, что Вай и Ривен знают слишком хорошо — и вполне обоснованно ненавидят. Глупость, жадность и непрофессионализм. – Экономят на чём не надо, – подводит итог очередному такту анализа Ривен. – Думала, таких баранов уже не делают... – Тут так не работает, – Вай кривится, высаживая одной затяжкой едва ли не половину сигареты. – Эффективные совы*, мать их. За показатель экономичности в отчёте получают премию, а что оно только хуже делает — то начальничка не интересует. Помирать-то не менеджерам и даже не транспортникам, а наёмным конвойникам... – Дерьмовая эволюция, – кивает Ривен, тоже закуривая. – Выживают наиболее приспособленные к пиздежу и крохоборству... * Да, в этой вселенной тоже есть комикс про «Сову — эффективного менеджера»! – Ривен, только не говори, что ожидала чего-то иного от «Сало транзишн», – горький сарказм буквально сочится из голоса Кейтлин. – То, что описала Вайолет — просто концентрированная история всей корпорации «Сало ИнтерГруп». Неудивительно, что в одном из её подразделений царят именно такие нравы. – А я не удивляюсь, – резко смеётся беловолосая девушка, стряхивая пепел. – Слушай, мы же поджарим жопу не просто корпорации, так? Скандал будет знатный... – Именно так, – кивает доктор Кирамман, дочь одного из самых древних кланов Пилта. – И сам господин сенатор, и его карманная корпорация будут отмываться долго и безуспешно. – Вот и заебись, – ухмыляется Вай, дёргая головой и заставляя имя-татуировку сверкнуть в лучах лампы. – Служба доставки межзвёздной кармы, да? – И это тоже, – ухмылка Кейтлин — зеркальное отражение ухмылок её подруг. – Но важнее то, что Кай'Са и её команда получат то, что им причитается. Кейтлин наклоняет голову к плечу, молчит несколько секунд. – А мерзавцы из «Сало Транзишн» – то, что они заслужили. Ривен уходит в свою каюту. Кейтлин и Вай остаются в кают-компании. Вай встаёт с кресла, потягивается, расстёгнутый чёрный комбинезон и серый топ обтягивают высокую грудь. Девушка с розовыми волосами достаёт из бара бутылку сладкого крепкого вина — дешёвый заунский сорт, который Кейтлин впервые попробовала во время учёбы в Университете. – Кейт, – Вай разливает красное вино по стаканам, – что там под ковром? Только не говори, что принципы. – Смотри, – Кейтлин выводит на проектор новостную сводку. – Вот это. Вай проскальзывает взглядом по заголовку и фотографиям, едва разбавленным текстом. Пестрящая типовыми журналистскими штампами заметка сообщает о демонстрациях «Движения за сохранение идентичности Пилта» на Пилтовере. – Твою ж мать, – коротко и почти спокойно констатирует девушка с розовыми волосами. – Они начинают разгоняться, да? – Как видишь, – Кейтлин поднимает стакан с тёмно-красной жидкостью. – И используют в том числе историю с «Саломеей». А ещё... – девушка кривится. – Понимаешь, моя мать хотела, чтобы я вышла замуж за нынешнего советника Сало. Вай коротко, жёстко смеётся: – Это аргумент. Агрессивно-сексуальная блондинка в нарочито небрежной блузке и обтягивающих брючках улыбается в камеру: – Всем привет, дорогие мои! Сегодня с вами Тейл и самые поганые истории последних дней! На её фоне появляются красные буквы готического шрифта:

Разбор от Тейл

Женщина прохаживается по студии, демонстрируя отличную фигуру. Её улыбка чуть более жёсткая, чем обычно. – Все, кто следит за новостями системы, наверняка слышали о демонстрациях так называемого «движения за сохранение идентичности Пилта». Сегодня я не буду задавать вопросы о соответствии их идеологии реальной идентичности нашей системы — с этим мы ещё будем разбираться. Однако повод для большинства этих демонстраций — события в системе Ранжберт и разбирательство Транспортного Суда — заслуживает отдельного обсуждения, чем мы и займёмся. Итак, представляю вам наших сегодняшних экспертов! Кадр сменяется на сделанную камерами Камиллы фотографию Кейтлин во время боя с пиратами. – Доктор ксенологии, лицензированный канонир, научный руководитель компании «Сумчатые Крысы, Инкорпорейтед» Кейтлин Кирамман! Следующий кадр — Вай в форме лейтенант-коммандера Корпуса Миротворцев на церемонии награждения. – Лейтенант-коммандер Корпуса Миротворцев в отставке, кавалер ордена Доблести, пилот исследовательского корвета «Сумчатая Крыса» Вайолет Уикетт! Третий кадр — Ривен во флайере спасательной службы, забрало шлема откинуто, белая прядь перечёркивает лоб. – Лейтенант Рунных Клинков Ноксуса в отставке, кавалер медали Спасения, второй пилот корвета «Сумчатая Крыса» леди Ривен Конте! В кадре снова студия Тейл. Блондинка небрежно опирается бедром о стол, привлекая внимание к туго обтянутой тёмно-фиолетовыми брючками ноге. – Наши постоянные зрители наверняка помнят, что пару месяцев назад мы разбирали нападки сенатора от изоляционистов Кассандры Кирамман на этих троих. С тех пор «Сумчатая крыса» успела поучаствовать в операции по спасению атакованного пиратами пилтоверского разведывательного корабля «Взгляд в будущее» и обнаружить погибший корабль Коридора, на котором в капсулах хроностаза находились живые представители первых вастайи. Как вы понимаете, уровень их компетенции сомнений не вызывает, но для самых дотошных — у всех имеются генеральные лицензии, выданные Корпусом Миротворцев. Экран делится на четыре части. Картинка с камеры в студии уходит в верхнюю левую четверть. Камера из рубки «Крысы» выведена в правую верхнюю часть. Кейтлин сидит в корабельном комбинезоне, расстёгнутом на одну пуговицу. Иссиня-чёрные волосы в обманчиво-небрежной укладке расплескались по плечам, на полных губах играет лёгкая улыбка. Под ней — изображение с камеры в спортивном отсеке. Вай откинулась на спинку кресла, её майка не скрывает ни мощных рук, ни упругой груди. Розовые волосы зачёсаны вправо, татуировка чуть мерцает под лучами ламп. Слева от Вай видна каюта Ривен. Беловолосая ноксианка небрежно облокотилась на стол, её минималистичный чёрный топик не оставляет сомнений — под этой тканью есть только красивое женское тело. Светло-янтарные глаза слегка сощурены, на губах — нахальная ухмылка. После коротких приветствий зрителям Тейл запускает что-то у себя на терминале: – Итак, для начала немного логистики. Я понимаю, что это скучно, – розовый язычок облизывает полные сочные губы, – но иначе будет непонятно, что вообще произошло и почему дело дошло до Транспортного Суда. Вместо окон с лицами — трёхмерная карта участка космоса. – Как видите, корабли «Сало Транзишн» перевозят добытую руду из системы Тераль, – под манящий голос Тейл на карте зажигаются огоньки. – От Тераль до Пилта можно дойти за один гиперпрыжок, но по некоторым причинам конвои «Сало Транзишн» обычно идут через Ранжберт, – загорается красная точка. Три системы соединяются жирными оранжевыми нитями. – Вайолет, вы, как пилот, не могли бы просветить нас по поводу этих причин? – Да без проблем, – в голосе Вай звучит злой задор. – Дело в дистанциях и деньгах. Прыжок напрямую в Пилт от Тераль возможен, но почти на пределе дальности для обычных транспортников. Такие скачки процента на полтора сильнее жрут ресурс гипергенератора, потому что непрерывная работа выходит долгой, да и градиент выше, чем они любят. «Сало Транзишн» надо было либо ставить на свои лоханки генератор с увеличенной дальностью прыжка и более высоким рабочим градиентом перехода, либо смириться с увеличением накладных расходов в длинном прыжке, – тон Вай становится жёстче. – Они же решили экономить на мелочах и проложили трассу в два скачка оптимальной для их техники дальности. Так они теряют на внутрисистемном переходе что-то на три десятых процента меньше по деньгам, чем напрямую. – Спасибо, Вайолет, – Тейл ещё несколько секунд держит на экране карту, затем возвращает картинку с камер. – Трасса, проложенная «Сало Транзишн», работает уже полтора года. За это время они потеряли два транспортных корабля из-за нападений пиратов в Ранжберте, что полностью перекрывает экономию на ресурсе гипергенератора, – блондинка смееётся, но в зелёных глазах — холод. – Собственного конвойного флота у «Сало Транзишн» нет, поэтому они нанимают эскортные корабли на стороне. На сей раз в качестве эскорта был нанят фрегат «Саломея». Что скажете, эксперты? Через несколько секунд на экране появляется изображение космического корабля исходно ионийской постройки, но явно модернизированного во флоте Скитальцев Бездны. Изящные, стремительные очертания пятисотметрового в длину корабля, похожего на многократно увеличенный атмосферный истребитель с убитой Рунтерры, в противоестественной гармонии переходили в откровенно биологического дизайна наросты в носовой части. Ниже — цифры и подписи к тянущимся вдоль корабля стрелкам. – Обалдеть... – шокированно тянет Ривен. – «Лесной хищник»-четвёрка, модифицированный Скитальцами. Откуда они такое выкопали? – Об этом мы ещё поговорим, – смеётся Тейл. – Сейчас давайте обсудим качества самого корабля. – Быстрый, манёвренный, вооружение... Очень неплохое. Хорошее даже, – Вай чуть запинается между словами. – Мощные дефлекторы, броня на корпусе тоже... Ничего так. Отличный эскортник или ударный корабль. – Я бы сказала, что «Саломея» вооружена даже лучше, чем это считается нормой для конвойных кораблей, – вступает профессионально-лекторским тоном Кейтлин. – Счетверённые лазеры в четырёх башнях по корпусу, биоторпедная установка с четыремя пусковыми, шестнадцать лазерных кластеров — это скорее норма для лёгкого крейсера, чем для фрегата, пусть и ударного. А если добавить два курсовых плазменных метателя... Тейл переключает картинку, заменяя изображение «Саломеи» на фотографию темноволосой изящной девушки, одетой во что-то наподобие биотехнологического скафандра флота Скитальцев. – То есть «Саломея» достаточно хороша, чтобы эскортировать конвои, – голос блондинки звенит сдержанной иронией. – С этим все согласны, так ведь? Выслушав подтверждения, Тейл продолжает: – А что до того, откуда Кай'Са Бойд взяла такой корабль... Пришло время как раз об этом и поговорить. Девочку по имени Кайса похитили из захудалой шуримской фермерской колонии. Скитальцы Бездны вполне практикуют подобное — охота за рабами и подопытными для биотехнологических экспериментов у этих кочевников в порядке вещей, несмотря на всю экономическую нецелесообразность рабского труда. Однако космический корабль — далеко не всегда полностью контролируемое сооружение. Особенно это касается флота Скитальцев, чьи корабли зачастую были построены несколько веков назад и с тех пор модернизировались десятки раз. Из партии, доставленной на огромный биотехнологический комплекс, когда-то бывший колониальным транспортом демасийского производства, сбежало несколько рабов. Выжили далеко не все — заброшенные палубы и полузаброшенные тоннели древнего корабля оказались очень даже обитаемы. Приспособилась и смогла жить в ходах древнего корабля только одна — девочка с периферийного шуримского агромира. Она смогла научиться работать с признанными неудачными образцами биотехнологии, которые должны были быть утилизованы — но оказались забыты. Смогла найти оставленный каким-то из погибших беглецов чип с учебными программами и отыскать подходящий под него терминал. Смогла найти других выживших беглецов. Через десять лет после набега на родину Кайсы группа беглецов смогла пробраться в ремонтные доки Флота и угнать перестроенный ионийский фрегат. – Группа беглецов добралась до одной из колоний Демасии — туда было ближе всего, – в голосе Тейл слышна лёгкая печаль. – Согласно международному адмиралтейскому праву, Бежавшие от Бездны бывшие рабы имеют право как на своё исходное гражданство, так и на гражданство того государства, до которого смогли добраться. Соответственно капитан Бойд и её команда получили демасийское гражданство и прошли лицензирование международного уровня для эскортных и спасательных операций. Сама капитан Бойд при получении новых документов сменила имя на Кай'Са, поскольку именно к такой форме привыкла при нелегальной работе с информационными сетями корабля, где провела десять лет. Фрегат же назвали «Саломея»... – В честь легендарной принцессы, которой пришлось танцем убеждать какого-то древнего царя казнить главу террористической секты, – подхватывает Кейтлин. – Если быть точной, сама Саломея — лицо историческое, но весь сюжет с танцем и казнью однозначных подтверждений не имеет... Как и опровержений. – Спасибо, Кейтлин, – на экране снова четыре камеры. Тейл улыбается, повернувшись к монитору. – Итак, «Саломею» наняли для эскорта транспортников «Сало Транзишн». Капитан Бойд сразу предложила прямой прыжок, а после того, как руководство «Сало Транзишн» отказало, официально заявила, что одиночный фрегат не может гарантировать сохранность конвоя. Ваше мнение? Вай пожимает плечами: – Ну Бойд профи. У неё был отличный корабль, но один корабль может быть в одном месте в каждый момент времени. В общем, всё верно. Привязывать одиночный эскорт к транспортам — это полная труба, ему придётся прикрывать всю эскадру и не удастся воспользоваться преимуществом в манёвре и скорости. По уму, если уж собирают конвой, нужно добавить к ударному фрегату пару корветов прикрытия, что-нибудь вроде «Дуэлянтов» или «Крыльев пустоты»... Ну или что там найдётся поблизости из похожего по характеристикам. – Если я правильно дешифровала то, что говорили представители «Сало Транзишн», они полагали, что вооружённые транспорты смогут уйти от засады, – Тейл хмурится, листая что-то на мониторе. – Бред, – Ривен кривит губы, прищур её полузвериных глаз похож на взгляд в прицел снайперской винтовки. – Эти транспорты — всего лишь «Изобильные» третьей серии, у них всего вооружения — пара одиночных лазеров малой мощности да три кластера ПРО. Из такого только по метеорам стрелять, астероиды уже не возьмёт. Хоть бы спарки поставили, экономисты... – Примерно так, – Вай морщится, потирая татуировку. – Кроме того, конвойную трассу проложили через гравитационный колодец Ранжберта, чтобы сэкономить на коррекциях. А из колодца просто так не прыгнешь... Конвой вышел из гиперпространства на окраине системы Ранжберт и двинулся напрямик через внешние области системы, выходя на курс прыжка к Пилту. «Саломея» шла чуть сзади трёх неправильных овоидов, каждый втрое больше неё — транспортов типа «Изобильный» с заунских верфей. Четыре сброшенных фрегатом дрона разведки сканировали пространство на пределе разрешающей способности своих приборов... Её не хватило. Кай'Са Бойд, капитан «Саломеи», поняла это, когда одновременно с дронами приборы фрегата уловили энергетические всплески во внешнем астероидном поясе системы. Пять разнообразных корветов — типичная пиратская сборная солянка из хлама, от которого флоты избавлялись после выработки первого ресурса — и два шуримских фрегата начали разгон на контркурсах с конвоем. Ситуация выглядела вполне однозначно — небольшая «стая», пронюхавшая о стандартном маршруте конвоев с рудой, решила сделать ставку на перехват внутри гравитационного колодца. И будь у конвоя нормальное охранение, Кай'Са бы не беспокоилась — связать боем всю семёрку, вынудить их сломать манёвр, а затем оторваться «Саломея» бы смогла без особых проблем, а если кто проскочит мимо — его встретят корабли ближнего охранения. Но этих-то кораблей у конвоя и не было — только один ударный фрегат. Впрочем, решение капитан «Саломеи» приняла быстро — поскольку особого богатства вариантов не наблюдалось. Продолжать следовать в ордере было бессмысленно — даже очень хороший фрегат не сможет в одиночку прикрыть три почти незащищённых транспортника, а если попытается — его расстреляют как сидячую пустынную ящерицу. Следовательно, «Саломее» требовалось чуть подольше потанцевать с пиратами... – Бойд приняла лучшее решение в той ситуации, – Кейтлин первой комментирует данные. – Имея огневое превосходство над пиратами, она должна была либо реализовать его, либо превратиться в мишень при попытке следовать дальше в строю. – Ну да, – жёстко ухмыляется Вай. – Она решила сломать уродам манёвр, поломать лица, сколько успеет, и пойти в догон транспортникам. Пираты были бы вынуждены гасить скорость и набирать снова, так что были все шансы вывести «коров» из колодца, – девушка бессознательно переходит на сленг астронавтов. – Даже «изобильные» на форсаже бегают достаточно быстро, чтобы догонять, имея повреждения, было той ещё задачкой. А без повреждений «стая» бы не обошлась. – Останься «Саломея» с «коровами», её бы разобрали, – подхватывает Ривен, её тонкие пальцы пляшут по сенсорам — и на экран выводится ускоренная симуляция боя. – Если у пиратов канониры не клинические дебилы, они должны были сосредоточить огонь — а на скорости транспортника манёвры уклонения не особо покрутишь. Так что Бойд правильно всё рассчитала, исходя из того, что знала. Улыбка Тейл не доходит до глаз — и кажется оскалом: – Но «Сало Транзишн» обвинили капитана Бойд в том, что она оставила транспорты без прикрытия... Первые полчаса план Кай'Сы работал. Выведя двигатели на форсаж, «Изобильные» шли прежним курсом, а пиратская «стая» пыталась модифицировать траекторию, чтобы не пролететь вообще мимо конвоя. До огневого контакта оставалось три минуты, когда всё изменилось. Один-единственный корвет, активировавший двигатели позже остальных, оказался тем, что отделяло конвой от спасения. Пираты оставили засаду прямо на курсе к Пилту — и теперь этот корабль на половине мощности двигателей ускорялся навстречу «Изобильным». Прежний план уже не соответствовал ситуации — корвет мог повредить двигатели «Изобильных» и подставить их под атаку того, что останется от «стаи» после встречного боя с «Саломеей». Возможно, он затормозит только один транспорт — но уж его стреножит наверняка, вынуждая единственный эскортный корабль выбирать, с кем идти. Кай'Са это понимала — равно как понимала и то, что у задачи осталось только одно решение. – Нагло врут, – комментирует Вай. – Бойд не могла быть в двух местах, а без её атаки конвой попал бы точно на курс перехвата, даже с форсажным ускорением «Изобильных». Ну не заставишь «корову» носиться как перехватчик, она не для того сделана. – Я считаю, что выдвинутое обвинение связано с пунктами контракта «Саломеи», касающимися компенсации боевых повреждений и выплат за ранения и гибель членов экипажа, – Кейтлин наклоняет голову к левому плечу, синие глаза сверкают полярным льдом. – Единственный шанс «Сало Транзишн» отвертеться от этих выплат — доказать, что действия капитана Бойд не были направлены на защиту конвоя... – ...Что выглядит как тотальный бред, – завершает фразу Ривен. – И является им же. Так-то они ещё могут снизить выплаты, если докажут, что в потерях конвоя виноваты ребята с «Саломеи»... – Именно это и заявил сенатор Сало, – подхватывает Тейл. – И именно на этом и базируется риторика демонстрантов из его «движения». Решение было плохим — но хороших не оставалось вообще. Кай'Са Бойд немного сбросила ускорение, давая канонирам время перестроить план огня. Приказ транспортникам прорываться самостоятельно был отдан секундой позже — всё-таки хоть какое-то вооружение у них есть, от одного «погонщика», быть может, отобьются... «Саломея» начала свой последний танец с удара биоторпедами — создаваемыми установленной ещё на верфях Скитальцев пусковой организмами-камикадзе, чей безумно форсированный метаболизм позволял лететь сквозь космос на околосветовой скорости — и взорваться не слабее, чем хекс-реактор. Перехватить их было сложнее, чем лазерные торпеды, но чуть легче, чем пилотоверские плазменные... Две из четырёх прошли сквозь огонь ПРО пиратов и взорвались на пути двух корветов — ноксианского «погонщика» и демасийского «следопыта духа». Звёздные температуры погребальных костров тварей Бездны перегрузили дефлекторы обоих корветов, выжгли сенсорные коплексы... а «следопыт духа» с его изначально ослабленной бронёй превратился в оплавленный корпус, выгорающий изнутри. Спустя три секунды после взрыва торпед волна разрушений добралась до реактора пиратского кораблика — и третья рукотворная звезда вспыхнула в системе Ранжберт. К сожалению, пираты не отвернули — поредевшая «стая» продолжала идти в формации «алмаза», ускоряясь на перехват сближающихся с одиночным «погонщиком» транспортов. А времени на второй торпедный залп до предела дальности корабельных орудий у «Саломеи» не оставалось... Вай кривит губы в чём-то, что можно было бы назвать улыбкой... если бы улыбка могла быть настолько едкой: – Тейл, экспертам на твоём шоу можно материться? – Тейл кивает. – Ну тогда его превосходительство сенатор Сало пиздит как дышит. – По сути согласна, – Кейтлин смотрит чётко в камеру, холодная улыбка не доходит до глаз. – Я считаю, что замысел капитана Бойд очевиден. Как очевидна и вина «Сало Транзишн» в сложившейся ситуации. – «Саломея» не бросила конвой, – завершает Ривен. – Капитан Бойд была вынуждена сражаться насмерть, потому что иначе возникла бы проблема выбора. Засадный корвет наверняка повредил бы хоть один из транспортников, а потом... Либо бросать подранка в Ранжберте, либо оставлять без прикрытия уцелевших. Один фрегат не может прикрывать сразу две группы кораблей. Поэтому Бойд решила сделать так, чтобы преследовать транспорты оказалось некому. Космический бой — это всегда про вероятности и предвидение. Даже на короткой по меркам звездолётов дистанции — сорок-пятьдесят тысяч километров — движущийся со скоростью света импульс лазера достигает цели — или места, где должна быть цель — за полторы десятых секунды, а за это время движущийся с обычной для звездолёта скоростью корабль пролетает десятки собственных корпусов. Малейшее отклонение от исходной траектории приводит к тому, что выстрел уходит в никуда — поэтому в бою всегда стараются стрелять десятками импульсов, насыщать расчётный объём пространства смертельными лучами — чтобы повысить вероятность попадания. Но побеждает тот, кто может предвидеть, какой именно объём пространства нужно залить огнём. Или тот, кому просто зверски повезло. «Саломея» крутилась под огнём пиратов, резко меняя траекторию — и огрызаясь очередями счетверённых тяжёлых лазеров, нащупывая паттерны пилотирования, закрывая траектории уклонения. Пираты уже потеряли три корвета — к сожжённому торпедой «следопыту духа» прибавились не сумевший уклониться от лазерного огня подраненный «погонщик» и «берсерк» фрельйордской постройки, на редкость неудачно начавший манёвр уклонения и поймавший десяток импульсов, предназначенных идущим в сомкнутой формации фрегатам. Но бой никогда не идёт в одни ворота — и дефлекторы «Саломеи» оказались ослаблены в самый важный момент, пропустив пару скользящих ударов по броне... А потом оба шуримских «Скорпиона» выплюнули торпеды. Шуримские кораблестроители приняли принципиально отличную от общепринятой концепцию торпедного огня. Вместо запуска торпед с большой дистанции и упора на РЭБ они сконструировали установки и снаряды, работающие только на малых расстояниях... Но эти торпеды летели на вчетверо большем, чем у флотов других государств, ускорении, выжигая двигатели буквально за секунды. Вместо обеспечения атаки с помощью радиоэлектронной борьбы шуримцы полагались на сверхскоростной удар с малой дистанции. Отличались и боеголовки. Если Ноксус, Демасия и многие другие полагались на мощный лазерный луч и минимальную дистанцию выхода торпеды в атаку, то шуримцы поставили на вероятность. Каждая из выпущенных «Скорпионами» торпед несла десять разделяющихся боеголовок. Одна такая боеголовка ничего не могла сделать даже дефлекторам первого класса — но залп двух «скорпионов» содержал двенадцать торпед. Три из них ПРО «Саломеи» успело сбить, но девять вышли на рубеж разделения — и девять десятков маленьких, слабых, но чертовски быстрых мини-торпед рванулись к цели. Двадцать процентов потеряли цель, ослеплённые излучением эмиттеров РЭБ «Саломеи». Ещё двадцать процентов удалось сбить кластерам ПРО. Половина оставшихся не смогли точно выйти на цель и ярость их лазеров ушла в пустоту. Но двадцать семь лучей попали в цель. Примерно треть из них шли мимо корпуса — однако задевали и так ослабленные дефлекторы, перегружая их. Из девятнадцати оставшихся четырнадцать так или иначе прошли вскользь, оставляя зарубки на броне, испаряя эмиттеры — а один даже пришёлся прямо в кластер ПРО. Но это были мелкие неприятности. Хуже было то, что пять мини-торпед добились прямого попадания. Лазеры ударили в броню, проламывая её. На космических скоростях даже точечное попадание оборачивается не аккуратной пробоиной, а рваной раной — луч как топором прорубает мишень. «Саломея» дёрнулась, когда один из маневровых двигателей оказался повреждён и самопроизвольно включился, внося разбалансировку в траекторию корабля, на котором за один залп погибло трое из двенадцати членов экипажа. Одно из попаданий добралось до вторичного генератора, обесточило и так повреждённый кластер ПРО и вызвало вторичные взрывы, убившие трёх из четырёх инженеров «Саломеи». Через восемь секунд Кай'Са ответила. – Пиратам знатно повезло, – Вай приглаживает непослушные розовые волосы и медленно качает головой. – Я не канонир, но не представляю, как можно добиться последовательной активации небольшой части боеголовок в залпе кассетными. – Теоретически это возможно, если одну из торпед запрограммировать на удар с задержкой, – Кейтлин в несколько движений выводит в кадр схему залпа. – Однако в данном случае ничего подобного не было. Сенсоры «Саломеи» зафиксировали разделение боеголовок и по этим данным оказалось возможно восстановить ход атаки. Те боеголовки, которые детонировали позже, были в тех же торпедах, что и авторы более ранних попаданий, а такое уже невозможно конструктивно — шуримские кассетные торпеды используют единую программу активации боеголовок. В данном случае мы имеем дело с неудачным — не для пиратов, конечно — стечением обстоятельств. – Эксперты, готовившие заключение для «Сало Транзишн», утверждают, что капитан Бойд пошла на излишний риск, вступая в ближний бой, - в голосе Тейл чётко слышна ирония, когда она произносит слово «эксперты». – По их мнению, следовало вести перестрелку на средней дистанции, избегая торпедного удара «Скорпионов». – Тотальный бред, – Ривен наклоняется к камере, злое лицо отвлекает внимание от выдающейся груди. – На «Скорпионах», помимо шести пусковых, стоят строенные тяжёлые лазеры, по шесть турелей на каждом. «Саломея» могла бы справиться в артдуэли с одним таким фрегатом, но двое её бы разобрали к свиньям. Это не говоря про время. Ривен делает паузу, откидываясь на спинку кресла. – Бойд выходила на удар плазменных метателей. Такую плюху «Скорпион» удержать не сможет, даже если его будет прикрывать от повреждений лично Жанна. Но дистанция поражения у этих монстров не больше тридцати тысяч и то с натяжкой, а угол наводки всего пятнадцать от курса. Поэтому кассетники и выдали такой удар – «Саломея» не могла уклоняться достаточно активно, чтобы снизить шанс попаданий. Плазменные метатели используются флотом Скитальцев Бездны и более никем, потому что без использования биотехнологий Роя создать пушку, вышвыривающую сгусток раскалённой до звёздных температур плазмы в магнитной ловушке, не разрушающейся в первые десятитысячные доли секунды после выстрела, не удалось ещё никому. Дальность в любом случае получалась мизерной — десять-пятнадцать тысяч для уверенного поражения и не более тридцати для вероятного. На тридцати пяти тысячах плазма уже разрушала ловушку — хотя это и можно было использовать для «картечного» огня по курсу противника, относительно низкая скорострельность метателей и ограниченный угол наводки делала подобный приём малоэффективным. Кай'Са Бойд, пилот и второй канонир фрегата «Саломея», не могла надеяться на случай. Она ударила, когда между сближающимися фрегатами было около двадцати тысяч километров. Суммарная скорость сближения превратила эту дистанцию в четырнадцать тысяч, которые требовалось преодолеть двум сгусткам плазмы. Заряды метателей ударили точно в цель. Два шуримских фрегата — шестиугольные в поперечном разрезе корабли, построенные около четверти века назад — не могли выдержать такие попадания. Дефлекторы схлопнулись при взаимодействии с разрушающимися магнитными ловушками и чистейшая ярость звёздного пламени обрушилась на корпуса, расплавляя их. Броня продержалась всего несколько сантисекунд*, прежде чем испариться и открыть звёздным температурам внутренности «Скорпионов». Реакторы взрываются менее чем через десятую долю секунды после попадания — и от пиратской «стаи» остаётся только потрёпанный «кнехт», отчаянно вытормаживающийся в попытке вывернуться из сенсорного захвата. Ещё через пять секунд «Саломею» настигает выпущенный уже мёртвыми пиратскими фрегатами второй залп торпед. * Одна сотая секунды – Бойд сделала правильно всё, что вообще можно было сделать в этом грёбаном дурдоме, – Вай выглядит... впечатлённой мастерством конвойницы. – Будь против неё не шуримские фрегаты, а что-то с обычными лазерными торпедами, проблем было бы намного меньше. Девушка с розовыми волосами вздыхает, опирается правой щекой на сжатый кулак. – Просто иногда «всего, что можно сделать правильно» тупо недостаточно. Особенно когда тебе приходится подчищать за придурочными эффективными совами. Второй залп шуримцев был намного менее точным, чем первый — даже несмотря на уменьшившуюся дистанцию, торпедам требовалось время для выхода в атаку. И когда выпустившие их фрегаты сожрала голодная плазма, маленькие глупые компьютеры боеголовок были вынуждены сами разбираться в ситуации. Половина из восьмидесяти боеголовок, выживших после огня ПРО, вообще не увидели цель. Ещё тридцать не смогли адекватно выйти в атаку, истратив свои лазеры на пустоту. Шесть промазали, даже не задев дефлекторы. Из последних четырёх две ударили по едва начавшим восстанавливаться энергетическим щитам. Одна лишь оставила зарубку на левом «пилоне» искорёженного фрегата. Последняя боеголовка попала под небольшим углом. Из трёх метров брони, которые противостояли удару, два выдержали. На третьем начинался шрам от полученного в первом залпе скользящего удара — и ослабленный корпус не смог сдержать рвущуюся в него смерть. Лазерный луч прорубил уже ослабленную броню, разорвал коммуникации на правом пилоне и полностью обесточил эмиттеры дефлекторов правого борта. Ещё он зацепил вспомогательный генератор, обеспечивавший питание эмиттеров РЭБ — и вторичный взрыв, вызванный детонацией генератора, нарушил герметичность корабельного лазарета. Разлетевшиеся оскольки от разрушенной переборки вскрыли скафандр корабельного врача «Саломеи» в районе шеи. Глинда Рейл погибла мгновенно. Волна детонаций от этого взрыва прошла дальше — и маршевый двигатель «Саломеи» внезапно отключился, когда один из третичных взрывов добрался до него. Вместо картинки с камер — схема «Саломеи», испещрённая отметками повреждений. Даже тем, кто ничего не понимает в космических полётах, очевидно — этому когда-то красивому и мощному кораблю уже не летать. – Поганое стечение обстоятельств, – Вай говорит медленнее обычного. – В норме предохранители должны не допустить скачка в сетях и дальнейших взрывов, но это не всегда срабатывает. Тут всё случилось слишком быстро, к тому же торпеда попала очень уж неудачно. Вторичные взрывы сильно повредили волноводы, отбоем разрушило большую часть управляющих схем маршевого двигателя. Автоматика отработала штатно, но толку... Не, восстановить после такого двигатель можно, но не на полную и даже не на половинную мощность... Да и ненадолго, там дикая разбалансировка по всем параметрам, это максимум на несколько суток. А потом только под замену... Пиратский «кнехт» поймал несколько ударов тяжёлыми лазерами и закувыркался, превращаясь в облако обломков, когда его маневровые двигатели заработали вразнобой — но это уже мало волновало экипаж «Саломеи». Корабль, потерявший маршевый двигатель — не жилец, его может уничтожить даже прогулочная шлюпка с примотанным изолентой лазером. Через восемь минут выжившему экипажу удалось запустить маршевый — с двадцатипроцентной эффективностью, но удалось. К сожалению, за это время оставшийся пиратский корвет успел сделать своё дело — а пилоты транспортников безнадёжно провалили своё. «Изобильные» не удержали ордер, рассыпавшись при атаке «погонщика» - и теперь два транспортника продолжали удирать курсом на Пилт, а третий висел в пространстве с выбитыми двигателями. Пират же начал вытормаживаться, явно намереваясь продолжить охоту... – Самое тупое, что можно сделать в такой ситуации — это сломать строй, – Вай кривится, рассматривая у себя на мониторе схему боя. – Если бы они шли в ордере, могли бы и вовсе не пострадать, особенно после того, как «Саломея» разделала загонщиков на барбекю. А эти три паникующих «коровы» просто пригласили пирата выбирать цель. – В разделении может быть смысл, но не в данной тактической ситуации, – уточняет Кейтлин. – Когда до контакта с атакующими достаточно времени, чтобы корабли разошлись и заставили противника выбирать жертву, броситься врассыпную относительно логично. Однако здесь... Пиратский корвет даже в одиночку мог взять два из трёх транспортов. – Они и попытались, – Ривен выводит схему боя на общий экран. – Вот, все видят? – под иконкой пиратского корвета вспыхивают цифры. – Эти суки хотели добить «Саломею» на проходе, а потом достать «Зелёную вуаль», это очевидно из курса и ускорения. Уродцев сгубила жадность. – Кстати, – в кадре снова камеры. Тейл вертит в руке сенсорную указку, – не могли бы вы объяснить, каким образом пираты собирались забрать груз с повреждённых кораблей? Очевидно, что в корвет он не поместится... – Даже если забить все палубы, – Вай подмигивает, скрещивает руки под грудью. – У них где-то поблизости валандался транспорт с заглушенными движками. Идея в том, чтобы затормозить часть конвоя, взять на абордаж, всех поубивать или захватить, а потом перегрузить добычу в трюм своего «брюха». – Но почему тогда... – Пиратам нужно где-то продавать свою добычу, – констатирует очевидное Кейтлин. – Да, в Лиге Теней или на любых периферийных колониях никто не задастся вопросом о происхождении товаров, однако их нужно довезти. Кроме того, пиратские главари часто нанимают транспорты, имеющие легальные лицензии на грузоперевозку. Логично, что никто из них не желает огласки. Искорёженный фрегат медленно развернулся на новый курс. Время ещё было — даже с учётом того, сколько «Саломея» пролетела до восстановления двигателя, она успевала перехватить «погонщика», которому требовалось либо погасить скорость разворотом и ускоряться с нуля, либо заложить большую петлю. Пират выбрал второе — это было логично, но... Курс «погонщика» неминуемо подставлял его под огонь «Саломеи». Кай'Са направила кораблль курсом перехвата, открывая «погонщика» для торпедной атаки — но это было бесполезно. Избитый фрегат уже не мог наводить торпеды с приемлемой точностью. Три из четырёх снарядов ушли в никуда. Четвёртый повёлся на обманку, сгенерированную РЭБ противника, и взорвался чуть в стороне от курса пирата. Быстро расширяющееся облако плазмы лишь слегка нагрузило дефлекторы старого ноксианского кораблика, но серьёзных повреждений не нанесло. На второй залп не оставалось времени — и два корабля сошлись в перестрелке. В нормальных условиях «Саломея» уничтожила бы «погонщика» без особых проблем. Даже если бы торпеды не справились — огневая мощь лазеров была несопоставима, как и прочность брони и мощность дефлекторов. Но изувеченный, потерявший способность к нормальному прицеливанию, лишённый девяноста процентов дефлекторов и восьмидесяти процентов мощности маршевого двигателя фрегат был уязвим. Превосходство в мощности и числе орудий всё же сделало своё дело — вскрытый на треть от носа корвет потерял ход и управление, уносясь к границе гравитационного колодца с выжженой прямым попаданием рубкой, в которой рассыпались на фотоны почти все члены пиратского экипажа. Но это случилось уже после того, как «Саломея» получила два попадания по левому борту, разорвавшие ослабленную броню и уничтожившие основной сенсорный комплекс. – Давайте разберёмся с последним из обвинений «Сало Транзишн», – Тейл вздыхает. – После вывода из строя последнего пиратского корабля «Саломея» уравняла скорости с повреждённым транспортом и сняла с него остатки команды. Затем капитан Бойд Увела корабль из системы. «Сало Транзишн» утверждают, что поскольку все пиратские боевые корабли были уничтожены, не было нужды уходить и капитан Бойд должна была дождаться подхода оперативной группы Корпуса Миростворцев. Как по-вашему, насколько эти утверждения имеют смысл? Кейтлин хмуро смотрит в камеру: – После боя «Саломея» не имела ни адекватных сенсорных возможностей, ни дефлекторов и брони. Даже если в системе не оставалось никаких пиратских кораблей, что невозможно подтвердить либо опровергнуть, капитан Бойд не могла знать, вызвали ли пираты подмогу — и тем более не могла знать, кто успеет первым. Будь «Саломея» неповреждённой, претензии «Сало Транзишн» имели бы смысл, но в данной ситуации, на мой взгляд, решение капитана Бойд было верным. – Приоритет — жизни разумных, – Вай смотрит немного вбок от камеры, словно пытается увидеть что-то на переборке отсека. – Оставшись в системе, Бойд ни черта не смогла бы сделать с новенькими стервятниками, если такие появились бы. Чёрт, она бы их даже не увидела, пока не стало бы поздно! Бойд сделала то, что было нужно. Вытащила своих и остатки экипажа с того корыта. Девушка с розовыми волосами замолкает. В углу изображения с камеры в спортивном отсеке видно, как её рука сжимает подлокотник кресла. – Что же, мнение наших экспертов в целом совпало с вердиктом Транспортного Суда, – Тейл поворачивается на удобном низком каблуке, привлекая внимание к роскошной фигуре, прежде чем нажимает несколько клавиш на пульте. – Однако избиратели сенатора Сало — и, как я подозреваю, часть сотрудников «Сало ИнтерГруп» – организовали выступления с протестом против, я цитирую, «потакания трусости чужаков» и «оправдания нарушений контракта с пилтоверской компанией». Не то чтобы лично я нуждалась в этом, но озвучьте для наших зрителей, насколько далеки от реальности эти высказывания. – Дальше, чем «Джейдс»* от нас, – холодный, даже жестокий смех Кейтлин проходится по нервам зубьями циркулярной пилы. – Мы все видели, что экипаж «Саломеи» пошёл на огромный риск, чтобы конвой выжил вопреки всем усилиям отделов логистики и аутсорса «Сало Транзишн». Что же до контракта — это скорее область юристов, но раз уж господа и дамы протестующие, – интонация Кейтлин явно обозначает кавычки вокруг последнего слова, – берут на себя смелость об этом рассуждать... В любом контракте на сопровождение конвоя прописывается некоторый допустимый уровень потерь среди транспортов, без такого пункта соглашение не будет легитимным согласно международному адмиралтейскому и транспортному праву. Поскольку капитан Бойд и те, кто остался от её экипажа, спасли выживших с «Щедрой жатвы», предъявить обвинения в невыполнении контракта невозможно даже теоретически. Могут быть аннулированы бонусные пункты за полную сохранность транспортов, однако основной контракт, вне всякого сомнения, «Саломея» выполнила. Кроме того, вряд ли вообще возможно утверждать, что экипаж «Саломеи» не сделал всё возможное для спасения служащих «Сало Транзишн» космонавтов и управляемых ими кораблей. * «Джейдс» (Jades) – прозвище галактики с каталожным номером UDFj-39546284, находящейся на расстоянии 13,4 миллиарда световых лет от нас (самой далёкой из на данный момент обнаруженных). В этой работе принято, что Рунтерра находится в местном аналоге Млечного Пути, если что. – Фишка в том, – подхватывает Вай, – что реальность для этих граждан не важна от слова «нихуя». Они не в состоянии попытаться разобраться в чём угодно, что будет мешать им надувать своё драгоценное эго на пустом месте. Серьёзно, если человек говорит про «сохранение идентичности», «верность традициям» и прочие духовные скрепы — значит, ему больше нечем подпереть самооценку. Она кривит губы в презрительной ухмылке. – Тут не в деньгах или статусе дело. Ты можешь иметь столько кредиток, что в жизнь не потратишь, но понимать, что сам по себе ты стоишь меньше, чем сломанный болтик. Даже если ты хорошо делаешь свою работу, всегда может найтись какая-то хрень в голове, которая не даёт чувствовать себя чем-то значимым. И когда такое случается, человек ищет себе какую-нибудь ерунду, которую цепляет вместо короны. А что его заслуг в этом никаких — это уже дело пятое. Кейтлин медленно кивает: – Вай восхитительно неакадемична, но столь же восхитительно точна. Она только забыла упомянуть, что подобные идейки очень выгодны политикам и бизнесменам, списывающим реальные проблемы на «внешнее влияние» или что-нибудь в том же духе. В подобной риторике очень удобно топить как недостатки в работе правительства, так и неадекватный менеджмент частных компаний. Кейтлин встряхивает головой, чёрная волна волос омывает плечи. – Я знаю, что это звучит как предвзятость, но ксенология предполагает некоторые познания в сравнительной социологии. А для сколько-нибудь знающего социолога националистские и традиционалистские идеологии все на одно лицо, поскольку имеют как схожие корни, так и схожие практические результаты...

***

«Сумчатая Крыса» снова уходит из Пилта курсом на очередную необследованную систему. Уходит, оставляя за дюзами маршевого двигателя политику, скандалы и юриспруденцию. Уходит, оставляя в прошлом — как минимум до конца очередной экспедиции — мучительные попытки традиционалистов и изоляционистов сгладить впечатление от программы Тейл, где Кейтлин, Вай и Ривен просто назвали вещи своими именами. Кейтлин и Вай снова сидят в кают-компании. Из динамиков звучит — приглушённо, но вполне ощутимо — жёсткая, быстрая песня про парня, заигравшегося в иллюзиях и не сумевшего заплатить за свои действия*. * Группа «Battle Beast», «Master Of Illusion». Автор весьма рекомендует, как и вообще эту группу (эмулируемую во вселенной фика как «Боевая тварь») – Ты говорила... Как будто видела это всё изнутри, – Вай разливает по бокалам крепкое сладкое вино, которое так нравится Кейт. – Я помню всё, что ты рассказывала про... сенатора Кирамман, но как-то оно... недостаточно для такого вот. Кейтлин молчит почти минуту. – Хэй, я не говорю, что ты мне должна что-то рассказать, – голос розововолосой девушки срывается от беспокойства. – Если ты не... Она замолкает, потому что Кейтлин поднимает руку ладонью вперёд, останавливая сбивчивые извинения: – Нет, – Кейтлин расстёгивает комбинезон почти до пояса, словно ей слишком жарко даже в тщательно настроенном микроклимате корабля. – Вай, я не к тому, что я не хочу говорить. Я просто... формулирую. Она ещё пару десятков секунд молчит, затем прикуривает сигариллу. Пламя зажигалки колышется в струе воздуха от вентилятора: – У нас в школе был... своего рода клуб. История, социология... Извини, что напоминаю, но я училась в элитном заведении, – щека девушки дёргается, выражая каким-то непостижимым образом весь скепсис Кейтлин по поводу этого статуса школы. – В этом были свои плюсы — например, в некоторые кружки приглашали для лекций и семинаров настоящих учёных или практиков. Инженеров, аналитиков... Вай тихо слушает рассказ подруги, потягивая вино и дымя крепкой сигаретой. Она уже привыкла к тому, насколько близко к сердцу Кейтлин принимает работу — историю, ксенологию, социологию и прочее из этой корзинки — но каждый раз залипает на чуть заостряющиеся черты лица, уверенную речь и немного прищуренные насыщенно-синие глаза. Да. Дело именно в том, насколько увлечённой выглядит Кейтлин. Не в том, насколько сама Вай... увлечена. – Однажды наш куратор сумел заполучить на семинар профессора Стурна из Заунского Университета, – Кейтлин одним глотком выпивает половину бокала, ненадолго смолкает, затем продолжает, глядя в угол кают-компании. – И одна дура... Грейс Теннисон, какая-то троюродная племянница нынешнего советника Сало... не нашла ничего умнее, чем прямо спросить, чем плоха «опора на собственные силы», – злой сарказм, звенящий в голосе девушки, подчёркнут взмахом руки с на треть выкуренной сигариллой. – А профессор Стурн... Он очень прямолинейный и бесцеремонный. И он рассказал, что творилось на Барнабусе. Он там был. Вай придвигается ближе и обнимает Кейтлин за талию, стараясь хоть немного отстраниться от волнующих изгибов под ладонью, манящего запаха шелковистых чёрных волос... и всего остального, от чего у неё трусики буквально пропитались влагой. Кейтлин пару секунд сидит неподвижно, затем ставит бокал на стол — и прижимается к сильному тренированному телу подруги... Или более чем подруги. Кейтлин не привыкла врать себе — и понимает, что эта мускулистая резкая девушка её волнует больше, чем... уместно для дружеских отношений. Намного больше. И если бы дело было только во внешности, Кейтлин было бы проще. Но всё глубже. Жёсткие, но при этом странно заботливые интонации. Умение слушать. Ощущение надёжности в бою. Понимание. Умение быть рядом. Не давить. Не пытаться навязать свой взгляд. Не демонстрировать предрассудки и клишированные идеи. Просто быть рядом. Кейтлин Кирамман не привыкла врать себе — и теперь это создаёт ей проблемы. Потому что даже в самых невинных жестах дружеской поддержки она видит больше, чем в них заложено... По её мнению. «Сумчатая Крыса» рвётся сквозь пространство к точке гиперперехода. В кают-компании две девушки с непростым прошлым сидят, обнимая друг друга — и каждая из них считает, что для другой это просто дружеский жест. Для другой. Однако прошлое — у каждой своё — уходит, теряя свою власть от живого тепла рядом. Ещё не окончательно. Ещё не бесповоротно. Но — теряя.