Корпуса в пустоте

Скажи, дорогая, ты помнишь весенние ландыши?

Ты помнишь салюты гвоздик или розы шипастые?

Прости, я забыл респиратор, конечно же, на, дыши,

Не время болтать, если так проповедуют пастыри...

Тим Скоренко, «Грузовики»

Пространство вспыхнуло в невидимом для живых существ диапазоне, разрываясь под напором извне — оттуда, где привычные расстояния теряют смысл. Маленькая по космическим меркам рукотворная аномалия быстро расширялась, пока не выплюнула металлическую линзу пару сотен метров в длину — и расползлась, теряя подпитку из гиперпространства. – Выход! Маршевые двигатели — норма, ориентация — норма, дрейф в пределах трёх тысяч, – негромкий женский голос звучал уверенно и при этом неуловимо агрессивно — словно говорящая что-то кому-то доказывала. – Паразитическое излучение на треть ниже пороговых значений и падает... – Принято, – второй голос тоже был женским — и при этом совершенно спокойным. Неестественно спокойным. – Сканирование запущено, первичная обработка по протоколу «первопроходец». Джейс, расчётное время карт-лайна? Пару секунд в маленькой рулевой рубке исследовательского корвета висела тишина, нарушаемая лишь щелчками и попискиванием приборов. – Проводится сверка данных, – наконец отозвался из динамиков интеркома рассеянный мужской голос. – Ориентировочно через сорок минут выдам карт-лайн. Тут уйма мусора. – Талис! – в голосе девушки, говорившей о сканировании, наконец мелькнула эмоция. Раздражение. – Можешь подробнее? – Мусорные сигналы. Ощущение, что планетка, которая тут развалилась, была напичкана металлами и редкоземельными, – Джейс говорил быстро, но словно с микроскопической растяжкой. – Требуется время, чтобы откалибровать датчики. Камилла уже занимается. – Хорошо, – снова несколько неестественное спокойствие. – Инженерный, что у вас? – Все системы восстановились после прыжка, – резкий девичий голос срывался, словно говорившая на каждом слове перехватывала у кого-то контроль над речью. – Экко работает над дронами, готовность ориентировочно двадцать. Это не система, а грёбаный цирк... Маленькие аппараты отделились от корабля через восемнадцать минут. – Ну даёшь, – стройная девушка с нежно-голубыми волосами, чей корабельный комбинезон топорщился буквально повсюду, не в силах скрыть прицеплённые на каждое возможное место тестеры, сканеры и инструменты, откинулась в кресле и протянула чашку кофе темнокожему юноше, так же увешанному инструментами. – Думала, ещё полчаса потратишь, пока научишь птичек ковыряться в этом супе. – Особая уличная магия, – смеётся парень, благодарно кивает, забирая чашку. – Слушай, Пау... – Что? – не выдержав паузу, резко встряхивает длинными синими косичками девушка. – Колись, Экко! Непокорные белые волосы темнокожего парня слегка колышутся, когда он наклоняет голову к плечу: – Я про Вай хотел спросить... Она вывела корабль как-то странно, никогда не видел такого перехода... Паудер забирается в кресло с ногами, опирается локтём на колено: – А, ты же не знаешь. Она в Корпусе служила. Пилот штурмового фрегата. После одной дурацкой истории на учениях... В общем, сестру сплавили с медалькой в отставку. Официально, – слово срывается с чуть тонковатых губ, как будто оно отравлено и Паудер надо быстрее избавиться от опасности. – Ну а манеры остались. Экко осторожно отпивает кофе: – Погоди... Это она была на «Щитоносце»?! Лицо юноши отражает полное, абсолютное обалдение. Крепкая девушка с короткими розовыми волосами сидит в кресле пилота. Мускулистые руки расслабленно лежат на подлокотниках. Татуировка «Vi» на правой щеке вспыхивает красным, когда девушка слегка поворачивает голову, бросая взгляд на вспомогательные дисплеи. Тёмный корабельный комбинезон обтягивает рельефные мышцы и высокую грудь. На одном из дисплеев вспыхивает схематичное изображение системы. Девушка несколько секунд изучает картинку и нажимает пару клавиш на пульте. – Приняла, Джейс, – ленивый, чуть резковатый голос с лёгкостью перекрывает все шумы рубки. – Старт через пять... Через пять секунд чёрная линза корабля бьёт космос потоком энергии из маршевых двигателей, ложась на курс, предложенный Талисом. – Ну вот, – лёгкое удовлетворение сквозит в голосе Вай. – Док, мы на курсе разведки. Данные идут, – она бросает взгляд настройную темноволосую девушку, сидящую в соседнем кресле. – Расчётное время первичного облёта — трое суток. – Хорошая работа, Уикетт, Джейс, – голос темноволосой красотки снова спокоен — как будто его синтезировали на плохой нейросети. – Экипажу отбой полного расписания, стандартный режим. В маленькой кают-компании сидят Вай и темноволосый парень со слегка рассеянным взглядом. Стаканчики с кофе стоят на потёртом столе, явно не входящем в стандартную комплектацию исследовательского корвета. – Джейс, – Вай лениво достаёт сигарету из пачки, валяющейся на маленькой тумбочке, прикуривает от зажигалки в форме обнажённой девушки, – какого хрена с доком случилось? Не верю, что она всегда такая. Джейс морщится, отхлёбывая кофе: – Ты не следишь за политикой Братьев, верно? Девушка с розовыми волосами глубоко затягивается, откидываясь в кресле: – Не особо... Погоди, – она резко наклоняется вперёд, сигарета выписывает восьмёрку в сильных пальцах. – Ты про ту конченую традиционалистку с пацифизмом головного мозга? Ну эту, сенатора? Она что, родственница доку? Джейс криво усмехается: – Мать. Угадай, в каком восторге была сенатор Кирамман, когда Кейт пошла в Академию? Да ещё взяла курсы, которые нужны практикам, а не кабинетным мышам? Вай снова затягивается, высаживая за один приём чуть ли не треть сигареты: – Ну охуеть теперь. Дай угадаю, многоуважаемая госпожа сенатор, – сарказм буквально сочится из каждого звука, вылетающего из чуть тонковатых губ, – не оставила любимую дочь родительской заботой и наставлениями? Парень безрадостно смеётся, дотягиваясь до пачки: – А как же, – странной формы зажигалка блестит в изящных пальцах Талиса. – Я всё думаю, когда Кейт заблокирует весь трафик от Кассандры. Я тогда напьюсь на радостях до полной невменяемости. Вай стряхивает столбик пепла в изящную пепельницу в форме шестерёнки: – Да ну нахрен... И эта ослица опять чего-то выкинула? Иссиня-чёрные волосы мягкой волной спадают на спинку рабочего кресла. Точёные губы кривятся от вкуса достаточно дешёвого сладкого кофе — бюджет новорождённой компании не предусматривает расходов на высококлассные напитки. Тонкая девушка в комбинезоне цвета своих волос в очередной раз просматривает пакет первичных данных по системе. В нём ничего не поменялось, но доктор ксенологии Кейтлин Кирамман, канонир частного разведывательного корвета «Сумчатая крыса» и научный руководитель компании «Сумчатые крысы, Инкорпорейтед», в очередной раз прокручивает данные. Это помогает отвлечься. Кейтлин иногда почти жалеет свою мать — единственную представительницу традиционалистов в Сенате. Штатного сенатского клоуна. Ходячий плакат «не будьте традиционалистами, иначе будете как она». Почти жалеет. Иногда. До очередной инициативы. Или до очередного вызова по связи. Кейтлин не хочет обрывать все связи с матерью — но с каждым днём всё ближе понимание, что ничего хорошего из попыток поддерживать отношения не выйдет. Кирамманы — старое, очень старое семейство. Одни из тех, кто первыми высадился на негостеприимную тогда почву Пилтовера. Одна из семей, веками заседавших в Сенате. Сегодня Кассандра Кирамман — единственная, кто имеет хоть какие-то шансы пройти от традиционалистов. Ударившаяся после рождения дочери в какую-то древнюю религию, порицающую всё, что позволяет людям чувствовать себя живыми. Предлагающая законы, которые не имеют ни малейших шансов пройти — но зато они нравятся избирателям. Олд мани*, одна из Первопоселенцев, презирающая дочернюю колонию Пилтовера — Заун. Имеющая дочь, работающую в ксеноархеологии, прошедшую обязательную для лицензии канонира стажировку в Корпусе Миротворцев и набравшую в команду троих заунитов. И радостно принявшую шуточку своих товарищей, предложивших назвать компанию и корабль в честь полуразумного вида грызунов с Зауна. * «Олд мани» – английская и американская идиома, обозначающая наследственное богатство и положение в обществе, не связанное с аристократией. И не проявляющую стремления выйти замуж — ни за «кого-то из своего круга», как выражалась сама сенатор Кирамман, ни вообще. Дочь сенатора от традиционалистов, предпочитающую женщин. Иногда Кейтлин думает, что отношения будут разорваны её матерью — это было бы вполне в духе той странной религии, которая съела мозг Кассандры. Иногда — что не выдержит сама. С каждым днём Кейтлин Кирамман всё более наплевать, какой сценарий будет реализован. Джейс Талис устало потянулся, прикрыл глаза, выдернул тонкую дорогую сигариллу из валяющейся на краю пульта пачки. Синеватый огонёк зажигалки облизал кончик сигариллы. Мужчина глубоко затянулся, выдохнул клуб тут же впитавшегося в фильтры вентиляции дыма. На растянутых во всю переборку голографических экранах продолжали мелькать постоянно обновляющиеся данные по системе, в которую «Сумчатая крыса» заходила всё глубже. Данные, которые были бы очень полезны геологам или менеджерам добывающих компаний, но совершенно не интересовали Талиса. Нет, этот пакет информации будет стоить неплохих денег... Но «Сумчатых крыс, инкорпорейтед» основывали не для геологоразведки. И даже сама по себе прибыль была для всех участников второстепенной. Внезапно какое-то обновление в данных привлекло внимание Джейса. Что-то почти неуловимое... – Камилла, восьмой дрон ближе к LU-83, – мужчина не глядя сунул сигариллу в пепельницу. – И дай мне полную картинку всего, что идёт с дрона. Все диапазоны. – Принято, мистер Талис, – голос ИИ корабля, откликающейся на имя Камилла Феррос, сочился сдержанным ехидством. – Аналитический протокол даёт восьмидесятипроцентную вероятность того, что LU-83 не является природным объектом. Дрон номер восемь уже отправлен для более подробного обследования... Интерком выдал припев из «Running'Down A Dream*», выдёргивая Кейтлин из неглубокого, тревожного сна. *Том Петти. Вполне реальная песня, очень даже ничего так. – Джейс, что случилось? Даже разбуженная, Кейтлин звучала спокойно. Слишком спокойно. – Астероид LU-83, – голос Джейса звучал так, словно он захлёбывается воздухом. – Я тебе сбросил всё на комм, посмотри. Если это не чей-то корабль, я шахтёр из Ям. Камилла даёт восемьдесят девять процентов. – Поняла, – Кейтлин, даже не пытаясь одеться, сыграла на сенсорах интеркома. Свет голограммы выхватил из темноты бледное красивое лицо и высокую крупную грудь, прикрытую исключительно тенями. – Подробности, Джейс? Несколько секунд интерком передавал невнятные шумы. – Так... Сейчас Кам подгонит девятый дрон к этому куску металлолома и я кое-что проверю, – Джейс словно говорил чуть-чуть мимо микрофона. – Но если я ещё не свихнулся, тут в поле камней висит чёрт его знает чей субсветовик с фотонными парусами. Восьмёрка уже крутится вокруг, но там длина... километров восемь, восьмой дрон просто через весь этот мусор плохо видит. – Ясно, – чуть сонный голос всё так же не пропускает интонации. – Джейс, мне нужна идентификация этого корабля. Или подтверждение, что идентифицировать не удалось. И буди инженерный, пусть придумают хоть что-то для повышения возможностей дронов. – Хорошо, Кейт, – Талис на секунду запнулся, будто хотел ещё что-то сказать. – Делаю. Щелчок отключения — и Кейтлин Кирамман уже выбирает на комме новый контакт. – Вайолет, – она начинает говорить, едва вызов прерывается сигналом ответа, – Джейс обнаружил корабль в поясе. Свяжись с ним и модифицируйте карт-лайн, мне нужно как можно быстрее добраться до объекта. – Хорошо, док, – сонная интонация пропадает из голоса Вай буквально посреди слова. – Не беспокойся, всё сделаю. – Принято, – Кейтлин кажется, что она слышит в голосе пилота «Сумчатой крысы» что-то... незнакомое. Что-то, не дающее просто принять к сведенью и забыть. – Джейс уже поднимает инженерную группу. – О'кей, док, – голос Вай звучит на фоне щелчков панели. Кейтлин на секунду отстраняется от своих проблем, понимая, что Вай сейчас берёт управление прямо из каюты. – Не дёргайся, Пау с Экко разберутся. И я... Доволоку до места. Кейтлин на несколько секунд замирает, пытаясь понять, что её так цепляет в голосе Вай — резком, собранном. – Хорошо, Вайолет, – Кейтлин Кирамман встряхивает головой, отбрасывая за спину мягкую волну чёрных волос. – И спасибо. – Итак, – Кейтлин Кирамман встряхивает волосами, отбрасывая их на подголовник кресла. – У нас редкая добыча. Смуглая темноволосая девушка наклоняется вперёд, играя пальцами на клавиатуре: – Точно никаких совпадений? Джейс, ты уверен? – Абсолютно, – рука Талиса ложится на обтянутое тёмной тканью плечо. – У меня в банке данных собрано всё, что на Братьях видели. И ноль корреляций. Так что я нас поздравляю, мы открыли что-то совсем новое. Кейтлин пожимает плечами — едва заметно, словно стараясь вообще никаких эмоций не показывать: – Я предполагала нечто подобное, когда ты сообщил о находке. Мэл, каковы коммерческие перспективы на данный момент? Смуглянка выводит в рабочую область голографического проектора несколько таблиц: – Геологические данные примерно на двадцать пять процентов ценнее, чем мы предполагали. Точную оценку я не могу произвести, но есть шанс, что с них мы закроем все кредиты. Данные по объекту оценить пока невозможно, если мы просто сообщим его статус — около двухсот тысяч. Паудер забирается с ногами в кресло, наклоняется вперёд, уперев локти в подлокотники: – Ну и на хрена мы всё делали, если просто скинем координаты и фотки? Я против. Кейтлин Кирамман медленно кивает: – Я согласна. Задача «Крыс» – исследование того, что раньше никто не видел. – Короче, мы будем копать эту штуку, – Вай опирает правую щёку на ладонь, наклонившись над столом. – Джейс, там хоть что-то дышит? Талис отрицательно мотает головой: – Если считать, что нет заэкранированных лучше, чем мы можем представить, источников, этот корабль мёртв, как дронт. А учитывая уровень технологий... Я не верю, что они могут переиграть наши сканеры. Экко поднимает руку, привлекая внимание: – Можешь поточнее? Я не успел просмотреть поток, ковырялся с двенадцатым дроном. Талис кивает, выводит схему найденного корабля на смену таблицам Мэл. – Смотрите. Принцип действия маршевых двигателей определён точно. Фотонный двигатель, парус улавливает излучение от ядерных взрывов за кормой. Жутко ненадёжная конструкция, даже ядерные прямоточники лучше, но тут реализован именно этот принцип. Виртуальная указка переходит на новый сегмент изображения. – Это эволюционные двигатели, насколько можно понять из данных дистанционного обследования. Реактивный движок, если сканеры не врут, на жидком топливе, что странно... Его же надо намного больше, чем твёрдого. – Электролиз и сжижение водорода? – тут же выдаёт предположение Экко. – Но тогда что у них за грёбаные цистерны должны быть... – Возможно, – не опровергает догадку Джейс. – Но это надо смотреть более предметно. Вот, – ещё одно передвижение виртуальной указки, – это у них были энергоблоки, целых три. Атомный реактор, самый примитивный вариант — куча плутония и изоляция. Если сканеры не врут, рабочее тело ещё осталось, но сами реакторы заглушены. Как это может быть, пока непонятно, я бы предположил, что просто не подали плутоний в реактор, когда понадобилось. Катастрофы с энергоблоком точно не было, все конструкции целы, насколько мы можем сейчас видеть. Точную датировку для объекта дать невозможно, но по состоянию обшивки я бы предположил около тридцати тысяч плюс-минус пара тысячелетий. Вай лениво потягивается, откидываясь на спинку кресла: – То есть хозяева просто выключили свет и оно так и валандалось, пока не попало в этот пояс, да? – Грубо, но суть ты изложила верно, – усмехается Джейс. – Более подробные данные можно получить только контактным методом. Мэл резко кивает: – И это даст нам намного лучшую позицию на переговорах с Корпусом и Университетом. Я согласна, нам следует изучить находку как можно лучше... «Сумчатая крыса» меняет курс, направляясь к мёртвому исполину. Маленький корабль маневрирует с абсурдной на взгляд непосвящённого лёгкостью — следствием технологического прогресса и пилотского таланта. – Док, – Вай рассеянно скользит взглядом по приборам, – как думаете, что там будет? Она не обращается к Кейтлин на «ты» или по имени. Хотя и хочет этого. Холод, сквозящий в каждом звуке голоса Кирамман, не даёт — хотя Вай понимает, что не права. Что безэмоциональный голос и непроницаемое лицо — лишь защитные реакции девушки, выросшей в далеко не самой благополучной, пусть и богатой, влиятельной и уважаемой семье. Но что-то не даёт Вай сократить дистанцию. Что-то из того времени, когда она была пилотом штурмового фрегата «Щитоносец» и часто видела, как излишняя напористость только вредит. Только ломает то, что могло бы случиться. Кейтлин медлит с ответом. Не потому, что не хочет о чём-то говорить или не задумывалась о том, что будет — нет. Она просто подбирает формулировки. – Не думаю, что что-то хорошее, – наконец звучит спокойный голос. – Корабль ненормально большой для своего технического уровня. Я бы предположила, что это колонизационное судно. Девушка с розовыми волосами вздрагивает, непроизвольно сжимает кулаки. Серые глаза вспыхивают сталью, когда она поднимает голову: – Это... имеет смысл. Но если бы он выполнил миссию... – Ты права, Вайолет, – в голосе Кейтлин прорывается тень эмоции. Тень сожаления. – Конечно, пока что мы гадаем, но... Поэтому я и сказала, что мы не встретим ничего хорошего. Примерно минуту в рубке висит холодная, ясная тишина, нарушаемая лишь звуками от приборов. – Вайолет, – голос Кейтлин становится самую малость мягче, когда она произносит имя. – Это часть нашей работы. Выкапывать мрачные истории и давать тем, кто остался безмолвным, голос. – Я понимаю, – медленно произносит девушка, бывшая раньше пилотом штурмового фрегата. – Просто всё равно не хочу представлять себе, что там... Голос Мэл Менарды из интеркома врезается в разговор: – Кейт, мы нашли что-то похожее на шлюз! Джейс и Экко уже перенастраивают дроны... Маленький, но живой корабль висит в сотне метров от корпуса безжизненного древнего исполина. Крошечные на фоне корпусов дроны вьются над участком примерно в трети длины корабля от носа. В инженерном отсеке «Сумчатой крысы» сразу четыре человека калибруют инструменты и датчики дронов. – Мэл, ты-то откуда это умеешь? – Экко быстрыми, уверенными движениями переделывает манипулятор одного из дронов. – Я с этим выросла, – темноволосая смуглянка в белом комбинезоне усмехается, заканчивая сборку силового резака на манипуляторе другого дрона. – Когда твоя мать стала директором корпорации благодаря своим инженерным решениям, сложно не уметь работать с железками, – она подключает клеммы внутри дрона и быстро запускает программный тест с наручного комма. – «Пилтовер Армз», слышал? – Да ни фига ж себе, – Паудер переключает зарядные станции, обеспечивая постоянную подпитку дронов во время теста. – Думала, просто фамилия такая... И на кой тебе вся наша движуха? Мэл заканчивает тест и отключается от дрона: – Мама будет при делах ещё лет сорок, если ей не надоест, – полные чувственные губы кривятся в лёгкой усмешке — очевидно, как Мэл относится к этой идее. – А мне хочется заняться чем-то своим. Быть не дочерью семьи Менарда, а инженером Мэл. Не ученицей Амбессы Менарды, а кем-то равным. Не выпускницей Пилтоверского Юни, а суперкарго независимого корабля. Понимаешь? Паудер кивает, одновременно меняя баланс энергообеспечения на зарядной станции: – А то. Уважаю. – Мне интересно, кто пойдёт на объект, – пытается сменить тему Джейс, почувствовав лёгкую неловкость, повисшую в воздухе. – Кейт — понятно, Экко тоже... – Сестра точно пойдёт, – смеётся Паудер — коротким, обрывающимся на полузвуке смехом. – К гадалке не ходи. – Я не думаю, что на мёртвом корабле... Джейс не успевает закончить — девушка с синими волосами делает резкий, рубящий жест: – Я её знаю. Если док пойдёт, Вай не останется. Данные потекли широкой рекой — приспособленные для работы внутри корпуса мёртвого корабля дроны шныряли по лишённым воздуха коридорам, составляя план безжизненных палуб. Несмотря на то, что первичную обработку проводила ИИ, живым членам экипажа оставалось более чем достаточно работы. Джейс уже несколько часов подряд прогонял модели и анализировал их сходство с расширяющимся пакетом реальных данных. И с каждым часом ситуация становилась всё запутанней. Для такого большого корабля помещений было слишком мало. Даже если предположить, что большая часть корпуса была отведена под грузы и рабочее тело для двигателей, прогнозируемая сложность структуры палуб была на порядок выше реальной. Если не на два порядка. Кроме того, пока что дроны не смогли обнаружить ничего, напрямую связанного с экипажем — если не тел, то хотя бы жилых помещений, комнат приёма пищи и тому подобного. Судя по сохранившимся элементам управления, создатели субсветовика были гуманоидами — более того, они были весьма близки к людям, если судить по эргономике того, что удалось идентифицировать. Однако всё это было косвенным — и Джейса такая ситуация нервировала. Он переключил проектор на текущие данные с обследующих корпус дронов... и моргнул. Ущипнул себя за руку... Данные не менялись. Рука болела. Восемнадцатый дрон действительно обнаружил то, что Джейс видел на голограмме. – Я нашёл их. Голос учёного был сухим, словно ветер в экваториальных пустынях на самом большом континенте Зауна. – Это колонизатор. И они всё ещё там. Смотрите. Голопроектор, повинуясь нервным движениям пальцев Джейса, отобразил запись с дрона номер восемнадцать. – Мать твою... Тихая ругань Вай прозвучала оглушительно. Словно выстрел орудия ПКО в десятке метров от слышащего. Запись показывала огромный трюм, набитый в два десятка слоёв лежащими горизонтально шестиугольными контейнерами с прозрачными крышками. Те, которые были ближе всего к дрону, легко можно было разглядеть. Тонкие, изящные фигуры в них легко можно было спутать с людьми, если бы не серовато-зелёная кожа — во всяком случае, именно такой цвет она приобрела за тысячелетия предельного холода. – Анабиозные капсулы. Кейтлин поднялась с кресла, шагнула вбок — словно это могло помочь ей отстраниться от того, что показал проектор. От того, что она предвидела — но до последнего надеялась, что её гипотеза ошибочна. От десятков тысяч мертвецов в анабиозных капсулах, лёгших в них с надеждой на новую жизнь под новым солнцем — и уже не вставших. Никогда. – Кейт... Талис не договорил. Мелькнула в ярком свете ламп розовая вспышка. Вай буквально взлетела со своего кресла — как два года назад взлетал её фрегат навстречу пиратской эскадре, преследующей повреждённый пассажирский лайнер. Три резких, быстрых шага. Сильные мышцы несут тренированное тело через наполненную шоком и скорбью комнату. Руки ложатся на чуть узковатые плечи. Тепло чужого тела непрошенной волной вожделения бьёт по коже. – Их уже нет, – тихо говорит Вайолет Уикетт, бывший пилот штурмового фрегата «Щитоносец». – Но ты можешь дать им голос, Кейтлин... Красивое, породистое лицо темноволосой девушки теряется в ткани комбинезона Вай, когда Кейтлин Кирамман наклоняет голову. И пока сухие, бесслёзные рыдания сотрясают стройное тело, Вай держит своего канонира. Держит, не касаясь эрогенных зон. Не допуская ни намёка на что-то, кроме поддержки — хотя высокая грудь Кейтлин упирается в грудь Вай, а чёрная волна волос пахнет чем-то, отзывающимся дрожью внизу живота. Держит, не позволяя Кейтлин Кирамман уйти в свою собственную версию анабиоза, пусть и не физического. И не спрашивая ни о чём. – Кейт, – голос Мэл Менарды непривычно мягок. Смуглянка стоит возле входа в рубку, словно не решаясь двинуться дальше. – Кейт, тебе не обязательно дежурить тут. Кейтлин снова сидит в кресле канонира, следя за обновлениями данных — хотя на таком расстоянии от звезды внезапного гиперперехода произойти не может, а любое изменение в статусе окружающего пространства тут же отследит ИИ корабля. Иссиня-чёрные волосы собраны в хвост. Ярко-синие глаза следят за экранами. пальцы под тонкой чёрной тканью перчаток нервно шевелятся, словно пытаясь что-то переиграть. – Кейт, тебе надо отдохнуть, – наконец собирается с силами Мэл. – Если ты не пойдёшь спать сейчас же... – Я пробовала. Короткая, жёсткая реплика срывается с кривящихся, словно от боли, губ. – Мне нужно что-то сделать, чтобы не думать. Не представлять. Не видеть. Слова звучат звоном падающих на крышу старого ангара капель кислотного дождя. – Док. Крепкая, мускулистая фигура Вай возникает во входном люке. – Пошли. Я знаю, что надо делать. Кейтлин медленно встаёт с кресла. Она сама не понимает, почему вместо рвущегося с губ резкого ответа делает то, что предлагает эта девушка — яркая, резкая, не признающая неписанных правил. Но грубоватая забота, звенящая в голосе Вай, почему-то не ощущается неуместной или давящей. Кейтлин медленно подходит к выходу. – Мэл... Спасибо. Просто я... – Я понимаю, – кивает Мэл Менарда, школьная подруга Кейтлин Кирамман. Она слишком хорошо знает эти интонации — когда Кейт слишком больно, чтобы раскрыться. Когда нужно что-то, чего Мэл не умеет. И она благодарна Уикетт. – Хочу прогнать симуляцию, – Вай приводит Кейтлин в тренажёрный отсек. – Прорыв из гравитационного колодца. Противник — обычная пиратская стая. Она выбирает нужные пункты в нескольких меню. – Без канонира это будет полная херня, – девушка заканчивает подбирать параметры. – Садись в пару. Кейтлин коротко кивает. Это действительно имеет больше смысла, чем бесцельное дежурство в рубке. Учения — это всегда полезно. Отточить навыки, может быть — увидеть что-то новое. В любом случае это позволит не думать о том, что висит в голове. Кейтлин Кирамман уже устала проклинать своё слишком буйное воображение. Она только удивляется, что Вай ни словом не вспоминает то, что случилось в отсеке для брифингов... Симуляция оказывается неожиданно сложной. «Волчья стая» из десятка корветов и двух ударных фрегатов перекрывает все векторы выхода на редкость грамотно. Вай буквально танцует кораблём, не давая противникам взять его на прицел — но Кейтлин понимает, что этого мало. Тем, кто не связан с космосом, кажется, что уйти из захвата на маленьком корабле — плёвое дело. Система огромна, поверни куда угодно, выключи двигатели... И окажешься на курсе в никуда. И всё равно не выйдешь из зоны покрытия сенсоров противника. И не сможешь набрать скорость, на которой имеет смысл включать гиперпривод. Нужно очистить курс — и сделать это так, чтобы корабль остался одним куском. И чтобы энергии хватило на всё. Кейтлин ведёт огонь почти безвредными пристрелочными импульсами — не чтобы повредить рвущийся на перехват пиратский корвет, нет. Чтобы поймать в захват уже его. Выделить частоты щитов. Уловить паттерны маневрирования. Навязать свою волю пилоту противника. Наконец она чувствует, как будет выворачиваться из прицела пилот старого ноксианского корвета. Она даёт три выстрела на боевой мощности — и с внезапным злым удовлетворением наблюдает, как рушатся щиты на сигарообразном корабле, как луч лазера взламывает броню, не выдерживающую пришедших в неё мегаджоулей энергии, как на тёмно-серой обшивке, смоделированной приборами, расползаются уродливые проломы, из которых, словно кровь из смертельной раны, бьёт атмосфера. Как корвет хаотично меняет курс, когда его пилот теряет контроль над двигателями. Как не выдерживает каркас и вся кормовая часть пирата разваливается на части — а затем взрывается хекс-реактор, хороня пиратскую команду в пламени миниатюрной рукотворной звезды. Звезды, зажжённой руками и волей Кейтлин Кирамман. Кластеры ПРО бьют короткими импульсами, сбивая рвущиеся к телу «Крысы» лазерные торпеды. Корвет скачет по всем осям, как его тёзка по лесам на планете шахтёров и тяжёлой промышленности, уклоняясь от огня. «Стая» пиратов почти потеряла захват — вся, кроме ударного фрегата ионийского производства. Старое, почти вековой давности корыто — одна из первых серий типа «Мастер клинка» – блокирует вектор выхода. Сенсоры наконец оповещают об уверенном захвате — и четыре торпеды с плазменными боеголовками вырываются из пусковых установок в носу «Крысы». Это не те монстры, на которых стоят рентгеновские лазеры с ядерной накачкой — это маленькие, крайне малозаметные снаряды со сверхмалыми хекс-реакторами в качестве энергоблоков и одновременно боевой части. Они развивают почти непредставимую скорость в восемь десятых световой, выжигая двигатели в безумном рывке к цели. Тем не менее автоматика ПРО у фрегата хороша. Очень. Две торпеды напарываются на лазерные удары и исчезают из космоса. Ещё одна теряет захват, когда противник включает генераторы помех. Последняя торпеда взрывается там, где должны быть дефлекторные щиты пирата — но их нет, сдвоенный залп главного калибра «Крысы» перегрузил поле и на десятую долю секунды ионийский корабль остался без защиты. Изящный, обтекаемый корабль, чем-то похожий на древний реактивный самолёт, окунается в пламя высокотемпературной плазмы, в которую превращается перегруженный хекс-реактор. И выпадает из облака плазмы — изуродованный, обгоревший, беспомощно и безжизненно кувыркающийся в случайном направлении. Кейтлин снимает нагрузку с главного калибра, оставляя запитанными лишь кластеры ПРО — и «Сумчатая крыса» исчезает в бредовом видении физика, именуемом «проходом в гиперпространство»... «Симуляция окончена» – загорается перед глазами. И только теперь Кейтлин Кирамман вспоминает, что это были всего лишь учения. Она встаёт, открывает люк тренировочной капсулы. Чувствует, как тело потряхивает от выброса норадреналина, накрывшего в самом начале безумного рывка в виртуальном бою. Видит, как из соседней капсулы вылезает разминающая плечи Вай. Кейтлин улыбается. И впервые за последние часы не чувствует, что ещё секунда — и перед глазами снова встанут мёртвые анабиозные капсулы, предавшие тех, кто доверил им свою судьбу. – Спасибо, – она говорит тихо, но точно знает, что Вай услышит. – Не за что, – встряхивает головой вторая девушка. Розовые волосы чуть растрепались, взгляд серых глаз ещё полон сосредоточенной ярости боя — но губы кривятся в шальной усмешке. – Мне было приятно. Кейтлин точно знает, что теперь сможет заснуть. Без кошмаров. Коридоры, уже три десятка тысячелетий не видевшие ни одного разумного. Мёртвая тьма, нарушаемая лучами налобных фонарей. Если бы здесь был воздух, тяжёлые магнитные подошвы ботинок грохотали бы как выстрелы гранатомётов. Но воздуха нет. Вообще ничего хорошего нет. Только приблизительно три миллиона мёртвых замороженных колонистов неизвестной видовой принадлежности в огромном трюме, много отсталой техники в другом трюме и несколько закрытых дверей, в которые Джейс и Мэл не стали запускать ботов. Пришло время пощупать мёртвый субсветовик руками. Пойти туда, где пасует программа. Увидеть своими глазами. Три немного громоздких из-за скафандров силуэта скользят сквозь древнюю тьму. Хотя ничего живого на корабле быть не может, в руке идущей первой Вай лежит длинноствольный лучевой пистолет — как и положено при обследовании неизвестного корабля. Экко и Кейтлин движутся следом — и если инженер тихо посмеивается над паранойей Вай, то Кейтлин принимает её как должное. Она знает, что некоторые правила лучше не нарушать, даже если они кажутся в данной ситуации бессмысленными. Знает это и Вай — и именно поэтому она идёт первой. С оружием в руке. Не потому, что она ожидает встретить какого-нибудь космического монстра, а потому, что так правильно. Потому что протоколы осмотра мёртвых кораблей пишут кровью. И если от них отклониться... рано или поздно это войдёт в привычку. А чем чреваты такие привычки, Вай прекрасно знает. Лучи упираются в закрытый люк, перегораживающий коридор. – Одна из вероятных точек доступа в рубку, – шелестит в шлеме синтезированный голос Камиллы. – Рекомендуется отжать люк. Вай усмехается под чёрным визором шлема — естественно, дроны не приспособлены для таких вещей... В отличие от бывшей штурмовика корпуса миротворцев. Той, что, кроме пилотской, прошла и космопехотную подготовку. Хотя без экзоскелета на скафандре она бы даже не стала пробовать. – Экко, мне нужна труба-пятёрка, – Вай поворачивается к товарищам по команде. – Люк без питания, Кам советует отжать, чтобы ломать не пришлось. Готовь свой мини-домкрат. Инженер передаёт Вай тонкую трубу с заострением на конце и начинает распаковывать одно из устройств, навьюченных на крепления его скафандра. Вай не дожидается, пока Экко закончит свои приготовления. Она подводит трубу к краю люка, упирается в выступы — и со всей силой сервоприводов экзоскелета тянет вправо. «Если бы в коридоре был воздух, скрежет порвал бы барабанные перепонки, – думает Вай, когда люк отходит. – Но тогда и питание было бы...» Она просовывает в образовавшуюся тонкую щель трубу, ещё немного отжимает люк — и застывает, ожидая, пока Экко не вставит упоры домкрата. Древняя металлическая пластина уходит в стену, когда силовой домкрат на хекс-приводе отжимает её. Вай перехватывает край люка, заканчивая выжимать — домкрата немного не хватило на ширину коридора. Три луча взрезают древнюю темноту. – Это не рубка, – констатирует Кейтлин, в мягком голосе слышны лёгкие отголоски азарта. – Но это не хуже. – Это... охренеть какое преуменьшение, – выдыхает Вай, шаря лучом ко большому отсеку. Снопы света выхватывают из тысячелетней тьмы десятки листов, на которых явно что-то написано. И эти листы сшиты в определённом порядке. – Пау, Джейс, вы это нахрен видите? – Экко первым приходит в себя. – Нужен дрон, который умеет перелистывать грёбаные страницы и сканировать текст. – Экко, а толку? Мы же не знаем языка... Инженер смеётся, но не успевает ответить. – Вайолет, ещё в докосмическую эру разработали методики дешифровки совершенно неизвестных языков*, – с лёгкой усмешкой сообщает Кейтлин. – Учитывая мощности Камиллы, не думаю, что нам понадобится на черновое прочтение больше недели. * Чистая правда. Одной из наиболее интересных методик такого рода является позиционная статистика, применённая Ю. Кнорозовым к текстам майя. Желающие да загуглят. Вай фыркает, не собираясь спорить: – Но хренову рубку всё равно надо найти. Второй люк — в десяти минутах блуждания по неправильным изгибам коридоров — вскрывают по уже отработанной схеме. И снова фонари врываются туда, где тридцать тысяч лет не было никакого света. Но люди не входят. Это не имеет смысла. – Экипаж, – констатирует Кейтлин Кирамман, разглядывая от входа в отсек три десятка уже знакомых анабиозных камер. – Есть пустые капсулы? – Нет, – проведя по шестиугольным гробам лучом фонаря, отвечает Вай. – Они все тут. Какого же дьявола... – Автоматика, – отвечает Экко, осторожно касаясь плеча Вай. – Думаю, они должны были проснуться, когда корабль куда-то пришёл бы. Или если бы что-то случилось. Автоматика не сработала. – Вижу, – Вай делает шаг назад, затем разворачивается, оставляя за собой отсек, ставший могилой неизвестного экипажа. – Чёртов космос. Рубка оказывается за третьим люком — ещё в двадцати минутах ходьбы. Ещё в двух палубах вглубь. Несколько кресел, когда-то хранивших тепло чужих тел. Мёртвые приборы — непривычные, восьмигранные экраны, явно созданные совсем молодым разумным видом. Странные органы управления, похожие на человеческие — но неуловимо чуждые. Всё мертво. Мертво, как те, кто когда-то сидел в этих креслах. – Экко, Вайолет? – Кейтлин хватает одного взгляда, чтобы осознать — она тут ничего не поймёт. Это всё же совсем не её сфера. Пилот и инженер медленно входят в рубку. Лучи фонарей скользят по приборам. Вай подходит к одной из рабочих станций, осматривает пульт, отступает: – Нужна полная модель, так ни хрена не скажешь. Экко, как думаешь? Парень пожимает плечами — видно даже под скафандром: – Так же скажу, – глуховатый голос срывается на последнем слове. – Пусть дроны всё заснимут, Кам сделает виртуал — тогда и посмотрим. А так... Даже если что и увидим, это пятьдесят на пятьдесят. – Хорошо, – Кейтлин так и стоит у входа, оглядывая рубку. – Тогда возвращаемся? – Пожалуй, да, – тихо произносит Вай. – С меня точно хватит на сегодня. – Дохлый номер, – скачущая интонация в голосе Паудер цепляет. Не даёт пропустить её слова мимо ушей. – Мы не потянем, док. Девушка с синими волосами свернулась клубком на полу, как кошка, и лениво листает статичные кадры на комме. Отблески мелькают на красивом усталом лице, когда она в очередной раз переключает кадр. – Вынуждена согласиться, Кейт, – Мэл Менарда уже закончила разбирать свой пакет данных и теперь колдует над кофемашиной. – Считать информацию с носителей мы не сможем. Нет, думаю, собрать считывающее устройство не проблема, но вот стандарты и кодировки... да и частоты, на которых это всё работает — это уже совсем другая история. Джейс придерживает за талию чуть пошатнувшуюся смуглянку: – Угробим образцы, Кейт. По уму бы запитать хоть пару приборов, но нам нечем, а создавать переходник будет долго и без гарантии. Тут нужна комплексная экспедиция. Вот библиотека — дело совсем другое... – Хорошо, – Кейтлин почти лежит в кресле. – А с рубкой? – Шансы есть, но это будет прикидочно, – отвечает растянувшийся на полу рядом с Паудер Экко. – Если сможем прочитать их язык, то я бы дал девяносто процентов, что разберёмся и с назначением станций, а может, и с приборами. Вряд ли со всеми, но тут пока неясно... Вай молчит. Сидит в кресле, откинувшись на спинку, прихлёбывает крепчайший кофе и слушает. И время от времени бросает короткие, острые взгляды на Кейтлин. Время тянется медленно, словно его накручивает на себя древняя лебёдка, которую крутят руками. Камилла прогоняет тесты, раз за разом анализируя расположение древних символов, сравнивая с подписями к странным иллюстрациям, ища закономерности. Группа обследования пропадает на древнем корабле, стараясь найти хоть что-то, что было упущено, но при этом не повредить ни одного артефакта. Джейс Талис проводит дистанционное обследование тел, изучая всё, что возможно изучить, не доставая их из капсул. А Паудер и Мэл просто занимаются своей работой — поддерживая корабль в форме, перекомпонуя дроны... – Хэй, – Паудер закуривает тонкую сигарету, пахнущую чем-то странным — словно ароматизатор добавили наугад, смешав как минимум два аромата. – Это же обалдеть какая находка, да? Мэл Менарда прихлёбывает кофе, облокотившись на столик: – Разумеется. В Юни будет буря, когда мы договоримся об условиях. И даже с их экспедицией прямо тут нам хватит на десяток монографий. Все желающие смогут учёные степени защитить, думаю. Не только те, кто в Юни отучился — ректор Хеймендингер не позволит оттереть заунитов, не беспокойся. Паудер потягивается — лениво, но словно в несколько фаз. Маленькая грудь едва заметно выделяется под раскрашенным в психеделические тона комбинезоном: – И ты этим уже всё докажешь, да? Твоей мамахен-то тут не пробегало даже и близко. Мэл Менарда пожимает плечами: – Да. Но если ты думаешь, что я уйду из экипажа, ты ошибаешься. – Втянулась, – констатирует младшая девушка. – Знаешь, хорошо, что ты не срулишь. Ты нормальная. Слова вроде бы грубы — но Мэл слышит интонацию. Слышит, как на секунду голос Паудер становится ломким, как её движения. Слышит надежду. И Мэл Менарда ничего не говорит. Всё когда-то заканчивается. Закончилась и расшифровка языка древних колонистов. Закончился и перевод основной части текстов, обнаруженных в отсеке, обозначенным как «архив». И хотя примерно треть собранного осталась не переведённой — слишком много вариаций смыслов, слишком неполон словарь, слишком приблизительны представления о культуре создателей мёртвого корабля — всё равно в целом информацию можно считать достоверной. И она даже не пугает. Просто угнетает. Не успевшая сформировать единую культуру цивилизация. Религиозные войны с применением химического, атомного и даже биологического оружия. Стремительно теряющая пригодность для жизни планета. Последние ресурсы и силы, направленные на строительство межзвёздного корабля. Последняя надежда немногих выживших в кипящем котле религиозного безумия. Надежда, которая не оправдалась — но об этом в архиве уже ничего не было. Это экипаж «Сумчатой крысы» видит своими глазами. Через двое суток Вай, Экко и Джейс заканчивают реконструкцию рубки убившего своих пассажиров корабля. Разумеется, она пестрит пометками «вероятно» и «насколько можно установить», однако в целом работа закончена. Обзорная геологическая разведка была закончена ещё раньше — пока «Сумчатая крыса» обследовала мёртвый субсветовик, не занятые в этом дроны успели облететь систему. Конечно, они очень многого не могли найти за это время, но этим займутся профессионалы в георазведке. Тёмная линза корвета ложится на курс выхода из системы. – Да ты гонишь, – Экко недоверчиво смеётся, листая фотографии, пересланные ему Паудер. – Миротворцы любят Серафину? – Ага, – девушка шлёпает его по колену. – Вай, скажи! Вай приглаживает взъерошенные розовые волосы, небрежно закуривает и отвечает: – Ага. Три четверти команды у меня на фрегате её готовы были слушать вместо пьянок и борделей. – Правда? – мягкий интерес звучит в голосе Кейтлин, рассеянно листающей какой-то файл. – Я как-то иначе представляла себе музыкальные вкусы служащих Корпуса... Вай хрипло смеётся, беззастенчиво рассматривая темноволосую красавицу: – Так ещё со времён, когда мечами и копьями дрались, пошло. Половина солдатских песен, которые не для парадов, а настоящие — лютый трэшевый абсурд, половина — такие сопли в сиропе, что всё от двух строчек слипнется. Чёртова ада в службе и так хватает, знаешь... Вот Серафину все и любят. – И ты? – синие глаза глядят с весёлым вызовом сквозб выбившийся из причёски тёмный локон. – Не, – серая сталь блестит сквозь сигаретный дым. – Я исключение. Всегда любила пожёстче, типа «Боевой твари»*. * Так в этой вселенной эмулируется реальная замечательная группа Battle Beast. Всем рекомендую, да. И да, насчёт солдатских песен Вай ни капли не ошибается — погуглите текст немецкого марша «Эрика», только того... запаситесь чем-то от слипания всего вообще. – Мне они тоже нравятся, – мягко смеётся Кейтлин... …«Сумчатая крыса» мягко касается плит университетского космодрома Пилтовера. Среди своих собратьев корвет почти не выделяется — только тем, что вместо золотых шестерёнок на геральдическом щите она несёт красный силуэт крысиной морды с оскаленными зубами. Шестерёнки, впрочем, тоже присутствуют — там, где положено ставить государственные опознавательные. Предварительные переговоры уже прошли — по гиперсвязи, когда корабль рвался сквозь непостижимую людскому разуму многомерность гиперпространства, и потом — по обычным каналам, пока корвет шёл от зоны выхода к родной планете. – Ёбушки-воробушки... – медленно шепчет Вай, увидев, кто запрашивает право подняться на борт. – Док, я за тобой спрячусь, идёт? Кейтлин непонимающе смотрит на очевидно смущённую девушку: – Профессор не кусается, Вайолет... – Да не боюсь я его, – нервная усмешка гуляет по резко очерченным губам. – Там командор... Синий мундир облегает мощную и при этом женственную фигуру. Наградным планкам тесно на высокой полной груди. Слегка растрёпанное чёрное каре небрежно обрамляет тяжёлые, жёсткие черты лица — немолодого, но всё ещё красивого. – Лейтенант-коммандер Уикетт, – кивает Шохре Грейсон, командор Корпуса Миротворцев. – Доктор Кирамман. Талис, Менарда. Перечисление звучит так, будто Грейсон ставит галочки в каком-то списке. Вай надеется, что не в расстрельном. – Добро пожаловать на борт «Сумчатой крысы», командор, – Кейтлин резко кивает. – Позвольте представить: инженеры Экко Блейк и Паудер Уикетт. – Приятно, – Грейсон роняет вежливое слово совершенно безразлично. – Профессор, вы где там? Из коридора доносится быстрый топот маленьких ног. Секунда — и в люк протискивается маленький, едва больше метра высотой, пожилой улыбчивый гуманоид в светло-синем лабораторном комбинезоне. – Дорогие! Простите, я не мог не восхититься подгонкой терминала в резервном огневом посту! Джейс, мальчик, это ведь твоя работа? – Здравствуйте, профессор... – Талис краснеет и отводит взгляд. – Мы это разрабатывали вместе с Мэл... – О, мисс Менарда! Простите, что не узнал вашу руку! – маленький йордл заразительно улыбается. – Ой, и вы тут, мисс Кирамман? Я так рад, что вы теперь работаете на самом острие неведомого! – Да, профессор, – Кейтлин тепло улыбается своему бывшему научному руководителю. – Профессор, сначала дело, – голос Грейсон звучит нехарактерно мягко. – Итак, что за находку тысячелетия вы откопали? – Ковчег погибшей цивилизации, ранее неизвестной науке ни одного из космических государств, – спокойно сообщает Кейтлин Кирамман. – Также мы расшифровали язык этой цивилизации и подготовили предварительный перевод обнаруженного на ковчеге архива исторических документов и выполнили реконструкцию рубки управления. Кроме того, доктор Талис провёл биологическое исследование тел в той мере, в какой это возможно без вскрытия анабиозных капсул. – Прекрасная работа, дорогие мои, просто великолепная! – врывается в диалог профессор Хеймендингер. – Это стоит каждого центикреда в сумме, что запросила мисс Менарда! – Профессор... – Грейсон смотрит на возбуждённого йордла отчётливо нецензурным взглядом. – Ну почему вы... – Сумма рассчитана, исходя из схожих, но менее масштабных прецедентов, – смуглая девушка вступает в разговор. Вай на секунду прикрывает глаза — такой она Мэл Менарду ещё не видела. Вместо ироничной, хотя и немного отстранённой девчонки, обожающей ковыряться в железе или перелопачивать архивы — холодная корпоративная акула. Даже корабельный комбинезон кажется на ней деловым костюмом за хрениллион кредов. – Разумеется, пересчёт научных достижений в финансовый эквивалент всегда затруднён, однако существуют премиальные расценки, одобренные Университетом и исследовательским отделом Корпуса... Мел Менарда продолжает говорить, словно воздвигая стены вокруг щурящейся, как от света прожекторов в лицо, Грейсон. Вай Уикетт с холодной усмешкой наблюдает, как её бывшего командира лишают свободы манёвра, блокируют и заводят на траекторию выстрела — и, когда Менарда заканчивает, уважительно кивает смуглой брюнетке. – Да вы издеваетесь! – наконец реагирует Грейсон, услышав итоговую сумму. – Это же... Мэл Менарда резким жестом останавливает поток возмущения: – Это сумма, рассчитанная в соответствии с законом и прецедентами. Тем не менее мы готовы принять часть оплаты обслуживанием и расходными материалами Корпуса в течение двух стандартных лет Пилтовера. Разумеется, вы не обязаны соглашаться с выставленным «Сумчатыми Крысами, Инкорпорейтед» счётом, командор Грейсон, однако в случае вашего несогласия компания будет вынуждена обратиться в арбитражный суд... Грейсон вздыхает, явно подавляя желание придушить суперкарго «Крысы». Она могла бы попытаться сбить цену — но не тогда, когда Хеймендингер уже согласился. Не тогда, когда один из самых авторитетных учёных Братьев уже подтвердил справедливость расчётов. Не тогда, когда альтернатива — арбитражное разбирательство с участием Менарды, Талиса и Кирамман. И не тогда, когда попытки сбить цену могут привести к конфликту с семьёй, фактически владеющей «Пилтовер Армз». Мэл Менарда знает свои козыри и разыгрывает их с небрежным изяществом пилота-аса, атакующего неповоротливый транспортник. – Корпус согласен предоставить сорок процентов запрошенной суммы плюс обслуживание и расходные материалы для корвета «Сумчатая крыса» в течение двух лет за счёт Корпуса, – глухо произносит командор Грейсон, командир Корпуса Миротворцев. Женщина, отвечающая за безопасность системы Пилт. Женщина, которой оказалось проще уволить с почестями пилота и командира штурмового фрегата, чем признать провал разведки, приведший к кровавому подвигу. – Университет готов выплатить пятьдесят процентов суммы, – маленький йордл кажется... не маленьким. И его лукавый взгляд лучше всяких слов говорит о том, что он думает про попытки Грейсон сбить цену. Профессор Хеймендингер понимает, когда лучше заплатить, чем дать кому-то в будущем повод снизить оплату тем, кто идёт в неизведанное. – Расходники уже доставлены, – улыбкой сытой акулы улыбается Мэл Менарда – стоянка оплачена до конца недели. Кейт, продлим или пока не будем? Кейтлин Кирамман нехотя вырывается из раздумий о взаимоотношениях своего пилота — потрясающе надёжной и чуткой со всеми своими грубоватыми шутками Вайолет Уикетт — с её бывшим командиром и одной из самых влиятельных женщин системы Пилт: – Пока не продляем, Мэл. Завтра всей командой обсудим кое-что... Кейтлин понимает, что им нужно больше людей. Вайолет уже говорила ей... – На самом деле это полный бардак, док. Нам до чёртиков нужен ещё кто-то с пилотской подготовкой, чтобы заткнуть дырку в расписании. И не мешает кого-то с наземной боевой, а то случись что на грунте — и встрянем так, как НЁБ не встревали на первых учениях... А когда Кейтлин попросила расшифровать аббревиатуру, Вайолет рассмеялась: – Новые Ёбаные Бойцы. Короче, гонористая зелень, номинанты на премию Дарвина. Кейтлин выплывает из воспоминаний. Тонкая рука пляшет по клавишам, визируя решения Мэл. Завтра они решат, что делать со штатным расписанием и с планами. Своё ключевое требование к потенциальным новичкам Кейтлин уже сформулировала. Они должны быть такими же, как те, кто уже входит в экипаж. Дерзкими, не признающими авторитетов, готовыми шагнуть в неизвестность или в конфликт с власть предержащими. Они должны быть «Сумчатыми крысами».