Корпуса в пустоте

И я понимаю, что это дорога к бессмертью под музыку танго,

Ревущей слепым диссонансом из радиоточки под пуском снаряда,

Готовы кромсать, ковырять и увечить шипы на колёсах «Мустанга»,

Железное брюхо опять отражает разбитую муть автострады.

Тим Скоренко, «Дорожные войны»

План полёта разрушился за час до гиперграницы. – Корпус прислал срочный контракт, – Кейтлин снова в корабельном комбинезоне. Снова отточенный профессионализм доктора Кирамман закрывает её незримой бронёй. – Корабль первичной разведки пропал в Дельта-семнадцать-Джей. Во всяком случае, сутки назад оттуда пришёл последний сигнал. Сегодня «Взгляд в будущее» не вышел на связь и Корпус сразу же обратился к нам. – Почему? Ривен не пытается возразить против работы. Просто уточняет. – Курс примерно совпадает, – Джейс отстранённо перебирает пальцами на виртуальной клавиатуре. – Как я понимаю, мы можем добраться до системы быстрее остальных. – Именно, – Кейтлин пожимает плечами. – К тому же у нас в экипаже есть те, кого даже угроза сложить голову не останавливает. Вай молча усмехается, ловя взгляд ярко-синих глаз. – Я выбью двойную оплату, – улыбка Мэл может и напугать. Красивое смуглое лицо заострилось, словно у хищника, увидевшего цель. – Спасение спасением, а если Корпус хочет, чтобы мы делали их работу... – Пусть платят, – подхватывает Кейтлин. – Я согласна. Джейс, считай карт-лайн. – Это не мэйдэй, но... – Вай задумчиво почёсывает щёку. – Всё равно пахнет нехорошо. Талис, исходи из того, что может быть комитет по встрече. И... Ривен, думаю, снова выходим по-боевому. Резко очерченные губы Ривен кривятся в злой ухмылке: – Думаешь, пираты? – Возможно... Гиперпространство недоступно разуму существа из обычного пространства. Переменная метрика, не имеющие аналогов в трёхмерном мире излучения... Всё это превращает гиперпространство в кошмар для любого физика. Люди (и другие разумные существа) научились использовать безумие гиперпространства, чтобы летать между звёздами, преодолевая за сутки путь, который для луча света в обычном пространстве занимает десятилетия. Научились защищать корабли от вихрей многомерности. Научились ориентироваться в переменной метрике пространства, сквозь которую большинство приборов видят одно большое ничего. Корвет «Сумчатая крыса» идёт через вихри многомерности, прокладывая путь к далёкой системе, в которой исчез разведывательный корабль. В инженерном отсеке девушка с синими волосами переставляет сенсорные модули на дронах — не на всех, конечно, но примерно на четверти. Стандартные модули дронов хорошо работают в космосе — но в системе, в которую рвётся корвет, есть планета с кислородной атмосферой, требующая несколько иного набора датчиков. Руки Паудер мелькают в привычном танце, отключая одни модули и подключая другие. Ярко-фиолетовый комбинезон, украшенный десятком самопальных принтов, притягивает взгляд темнокожего платинового блондина, только что закончившего тесты пусковых установок. Синяя чёлка немного сбилась, открывая чуть высоковатый лоб, длинные косы закреплены специальными зажимами на плечах и спине. – Ты так спокойна... – Экко запускает очередной тест — уже на кластеры ПРО. – А чего дёргаться, – асимметричная улыбка появляется на губах Паудер резко, будто её включили. – У нас крутой экипаж и классный корабль. Всё будет тип-топ. Девушка, так и не восстановившаяся полностью после токсичного ада на «Варн Химпром», заканчивает подключение нового модуля. – Глянь от себя, как работает, – улыбается она Экко. – И дай мне канал на сенсорку, сразу прогоним сухой тест*. * «Сухой тест» – от «сухие стрельбы», термин военно-морского флота — тест, в котором проверка всех задействованных систем выполняется симуляцией. Предназначен для проверки задействованных систем в случае, когда реальный тест провести нельзя, либо для отработки последовательности действий по их использованию. – Ага, – тёмные пальцы пробегаются по клавишам в сложном танце, вводя команды. – Так... Третий канал... Четвёрка... управляющий... Дай канал на восьмёрку... Вижу... Лови сенсоры. Отсек наполняется негромкими щелчками, когда Паудер и Экко в четыре руки прогоняют различные симуляции, задавая новые и новые граничные условия и корректируя настройки. Двадцать минут спустя Экко выключает симуляцию. – Порядок, Пау, – он приглаживает волосы, серебристые вставки на чёрной ткани комбинезона вспыхивают в ярком свете ламп. – Думаешь, будем искать на грунте? Девушка расстёгивает зажимы, удерживающие косы, потягивается. Маленькие холмики груди отчётливо вырисовываются под принтами. – Да, – шаги Паудер немного рваные, будто она на каждом шаге перехватывает у кого-то контроль за своим телом. – Если не потеряшек, то просто планету прочешем. Это крутые плюшки, она же под колонию, если что, пригодна. Не нашу, так хоть кому продадут. Она кривит губы: – А вообще увидим. Хрен его, что там на этом шарике. Вдруг клад запрятан? Экко, смеясь, встаёт из-за своего пульта и подходит к Паудер. Странно светлые для его цвета кожи глаза ярко выделяются на тёмном привлекательном лице. – Будет весело его поискать, а? – он обнимает тонкую талию девушки. – А сейчас у меня есть где найти ещё один клад... Паудер выгибается в его руках, прижимаясь плотнее — и неистово, страстно целует полные губы парня. Не разрывая поцелуя, они сдвигаются к кушетке, стоящей в углу — теоретически для того, чтобы сменные инженеры могли отдохнуть, не возвращаясь в каюту. На практике она используется куда более интересным способом. Комбинезоны быстро теряют свою цельность — они специально разработаны так, чтобы можно было в несколько секунд сбросить повседневную корабельную одежду и влезть в лёгкий или тяжёлый скафандр. Сейчас Паудер и Экко не собираются надевать скафандры — но скинуть комбинезоны как можно быстрее им это не мешает. Синие косы скачут по изящной спине, когда Паудер движется, оседлав тёмные бёдра Экко. Его руки ласкают острые маленькие груди, иногда спускаясь по худенькому телу до талии и чуть ниже, хриплое дыхание парня звучит, как «подкладка» ритм-секции для стонов девушки, превращающихся в безумное соло — и с каждой секундой всё выше и громче... ...Полёт в гиперпространстве — хорошее время для симуляций. Для того, чтобы проиграть возможные варианты. Чтобы собрать всё воедино. Чтобы потом, когда реальная чрезвычайная ситуация встретит вихрем огня и безумия, действовать «как на учениях». На этот раз в игре вся команда. И поле боя — не случайно выбранная система, важная лишь тем, что из неё надо выбраться, а именно то место, куда «Сумчатая крыса» через сутки прилетит. Разумеется, всё происходит в тренажёрных капсулах — никто не желает давать шансы демону Мерфи и проверять, что будет, если пальнуть из чего-то прямо посреди гипера. Но симуляция предельно точна — насколько это возможно для симуляции. И в отрисованной ИИ рубке Кейтлин не может не обращать внимания на то, как работает Вай. Как обтянутые чёрным материалом скафандра сильные пальцы летают над переключателями пульта. Как на губах под визором шлема играет злая ухмылка. Как Вай ведёт корабль по расширяющейся спирали поиска, вытаскивая его на курс атаки — в симуляцию заложена стычка с целой стаей пиратов. С теми, кто сформировал сложный ордер прочёсывания системы. Корвет проворачивается вокруг продольной оси и лучи лазерных спарок, установленных в турелях на корпусе «Крысы», полосуют космос, стремясь дотянуться до двух корветов и фрегата ноксианской постройки. Одна угловатая сигара напарывается прямиком на серию из четырёх импульсов, дефлекторы вспыхивают, принимая мегаджоули энергии — и гаснут, не удержав сконцентрированную в световом клинке смерть. Два точных попадания вскрывают корабль пиратов от носа до миделя, превращая его в истекающие атмосферой обломки, уже неспособные ни стрелять, ни держать курс. Четыре лазерных торпеды рвутся к корвету. Пальцы Ривен жмут клавиши, вводя параметры ПРО — а Вай модифицирует траекторию, уклоняясь и не давая разрывающим космос своими двигателями камикадзе выйти на удачный для них курс атаки. Короткие резкие импульсы ПРО достают три торпеды, четвёртая промахивается по корпусу, всего лишь задев дефлекторы кормовой полусферы. Экко перераспределяет мощность, работая за оператора щитов — и Кейтлин выпускает две плазменных торпеды, возвращая должок построенному лет пятьдесят назад на одной из верфей Шуримы фрегату типа «кочевник». Вай коротко смеётся, заходя на курс, позволяющий канониру накрыть состоящий из трёх овальных модулей, соединённых шарообразной центральной секцией, корабль. Объединённый залп всех четырёх спарок — то, что канониры называют «альфа-страйк» – вскрывает дефлекторы и второй модуль корпуса противника, как древний консервный нож вскрывал жестяные банки. Кейтлин поймала фрегат на довороте — и дотянувшиеся лучи распарывают корпус поперёк борта, оставляя рваную рану, из которой рвутся вспышки вторичных взрывов и клубы мгновенно замерзающей атмосферы. «Кочевник» попытался увалиться в сторону звезды, уклоняясь от выстрелов — но обе торпеды зашли со стороны повреждённой части корпуса и взорвались чуть впереди раненого корабля. Дефлекторы умирают, не в силах сдержать звёздную ярость взрыва хекс-реакторов. Плазма врывается в пробоину, оплавляет броню... и через две секунды на месте шуримца вспыхивает рукотворная звезда. – Ещё двое, – хриплый голос Вай звенит азартом. – Кейт, торпедами! Залп, ещё... восемь торпед — максимум для уверенного наведения — рвутся сквозь космос к двум «погонщикам». Таким же, как те, чьи залпы терзали умиращий за «Звезду прогресса» фрегат Вай... Кейтлин не пытается пробить щиты ноксианцев. Нет, она просто ведёт огонь пристрелочными импульсами, нагружая дефлекторы, загоняя их на курс, не позволяющий уклониться от сжигающих себя в форсажном режиме торпед. Сейчас это можно. Сейчас «Крыса» свободна маневрировать как угодно и вести огонь ради уничтожения. Сейчас нет повреждённого лайнера с тремя сотнями мирных жителей, пытающегося спастись от пиратов. Торпеды взрываются прямо на курсе пиратских корветов — один успевает уклониться, сбив две из них и прорвавшись сквозь паутину импульсов. Его дефлекторы почти рухнули — и в этот момент он получает четыре попадания уже полной мощностью. Ещё одна рукотворная звезда взрыва хекс-реактора разгорается на месте пиратского корабля, пока его напарник попавшей в пожар свечкой оплывает в пламени взрыва сразу трёх торпед почти на самом его носу. «Симуляция завершена» – вспыхивает надпись, извещающая об окончании тренировки. – Талис, – Вай только что закончила комплекс разминки и обращает внимание на второго обитателя маленького тренировочного зала. – Ты с доком со школы знаком вроде? Джейс отвечает не сразу — он заканчивает пятикилометровый отрезок на велотренажёре. Неожиданно сильные для учёного мышцы ног выжимают педали, доводя вероятную скорость реальной поездки до тридцати километров в час. – Ещё до школы, – отвечает наконец Джейс, медленно снижая темп. – На первом корабле не так много народу было, все кланы тех времён друг друга держатся... Хотя с Кассандрой скоро это изменится. – Ну вот... – девушка склоняется над пультом, выбирая режим спарринга. – Что там за херня была с лицензией канонира у Кейт? Она как-то рассказала... странно. Талис машет рукой: – А, это дурацкая история. Знаешь, из тех скелетов, которые вроде бы закопаны вместе со шкафом на три километра, но все знают размеры, возраст, пол, состояние костей и место, где спрятан ключ от шкафа. Вай коротко усмехается, начиная работать с тренировочным дроном. Руки мелькают в воздухе, тело уклоняется от ударов, заставляя противника терять равновесие — и подставляться раз за разом. Чёрная майка с надписью «Vi is for violence» обтягивает мускулистый торс и высокую грудь, не стеснённую лифчиком. – Кассандра пыталась подать в суд на Корпус за «агрессивную вербовку», когда Кейт пошла на курсы, – Джейс переходит к релаксационному комплексу движений, снимая напряжение с мышц ног. – Дело тянулось три месяца, кто-то в Корпусе даже пытался надавить на Кейт, чтобы она ушла сама и не втягивала миротворцев в конфликт с сенатором... Но к Кейт с такими идеями подходить бесполезно. Она снайпер. – Вух... – с непечатной интонацией выдыхает Вай, пробивая двойку в торс спарринг-бота и одним резким ударом в подбородок заканчивая бой. – Ну охренеть. Тотально охренеть, как Ривен бы сказала. – Это верно, – смеётся Джейс, сбрасывая майку. – Кейт всегда хотела быть канониром. Ещё когда была девчонкой в кружевном платьице — знаешь, как на сентиментальных фото с куклами, с которыми никто не играет? А Кассандра всегда ненавидела то, что у Кейт в голове. Он встряхивает головой, откидывая отросшую чёлку набок. – Сейчас это только дошло до точки. Металлическая линза вламывается в обычное пространство в ореоле безумия, резкой «просадкой» разрывая метрику и выплёскивая во все стороны аномальное излучение. Двигатели бьют космос яростным пламенем, как только появляется хоть малейшее окошко пространства, свободное от наведённых аномалий гипера. Вспыхивает остаточными наводками зарево на дефлекторах. Лазерные спарки — две сверху, две снизу — поводят стволами в поиске целей. «Сумчатая крыса» врывается в безымянную систему, где пропал исследовательский корабль Корпуса, в лучших традициях ударных подразделений. – Засечка! – Джейс немедленно выводит показания датчиков на экран. – Кто-то у второй планеты. – Вижу, – Вай смеётся за забралом шлема. – Дай ай-ди. – Транспондера нет, эмиссия — как у демасийских «следопытов духа». Вроде бы вторая серия, но это шестьдесят на сорок, – Джейс парарллельно с докладом запускает новые программы управления РЭБ. – Параметры... а, спасибо, Кам, – кивает проекции корабельного ИИ Вай. – Что это вообще за хрень?!. – Бред конструкторов, – откликается Ривен, её лицо словно замёрзло, левый уголок губ дёргается. – Тотальный бред, который угробил чёртову уйму хороших людей. Кейтлин считывает параметры — и понимает, что так шокировало Вай. Сотня метров в длину. Ни одного кластера ПРО. Отличные сенсоры, но посредственная РЭБ. Две лазерных спарки — слабее, чем на «Крысе», но медленно перезаряжающиеся, неспособные выполнять работу кластерных лазеров. И ни одной торпедной пусковой. И дефлекторы всего лишь первого класса. Корвет-разведчик, способный выжить только в строю ордера. Неспособный отбиться от самого слабого торпедного залпа. Неспособный удержать любое попадание, кроме скользящего. Кейтлин понимает, что имела в виду Ривен. – Сколько этого хлама наклепали? – Вай кривит губы в горькой усмешке. Сталь глаз сверкает токсичными облаками Зауна. – Двести девять тысяч. Экипаж — четыре человека. В данный момент оценочно в Галактике существует около тысячи восьмисот «следопытов духа» обеих серий, – сообщает Камилла. – Мисс Уикетт, вам нужна разбивка по данным о владельцах? – Нет, Кам, – Вай буквально сплёвывает реплику. – Этот точно пират, – её руки продолжают танцевать на переключателях. – Джейс, карт-лайн на перехват. Кейт, нам бы хоть какую инфу... – Будет, – Кейтлин знает, что будет делать. Знает, как поразить бестолковую конструкцию, начинающую набирать разгон в сторону «Крысы». Знает, что сегодня она будет убивать не только ради себя и команды. Восемь имён. Восемь жизней, выгоревших дотла, защищая пассажирский лайнер. – Убивай за мёртвых — ради живых*, – строчка из старого романа вырывается сама. Вай резко кивает — она услышала. Серые глаза встречаются с синими. Искры в них одинаковы. * Слегка изменённый боевой клич легиона Лунных Волков из WarHammer 40 000. Корабли сближаются по сложным траекториям, раздирая пространство яростным огнём двигателей. Корвет демасийской постройки не отвечает на вызовы и не включает транспондер. «Крыса» выпустила дроны, подбирающиеся к противнику — и слишком маленькие, чтобы их могли достать спарки «следопыта духа». Через два часа на «Крысе» получили изображение своего противника. – Суки. Короткая реплика Вай звучит, как приговор, когда на экране появляется угловатый, словно слепленный из деталей конструктора корабль, на чьём борту горит нанесённая звёздными сплавами эмблема — кулак на фоне трёх сцеплённых шестерёнок. Эмблема пиратского «флота», до сих пор возглавляемого Терри Лэндсмен. Кейтлин видит, как заостряются и без того резкие черты лица. Как отблески розового — свет, проходящий сквозь непокорную чёлку — бликуют в серых глазах, словно миниатюрные взрывы хекс-реакторов. Как пальцы чуть жёстче, чем обычно, нажимают на переключатели. Кейтлин понимает, что это стало слишком личным. – Мы возьмём их. С данными. Она не отрывается от пульта канонира. Даже не поворачивается к Вай. Но все понимают, для кого это было сказано. К исходу четвёртого часа сближения корабли оказываются на дистанции торпедного залпа. Вай продолжает вести «Крысу» курсом перехвата — и ничего не говорит. Не пытается поторопить Кейтлин. Не требует атаковать. Кейтлин слегка улыбается, вводя поправки к плану огня. Синие глаза сверкают из-под визора шлема. Космический бой — это тайминг и контроль. Это точное время для каждого действия и точно выстроенные цепочки действий. Побеждают те, у кого лучше тайминг. Те, кто точнее выстраивает тактику. Те, кто умеет предвидеть. Или те, у кого превосходящая мощь. Самоубийственное нахальство пиратов не укладывается в голове у Кейтлин, пока она не вспоминает, на что ушла треть взятого «Крысами» кредита. Злая, жестокая ухмылка кривит её точёные полные губы, погда дистанция сокращается достаточно, чтобы пустить в ход лазеры — и «Крыса» буквально взрывается вихрем слабых, в десятую долю мощности, лазерных импульсов, ищущих дефлекторы противника. Даже щиты «следопыта» должны удержать такую мощность — но в этом вихре скрывается плазменная торпеда, идущая на половинной мощности двигателей и забивающая сенсоры противника помехами. На такой мощности эмиттеры РЭБ торпеды выгорят очень быстро — но это не имеет значения. Суммарная скорость сближения кораблей слишком велика, чтобы понадобилась полная дальность. На стандартном корвете типа «первопроходец» нет торпедных пусковых, а вместо спарок стоят одиночные лазеры низкой мощности. «Крыса» – не стандартный корабль. Треть тех денег, что были у команды, ушла на переоснащение. Пираты не знали об этом — и теперь их кораблик судорожно начинает манёвры уклонения... Но это уже неважно. Дефлекторы «следопыта» едва держатся — а торпеда проходит почти вплотную к корпусу и взрывается сразу за двигателями, выпуская ярость звёздных температур из своего вышедшего на закритический режим реактора. Инерция и ускорение почти вынесли пирата из расширяющегося облака плазмы. Почти. Дефлекторы пиратского корвета были почти полностью переключены на переднюю полусферу — и плазма облизала двигатели, выжигая их, заставляя предохранители отключить системы, перегруженные пламенем и излучением. Системы сработали штатно — и через три секунды после взрыва торпеды от потерявшего ускорение кораблика отделился реактор. Ещё двадцать секунд прошло до момента, когда новая мимолётная звезда загорелась там, где пошедшие вразнос системы дошли до точки. Огневой контакт занял меньше минуты. – Джейс, карт-лайн на абордаж! – резкий голос Вай звучит нервно и хищно. – Ривен, Пау, со мной? – Без вопросов, – смеётся ноксианка. – Кому-то крупно не свезло. – Ага, сестрёнка, – Паудер чуть тянет слова. – Чпокнем уродов! Вай вводит поправки к курсу, разворачивает «Крысу», заставляя её начать гасить скорость относительно разбитого корпуса пирата, поворачивается к Кейтлин. – Отличная работа. Ты абсолютный снайпер. Кейтлин кивает, надеясь, что стекло визора скроет румянец, неудержимо окрашивающий щёки. Изящная металлическая линза уравнивает скорости с оплавленным угловатым корпусом, летящим в чёрной пустоте по инерции. Борт взрывается очередью коротких импульсов, выбивающих лазеры на мёртвом корабле и вскрывающих люк. Из раны в борту вырывается атмосфера — и Вай тихо произносит несколько слов, сводящихся к «ну дебилы». Спустя минуту гофрированная труба протягивается от борта «Сумчатой крысы» к свежесозданому пролому в броне того, что ещё полчаса назад было корветом слежения демасийской постройки. Три фигуры в боевых скафандрах идут по стыковочному рукаву. Никаких пистолетов — только тяжёлое оружие. Вай и Ривен держат трёхствольные лучевые автоматы — оружие, предназначенное, чтобы залить коридор палубы сплошным потоком полусекундных импульсов и продолжать огонь двадцать-тридцать секунд. Паудер чуть сзади и у неё в руках тяжёлый плазменник — аналог древних дробовиков, но с куда большей поражающей способностью. Один выстрел в полторы секунды — но тому, кто или что окажется на другом конце, уже не придётся беспокоиться о втором выстреле. Пиратов если и берут в плен, то только ради допроса — и на такой случай в плазменнике предусмотрен режим оглушения. – Сначала данные, – Вай движется быстрым, скользящим шагом, чуть пригнувшись, трёхствольник в её руках направлен в темноту коридора. – Тогда и увидим, нужны нам живые или хрен с ними. – Двигателисту хана, – шаг Ривен жёсткий, уверенный, но она оказывается чуть впереди. – Если уроды выжили, они в рубке. Или готовят засаду. Вай издаёт рычащий смешок, пока сенсорный комплекс её скафандра сканирует темноту: – Они тупые, – улыбка на её лице сменяется жутковатым оскалом. – Тупые и борзые. Никто не оспаривает определение — в самом деле, лобовая атака на примерно равный по вооружению, но лучше защищённый корвет не позволяет заподозрить её авторов в гениальности или реалистичном мышлении. Равно как и заполнение коридоров воздухом перед боем не позволяет заподозрить экипаж в профессионализме. Коридоры недавно убитого корабля пусты и мертвы. Три фигуры в боевых скафандрах быстро добираются до точки подключения к резервному хранилищу данных — хранящиеся в памяти Камиллы планы «следопыта духа» второй серии полностью совпадают с тем, что видят абордажники. – Есть коннект, – Паудер подключается к входу «чёрного ящика» в отнорке заполненного обломками коридора. – Эти дятлы даже не попытались его блокировать. У них IQ что, меньше, чем размер моих тапочек*? * В данном случае имеется в виду американская размерная нотация обуви. У Паудер примерно 35,5 наш размер, что соответствует 5,5 в американской нотации, если что. Продолжая ругаться, худенькая девушка запускает процесс копирования. – Две минуты, – она резко усмехается, перекидывая плазменник на спину, – и мы будем знать все их грязные секретики. Вай, нам ещё нужна живая тушка? Старшая сестра стоит, сканируя забитый обломками коридор, её трёхствольник готов выпалить в любой момент: – Одного не мешает. Хочу наглядное пособие для Корпуса. Ривен усмехается, контролируя свою сторону коридора: – Один хрен не поможет. Там какое-то тотальное дерьмо, сама знаешь. – Поэтому нам и нужна копия их данных, – пожимает плечами Вай. – И если ничего не изменится, я нахрен знаю, что Кейт с ними сделает. Плазменный заряд врезается в задраенный люк рубки пиратского корвета. Вспышка разрывает темноту коридора, поляризаторы визоров отрабатывают её — и в рубку врывается шквал лучей из трёхствольников. Два тела — канонир и электронщик корвета — рассыпаются по пространству рубки кровавой взвесью. Пилот успевает выстрелить — наудачу, не попав даже в проём люка — прежде чем Паудер переключает свой ствол в режим оглушения. Голубая вспышка холодной плазмы бьёт в лёгкий скафандр пирата, наводки излучений перегружают его системы — и нервную систему поймавшего попадание человека. Тело безжизненно повисает в лишённой искусственной гравитации рубке, лучевой пистолет повисает на фиксирующей петле, обхватывающей запястье. – Пакуем, – усмехается Ривен, проскальзывая в рубку. – Паудер, проверь накопители. – Вы тут всё нахер разнесли, – ворчит младшая девушка, выискивая уцелевший в вихре лазерных импульсов порт подключения. – Ага, вот эта падла... Так, тут что, стандартное шифрование?! Паудер замолкает на пару секунд. – Слушай, сестрёнка, ты уверена, что это не подстава? – она поворачивается к Вай. – Тут реально нет никаких дополнительных протоколов, стандарт, как на конвойнике. – Уверена, – пожимает плечами Вай. – Если бы тут была какая хрень, эти ребята могли бы заглушить реактор. И уж точно не сидели бы в скафандрах с пистолетами. Нет, Пау-Пау, тут всё точно как выглядит. Тупые, борзые и зелёные как пилтоверская травка ублюдки. – Не называй меня так, – шипит Паудер и возмущённо отворачивается к своим приборам под тихий смех Вай и Ривен. – Данные скопированы, – синие косички скачут по узким плечам. – Своей пушкой клянусь, на этой железке ничего больше нет. – Верю, – Вай пожимает плечами. – Ривен, забираем тушку и сваливаем. Меня уже тошнит от этих дебилов. Три фигуры в боевых скафандрах прорываются через лишённые воздуха коридоры мёртвого корабля. На плече у одной из них — трос, прицепленный к четвёртой фигуре, в лёгком скафандре. Пленник болтается на конце троса, плотно обвязанного вокруг его ног и тела. Никого не интересует его комфорт — пираты все приговорены оптом и в розницу. Если бы не необходимость доставить хоть какого-то пленника в Корпус, никто бы не стал даже пытаться взять пиратского пилота в плен. Военные астронавты ненавидят пиратов. Ненавидят не за мифическую «свободу» – нет, всё намного проще. Именно военные обычно первыми видят, что оставляют за собой пираты. Первыми высаживаются на выпотрошенные грузовики, чей экипаж погиб за дешёвый груз. Первыми видят израненные тела пассажиров, у которых выпытывали коды доступа к счетам. Первыми умирают, когда удаётся прикрыть собой гражданский корабль. И первыми приносят смерть пиратам. Даже те, кто ушёл из Корпуса, из «Рунных клинков», из любого флота. – Наши потеряшки плюхнулись на этот шарик, – Экко лениво развалился в кресле, его пальцы почти не движутся — алгоритмы шифрования на пиратском корвете были настолько стандартными, насколько это возможно. ИИ «Крысы» вскрыл шифр буквально на лету. – Вот трек подхода, вот они ныряют в чёртов котёл над степной зоной на втором по размеру континенте... И привет. Датчики этой жестянки не добили через то мракобесие, которое устроил местный воздух. Вай усмехнулась, расстегнув воротник комбинезона: – Ставлю десятку, они тянули к горам. Видишь, тут начинается ещё большая дичь? Они врубили дефлекторы в атмосфере и пошли на маршевом, а потом тормознули кувырком. Отчаянные ребята, респект. – И умные, – протянула Ривен. – Через простой шторм датчики бы пробились, а они тут устроили хренову мамочку всех тайфунов. А потом наверняка забурились в какой-то каньон и всё повырубали. Паудер кивнула: – Ну да. А пираты — правда тупые. Серьёзно, у них IQ ниже размера моих тапочек... был. Просто висели и даже не маякнули своим дружкам. Чего высиживали, чьи яйца? – Передай вопрос ребятам в Корпусе, пусть выяснят у придурка, которого мы взяли, – ухмыльнулась Вай. – Короче, народ, нам надо прочесать весь этот район, как Пау-Пау делает с волосами перед тем, как заплести косички, – девушка уклонилась от карающего шлепка по попке, – потому что у разведчиков может от таких пируэтов накрыться связь. Их ещё пару раз на подходе к шарику достали, пусть и по скользящей... В общем, нам сначала надо их найти дронами, а потом пытаться наладить контакт. Мэл, – Вай переключила интерком, – передавай все апдейты по гиперсвязи в реальном времени и пиши стоимость. – Принято, – спокойно отозвалась Мэл Менарда. – Выставим Грейсон такой счёт, что она сбежит с поста. Вай заходит в кают-компанию медленно, словно сомневаясь в идее появиться там. Кейтлин в потрёпанных узких джинсах серого цвета, обтягивающих её длинные ноги, и чёрном спортивном топе сидит в кресле в углу и гипнотизирует бутылку «Токсик Эвенджер»* – дешёвого и популярного виски, произведённого на Зауне. * Кто узнал название фильма — тот молодец, ага. Полупустой стакан с резко пахнущей янтарной жидкостью в изящных пальцах посверкивает, когда Кейтлин двигает рукой и лучи ламп падают на него. Высокая крупная грудь едва не разрывает чёрную ткань топа, глаза темнее, чем обычно — почти цвета грозового неба. Полные губы кривятся в лёгкой усмешке. На экране перед Кейтлин — исторический фильм про эпоху дизелей и самолётов с поршневыми двигателями на давно мёртвой родине человечества. Мускулистая, фигуристая пилот как раз отправляет в нокаут какого-то офицера в такой же форме. – Хо, ты смотришь «Крылатых Ведьм»? – Вай подходит к холодильнику, достаёт четыре банки пива в связке. – Не против, если присоединюсь? – Садись, – голос ниже, чем обычно. Что-то тёмное, как облака после выбросов на химическом заводе, звенит в переборках кают-компании. – И да, я смотрю «Ведьм». Ещё с детства. – Понято, принято, – смеётся девушка с розовыми волосами. – Мне всегда нравилась Кэнди, а тебе? – Кэрол, – та же тьма в голосе. – Иронично, не находишь? Вай смотрит на экран — и смеётся: – Так вот где собака порылась, – она вскрывает банку тёмного пива. – Вот почему ты ко мне тогда подошла! – Только поэтому, – Кейтлин одним глотком выпивает полбокала виски. – Не могла пройти мимо пилота с такими мышцами и тату! А почему ты согласилась? Вай делает большой глоток: – Ну понимаешь, – она преувеличенно серьёзно задумывается. – Прикинь. К тебе подходит доктор ксенологии с грудью, которой можно убить, и предлагает летать вместе... – Ну да. Невозможно отказаться, – смеётся Кейтлин Кирамман, дочь сенатора Кирамман. – Это моё секретное оружие! – Очень секретное. Совсем секретное, – смеётся девушка из промышленных районов Зауна. – Никто, кто тебя не видел, не в курсе! На экране продолжается действо — выговор ударившей офицера Кэрол прерывается сигналом тревоги и эскадрилья взлетает в небо. Девушки смотрят фильм — фильм про тех, кто когда-то пробивал дорогу в небо для женщин. Кто оказался на своём месте только потому, что в безумии большой войны было не до почёсывания предрассудков — и кто упирался в стеклянный потолок службы, потому что предрассудки никуда не делись. Они чувствуют, что это история и о них тоже — о тех, кто не смог существовать в официальных структурах Пилта. В банке с пауками «научного сообщества». В Корпусе, с каждым годом погружающемся всё глубже в ведомственную политику вместо выполнения прямых обязанностей. В коррумпированном бардаке планетарных служб. У каждого в экипаже — своя история. И ни одна из этих историй не кончается словами «его/её всё устраивало». Именно поэтому они вместе. В одном экипаже. Дроны барражируют в атмосфере безымянной пока планеты, выискивая маленький разведывательный корабль. Сложная сетка маршрутов позволяет им не пропустить ни одного подозрительного участка, ни одного каньона — ни одного места, где может спрятаться металлическая скорлупка, загнанная в атмосферу огнём пиратских лазеров и пропавшая там. С борта висящей на геостационарной орбите «Крысы» постоянно идёт вызов, адресованный исследовательскому кораблю «Взгляд в будущее». Никто не ожидает, что пропавшие откликнутся — если бы они могли и хотели, они бы это уже сделали. Но и рисковать никто не желает. – Чёрт, где эти потеряшки заныкались... Вай не спрашивает — даже у мироздания. Она просто усталоо говорит в пространство рубки, созерцая сигналы дронов. Маршруты запрограммированы так, что дроны частично дублируют друг друга — это замедляет поиск, но позволяет исключить случайности. Если один из дронов не сможет нормально просмотреть свой участок, другие сделают это. Но это медленно — а Вай терпеть не может ждать. Было уже три сигнала, которые оказались ложными — выходы рудных жил могут свести датчики с ума, как и бури в ионосфере планеты. Но Вай рада даже таким сигналам — они позволяют отвлечься. Заняться делом. Не задумываться над тем, что Кейтлин Кирамман нравится персонаж старого фильма, похожий на саму Вай. И над тем, насколько естественно ощущалась Кейтлин в настоящем бою. Что-то схожее было на симуляциях — но в реальности чувства всегда немного другие. Кейтлин была абсолютным снайпером, как и сказала Вай. Но, что важнее — Кейтлин была надёжной. Вай даже не задумалась о том, чтобы поторопить её с залпом или хотя бы о чём-то спросить. Она сама толком не знала, откуда это — но была абсолютно уверена, что её канонир сделает дело. Ещё до первого совместного боя. Вай вздыхает и опять концентрируется на сигналах с дронов. Кейтлин в очередной раз перебирает данные по социологии Пилта, выискивая закономерности — не те, которые лежат на виду, но те, что глубоко спрятаны. Те, которые никто из социологов с именем и политиков не захочет вытаскивать на поверхность. Те, которые вызывают тревогу. Кейтлин не хочет лезть в политические дрязги системы — но то, что она видит, беспокоит. А чутьё ксенолога, съевшего не одну стаю хищников на сравнительной социологии цивилизаций — не та штука, от которой легко отмахнуться. Кроме того, это помогает отвлечься. Когда «Сумчатая крыса» шла в свой первый настоящий бой, Кейтлин не чувствовала беспокойства. Не чувствовала естественной нервозности перед боем. Не чувствовала страха перед тем, что вот-вот отнимет чьи-то жизни. Вместо всего этого была уверенность. Уверенность в том, что она справится. Уверенность в том, что она всё делает правильно. Уверенность в том, что её пилот сманеврирует как надо — без лишних слов и вопросов. Она буквально чувствовала, что Вай точно знает, как ей будет удобнее. Как она предпочитает вести огонь. Какая траектория будет лучше всего, чтобы подставить пиратскую лоханку под огонь — и при этом не испортить собственное наведение. Она всегда считала, что такие ощущения — прерогатива героинь приключенческих романов. Считала, что в реальности так не бывает. Что когда впереди пламя, сталь и рвущаяся из ран корабля атмосфера, нет места уверенности. Теперь она знает, что это не так. И особенно смущает то, что её пилот — и та, кого она чувствует в бою кожей, словно нет между ними пространства рубки и двух скафандров — чертовски привлекательна. Теперь Кейтлин надо решить, что с этим делать. Дроны путешествуют в атмосфере по сложной паутине маршрутов. То, что положительных результатов нет, не смущает их маленькие процессоры — они могут только продолжать. Наконец один из дронов видит отклик, подходящий под заданные параметры. Он передаёт сигнал на борт «Сумчатой крысы» и меняет курс, чтобы более подробно обследовать участок. Данные идут непрерывным потоком, отображаясь на борту «Крысы» и уходя по гиперсвязи на Пилт. Наконец дрон зависает над глубоким каньоном — и его камеры показывают маленькую чёрную линзу исследовательского корабля постройки системы Пилт. На борту корвета тоже видят эти кадры — и ожидание сменяется вихрем действий. Джейс Талис рассчитывает курс подхода, пока Вай снимает «Крысу» с орбиты. Её лицо затвердело — посадка на грунт необитаемой атмосферной планеты всегда не слишком-то проста, а когда в атмосфере этой планеты спокойствием даже не пахнет — тем более. Экко и Паудер готовят к вылету исследовательский флайер — восемь метров скорости и приборов. Кейтлин, Ари и Ривен обрабатывают данные с дронов, собирая всю возможную информацию о планете. Сейчас, когда «Взгляд в будущее» найден, стоит поработать ещё немного и получить бонусы за обследование. К тому же это то, ради чего «Крысы» собрались вместе — идти туда, где никто не бывал. Мэл Менарда, накинув корабельный комбинезон прямо на голое тело и пытаясь игнорировать влагу между ног — сигнал вырвал их с Джейсом буквально из третьего за ночь раунда яростного секса — продолжает переговоры с Корпусом. Она в общем-то даже понимает стремление миротворцев сократить расходы — но менее жёсткой её это понимание не делает. Все в команде делают своё дело. «Сумчатая крыса» готовится войти в атмосферу планеты. Обтекаемый корабль рассекает атмосферу планеты. Дефлекторы установлены на минимум — только чтобы не превращать полёт в атаку кинетического оружия. Эволюционные двигатели медленно сбавляют ускорение, пока тормозные не упираются в воздух, сбрасывая скорость — плавно, невозможно плавно. Вай могла бы повторить манёвр пилота «Взгляда в будущее» – но не видит смысла. Она не на беззащитном кораблике, который загоняют пираты. «Крыса» мягко касается почвы за полкилометра до того каньона, где прячется «Взгляд в будущее». Стандартные процедуры при первой посадке сведены к минимуму — дроны собрали достаточно данных, чтобы экипаж точно знал, что их ждёт за надёжной бронёй корабля. На такой дистанции флайер не очень-то нужен — но никто не хочет тратить время на пешие прогулки. Это просто опасно — хотя, судя по скачанным данным, пираты не сообщили ничего своим подельникам, рисковать не хочет никто. Через две минуты после посадки Ривен, Вай и Паудер занимают место во флайере. Удлинённая изящная игла атмосферной машины вырывается из раскрывающихся створок ангара, срывается в короткий полёт до каньона — и зависает буквально в десятке метров от стоящего на посадочных опорах «Взгляда в будущее». Ривен сидит на пилотском месте — Вай не собирается ради того, чтобы пощекотать самолюбие, ставить миссию под угрозу. У Ривен намного больше практики в атмосферных полётах — и её опыт куда более свежий. Флайер касается грунта. Паудер шаманит над оборудованием, пытаясь пробиться на частотах систем связи скафандров. Их наконец передал Корпус — буквально за минуту до того, как «Крыса» вошла в атмосферу. Паудер даже не хочет воображать, чего это стоило Мэл Менарде. – «Взгляд прогресса», ответьте спасательной миссии с «Сумчатой крысы»! «Взгляд прогресса», у вас там что, все антенны оторвало и в задницу засунуло? Паудер уже надоело упрашивать ответить тех, кого они, собственно, и должны спасать. Она никогда не была достаточно терпима к идиотам. – «Сумчатая крыса», говорит «Взгляд в будущее», – наконец отзываются спасаемые. – В системе пиратский корвет... – Уже нету, – перебивает Паудер, забив на радиодисциплину. – И да, «Крыса» – позывной корвета, а мы... Сестрёнка, какой у нас вообще нахер позывной?! – А нету его, – иронично отзывается Вай. – Пусть пока «Твич» будет, что ли... Паудер смеётся в унисон с Экко на корабле. Взять позывной в честь легендарного мутанта сумчатых крыс, якобы обретшего разум — это сильно. – "Твич", в смысле — нету? – голос пилота разведчиков буквально сочится обалдением. – Мы его на фарш пустили. Пилот в стазисе отдыхает, остальные уже получили что заслужили, – жёстко отвечает Паудер. – Так, ребят, у вас вообще гипер функционирует? А то нас подрядили вас спасти, а не пиздеть на грунте. – Функционирует, – в глубоком шоке отвечает «Взгляд». – Нам выбило гиперсвязь, внутрисистемная тоже работает через раз, но гипердвигатель в порядке. – Ну вот и готовьтесь, – пожимкает плечами Вай. – Пойдём в связке, если что, прикроем вас. Два корабля идут сковзь систему, пока выпущенные «Крысой» дроны ложатся на курс пересечения. Дистанция между кораблями невелика по космическим меркам — всего сотня километров. Дрон-ретранслятор на «Взгляде в будущее» может обеспечить надёжную связь и на паре тысяч километров — но большого смысла в этом нет. «Крыса» и «Взгляд» уйдут из этой системы вместе. Данные с пиратского корвета уже выпотрошены и переданы в Корпус по гиперсвязи — но копия сохранена в системах «Крысы». Хотя убитые пираты ничего толком не знали о структуре баз своей банды, кое-что любопытное всё же нашлось — и теперь Вай хочет посмотреть, как Корпус будет копать эту историю. Конечно, офицер на посту контроля научной станции в отдалённой системе — невелика птичка, но сам факт того, что офицер Корпуса подкуплен пиратами — это уже ЧП из ЧП. И Вай знает, что делать, если Корпус попытается тихо спровадить в отставку этого парня, не начиная разбирательств. К тому же даже такой мелкий хмырь что-то да должен знать. Кто-то к нему обратился. Что-то он скрыл, пока сидел на зарплате у Лэндсмен. Через что-то ему приходили деньги. Компетентный следователь может всё это раскопать... Если захочет. Если «честь мундира» хотя бы в этот раз не окажется для людей Дэнфорта важнее поиска гнили. Вай за этим проследит. Хоть и не сама. Прыжок из системы проходит непривычно для «Крысы» мягко — любимые Вай манёвры с переходом рывком, когда корабль буквально выстреливает собой в безумное кружение аномалий гиперпространства, слишком опасен для повреждённого исследовательского корабля. Поэтому «Крыса» постепенно поднимается по градиенту перехода, вскрывая полем гипергенератора кружение аномалий. Идея не в том, чтобы в случае чего как-то помочь «Взгляду в будущее» – это невозможно. В гиперпространстве невозможно найти друг друга. Однако что будет на выходе — не знает никто. Даже периметр Пилта может быть опасен — Вай это знает совершенно точно. Она не желает, чтобы эскортирование повреждённого гражданского разведчика снова превратилось в мясорубку — но и не может этого исключать. Именно поэтому всё рассчитано так, чтобы «Крыса» и «Взгляд» оказались в системе Пилта одновременно, насколько это вообще возможно для космических перелётов. Корабли оставляют за собой обследованную систему и оплывший мёртвый корпус пиратского корвета, движущийся к газовому гиганту на внешней орбите. Он либо пролетит мимо, либо отклонится и попадёт в поле притяжения огромной планеты, либо будет пойман и разрезан на металл кораблём, присланным Корпусом. Вай это уже неважно. Всё, что нужно было «Крысам» на пиратском корабле, они уже взяли. Включая жизни его экипажа.

***

В системе Пилт гиперпространство отпустило два исследовательских корабля без каких-либо происшествий. – Да ладно, – протянула Вай, глядя на экраны. В зоне выхода «Крысу» и «Взгляд" ожидал целый дивизион ударных фрегатов. – Хрена себе эскорт, – Паудер рассмеялась в интерком. – Это почётный караул, конвой или расстрельная команда? Мэл позволила себе короткий смешок: – Первое. Я договорилась по нашей прошлой находке. Кейтлин вздохнула — действительно, только угроза дипломатических инцидентов могла заставить Корпус Миротворцев начать наконец исполнять свои обязанности. – Надеюсь, они не сняли этот дивизион с патрулирования, – только и сказала она, краем глаза ловя внимательный прищур Вай. – Не парься, – отозвалась пилот, открывая шлем скафандра и лениво потягиваясь. – Повторить историю со «Звездой» никому не охота, это дивизион усиления из внутренней части системы. По названиям видно. Вон там «Защитник Пилта» висит, это четвёртый дивизион с основной базы. Кейтлин кивает и тоже открывает шлем. По крайней мере, двухлетней давности мясорубка не повторится. Ни один маршрут подхода не будет открыт ради того, чтобы пустить кому-то пыль в глаза. Несмотря на все дипломатические реверансы, никаких особых церемоний никто не организовывают. Ноксианское посольство тихо выплачивает награду за сведения о потерянных торпедных корветах, Корпус выплачивает затребованную «Крысами» оплату за спасательный рейд и награду за пиратов... Хотя и не без проблем. – ...Итак, вы атаковали предположительно пиратский корвет, – невысокий лысоватый блондин, чью фамилию Кейтлин забывает раньше, чем он успевает её произнести, морщится, словно увидел что-то вонючее. – Записи показывают, что вы не вызвали предположительного противника, а сразу бросились в бой... – Коммандер, – Вай Уикетт входит в кают-компанию «Крысы» в своей полной форме. Погоны — почти такие же, как у офицера, пытающегося найти изъян в действиях «Крыс» – сверкают в свете ламп. На высокой груди, обтянутой чёрным, горят два ордена. – Разведывательные дроны доставили нам видеофиксацию противника. Эмблема банды Лэндсмен, отсутствие сигнала транспондера, курс на перехват — этого было достаточно. Кроме того, пиратский корабль имел более чем достаточно времени для сдачи в плен. Если бы там были несчастные жертвы срежиссированного пиратами представления, они бы нашли способ сдаться либо покинуть корабль. Либо хотя бы связаться с «Сумчатой крысой». Немного удлинённое невыразительное лицо офицера Корпуса кривится, словно ему в рот промышленным насосом закачивают лимонную кислоту. – Прежде чем вы укажете мне, что у противника не было разведывательных дронов, – ухмыляется Вайолет Уикетт, героиня и бывший офицер, – я отмечу, что наш транспондер был активен всё время, которое «Крыса» провела в системе. Кейтлин понимает, что надо бы вмешаться — но она буквально выведена из строя тем, как горячо Вай выглядит в форме. Тем, как чёрная ткань подчёркивает мускулы и округлости пилота «Крысы». Тем, как пылает серый лёд в её глазах, когда пилот корвета «Сумчатая крыса» Вай вышибает почву из-под бывшего сослуживца. – Тем не менее, – пытается ещё трепыхаться рано полысевший невзрачный блондин с крысиным лицом, – вы даже не предложили противнику сдаться... Он замолкает. На лицах Кейтлин и Вай читается один и тот же вопрос. «Он что, дебил?!» – Пиратам не предлагают сдаться в плен, коммандер, – наконец медленно произносит Вай. – Насколько я знаю, это правило осталось неизменным после моей отставки. Или я ошибаюсь? – Нет, конечно, нет, – в откровенной панике отвечает офицер. Ему не позавидуешь — если бы он откровенно, под запись обвинил экипаж «Крысы» в атаке на пиратский корвет... Обвинитель пошёл бы под суд первым. Даже пытающийся замять все проблемы в своих рядах Корпус не стал бы держать у себя человека, настолько глупо и откровенно подрывающего саму суть Корпуса. – В таком случае я не вижу смысла в этом разбирательстве, коммандер, – говорит военный пилот Уикетт, лейтенант-коммандер Корпуса Миротворцев и героиня «Звезды прогресса». – Мы уже установили, что корвет был неоспоримо опознан как корабль банды Терри Лэндсмен. И прежде чем вы зададите этот вопрос... Розовые пряди взрываются фейерверком, когда Вай проходит прямо под лампой. – Мне было очень приятно взять этих ублюдков. Запишите это в протокол. Офицер молчит, пока серое яростное пламя рвётся из глаз Вай. Демасийское посольство, в отличие от ноксианского, приглашает «Крыс» к себе. И их даже встречает не секретарь, а сам посол. Вместе со своим атташе по культуре... – Атташе по культуре? Серьёзно? – Вай смеётся так, что в какой-то момент Ривен хлопает её по спине. – Это же такое клише... Ставлю сотню, что она рулит их шпионами. – Я не приму пари, – с лёгкой улыбкой говорит Кейтлин, пока остальные «Крысы» заканчивают собираться. – Но я тебя умоляю, Вай, не выпытывай у этой Краунгард список агентов... …Брат и сестра. Светловолосый мощный мужчина в деловом костюме, смотрящимся на нём клоунским нарядом — видно, что Гарену Краунгарду куда привычнее боевой скафандр — и яркая блондинка в светло-розовой блузке и такой же юбке. – Мы рады, что вы смогли найти наших героев, пожертвовавших собой ради жизни их товарищей, – Люксанна Краунгард, атташе по культуре демасийского посольства на Пилте (что в переводе на человеческий означает «главный шпион»), произносит вполне протокольную речь... так, словно действительно верит в каждое слово. – После той войны осталось слишком много потерянных кораблей, чьи последние минуты неведомы никому — и то, что вы вернули двенадцати демасийцам и шестнадцати ноксианцам их славу, не останется забытым... – Помимо награды, – вступает Гарен Краунгард. Его низкий голос врезается в воздух конференц-зала посольства — и на секунду кажется, что посол отдаёт приказы своему экипажу, – Демасия предлагает поддержку в случае, если мы окажемся ближе, чем Пилт. Пиратские шайки — общая проблема, а помочь доблестным союзникам — честь для нас. Кейтлин ищет слова, чтобы ответить — но первой реагирует Ривен. – Это вдвойне честь, – эмигрантка из Ноксуса кланяется демасийцам. – Думаю, вскрыть пару пиратов вам будет только в радость, да? Оба Краунгарда смеются — и Кейтлин смеётся в ответ, понимая, что никакого подвоха в предложении не было.