Pas de deux

— Я… Гермиона смотрела на Беллатрикс, растянувшуюся на полу перед ней — манящую и одновременно сбивающую с толку. Она могла продолжить то, что началось в ту ночь перед прослушиванием. Могла предложить встречаться. Все варианты казались заманчивыми, и Беллатрикс, похоже, была открыта для разговора. Часть Гермионы не могла в это поверить: эта женщина много лет была объектом ее восхищения, ее вдохновением, ее знаменитым крашем — а сейчас она сидела перед ней просто как другая женщина, которая задается вопросом, есть ли между ними связь. Гермиона сделала несколько шагов вперед и опустилась на пол напротив Беллатрикс. Она подтянула колени к подбородку, обняв их руками, и задумалась. Она не хотела снова сказать что-то не так — у них и без того начало вышло неровным. — Думаю, я хочу узнать тебя получше. Но… я не уверена, что будет правильным… Ее слова постепенно затихли; она прикусила губу. Беллатрикс наблюдала за ней, и когда Гермиона не продолжила, слегка подалась вперед и тихо спросила: — О чем ты думаешь? — Я думаю о том, что хочу узнать тебя очень по-разному… но теперь мы работаем вместе, и… это моя карьера. Ты… ты уже состоявшаяся. Если что-то… если бы мы продолжили там, где остановились той ночью в студии, и у нас ничего бы не вышло, мои шансы… Она запнулась. — Я не знаю, могу ли позволить себе такой риск. Беллатрикс глубоко вдохнула и выдохнула, слегка кивнув. — Понимаю. Она изменила позу: подтянула вытянутую ногу и обхватила ее руками под коленом, наполовину зеркально повторяя позу Гермионы. — Хотя не могу сказать, что не была бы разочарована, если бы мы так и не продолжили то, что начали… Ее усмешка заставила Гермиону вздрогнуть; она невольно улыбнулась в ответ и закатила глаза. — Это было довольно… — Ага. Беллатрикс нарочито выделила это короткое слово, снова послав ей маленькую усмешку. — Но что, если бы мы это сделали и все стало бы… странным? — Что ты имеешь в виду? — Ну… мне кажется, часть причины, почему мы так танцуем… так хорошо вместе… именно в этом… в том, что между нами есть. — Я бы согласилась, — тихо сказала Беллатрикс, — только думаю, что сейчас ты объяснишь, почему это причина не продолжать. — Я просто не хочу поставить это под угрозу. Это слишком много для меня значит. Это все, чего я когда-либо хотела. Она не добавила, что в этом богатом собрании мечтаний о том, что когда-то казалось ей невозможным, была и сама Беллатрикс. Беллатрикс какое-то время внимательно смотрела на нее, прежде чем ответить. — Что ж, я могу понять желание поставить карьеру на первое место. Я поступала так же. — Правда? — Да. Беллатрикс снова откинулась назад. — До того места, где я сейчас, не добираются без жертв. Не теряя по дороге чего-то другого. Оттенок грусти в ее голосе привлек внимание Гермионы. — Да… наверное, я не могу представить. Между ними повисла тишина, и Гермиона снова прикусила губу. — Прости. Беллатрикс тихо фыркнула и улыбнулась ей. — Пожалуйста, милая, я ведь не какая-нибудь наивная девочка. Мы взрослые люди; если ты предпочитаешь сосредоточиться на карьере, а не разбираться в том, чтобы это ни было между нами, я могу с этим смириться. Это не разобьет то крошечное сердце, которое у меня есть. Она подмигнула, и уголки губ Гермионы чуть приподнялись. — Мы могли бы быть друзьями? Беллатрикс усмехнулась, приподняв бровь. — Если хочешь. Гермиона слегка покраснела, и Беллатрикс тихо рассмеялась. — Это, конечно, если ты справишься с этим. — Я справлюсь. Как ты сказала… мы взрослые. — Что ж, — сказала Беллатрикс, поднимаясь и протягивая Гермионе руку. — Значит, с этим разобрались. Гермиона взяла ее руку и позволила поднять себя на ноги. — Похоже на то. — Отлично. Тогда продолжим репетицию? Гермиона почувствовала легкий укол разочарования, когда рука Беллатрикс выскользнула из ее ладони, и они разошлись по своим исходным позициям. Все ощущалось немного иначе, но она постаралась не думать об этом и начала выполнять номер. Беллатрикс не сказала ни слова до самого конца. Гермиона чувствовала, как ее руки на талии прожигают ткань трико, и когда они остановились — обе покрытые тонкой пленкой пота — разочарование только усилилось. — Ты была хороша. — Но «хорошо» никогда недостаточно хорошо, верно? — ответила Гермиона, послав ей полу усталую улыбку. Беллатрикс фыркнула. — Ты все-таки слушаешь. — Я хоть раз давала тебе повод думать, что не слушаю? — Нет. Беллатрикс усмехнулась. — Это первая репетиция. Так что пока не идеально. Я и не ожидала идеала — особенно с учетом всего… нерешенного… особенно после нашего разговора. — Да… это справедливо. — Гермиона. — Да? — Расслабься. У тебя столько напряжения, что плечи почти у ушей. Гермиона вздохнула, опуская плечи, и посмотрела на Беллатрикс так, словно спрашивала: «Так лучше?» — Лучше. Пойдем, пора идти. Тебе стоит поесть; сомневаюсь, что ты ела что-то с утра. Как по сигналу, желудок Гермионы громко заурчал. — Наверное… Думаю, у меня дома есть немного фруктов. — Фруктов? Беллатрикс подняла бровь. — Ты шутишь. Просто фрукты? Это твой ужин? — У меня еще не было времени сходить за покупками. Завтра схожу, когда получу деньги. Беллатрикс нахмурилась, некоторое время глядя на нее. — Пойдем со мной. — Что? — Мы идем есть. — Но— — Ты же хотела быть друзьями, правда? Друзья ходят есть вместе. — Но я— — Послушай, Гермиона, часть моей работы — следить за тем, чтобы мои танцоры были здоровы. Хорошие друзья делают то же самое. Так что мы идем есть, а я постараюсь блестяще справиться с задачей не флиртовать с тобой. Гермиона невольно рассмеялась — настолько это было неожиданно. — Ты всегда получаешь то, что хочешь? — Обычно. Хотя, как видишь, не всегда. Беллатрикс усмехнулась, когда Гермиона закатила глаза, пытаясь скрыть румянец, натягивая джинсы. Они вместе вышли из студии. — Чего ты хочешь? Кроме тебя? — Мне все равно. — Все, что захочешь. Я плачу. — Беллатрикс— — А-а, значит, теперь ты можешь называть меня по имени? — Я не принимаю подачки. — Это не подачка. Две подруги идут поесть; у меня их, может, и не так много, но, насколько я знаю, друзья обычно платят по очереди, да? В следующий раз заплатишь ты. Или, если тебе и это не нравится, считай это рабочей встречей — за такое ты все равно не платишь. — Тебе вообще когда-нибудь говорят «нет»? — Обычно нет. — Похоже, ты очень хорошо все это продумала. — Рада, что ты так думаешь. Значит, выбрать место для тебя будет куда проще. Гермиона ответила Беллатрикс саркастической усмешкой, затем снова прикусила губу, раздумывая. В итоге они оказались в небольшом кафе, куда Гермиона иногда приходила читать, когда выпадала возможность. Оно стояло прямо на набережной, и даже внутри было слышно, как волны разбиваются о берег. — Итак, что здесь вкусного? — спросила Беллатрикс, откидываясь на спинку стула и разглядывая меню. — Обычно я просто беру здесь напиток. Но иногда, как маленькое удовольствие, беру панини. — Панини как удовольствие, — Беллатрикс приподняла бровь. — Ты не похожа на многих других танцовщиц, правда? — Я не вызываю рвоту после еды, если ты об этом. — Именно об этом. Хотя за последние годы многое изменилось. Определенно с тех пор, как я начала профессиональную карьеру. — Ты… ты когда-нибудь…? — Да. Но уже много лет — нет. Беллатрикс снова опустила взгляд на меню. — Я усвоила урок еще до того, как вышла моя первая партия примы. К счастью. — Как? То есть… это не мое дело. Прости. — Все в порядке, — Беллатрикс слегка улыбнулась ей. — Может быть, однажды я расскажу тебе об этом. — Правда? Ладно. Гермиона улыбнулась и снова опустила взгляд на меню. — Значит, панини? — Панини. Между ними воцарилась уютная тишина. Гермиона время от времени поглядывала на Беллатрикс, не в силах сдержать улыбку. Та попеременно пыталась поймать взгляд официантки и разглядывала кафе вокруг. Она повернула голову к окну, глядя на набережную, но, почувствовав взгляд Гермионы, быстро посмотрела на нее с усмешкой. Гермиона покраснела — и была спасена от поддразнивания тем, что подошла официантка. — Итак, два панини с тунцом и сыром и две воды? — Да, спасибо, — тихо сказала Беллатрикс, и женщина улыбнулась. — Сейчас принесу. Когда они снова остались одни, Гермиона вновь прикусила губу. — О чем ты думаешь? — Что? — Ты прикусываешь губу, когда о чем-то напряженно думаешь. Лично мне это кажется одновременно и привлекательным, и очаровательным, но поскольку мне вроде как нужно вести себя прилично… Беллатрикс усмехнулась, и Гермиона снова почувствовала, как у нее теплеют щеки. — …я решила, что безопаснее будет просто спросить, что происходит в этой твоей голове. — Я просто… как ты думаешь, это хорошая идея? — Что именно? — Это. — Тебе придется быть конкретнее, милая. На сцене я могу быть почти волшебницей, но мысли читать не умею. Гермиона улыбнулась ее шутке. С Беллатрикс было так легко разговаривать, что это даже начинало ее беспокоить — слишком уж легко. — Я имею в виду… как ты думаешь, мы сможем быть друзьями? Не знаю, как у тебя, но я… Гермиона оглянулась вокруг и наклонилась ближе, понизив голос. — Я безумно к тебе тянусь. Серьезно. Та ночь в клубе… и поцелуй… С учетом всего этого — тебе не кажется, что это немного похоже на… свидание? — Ты устанавливаешь правила, маленькая прима. Беллатрикс наклонилась вперед, усмехаясь. — Так что скажи мне сама. Гермиона закатила глаза и тихо рассмеялась. — Целовалась не только я. И вообще-то не я начала. — Эй, я просто действовала по сигналам, которые получала. Хочу ли я тебя? Да. Но я взрослый человек, который умеет себя контролировать? Тоже да. Она пожала плечами. — Дружба — тоже вариант. У меня, вообще-то, не так много друзей, так что будет интересно проверить, смогу ли я с этим справиться. Обычно я умудряюсь разозлить людей, с которыми сплю; посмотрим, получится ли у меня не испортить все хотя бы с подругой, а? — Ты хоть что-нибудь воспринимаешь всерьез? — рассмеялась Гермиона. — Да. Но не это. Ты слишком драматизируешь. У нас был один поцелуй. Беллатрикс пожала плечами. — Мы же не зашли настолько далеко, чтобы нельзя было повернуть назад. Гермиона снова почувствовала тот тонкий укол разочарования и отогнала его. Она сможет разобраться с этим позже — когда рядом не будет Беллатрикс. Беллатрикс, чьи глаза только что на мгновение скользнули к ее губам. — Эм… Беллатрикс снова посмотрела на нее и прикусила губу в озорной усмешке. — Ну… можешь ли ты меня винить? Это был прекрасный поцелуй. Иногда невольно вспоминается. — Тебе, наверное, стоит… не вспоминать. В смысле, стараться не вспоминать. — Не знаю… Беллатрикс устроилась поудобнее, закинув руку на спинку стула и немного откинувшись с такой ленивой уверенностью, что Гермиона невольно сжала колени. — Если совсем укротить это чувство, это плохо скажется на выступлении. А разве не поэтому ты предлагаешь дружбу? Чтобы спасти шоу? — Ты надо мной издеваешься. — Да, Гермиона. Это вообще-то мой стиль. — Правда? — Более чем. — Никогда бы не подумала. — О, — Беллатрикс широко улыбнулась. — Она любит сарказм. В этот момент подошла официантка с подносом, на котором были их напитки и еда, и Гермиона не успела ответить. Они молча наблюдали, как она расставляет все на столе, поблагодарили ее, и та ушла. Гермиона взяла панини, осторожно подула на него и откусила кусочек. Она закрыла глаза и тихо застонала от удовольствия, когда расплавленный сыр наполнил рот. Она скучала по сыру. Открыв глаза, она увидела, что Беллатрикс смотрит на нее с усмешкой. — Что? — Просто… никогда не видела, чтобы кто-то получал столько удовольствия от панини. — Ой, пожалуйста. — Я серьезно. — Ты всю жизнь среди балерин, но никогда не видела, как одна из них набрасывается на еду так, будто не ела ее годами? Хотя, скорее всего, так и есть. — О, видела. Просто не так. Ты выглядела так, будто действительно получаешь удовольствие. Беллатрикс подмигнула и откусила кусок своего панини. Она закрыла глаза и тихо застонала, и взгляд Гермионы невольно скользнул к ее губам, а внутри все вспыхнуло жаром. Когда Беллатрикс снова открыла глаза, она опять усмехнулась Гермионе. — Я не одна такая. Беллатрикс тихо рассмеялась и покачала головой. — Подожди… это ты сейчас изобразила меня? — Ты никогда не узнаешь. Некоторое время они ели молча, просто наслаждаясь обществом друг друга. Когда Гермиона закончила свой панини и вытерла пальцы салфеткой, она подперла подбородок ладонями и внимательно посмотрела на Беллатрикс. — Что у тебя за проблема с Родольфусом? Беллатрикс приподняла бровь. — Как… Что ты имеешь в виду? — Я видела, как вы вели себя сегодня. Между вами было напряжение или… не знаю. Что-то. Беллатрикс аккуратно пережевала последний кусок панини, явно смакуя его, прежде чем ответить. — Мы не всегда ладим. — Из-за чего? — По-разному. — Тогда почему ты с ним работаешь? — Сколько вопросов. Если я отвечу, я тоже могу задать несколько? — Да… конечно. У Гермионы было чувство, что позже она может пожалеть об этом, но любопытство снова победило — как это часто бывало. — Он приносит много денег. У него хорошие связи. Не могу сказать, что мне нравится находиться в его компании, не говоря уже о том, чтобы работать с ним, но он знает свое дело. К тому же я подписала контракт на пять шоу с его участием. Это пятое. После этого… я свободна. — Ты говоришь так, будто он твой тюремщик. Беллатрикс посмотрела на нее, но ничего не ответила. — А музыкальный директор? Он выступает как третий голос, когда вы спорите? Беллатрикс усмехнулась. — Люциус. Бывший муж Цисси. Сейчас он скорее встанет на сторону Рода, чем на мою. — О. Вау. Цисси и он… они все еще работают вместе? — Ты, наверное, заметила, что сегодня его не было. Обычно они стараются держаться подальше друг от друга. Так лучше. — Тяжелый развод? — Думаю, теперь моя очередь задавать вопросы. Гермиона снова прикусила губу, опасаясь, что могла зайти слишком далеко, но Беллатрикс не выглядела сердитой. Она кивнула. — Хорошо. Твоя очередь. Спрашивай. — Как, по-твоему, я должна закончить шоу? — Что? Эм… — Я знаю, ты не так много знаешь о нем. Но я предполагаю… точнее, я знаю, что ты видела мои балеты раньше. Ты знаешь, что я делаю. Как ты думаешь, мне стоит дать им счастливый конец? — Думаю, тебе стоит сделать то, что кажется тебе правильным. Ты ведь создатель. И да, я видела твои работы. Они захватывающие и уникальные, и после них я всегда чувствую… ну, все сразу. Так что, что бы ты ни сделала, это будет ослепительно красиво. Беллатрикс моргнула, явно немного ошеломленная таким искренним восхищением. — Хм… теперь я начинаю думать, что ты не просто случайный зритель. Большая поклонница, да? — Да. Уже много лет. Еще до того, как ты начала ставить хореографию. — Поклонница. Что ж, когда мы впервые встретились, я так и подумала, но потом решила, что большинство твоих реакций — просто потому, что у тебя случилась гей-паника. — У меня не было никакой гей-паники! — ахнула Гермиона, сильно покраснев. — Немного была, — поддразнила Беллатрикс. — Совсем чуть-чуть. Но теперь выясняется, что ты еще и фанатка? — Я не какая-нибудь безумная фанатка. Я тебя не преследовала и все такое. — Спорю, у тебя есть мои фотографии. Или, может, постеры. Ты выглядишь как человек с постерами. — Ничего подобного, — солгала Гермиона, радуясь, что успела их снять. Не то чтобы она предполагала, что Беллатрикс когда-нибудь окажется в ее комнате. — Правда? Хочешь сказать, ты никогда не смущалась, глядя, как я танцую? Не проверяла меня на YouTube? Беллатрикс подмигнула. — Ты ужасна. — Я дразнюсь, — ухмыльнулась Беллатрикс. — Всегда и навсегда. Считай это частью моего обаяния. — Тебе нравится дразнить людей? — Мне нравится дразнить тебя. Ты очень красиво краснеешь. Как по команде, Гермиона снова покраснела, и Беллатрикс победно ухмыльнулась. — Вау, ты просто ужасный человек. Напомни, почему я вообще пытаюсь с тобой дружить? — Потому что альтернатива — поддаться своим фанатским фантазиям и позволить мне трахнуть тебя. У Гермионы отвисла челюсть, а Беллатрикс смотрела на нее с хитрой улыбкой. Гермиона крепко сжала колени и прикусила губу. — Ты… ты сейчас серьезно это сказала? — Это довольно точное описание того, что произошло бы, если бы ты осталась после того поцелуя, — снова пожала плечами Беллатрикс. — Ну, если бы ты сама этого захотела, конечно. Согласие ведь очень сексуально. Гермиона рассмеялась, совершенно ошарашенная. — Я… что… ты такая странная. — Правда? Беллатрикс тихо рассмеялась, наклоняясь ближе. — И чем же? — Ты просто… не такая, какой я тебя представляла. — Разочарована? — Нет. Улыбка Беллатрикс стала самой яркой, какую Гермиона видела за весь день.

***

— Прошу прощения, ты что сделала? — Я только что сказала— — Ты отказалась переспать с Беллатрикс Блэк? С той самой женщиной, по которой сохнешь уже много лет? С настоящей богиней? — Драко— — Прости, я просто пытаюсь привыкнуть к этой параллельной вселенной, в которую меня, похоже, забросили. — Ха. Ха. Очень смешно. Послушай, я не хочу разрушить шанс, который мне дали. Это слишком хорошая возможность. И кроме того… я не думаю, что я тот человек, который смог бы переспать с ней и просто… на этом все закончить, понимаешь? Мне хотелось бы большего, а я правда не думаю… ну, это не похоже на ее стиль. — Она сказала, что это не так? — Ну, нет. Но она сказала, что… переспала бы со мной, если бы я тогда не ушла в ту ночь, когда мы поцеловались— — О МОИ… СЛОЕНЫЕ КРУАССАНЫ. — Тебе нужно придумать что-нибудь получше для ругательств. — Я буду использовать какие хочу заменители, Гермиона. Хакуна свои титьки. — Хакуна мои что? — Ну знаешь… вместо «успокой свои сиськи». Гарри сказал, что мне больше нельзя даже говорить «сиськи». А мне так нравится это слово. Казалось бы, мне не должно — учитывая, что я совсем не хочу иметь с ними ничего общего в своей жизни — но оно просто такое веселое. Драко вздохнул. — Так что теперь мне приходится придумывать забавные альтернативы. — И это лучшее, что ты придумал? — Нет, — ухмыльнулся он. — Еще есть «расслабь свой бюст, и не будет грусти», но ему это тоже не понравилось. — Это довольно ужасно. — А как насчет «расслабь свои груди — не доводи до бури»? Гермиона расхохоталась, схватившись за бока, пока Драко довольно ухмылялся. — Что тут происходит? Тонкс скользнула за кофейную стойку. — Я просто рассказываю Гермионе свои альтернативы фразе «успокой свои сиськи». — О, у меня есть одна, — сказала Тонкс с ухмылкой, пока Гермиона пыталась прийти в себя. — Устрани беду своих грудей на ходу. Драко и Гермиона снова разразились смехом. — О, о, а как насчет… — выдохнула Гермиона между приступами смеха, — Дай своей груди отдохнуть, не поднимай эту муть? — Устрани беду своих грудей на ходу! — захрипел Драко от смеха. — Что, черт возьми, вы трое делаете? Все трое подпрыгнули и увидели Гарри, который смотрел на них с другой стороны стойки. Гермиона вытерла слезы, пытаясь удержать новый приступ смеха. — Они просто помогают мне, — хихикнул Драко. — Мы придумываем приличные для кофейни вещи, которые я могу говорить. — Дайте мне сил, — сказал Гарри, закатив глаза, но с теплой улыбкой. — Вам двоим не стоит его поощрять. — Это лучше, чем поощрять его продолжать ругаться, — пожала плечами Тонкс. — У Тонкс есть аргумент, любовь моя, — сказал Драко. — Хорошо еще, что я тебя люблю, — ответил Гарри и наклонился, чтобы чмокнуть Драко в щеку. — А теперь помоги мне убрать несколько столов. Драко надулся, но все же выскользнул из-за стойки и отправился искать использованную посуду. Гермиона хихикнула, покачав головой, и снова повернулась к черной доске, на которой писала меню. Новые зимние напитки и десерты должны были появиться уже завтра, хотя на улице все еще ощущалась осень. Гермиона не могла поверить, как быстро летят недели; скоро уже будет Рождество. Она задумалась, так же ли быстро пролетят и репетиции. — Ну, как дела, прима? — спросила Тонкс. Гермиона резко обернулась, удивленная. Так ее называла только Беллатрикс. — Что? — Ну, ты ведь теперь прима, разве нет? — Да, но… в смысле, все идет нормально. У нас пока была только одна репетиция, но… да. Я взволнована. Нервничаю, но взволнована. — И она такая, какой ты надеялась ее увидеть? — Тонкс подмигнула. — Даже больше, — тихо сказала Гермиона. — Мы после репетиции ходили поесть и разговаривали. — Вы сходили на свидание? — Нет. Просто как друзья. — Вы поцеловались, а потом пошли вместе поесть. По-моему, это похоже на свидание. — Друзья тоже могут вместе поесть. — Друзья обычно не целуются и не фантазируют друг о друге всякие непристойности. Гермиона так резко повернулась к Тонкс, что чуть не смазала надпись на доске. — Что?.. Откуда ты… как ты… что? — Ой, да ладно. Ты взрослая женщина. Если бы у тебя не было о ней всяких таких фантазий, я бы сказала, что у тебя вообще не было никакой влюбленности. — Я… Ну, это не важно. Мы будем друзьями и коллегами. Ничего больше. — Ага. В глазах Тонкс блеснуло веселье. — Конечно. Я тебе верю. И еще тысячи людей тоже.