Pas de deux

Трава хрустела под ботинками Гермионы, когда она шла рядом с Джинни, сжимая в перчатках наполовину полный стакан горячего шоколада. Осень пришла рано, и в ранние утренние часы солнце слабо освещало покрытый инеем парк, где первые листья уже начали менять цвет. — Поторопись, я хочу занять хорошее место у станка. — Зачем? — спросила Гермиона подругу, все еще слегка скованная от холода. По утрам она всегда чувствовала его особенно остро, хотя осень была ее любимым временем года. — Разве ты не слышала? У Луны вчера было частное занятие, и она сказала, что мадам говорила по телефону; на этой неделе у нас будет приглашенный преподаватель. — Приглашенный… кто? — Не знаю, но надеюсь, что он будет горячим. — Откуда ты знаешь, что это будет он, если ты даже не знаешь, кто это? — Потому что мадам говорила о том, чтобы пригласить мужчину, чтобы он работал с нами в паре — чтобы мы получили опыт поддержек. — О, — ответила Гермиона, делая еще один глоток. Ей было не так важно, будет ли приглашенный преподаватель мужчиной, но она радовалась возможности научиться новым навыкам. — Поддержки — это было бы здорово. Прошло столько времени; я совсем вышла из практики. Джинни буквально сияла от возбуждения, когда они вошли в студию и убрали вещи в шкафчики, снимая одежду, которую носили поверх трико и купальников. Гермиона оставила на себе черную вязаную накидку поверх темно-зеленого купальника; она снимет ее, когда разогреется. Они взяли туфли и воду и вошли в зал, начав разминку ближе к передней части станка. Постепенно начали подтягиваться другие танцовщицы, занимая свои места. Когда пришла Луна, она присоединилась к ним с мечтательной улыбкой на лице. — Луна! Расскажи Гермионе, что ты слышала вчера вечером. Похоже, ее совсем не волнует, что кто-то придет нас учить. — Я сказала, что меня не волнует, если придет парень. — Послушай, у некоторых из нас есть потребности, ясно? — парировала Джинни, подмигнув. Гермиона закатила глаза и рассмеялась. — Мадам не говорила, что это будет мужчина, Джинни, — ответила Луна. — Вы двое портите все мое веселье. — Не все твое веселье. Мы же согласились пойти с тобой в субботу вечером. — Это еще через несколько дней. — Ты ведь можешь подождать пять дней, правда? — Если придется. Гермиона уже открыла рот, чтобы ответить, но двери распахнулись, и в зал вошла мадам. Все танцовщицы поспешили занять свои места у станка для разминки; Джинни встала впереди, за ней — Гермиона, а следом — Луна. — Ученицы, быстрее, быстрее. Мадам включила музыку у передней стены и уперла руки в бедра. — Плие! Они начали разминку с плие — сначала в первой позиции, затем во второй. Гермиона сосредоточилась, стараясь, чтобы ее руки были мягкими и располагались правильно. Мадам проходила вдоль линий, приподняв бровь, иногда поправляя положение учениц или изредка хваля их. Они почти закончили разминку, когда двери снова открылись, и в зал вошла женщина в больших темных очках. Каблуки ее сапог четко стучали по полу студии. Она остановилась у задней стены, отражаясь в зеркале так, что все могли ее видеть. — Ах! — воскликнула мадам, хлопнув в ладоши, подавая знак остановиться. — Класс, прошу поприветствовать вашего приглашенного преподавателя на эту неделю — знаменитую танцовщицу и хореографа, Беллатрикс Блэк. Беллатрикс сняла очки, когда класс повернулся, чтобы посмотреть на нее, и Гермиона замерла. Беллатрикс Блэк была еще прекраснее в жизни, чем на сцене — а Гермиона знала это не понаслышке. Уже несколько лет она с восхищением следила за ее карьерой. У нее даже висел в комнате черно-белый плакат с этой женщиной, но теперь она понимала, что он и вполовину не передает ее красоты вблизи. Когда женщина шагнула вперед, чтобы поприветствовать мадам, взгляд Гермионы следил за каждым ее движением, впитывая каждую деталь. Ее волосы были черными и туго собраны в пучок. Глаза — темные, обрамленные длинными, завитыми ресницами и идеально очерченными бровями. Кожа — бледная, кремовая, а губы окрашены в глубокий алый цвет, придавая ее красоте что-то одновременно греховное и восторженное. Гермиона была потеряна. Беллатрикс, поцеловав мадам в обе щеки, повернулась к ученицам, и ее взгляд медленно скользнул по каждой из них. Гермиона покраснела, когда темные глаза задержались на ней на мгновение — хотя, когда они двинулись дальше, она решила, что, должно быть, ей просто показалось. — Я буду с вами в течение этой недели, — объявила Беллатрикс, и Гермиона почувствовала, как у нее в животе все сжалось от глубокого, насыщенного тембра ее голоса. — И все это время я буду внимательно наблюдать за талантами. В начале следующего года я ставлю новое шоу и ищу танцовщиц. Если вы произведете на меня впечатление, я приглашу вас на прослушивание. Класс взорвался возбужденным шепотом. Джинни повернулась к Гермионе и схватила ее за руку. — О боже, Гермиона… — Я знаю, — ответила Гермиона, не отрывая взгляда от Беллатрикс. Женщина снова посмотрела на нее, и Гермиона заметила, как темные глаза слегка сузились, когда их взгляды встретились; уголки полных алых губ едва заметно приподнялись. — Начнем с парной работы; моя история этого требует. Полагаю, опыт у вас у всех есть? Она даже не стала ждать ответа и хлопнула в ладоши. — В центр. Пока они спешили в центр зала, мадам объявила, что оставляет их в надежных руках новой преподавательницы, и вышла. Беллатрикс Блэк снова окинула их всех взглядом, когда пожилая женщина ушла. — Разбейтесь на пары. Гермиона и Джинни встали вместе; Луна — с другой танцовщицей по имени Лаванда. Гермиона стояла рядом с Джинни, сцепив руки перед собой и ожидая указаний. Она наблюдала, как Беллатрикс снимает кожаную куртку, в которой вошла, и под ней оказывается черный купальник с высоким воротом. Когда она повернулась, чтобы положить куртку на стул, Гермиона судорожно сглотнула. На спине открылся овальный участок бледной, кремовой кожи; достаточно, чтобы она могла увидеть, как под ней перекатываются мышцы, когда Беллатрикс выпрямилась. Затем она наклонилась, чтобы расстегнуть сапоги, которые, судя по всему, доходили ей до колена под свободной черной юбкой. Джинни ткнула ее локтем, ухмыляясь. Гермиона покраснела, и когда снова посмотрела на Беллатрикс, обнаружила, что та наблюдает за ней через зеркало. Гермиона была уверена: если бы смогла оторвать взгляд от другой женщины и взглянуть на себя, то увидела бы лицо, красное как помидор. Беллатрикс заставила их разметить па-де-де, проходя между парами и поправляя движения. Она остановилась позади Гермионы, которая держала руки на талии Джинни, пока та поднималась на пуанты, но ничего не сказала. Вместо этого она просто положила свои руки поверх рук Гермионы и немного сдвинула их ниже. Гермиона почувствовала ее дыхание у своего уха; ощутила мягкую кожу ее пальцев на своих руках — и в следующее мгновение Беллатрикс уже ушла, переходя к другой паре. Гермиона выдохнула дрожащий воздух и попыталась сосредоточиться. — Боже, клянусь, ты была розовее тех пачек, которые мадам заставила нас носить в последнем спектакле, — захохотала Джинни позже в раздевалке, натягивая свою уличную одежду. — Замолчи! — прошипела Гермиона, оглядываясь, не слушает ли кто-нибудь. — Ничего подобного. — О, еще как была. Клянусь, я даже чувствовала жар от твоего лица у себя на шее. Гермиона снова покраснела. — Ненавижу тебя. — Ну да, если бы это было правдой, ты бы не хотела делить со мной такси в субботу, правда? — Замолчи. Гермиона ухмыльнулась и слегка толкнула подругу. Они вышли из студии и разошлись по дорожке, ведущей к парку. — Ладно, но признай. Она красивая. — Эй, у меня вообще-то есть глаза. — О боже, ее глаза… — У тебя все серьезно. — Я знаю, — простонала Гермиона, смеясь, когда Джинни поиграла бровями. — Может, она будет рядом, когда у тебя завтра будет индивидуальное занятие. Сможет оценить твою форму. — Очень сомневаюсь, что она вообще будет на меня смотреть. Ни за что, я недостаточно хороша для роли в одном из ее шоу. — Да брось, мы с тобой одни из лучших танцовщиц в той студии. Пора бы тебе это признать. — Я не… — Гермиона Грейнджер, у тебя чертовски сексуальная балеринская задница, и не вздумай об этом забывать. — Очаровательно.

***

Гермиона вздохнула, собирая волосы в пучок и хмуро разглядывая мешки под глазами в зеркале ванной. Ночью она почти не спала. Между ее сменой в кофейно-музыкальном лаундже, где она работала с позднего дня до вечера, и шумным, откровенно раздражающим сексом соседей сверху в ранние утренние часы, вряд ли набралось даже четыре часа сна. Затем были утренние занятия, на которых она изо всех сил старалась не краснеть каждый раз, когда Беллатрикс хотя бы мельком смотрела на нее, потом дневная смена — и вот теперь она снова здесь, на индивидуальном занятии, совершенно выжатая. Она нанесла немного корректора на темные круги и снова посмотрела на свое отражение. Сойдет. Собрав остальные вещи в сумку, она вышла обратно в раздевалку и засунула сумку в шкафчик номер восемь. Шлепая по полу, она направилась к студии B, где всегда проходили частные уроки. У двери она остановилась, поняв, что внутри уже кто-то есть. Беллатрикс Блэк была босиком и одета в другой черный купальник с высоким воротом и кружевной сетчатой спиной. Ее ноги были в полупрозрачных черных леггинсах, плотно облегающих сильные мышцы. У Гермионы пересохло в горле, когда она смотрела, как женщина движется. Она танцевала фрагмент, более современный, чем классический балет. Она сделала пируэт, затем резко выбросила ногу в сторону, опустилась на пол и посмотрела в зеркало, после чего поползла к нему. Гермиона наблюдала, как она поднялась, проводя руками по своему телу так, словно это были руки любовника, стоящего позади. Они скользнули под ее грудью и медленно опустились по телу к бедрам, когда она подалась вперед, и ее лицо наполнилось таким желанием, что Гермиона не могла оторваться. Она смотрела еще несколько минут, пока Беллатрикс не остановилась, чтобы сделать паузу и взять бутылку воды. Тогда Гермиона, сглотнув, толкнула дверь. — Мадам Блэк? У меня забронировано время в студии, но если вы используете зал, я могу… — Входи. Мне было интересно, как долго ты собираешься стоять у двери. Гермиона вспыхнула, когда губы Беллатрикс изогнулись в усмешке. — Я сказала мадам, что с радостью проведу твой урок, если она захочет уйти домой пораньше. Если, конечно, ты не предпочла бы не заниматься со мной. — Нет… то есть да… то есть… я была бы рада занятию с вами, мадам Блэк. — Хватит этого. Я терпеть не могу, когда меня называют мадам. Звучит так, будто я старая. Беллатрикс поставила бутылку и уперла руку в бедро. — Я похожа на старую? — Нет, ма… эм… — Мисс Блэк вполне подойдет, если у тебя не хватает смелости называть меня Беллатрикс. Гермиона на мгновение растерялась. Значит ли это, что ей позволено называть ее Беллатрикс? — Спасибо, мисс Блэк. Если Беллатрикс и выглядела слегка разочарованной тем, что Гермиона не назвала ее по имени, она быстро это скрыла. — А твое имя? — Гермиона. Гермиона Грейнджер. — Гермиона? Твои родители были поклонниками греческой мифологии? — Да. Моя мама — доктор мифологии и древней истории. — Как восхитительно, — промурлыкала Беллатрикс, и у Гермионы снова скрутило живот. Она вдруг поняла, что все еще стоит у двери, и сделала несколько шагов вглубь зала, поставив на пол бутылку с водой. — Ну что ж, начнем? — Да, мисс Блэк. После разминки Гермиона исполнила для Беллатрикс свое сольное выступление, и та оказалась довольно критичной. Гермиона краснела, когда Беллатрикс указывала на ее постановку, на руки и даже на линию, которую она создает в арабеске. Под ее взглядом Гермиона чувствовала себя снова новичком, оказавшимся под наблюдением мастера. — Нет! — резко сказала Беллатрикс. — Боги, Гермиона, ты качаешься, как новичок! Гермиона стиснула зубы и выпрямилась, скрестив руки на животе — привычка, которую она приобрела, когда чувствовала себя уязвимой. Конечно она качалась; она буквально ощущала, как взгляд Беллатрикс прожигает ее, и это странно на нее действовало. Казалось, каждый нерв в ее теле горит, а вдобавок она еще и смертельно устала. — Простите. — Что? Громче. — Простите! — резко сказала Гермиона и тут же изумленно уставилась на Беллатрикс, осознав, что только что повысила на нее голос. — О боже, простите. Беллатрикс некоторое время изучала ее, а затем шагнула вперед. Гермиона замерла и сглотнула, когда та остановилась прямо перед ней — всего в нескольких сантиметрах. — Значит, в тебе все-таки есть немного огня. Ее губы изогнулись, и предательский взгляд Гермионы на мгновение скользнул к ним, прежде чем она заставила себя снова посмотреть в глаза Беллатрикс. — Я так и думала. — Я… — горло Гермионы снова пересохло. — О, только не разочаровывай меня теперь. Ее голос был шелковистым и опасным, и Гермиона снова почувствовала, как по телу разливается жар. — Давай, Грейнджер. Скажи мне, что ты на самом деле думаешь. Гермиона уставилась на нее. Осмелится ли она? Не ловушка ли это? Какая-нибудь извращенная игра? Предложит ли Беллатрикс мадам выгнать Гермиону, если она повысит голос? — Я устала. Я не спала и с вчерашнего дня отработала двенадцатичасовую смену, а еще у меня были все занятия. Я лучше, чем это, но ничего не могу поделать — я вымотана. Это была правда; она не осмелилась сказать, что все было бы не так плохо, если бы ее не тянуло к женщине, стоящей перед ней. — Почему ты не спала? Гуляла с друзьями? Парень, который не дает тебе спать всю ночь? — Да, — сказала Гермиона, а затем, заметив приподнятую бровь Беллатрикс, поспешно добавила: — То есть… парень моей соседки сверху. В смысле, у меня нет парня… просто она и ее парень сегодня утром были очень шумными, а я вернулась домой около часа. — С работы, — произнесла Беллатрикс. Это было не вопросом, но Гермиона кивнула. — И где ты работаешь? — Coffee Aroma. Это кофейно-музыкальный лаундж, недалеко отсюда. — Ммм. Беллатрикс тихо протянула это и затем подцепила пальцем подбородок Гермионы, слегка приподняв его. Гермиона замерла, не смея даже вдохнуть, пока Беллатрикс смотрела на нее. — Вот так. Так лучше. Держи голову выше — линия будет красивее. И так же внезапно она уже отошла, а Гермиона втянула в легкие столь необходимый воздух. — Еще раз. Гермиона танцевала, вкладывая всю энергию, какую только могла собрать, стараясь исполнить все безупречно. Когда она остановилась, с тонкой пленкой пота на коже, то увидела, что Беллатрикс смотрит на нее, погруженная в мысли. — Мисс Блэк? — Ммм. Лучше. Намного лучше. — Спасибо. Гермиона взглянула на часы и поняла, что их занятие затянулось. У нее всегда было последнее время в расписании, так что теперь они, скорее всего, остались в здании одни — если мадам действительно ушла домой пораньше. — Думаю, мы задержались. — Да, — сказала Беллатрикс, снова приближаясь к ней. — И ты устала. — Да. — Думаешь, у тебя найдется достаточно сил, чтобы остаться еще на полчаса? Мне нужно проработать одну хореографию, и мне помогло бы увидеть ее в паре. Голова Гермионы начинала болеть; она слишком туго заколола пучок, а усталость уже тяжело оседала на глазах. Но как она могла отказаться? Упустить такую возможность? Ни за что. — Конечно. С удовольствием. Можно я только возьму воды? — Да, конечно. Гермиона подошла к своей бутылке и схватила ее, залпом выпив почти половину, надеясь, что холодная вода немного ее взбодрит. Она сжала пучок руками и попыталась поправить его, чтобы стало удобнее, но стало только больнее. Она поморщилась. Когда она обернулась, то снова поймала на себе взгляд Беллатрикс — темный, завораживающий. — Простите, кажется, у меня будто тиски сжимают череп. — Можешь распустить волосы, если хочешь. Гермиона замешкалась. Мадам всегда говорила, что в ее студии волосы должны быть собраны в пучок. — Вы уверены? — Да. Беллатрикс усмехнулась. — Здесь только мы, Гермиона. Тебя никто не будет отчитывать. Гермиона подняла руки к пучку и начала вытаскивать шпильки. Беллатрикс внимательно наблюдала за ней, и Гермиона встретилась с ее взглядом, не в силах отвернуться. После того как она вытащила пять шпилек, боль начала отступать, и она с облегчением вздохнула, сняв сетку — ее волосы свободно рассыпались по плечам. Она разорвала зрительный контакт, когда положила сетку и шпильки рядом с бутылкой, а затем провела пальцами по волосам, чувствуя, как приходит облегчение. Часть усталости отступила, и она мягкими шагами подошла обратно к Беллатрикс, которая посмотрела на ее ноги. — Сними туфли. Гермиона села, развязывая пуанты, и тихо вздохнула, когда они соскользнули с ее ног. Она засунула мягкие кусочки шерсти, защищающие пальцы, обратно в туфли и отодвинула их в сторону, с облегчением пошевелив пальцами. Когда она встала, Беллатрикс окинула ее взглядом, и Гермиона изо всех сил старалась не поддаться желанию начать нервно ерзать. Сегодня на ней был бордовый купальник и черные леггинсы, и на мгновение она задумалась, нравится ли Беллатрикс этот цвет на ней. Она покачала головой. Беллатрикс, вероятно, даже не заметила; глупо было теряться в таких мыслях. Вместо этого она задала вопрос. — О чем ваше произведение? То шоу, которое вы ставите. Беллатрикс усмехнулась. — Пытаешься опередить конкурентов? Гермиона открыла рот, чтобы возразить, но затем задумалась, не прозвучит ли это так, будто ей не хватает решимости. Вместо этого она решила действовать осторожнее. — Мне просто любопытно. К тому же это поможет мне понять, чего именно вы хотите от этого номера, если собираетесь, чтобы я его танцевала. Беллатрикс тихо рассмеялась. — Это о желании. Похоти, стремлении, нужде… страсти. Она обошла Гермиону кругом, и та почувствовала, как у нее снова пересохло в горле, когда слова соскользнули с губ Беллатрикс и будто зашипели в воздухе. — Так что покажи мне хоть немного того огня, который был раньше, и, возможно, тебе удастся его попробовать на вкус. Гермиона нахмурилась. Она могла быть страстной, она знала, что такое желание, стремление и нужда; черт возьми, она чувствовала это прямо сейчас, когда Беллатрикс остановилась перед ней, ее глаза искрились так, словно она находила все это забавным. Гермиона поняла, что все еще хмурится. — Ладно. — Я тебя оскорбила? — Вы меня не знаете. Откуда вам знать, что я не могу передать все это? — Как я могу знать, что ты можешь, если ты мне этого не показала? Беллатрикс возразила, изогнув безупречную бровь. Губы Гермионы слегка приоткрылись, и она сглотнула. — Испытайте меня. Беллатрикс ухмыльнулась и начала показывать Гермионе хореографию. Шаг за шагом Гермиона следовала за ней, зачарованная тем, как Беллатрикс оживала, когда танцевала. Они прошли номер в разметке; Гермионе понадобилось лишь один раз выполнить его самой, прежде чем Беллатрикс удовлетворенно решила, что она знает его достаточно хорошо, чтобы танцевать как следует. Она остановилась и кивнула. — Хорошо. А теперь, если я включу музыку, как думаешь, сможешь станцевать все целиком, пока я буду партнером? Мне нужно понять, работает ли это, и посмотреть, не появятся ли идеи для следующей части. Гермиона кивнула, чувствуя, как по позвоночнику пробегает дрожь возбуждения. Беллатрикс еще ни разу к ней не прикоснулась, но теперь прикоснется. Она будет касаться ее во время этого прогона, и Гермионе казалось, что она может взорваться от ожидания. Беллатрикс нажала воспроизведение и заняла место позади Гермионы. Музыка началась — скрипка, сначала мягкая, затем постепенно набирающая силу. Рука Беллатрикс раскрылась на ее ключице, скользнула вверх по шее к челюсти и повернула ее голову в сторону, заставляя смотреть на себя. Гермиона отстранилась — только чтобы быть притянутой обратно за бедра, и они начали танец искушения; танец, в котором желаемое все время остается чуть вне досягаемости. Гермиона потерялась в ощущениях; в ритме музыки и в том, как он нарастал каждый раз, когда они с Беллатрикс соприкасались. В том, как сильные руки Беллатрикс ощущались на ее руках, на бедрах, на талии… она тянулась к этому прикосновению со всей жаждой, что чувствовала. Она хотела эту женщину, которая танцевала так прекрасно, которая отчаянно прижималась к ней, которая заставляла ее желать — впервые за очень долгое время… Они дошли до конца хореографии: рука Беллатрикс почти сжимала кулак в волосах Гермионы; они стояли, расставив ноги, бедро к бедру, а ступня Беллатрикс была поставлена с внутренней стороны ступни Гермионы. Они смотрели прямо друг на друга, тяжело дыша; Гермиона чувствовала дыхание Беллатрикс на своем лице и то, как ее пальцы слегка сильнее сжались в ее волосах, прежде чем она отпустила ее. Беллатрикс несколько мгновений стояла неподвижно, прислушиваясь к музыке, явно погруженная в видения следующих шагов. Гермиона воспользовалась этим временем, чтобы рассмотреть ее лицо вблизи: запомнить изгиб губ, линию носа и внимательно изучить эти прекрасные глаза. Вблизи они казались скорее карими, чем черными, и Гермиона заметила крошечную золотую искру в одном из них. Она бессознательно провела языком по губам, наслаждаясь этой близостью. Слишком скоро все закончилось. Беллатрикс словно вернулась к себе и шагнула назад, подарив Гермионе улыбку, больше похожую на ухмылку. — Хорошая работа. Полагаю, я все-таки была права — в тебе и правда есть немного огня. Гермиона слегка покраснела, но улыбнулась в ответ. — Ну, просто ваша хореография очень хороша. — Лесть? — сказала Беллатрикс, и Гермиона удивилась, осознав, что над ней слегка подтрунивают. — Надо же… огонь и еще храбрость в придачу. Может, скоро будешь называть меня Беллатрикс? Или это слишком смелый шаг? — Не знаю. Гермиона пожала плечами, усмехнувшись. — Может быть, если мне еще раз удастся потанцевать так с вами, меня можно будет убедить. — Ну что ж… Беллатрикс окинула ее взглядом, явно забавляясь. — У меня есть свободный доступ в студию, когда захочу, за помощь с преподаванием… и мне могла бы пригодиться партнерша для репетиций, пока я не подберу состав. Гермиона не могла поверить своим ушам — Беллатрикс правда это рассматривает? — Ну, у меня есть работа, как я говорила, но если я могу чем-то помочь… — Я подумаю. Беллатрикс одарила ее широкой ухмылкой. — Вау… эм, то есть… спасибо. Это звучит… — Ты понимаешь, что только что сумела представить все так, будто это я оказываю тебе услугу? Несмотря на то, что это ты предложила помогать мне в свое свободное время? — Я не против. — Что ж… тогда я дам тебе знать. Когда полчаса спустя Гермиона рухнула в кровать, в груди у нее все еще кружилось легкое, пьянящее возбуждение, и улыбка не сходила с ее лица еще долго после того, как она уснула.