Pas de deux

Гермиона почувствовала укол разочарования, когда в начале понедельничного занятия поняла, что неделя преподавания Беллатрикс закончилась. Она задумалась, значит ли это, что больше не будет вечерних репетиций. У нее даже не было номера Беллатрикс, чтобы написать ей и спросить, нужна ли еще помощь с визуализацией хореографии. И хватило бы у нее смелости написать, даже если бы номер был? Она сосредоточилась на занятии, решив не позволять ничему себя отвлекать. Ей хотелось получить эту роль — теперь даже сильнее, чем раньше. Она хотела доказать Беллатрикс, что способна на это. Что может сыграть эту роль, что она хорошая танцовщица. Что она не сдерживается. Всю неделю она ни разу не увидела и ничего не услышала о Беллатрикс. К четверговому занятию днем она уже почти смирилась. Джинни сообщили о приглашении на официальное прослушивание — так же, как и Гермионе. Они были двумя из всего лишь трех выбранных танцовщиц. Гермиона улыбнулась и сделала вид, что удивлена не меньше Джинни, обняв подругу. Когда в конце занятия она вместе со всеми вышла из студии и направилась в раздевалку, мадам окликнула ее. — Мисс Грейнджер? — Да, мадам? — Беллатрикс спрашивает, готовы ли вы по-прежнему помогать ей по вечерам? — Да… да, конечно. Сердце Гермионы сбилось с ритма. — Она спрашивает, сможете ли вы провести занятие в субботу вечером. — Но… прослушивание же в воскресенье. — Она сказала, что оно не затянется. Начало в восемь часов. Гермиона прикусила губу. Драко дал ей субботний вечер выходным, чтобы она могла хорошо отдохнуть перед воскресеньем. Она могла это сделать. Было бы глупо отказаться. Последняя репетиция с Беллатрикс перед прослушиванием? — Я буду. — Я ей передам.

***

— О. Мой. Бог. Гермиона ухмыльнулась, когда глаза Драко расширились. — Ты такой драматичный. — Гермиона, ты терлась о Беллатрикс Блэк. Ты засунула свою горячую маленькую задницу ей в— Гермиона тут же зажала ему рот ладонью. — Даже не смей! Он что-то промычал ей в ладонь, и она убрала руку. — Я всего лишь собирался сказать п— Она снова закрыла ему рот, смеясь. — Мы вообще-то на твоей работе, дикарь. Мог бы хоть немного вести себя профессионально. — К черту это, — ухмыльнулся он, когда она снова отпустила его. — О, кстати, отличная идея. Тебе точно стоит с ней переспать. — Что? Нет! — Почему нет? Она горячая, и, судя по всему, ты ей интересна. Она явно включила режим доминантной альфы, когда защищала тебя от всех тех парней. О боже, интересно, она верхняя? Она выглядит как верхняя. Черт, готов поспорить, в постели она просто зверь— Гермиона уже всерьез подумывала заклеить ему рот скотчем; такими темпами на его губах скоро останется отпечаток ее ладони. — Ты невозможен. Я не собираюсь с ней спать. Я хочу эту роль и не собираюсь становиться тем человеком, который продвигается через постель. К тому же представь, как неловко будет, если потом мы не поладим. Или если секс окажется ужасным? Я не говорю, что получу роль, но если вдруг— — Дорогая, из этой женщины просто сочится секс. Такое ощущение, будто ее окунули в секс, а потом сказали: «Давайте еще посыплем сверху дополнительной горячести». Не может быть, чтобы она была плоха в постели. — Ты ненормальный. Гермиона рассмеялась, когда Драко сделал вид, что смертельно ранен ее словами. — Я просто говорю: будь я лесбиянкой, я бы прямо в клубе на нее набросился. Наклонился бы к ее уху и попросил трахнуть меня прямо там и— — Драко! Драко поднял руки в притворной капитуляции, смеясь. — Ладно, ладно, понял. Недотрога. — Я не недотрога. Просто… ты же знаешь, я предпочитаю, чтобы за этим стояло нечто большее, чем просто секс. И я ее почти не знаю. — Дорогая, возможно, твой мозг и говорит тебе, что сначала нужно сходить на свидание, но не думаю, что такие же сигналы он посылает твоей— — Клянусь богом, если ты скажешь «киска»— — ХА! Драко торжествующе вскрикнул, когда Гермиона покраснела и закрыла лицо руками. — Это сказала ты, не я, дорогая. — Ты придурок. — Но ты меня любишь. — Я тебя терплю. — Тебе все равно стоит с ней трахнуться. — Я не собираюсь с ней трахаться. — И с кем это Гермиона не собирается трахаться? Гарри появился рядом, обнял Драко за талию и положил голову ему на плечо. — И почему ее личная жизнь обсуждается, когда у нас есть посетители? Гермиона и Драко одновременно оглянулись и увидели двух женщин, которые с явным удовольствием наблюдали за ними и широко улыбались. Гермиона покраснела до свекольного цвета, а Драко фыркнул. — Мне очень жаль, дамы. — Все в порядке, — ответила одна из них, подмигнув Гермионе. — Лучший утренний разговор, который я когда-либо слышала. — Правда же? — ухмыльнулся Драко. — Что вам принести? Гермиона поспешно занялась кофемашиной, надеясь, что ее щеки скоро перестанут гореть. Когда женщины получили свой заказ, она повернулась к Драко, прищурившись. — Ты знал. — Не знал, но согласись, это было чертовски смешно. Гарри тихо рассмеялся и шутливо шлепнул своего партнера. — Оставь ее в покое. Она краснее своего бейджика. Гермиона, если ты и эта загадочная женщина нравитесь друг другу, все случится само собой. Не обязательно сразу на нее набрасываться. — У меня, между прочим, сработало, — ухмыльнулся Драко. — Сработало, — закатил глаза Гарри. — Но это не значит, что так работает всегда. Пусть она делает все по-своему. — Спасибо, Гарри, — улыбнулась Гермиона. — Ну, у меня на сегодня все, если только вам не нужно, чтобы я осталась еще на часок? — Гермиона, я дал тебе сегодня выходной не для того, чтобы ты тайком набрала еще смен. Иди. Отдохни. У тебя сегодня вечером дополнительная репетиция. Драко поиграл бровями. — Надеюсь, это будет очень хорошая репетиция. Проходя мимо, она шлепнула его полотенцем. — Ай! — Сам виноват. — Детка, меня притесняют собственные сотрудники. — Если честно, блондинчик, ты сам это заслужил, — сказал Гарри. Драко обиженно надулся, глядя на него, и Гермиона тихо рассмеялась. — Увидимся завтра вечером, — сказала она им обоим и пошла забрать свои вещи из комнаты для персонала. Она знала, что могла бы пойти домой и немного поспать, но боялась, что тогда не сможет уснуть ночью. Поэтому, выходя, она взяла с собой горячий шоколад с корицей навынос и направилась к пляжу. Идти было недалеко, и соленый морской воздух всегда ее успокаивал. Она около часа бродила вдоль набережной, прежде чем отправиться домой, ощущая нарастающее предвкушение, которое никак не удавалось прогнать, как бы она ни старалась его игнорировать.

***

Гермиона тихо прошла к студии B, откуда доносилась негромкая музыка. Сегодня она не медлила у двери — просто толкнула ее и вошла. Беллатрикс лежала на полу, глядя в потолок. Свет в зале был выключен, и помещение освещалось только оранжевым сиянием уличного фонаря за окном. От этой картины сердце Гермионы сбилось с ритма. Голова Беллатрикс повернулась к ней, щека утонула в кудрях, растрепанных и свободно рассыпавшихся во все стороны. Сердце Гермионы на мгновение словно вовсе перестало биться. — Здравствуй, Гермиона. — Здравствуйте, мисс Блэк. — Я думала, ты начнешь называть меня Беллатрикс, если мы продолжим эти занятия? — У нас было не так уж много занятий, — пожала плечами Гермиона и лукаво улыбнулась, бросая свои вещи на пол. Когда они были наедине, разговаривать с Беллатрикс вот так было слишком легко. Ей определенно стоило больше следить за своей профессиональной дистанцией: Беллатрикс была ее преподавателем и, возможно, будущим работодателем и хореографом. Постоянно флиртовать с ней было явно не лучшей идеей. — Справедливо, — тихо рассмеялась Беллатрикс. — Ты когда-нибудь видела, как делают «червяка»? Гермиона моргнула. — Что? — «Червяк». Это танцевальное движение, чаще всего используемое в уличных и джазовых танцах. — Я… да? — А ты сама умеешь? — Никогда не пробовала. Она сняла джинсы, и Беллатрикс молча наблюдала за ней, пока Гермиона не осталась в сливового цвета трико и черных колготках. Волосы у нее снова были собраны высоко. — Я хочу сделать фрагмент, где используется движение, похожее на «червяка», но поверх меня. Почти стойка на руках — не под прямым углом, а более параллельно моему телу — а затем контролируемое падение в это движение. Когда танцовщица сверху поднимает корпус, танцовщица снизу следует за ней… Она слегка нахмурилась. — Трудно объяснить, но в моей голове это выглядит совершенно ясно. — Если ты можешь увидеть это у себя в голове, значит, это возможно, — сказала Гермиона, тихо подходя к ней. — Хочешь попробовать? — Да. Беллатрикс посмотрела на нее с пола. На ней снова было простое черное трико с высоким воротом и без рукавов. Гермиона вдруг задумалась, носит ли она вне сцены что-нибудь кроме черных трико. И вообще — открывает ли она когда-нибудь шею на репетициях. Эта шея… Она заметила, как Беллатрикс похлопала по полу рядом со своей талией. — Твои руки должны оказаться примерно здесь. Твой корпус должен едва касаться моего… Посмотрим, получится ли у нас это без травм, прежде чем я решу, куда ты должна двигаться дальше. Гермиона кивнула, глядя на нее сверху. Беллатрикс слегка раздвинула ноги, оставляя место для ее приземления. Она была такой красивой, что мысли Гермионы мгновенно ушли совсем не туда — она представила, как Беллатрикс раздвигает ноги для нее совсем по-другому. Она тряхнула головой и сосредоточилась. — То есть просто опуститься прямо вниз? — Думаю, ты, скорее всего, будешь заходить сбоку, уже наполовину на колене. Так будет удобнее по углу. — А… Гермиона замялась, потом опустилась на колено рядом с Беллатрикс. — Вот так? — Возможно, не так напряженно, — поддразнила Беллатрикс. — Это выражение секса, Гермиона. Щеки Гермионы мгновенно вспыхнули. Ах. Точно. — Хорошо… Значит, будто я только что подползла к тебе? Голова Беллатрикс чуть повернулась, бровь приподнялась. — Да. Именно так. Она прикусила губу, затем села, подтянув колени к груди. — Сделаешь так для меня? Мне нравится эта идея. Гермиона снова покраснела, но отползла по полу немного назад, чтобы взять разгон, а затем медленно поползла на руках и коленях к Беллатрикс. Темные глаза внимательно следили за ней, и Гермионе казалось, будто с нее постепенно снимают одежду взглядом. Когда она приблизилась, Беллатрикс снова легла на спину, и Гермиона почти автоматически уловила сигнал. Она поставила руки туда, где нужно, оттолкнулась ногами, слегка поднимая их выше, чтобы тело не вытягивалось в идеальную линию, и затем контролируемо опустилась, прокатывая движение через корпус. Ее торс прижался к нижней части грудной клетки Беллатрикс чуть сильнее, чем она планировала, но Беллатрикс даже не вздрогнула — только выгнулась, когда бедра Гермионы опустились ниже, а ее корпус поднялся. В итоге Гермиона оказалась наполовину на колене: одно колено между нижней частью бедра Беллатрикс, а другая нога стояла по другую сторону ее ноги. Лицо Беллатрикс было всего в нескольких сантиметрах от ее лица. Ее волосы падали тенью, делая ощущение близости еще сильнее. Гермиона медленно выдохнула, стараясь держать дыхание ровным. Ресницы Беллатрикс едва заметно дрогнули. — Вот так? — голос Гермионы прозвучал так хрипло, что она сама его едва узнала. — Да. Голос Беллатрикс тоже стал ниже, хотя Гермиона решила, что, возможно, просто слишком сильно прижалась к ней. — Идеально. — Ты уверена? — голос Гермионы чуть дрогнул. Между ними ощущалось напряжение, словно воздух вокруг был густым и заряженным электричеством. — Мне показалось, что я слишком резко опустилась. — Для первой попытки это было лучше, чем я ожидала. Язык Беллатрикс скользнул по ее губам, и взгляд Гермионы невольно проследил за этим движением. Она заставила себя снова посмотреть в ее темные, притягательные глаза. — Мы можем попробовать еще раз. — Хорошо. Гермиона медленно поднялась, чувствуя на себе взгляд Беллатрикс, и отошла на несколько шагов. Затем снова опустилась на руки и колени. — Подожди, — сказала Беллатрикс. Гермиона замерла. — Тебе комфортно? Гермиона шумно вдохнула. Она кивнула. Конечно, ей было совершенно комфортно. Если не считать нарастающего напряжения где-то в животе и того, что список фантазий в ее голове стремительно пополнялся. Не говоря уже о том, что она почти была уверена: когда сегодня вечером снова окажется в душе, ей придется смывать с себя не только пот. Она уже чувствовала, как ее тело реагирует на их близость. — Ты уверена? Этот пучок выглядит очень тугим. Ах вот о чем. — Так и есть, но я к этому привыкла, — тихо сказала Гермиона, пожав плечами. — Можешь распустить волосы, если хочешь. В этих частях моего спектакля волосы все равно будут распущены и немного дикие. Но только если тебе удобно. Если нет — оставь пучок. Гермиона на мгновение замялась, затем подняла руки и начала распускать пучок. Она сняла шпильки и сеточку, отложила их в сторону и встряхнула головой. Волосы мягкими золотисто-каштановыми волнами рассыпались по плечам. Она заметила, как взгляд Беллатрикс потемнел, когда Гермиона провела пальцами по волосам и перекинула часть прядей вперед, чтобы они упали вдоль лица. Она снова начала ползти, и Беллатрикс наблюдала за ней до самого момента, когда они оказались близко. Беллатрикс легла на спину, и Гермиона поставила руки, позволяя телу перекатиться в движение. На этот раз она коснулась ее мягче. Беллатрикс выгнулась навстречу, и когда они снова оказались лицом к лицу, Гермиона почувствовала пальцы Беллатрикс, зарывшиеся в ее волосы. Их носы едва коснулись друг друга — ближе, чем прежде. Они замерли так на несколько секунд, хотя Гермионе показалось, что прошло гораздо больше времени. Ее лицо покалывало, горло пересохло, а тело наполнялось жаром. Ей так хотелось наклониться вперед и поцеловать эту женщину. Красные губы были так близко, а дыхание Беллатрикс касалось ее собственных губ. — Прекрасная, — пробормотала Беллатрикс. Ее голос был таким же хриплым, как недавно у Гермионы — возможно, даже сильнее. Пальцы в волосах Гермионы сжались, и в следующую секунду Беллатрикс притянула ее к себе в жарком поцелуе. Гермиона ахнула и почти сразу ответила на поцелуй. Ее второе колено опустилось на пол, чтобы удержать равновесие, а руки уперлись в пол по обе стороны от Беллатрикс. Она почти сидела на ней верхом — но ей было все равно. Все, на чем она могла сосредоточиться, — это то, что Беллатрикс Блэк целовала ее так, будто хотела прямо здесь и сейчас. Зубы Беллатрикс слегка потянули ее за нижнюю губу, когда она отстранилась и прижалась лбом к лбу Гермионы. — Прости. Я больше не могла себя сдерживать, — тихо сказала Беллатрикс. Гермиона сглотнула — или попыталась. Ее горло пересохло, а голова кружилась. — Ты в порядке? Гермиона не смогла ответить. Но она увидела, что Беллатрикс начинает отстраняться, и поняла — этого она совсем не хочет. Поэтому она сама подалась вперед и снова поймала ее губы. Этот поцелуй был мягче. Затем Гермиона почувствовала, как Беллатрикс отклоняется назад, утягивая ее за собой. Они оказались на полу. Гермиона опиралась на руки, склоняясь над ней и снова и снова касаясь ее губ поцелуями. Ее язык скользнул по губам, которые уже столько ночей являлись ей во снах, пока те не приоткрылись и не впустили его. Ногти Беллатрикс прошлись по ее коже головы, и Гермиона тихо застонала ей в рот. Она почувствовала, как Беллатрикс тяжело дышит, когда их губы на мгновение разомкнулись. Гермиона посмотрела на нее сверху и увидела ухмылку на этих красных, чуть размазанных губах. И вдруг она осознала, что именно они делают. Почему они это делают? Сомнение вспыхнуло в ее глазах, и Беллатрикс заметила это мгновенно. — Я должна— — Гермиона. Что случилось? — Мне нужно идти. Мы не должны… Гермиона вскочила и отступила назад; Беллатрикс тоже села. — Гермиона, все в порядке… мы не обязаны— — Мне нужно идти. Гермиона схватила сумку и одежду и выбежала из зала. В коридоре она торопливо натянула джинсы, сунула ноги в обувь и бросилась прочь. Она не могла поверить, что только что поцеловала Беллатрикс Блэк. А что, если та решит, что Гермиона сделала это, чтобы получить преимущество перед завтрашним прослушиванием? Что если подумает, будто Гермиона пытается пробиться через постель? Но ведь первой ее поцеловала Беллатрикс. Да, Беллатрикс говорила, что считает ее подходящей для роли, если она хорошо выступит на прослушивании. Но вдруг она говорила это лишь затем, чтобы переспать с ней? Чтобы сделать шаг, после которого Гермионе будет легче ответить? Может быть, именно это она имела в виду, когда сказала «не сдерживайся»? Гермиона не знала. Она остановилась. Может, ей стоит вернуться и поговорить с ней. Может, ей стоит… Нет. Ей нужно спать. Завтра прослушивание, и она должна выступить хорошо. Ей нужна эта роль. Она хочет ее. Она не может все испортить. Но что, если уже испортила?