Pas de deux

Гермиона прикусила губу и нервно переплела пальцы, ожидая Джинни у входа в ее квартиру. Сегодня утром ее желудок капризничал, и на завтрак она смогла съесть лишь банан. Она не представляла, как сможет пережить прослушивание; в голове был полный беспорядок. С одной стороны, Гермиона знала, что умеет танцевать. Черт возьми, сама Беллатрикс сказала ей это. Она практически готовила ее к роли — дополнительными занятиями и теми замечаниями, которые делала, — и Гермионе казалось, что это хороший знак. С другой стороны, прошлый вечер был… сложным. Беллатрикс поцеловала ее, и Гермиона этого хотела. Правда хотела. В конце концов, она ответила на поцелуй. Но затем она убежала. Повлияет ли то, что она отвергла порыв Беллатрикс, на ее прослушивание? Держит ли Беллатрикс обиду? Ожидала ли она, что Гермиона переспит с ней? Поэтому ли она сказала ей не сдерживаться? Может быть, речь шла вовсе не о танце, а о намеке на то, что им следует переспать? Мысли Гермионы кружились вихрем, и чем больше она прокручивала все это в голове, тем сильнее ее мутило. Она плохо знала Беллатрикс — откуда ей было знать, какими были ее мотивы? Джинни, спускаясь по ступенькам, внимательно посмотрела на нее. — Ты выглядишь как привидение. С тобой все в порядке? — Нервничаю. Джинни кивнула. — Я тоже, — призналась она, затем пристально посмотрела на Гермиону. — Ты точно в порядке? Ты выглядишь так, будто тебя сейчас стошнит. — Я буду в порядке. Пойдем, нам пора. — Ладно. Джинни взяла ее под руку, и они пошли по улице к автобусной остановке. — Как думаешь, что они заставят нас делать? — Все как обычно. Сначала танец в группе, потом начнут отсекать людей, а затем дадут выучить соло или дуэт и попросят станцевать. — Боже, как же я хочу эту роль. — Я тоже. — Слава богу, мы обе ее достойны. — Да. — Но мы ведь будем вести себя профессионально, правда? Независимо от того, кто что получит? Сначала дружба? Гермиона удивленно посмотрела на нее. — Конечно. Всегда. Джинни улыбнулась и притянула ее ближе. — Хорошо. Просто я знаю, что мы немного изменились и в последнее время редко виделись, и я не хочу, чтобы это встало между нами. Я скучаю по тебе. — Я тоже по тебе скучаю. — Тогда давай после прослушивания выпьем что-нибудь? Просто кофе или что-нибудь в этом роде? — Конечно. У меня сегодня вечером смена на пару часов, но если у меня будет возможность сначала заехать домой и принять душ— — О боже, ну конечно. Тогда… я могу зайти к тебе? Посидим просто на диване, отдохнем? — Мне нравится эта идея. Гермиона улыбнулась ей и почувствовала, как напряжение в животе немного ослабевает. Возможно, когда прослушивание закончится, она сможет поговорить с Джинни о том, что произошло прошлой ночью. Но не сейчас — сейчас им обеим нужно было сосредоточиться. Поездка на автобусе оказалась недолгой, и когда они спрыгнули на тротуар, то сразу увидели очередь на прослушивание. — Черт, — пробормотала Джинни. — Блин. Я, конечно, знала, что желающих будет много, но… — Да. Нам лучше поскорее встать в очередь, пока не пришел кто-нибудь еще. Они поспешили вперед и заняли место, разглядывая женщин перед собой. Каждая из танцовщиц делала то же самое, и у Гермионы снова скрутило желудок. Она ненавидела такие массовые просмотры, эту беспощадную, хищную сторону театра. Всегда присутствовало одно и то же ощущение: сделай один неверный шаг — и кто-то уже готов занять твое место. Если бы она не любила этот мир так сильно, то была уверена, что давно бы ушла из него из-за этой ненависти. Она беспокойно переминалась, поправляя ремешок сумки на плече и вытягивая шею, чтобы посмотреть вперед. У дверей сцены за столом сидел мужчина, отмечая пришедших и следя за тем, чтобы никто не пробрался на закрытое прослушивание. Открытые прослушивания должны были начаться позже. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем они наконец оказались впереди. Джинни отметила их обеих, и они прошли внутрь. Они присоединились к группе танцовщиц, сидящих и стоящих за кулисами в ожидании, когда их позовут на сцену. Сумки они держали рядом, сняли верхнюю одежду и начали разминаться. Гермиона помогала Джинни тянуться, потом Джинни помогала ей, пока они обе не почувствовали, что достаточно разогрелись. — Клянусь, на меня уже три девушки посмотрели так, будто хотят насыпать стекла в мои туфли. — Такого не бывает. — Еще как бывает. С одной моей подругой так и случилось. — Ты шутишь. Скажи, что ты шутишь, — прошептала Гермиона, прикалывая номер к своему трико. — Нет. Хотела бы я шутить. Гермиона прикусила губу. Ее желудок был в полном беспорядке. Она не могла дождаться, когда все это закончится. — Дамы! На сцену, пожалуйста! Женщина с планшетом и гарнитурой жестом показывала им двигаться к сцене, поэтому они засунули свои сумки под несколько стульев и поспешили вперед. Гермиона подняла подбородок, вспомнив указание Беллатрикс держать линию, и встала в ряд рядом с Джинни. Она почти ничего не видела из-за голов девушек перед собой, но знала, что где-то в зрительном зале сидит Беллатрикс, готовая решить, кто станет ее партнершей. Мысль о том, что эту роль может получить кто-то другой, причиняла ей даже больше боли, чем желание получить ее самой. Она не знала, что будет делать, если не получит роль и больше никогда не увидит Беллатрикс. Она предполагала, что, если пройдет достаточно далеко в отборе, у нее может появиться шанс попасть в кордебалет. Но не будет ли это еще хуже? Видеть репетиции, быть частью фона, пока Беллатрикс касается кого-то другого так же, как касалась Гермионы? Она прогнала эти мысли, когда им показали хореографию для группы. Они повторили ее три раза, прежде чем нужно было показать движения. После каждого полноценного прогона первая линия переходила назад. Гермиона стояла в третьем и последнем ряду. Когда настала ее очередь, она выбежала вперед вместе с линией и впервые увидела судей. Беллатрикс была там, вместе с двумя другими людьми, которых Гермиона не узнала. Вероятно, они входили в постановочную команду — скорее всего, музыкальный директор и продюсер. Когда она двигалась, ее взгляд зацепился за вспышку светлых волос, и она заметила Нарциссу, сидящую в нескольких рядах от своей сестры. Когда линия Гермионы закончила свою комбинацию, она увидела, что Нарцисса смотрит на нее с узнающим выражением. Гермиона слегка покраснела и стала ждать указаний. Руководитель танца, дававший указания, не сказал им возвращаться назад — вместо этого он повернулся к столу, словно ожидая распоряжений. Гермиона собралась с духом и впервые по-настоящему посмотрела на стол. Беллатрикс сидела между двумя другими. Ее волосы были небрежно собраны в дикий кудрявый пучок, из которого вокруг лица выбивались спирали локонов. Она указывала на стопку бумаг перед собой, и двое рядом наклонились, чтобы посмотреть. Они одновременно кивнули, и Беллатрикс что-то записала. Затем она подняла взгляд на мужчину, который учил их хореографии. — Спасибо, Симус. Когда Симус повернулся к танцовщицам, взгляд Беллатрикс скользнул вдоль линии и остановился на Гермионе, у которой перехватило дыхание. На мгновение их глаза встретились, затем Беллатрикс отвела взгляд и снова повернулась к своим коллегам. Гермиона тихо выдохнула. — Встаньте, пожалуйста, в одну линию, — распорядился Симус. Два других ряда шагнули вперед, выстраиваясь в общий ряд, и Джинни с Гермионой оказались разделены темноволосой танцовщицей. — Спасибо всем, что пришли. Когда мы назовем ваш номер, пожалуйста, шагните вперед, — громко сказала Беллатрикс. Они начали зачитывать номера. Гермиона рискнула опустить взгляд на свой — тридцать девять. Она глубоко вдохнула и снова подняла голову, надеясь вопреки всему. Ее номер не назвали. Как и номер Джинни. Краем глаза она посмотрела на подругу. О боже. — Те, кого мы вызвали, спасибо за ваше время, но вы не совсем то, что мы ищем. Пожалуйста, покиньте сцену. Сердце Гермионы громко колотилось в груди, словно собиралось вырваться наружу. Это означало… — Остальные, пожалуйста, шагните вперед, пока мы посмотрим ваши резюме. Гермиона вместе с остальными прошла вперед. Они стояли, правильно развернув ноги, пока трое перед ними просматривали их резюме. — Номер сорок, пожалуйста, шагните вперед. Джинни вышла вперед, и Гермиона незаметно скрестила пальцы за подругу. — Рада снова вас видеть, — сказала Беллатрикс. — У вас хорошая форма и прекрасные руки. — Спасибо, мисс Блэк. — Здесь сказано, что вы танцуете с двух лет? — Да. Моя мама работала администратором в местной танцевальной школе, чтобы оплачивать мои занятия. — Хорошо. Спасибо. Джинни вернулась в линию. — Номер тридцать девять. Гермиона сделала вдох и шагнула вперед. Она подняла глаза и на мгновение встретилась взглядом с Беллатрикс, прежде чем та снова опустила взгляд на бумаги. — У вас отличная осанка, особенно то, как вы держите голову. Беллатрикс снова взглянула на нее. — У вас хорошие линии, и ваше чувство ритма было идеальным. — Спасибо, мисс Блэк. — Почему вы хотите эту роль? Гермиона замешкалась — она не ожидала этого вопроса. — Потому что… я люблю выступать. Я уже много лет ваша поклонница и знаю, какое влияние ваша работа может оказать на человека в зале. Я хочу быть частью этого. Беллатрикс еще мгновение внимательно смотрела на нее, затем кивнула. Гермиона вернулась в линию, глубоко вдохнув. Они продолжили беседовать с каждым из оставшихся, а затем Беллатрикс жестом пригласила Симуса вернуться на сцену. Он провел с ними серию прыжков и вращений, которые нужно было выполнять из угла, и они снова выстроились в очередь. Один за другим: пируэт — один, два — пробежка, пробежка, гран жете, шаг, поза. Когда она закончила, они выстроились сбоку сцены, наблюдая, как остальные выполняют свою комбинацию. Гермиона смотрела, как Джинни после нее танцует безупречно, и когда они встали рядом у края сцены, их плечи слегка коснулись, и они обменялись ободряющими улыбками. Когда выступила вся группа, их снова выстроили в линию, и процесс сокращения продолжился. Сердце Гермионы громко билось, когда она поняла, что они с Джинни обе вошли в тройку лучших. Беллатрикс поднялась со своего места, обращаясь к троим танцовщицам. — Для следующей части прослушивания каждая из вас будет танцевать со мной отрывок из одного из дуэтов в постановке. Это произойдет после открытых прослушиваний. Сейчас вы пойдете с Симусом и выучите движения. Он покажет их вам дважды; после этого у вас будет десять минут, чтобы как следует закрепить все в голове. Не сомневайтесь, Симус будет внимательно наблюдать за вами и докладывать мне. После этого вы будете выступать со мной по очереди здесь, и мы учтем все ваши выступления. Если никто из открытого прослушивания не дойдет до финального этапа, вас могут попросить подождать, пока мы будем совещаться. Все ясно? Все кивнули. Беллатрикс жестом указала на Симуса, и он повел их за кулисы. — Возьмите свои сумки и идите за мной. Они прошли через дверь в зеленую комнату, затем по коридору, который привел их в большую репетиционную студию. Бросив сумки, они встали в центре. Симус улыбнулся им. — Молодцы, что дошли так далеко. Я покажу вам часть па-де-де, где ваша героиня сопротивляется возлюбленной, которую тайно желает. Ее тянет к персонажу Беллатрикс, но в то же время она не может принять ее ухаживания. Все строится на притяжении и отталкивании. Пожалуйста, учитывайте это, когда будете танцевать. Гермиона едва не рассмеялась — параллели были слишком очевидными, это казалось почти абсурдным. Когда Симус показывал движения, она с облегчением поняла, что это не те комбинации, которые она уже танцевала с Беллатрикс. Ей и без того казалось, что у нее есть несправедливое преимущество благодаря тем занятиям, и это было бы уже слишком. Поцелуй все еще беспокоил ее; тревога витала вокруг нее, словно предчувствие, что это каким-то образом повлияет на исход прослушивания. — Не могу поверить, что мы здесь, — тихо сказала Джинни, когда у них появилось немного времени на репетицию. Гермиона улыбнулась ей, но продолжила прогонять комбинацию. Она чувствовала сходство с танцами, которые уже исполняла; выражение было тем же, и в самой истории ощущалось нечто особенное, что было просто… Беллатрикс. Она почти чувствовала присутствие другой женщины рядом с собой, пока танцевала. Короткий вдох, когда партнерша притягивает ее к себе, и нога Гермионы почти обвивается вокруг ее бедра, делал движение гораздо более настоящим. По телу Гермионы пробежала дрожь; она не знала, сможет ли вынести еще один танец с Беллатрикс. Она не знала, чего боится больше — танцевать с ней или не получить эту роль. Время пролетело незаметно, и вскоре они снова направлялись на сцену. Им пришлось стоять сбоку и ждать, пока закончится раунд открытых прослушиваний. В итоге осталась только одна женщина, и Симус вышел на сцену, чтобы привести ее. Гермиона, Джинни и третья танцовщица вышли следом за ним. Беллатрикс направлялась к сцене. Гермиона заметила, что на ней черная юбка с разрезом поверх черных колгот без стопы. Ее босые ступни резко выделялись на фоне темной сцены, и Гермиона словно завороженно смотрела на них. Ее взгляд медленно поднялся выше, изучая женщину. На Беллатрикс было еще одно черное трико, но на этот раз с глубоким округлым вырезом, открывающим шею. Гермиона сглотнула. Что было такого в ее шее? Ей хотелось поцеловать ее, прикусить, оставить легкий укус… Сосредоточься! — С возвращением. Пока Симус отведет Лаванду, чтобы она выучила комбинацию, я станцую с каждой из вас, начиная с Джинни. Когда вы не танцуете, стойте в кулисах. Готовы? Джинни кивнула. Беллатрикс слегка улыбнулась ей и прямо перед ними сняла юбку. Гермиона моргнула, отвела взгляд, а потом вспомнила, что на женщине трико и колготы — отворачиваться было вовсе не обязательно. Она вместе с другой девушкой отошла к краю сцены, и они молча встали в кулисах, готовые наблюдать. Заиграла музыка. Джинни стояла спиной к Беллатрикс, которая медленно подошла к ней. То, что последовало, было танцем ухаживания — танцем колебания и сдерживаемого желания, когда у одной оно проявлялось свободно, а другая сопротивлялась. Гермиона так сильно сжала собственные руки, что костяшки побелели. Джинни танцевала хорошо. Она смотрела на Беллатрикс той самой лукавой улыбкой, которой иногда одаривала мужчин через весь зал, когда хотела, чтобы они подошли, но при этом не желала выглядеть так, будто сама старается. Гермиона верила этому. Ее желудок болезненно сжался. Что она будет делать, если Джинни получит роль? Радоваться за нее. Внешне — да. Но сможет ли она спокойно слушать о том, как Джинни проводит время с Беллатрикс, не чувствуя приступов ревности? Нет, решила она. Не сможет. Почему? Ведь она почти не знает Беллатрикс. Они практически чужие друг другу, а одно лишь влечение вовсе не означает, что между ними может быть что-то большее. У Гермионы не было никакого права ревновать. Когда танец закончился — Беллатрикс стояла на коленях на полу, удерживая руку Джинни и словно умоляя ее не уходить — Гермиона наконец выдохнула, даже не заметив, что все это время задерживала дыхание. Джинни улыбнулась Беллатрикс, лица которой Гермиона не могла видеть. Беллатрикс поднялась с пола и пожала Джинни руку. Затем она повернулась и жестом указала ей идти в кулисы, одновременно подзывая следующую танцовщицу на сцену. Нервы Гермионы натянулись до предела. Она последняя? Джинни схватила ее за руки и широко улыбнулась. — Ну как? Это было хорошо? По ощущениям — да. — Это было прекрасно. Ты справилась отлично, — прошептала Гермиона. — Правда, очень-очень хорошо. — Спасибо. Они стояли и смотрели, как танцует другая девушка. Возможно, Гермиона была предвзята, но той не хватало той связи, которую смогла показать Джинни. Она казалась скованной, словно чувствовала себя неуверенно. Когда танец закончился, Беллатрикс пожала ей руку и отправила в сторону. Гермиона не стала ждать, пока ее позовут. Она сама вышла на сцену. Когда она подошла ближе, возникло ощущение, будто они остались одни. Лицо Беллатрикс было непроницаемым — на нем не отражалось ничего. Гермиона отчаянно искала хоть какую-то реакцию. Злилась ли она на нее за то, что Гермиона отвергла поцелуй? Была ли она задета? Хотела ли, чтобы все зашло дальше? Все эти вопросы гудели у нее в голове, пока она занимала позицию, еще раз оглянувшись на Беллатрикс. Она закрыла глаза, глубоко вдохнула и заставила себя отбросить эти мысли. Сосредоточься. Она почувствовала Беллатрикс раньше, чем коснулась ее. Кожа Гермионы покрылась мурашками, словно мимо пронесся легкий ветерок. Мягкие пальцы коснулись ее руки, и она медленно повернула голову. Она посмотрела Беллатрикс прямо в глаза — и увидела разницу. Маска безразличия исчезла. Теперь ее глаза были полны желания, и это жгло Гермиону. Она почувствовала это где-то глубоко внутри и резко вдохнула, когда рука Беллатрикс обвилась вокруг ее талии. Они сделали несколько шагов вместе, и Гермиона почти растаяла в ее объятиях, прежде чем вспомнила, что должна оттолкнуть ее. По сигналу она была развернута и вырвалась, сделав несколько шагов прочь от Беллатрикс и скрестив руки на груди, пальцами касаясь плеч — словно защищаясь. Беллатрикс коснулась ее плеча, и когда Гермиона повернулась, Беллатрикс взяла ее за руку, и они снова закружились по сцене. Она была притянута, вращаясь, в объятия Беллатрикс; ее нога поднялась и зацепилась за ее бедро — движение, явно заимствованное из танго — и она прижалась к старшей женщине. Я хочу тебя, но не могу. Гермиона медленно отстранилась, словно вздыхая в самом движении, будто не хотела уходить — потому что, по правде говоря, не хотела. Рядом с Беллатрикс было ощущение силы, безопасности… это напоминало ей ту ночь в клубе. Она отвернулась, и в ее глазах мелькнула печаль, пока она продолжала танцевать, почти теряясь в движениях. Когда она снова почувствовала руки на своих бедрах, почувствовала, как Беллатрикс движется вместе с ее телом, она вдруг ощутила, как к глазам подступают слезы. Она моргнула — и одна слеза все-таки скатилась. Она повернулась, положила ладонь на живот Беллатрикс и посмотрела прямо на нее. Беллатрикс моргнула, и Гермиона увидела, как на ее лице появляется настоящая тревога. Она мягко толкнула ее, и Беллатрикс шагнула назад, будто споткнувшись. Затем она рванулась вперед, опускаясь на пол и хватая Гермиону за руку. Пожалуйста. Они смотрели друг на друга, их грудь поднималась и опускалась в унисон, пока дыхание постепенно выравнивалось. Беллатрикс пришла в себя первой: она моргнула и поднялась. Медленно отпустив руку Гермионы, она дала понять, что все закончено. Гермиона глубоко вдохнула и вытерла лицо там, где скатилась слеза. Щека все еще была влажной. Взгляд Беллатрикс был темным, вопросительным, но она лишь кивнула и отвернулась, жестом подзывая двух других девушек. Джинни и другая танцовщица вышли из кулис, и Гермиона мельком взглянула на подругу. Джинни смотрела на нее с удивленной тревогой и, когда Беллатрикс показала им встать вместе, тихо встала рядом. Гермиона почувствовала, как рука Джинни скользнула в ее ладонь и слегка сжала ее, прежде чем они обе снова посмотрели на Беллатрикс, которая прочистила горло. — Спасибо вам всем. Сейчас я посмотрю еще одну кандидатуру, так что убедитесь, что вы оставили правильные контактные данные в своем резюме у Дина у выхода, чтобы мы могли связаться с вами, когда потребуется. Поскольку вы дошли так далеко, при отсутствии каких-либо проблем, скорее всего, вы будете в кордебалете, если не получите роль, на которую проходили прослушивание. Молодцы. После этих слов взгляд Беллатрикс снова скользнул к Гермионе, и та задержала дыхание. Она не знала, надеется ли, что Беллатрикс попросит ее остаться, или нет. Ей хотелось поговорить с ней, спросить о поцелуе до того, как она узнает результат, но она не была уверена, что от этого станет легче. Беллатрикс отпустила их, и Гермиона почувствовала неожиданное разочарование, когда они с Джинни направились к двери. Они убедились, что Дин записал их правильные контакты, и вышли. Гермиона прикусила губу, погруженная в мысли, и очнулась только тогда, когда Джинни мягко толкнула ее локтем. — Эй, ты в порядке? — Наверное… В смысле, мы ведь выступили так хорошо. — Да, но… Гермиона, твое выступление… — Что? Оно было плохим? — Гермиона вдруг поняла, что почти не помнит половину па-де-де. — Я что, все испортила? — Нет, Гермиона, нет. Это было… невероятно. Джинни остановилась и схватила ее за руку, чтобы она тоже остановилась. — Серьезно. Я никогда не видела, чтобы ты так танцевала. У меня были слезы на глазах. Боже, это было так, будто ты отчаянно хотела ее, но не могла ее иметь — именно так, как и должно было быть. Они просто не могут выбрать кого-то другого. — Не может быть, что это было настолько хорошо, — покраснела Гермиона. — К тому же мы еще не видели ту другую девушку, Лаванду. — Гермиона, я не шучу. Это было потрясающе. Если они выберут кого-то другого, я даже обижусь — а я ведь сама очень хочу эту роль. Но ты… откуда это вообще взялось? Как у тебя получилось? Я знаю, что ты ее поклонница, но это было что-то совершенно другое. Мне кажется, я никогда не видела, чтобы ты на кого-то так смотрела. Гермиона почувствовала, как слезы снова подступают к глазам, и попыталась сглотнуть их. По испуганному лицу Джинни она поняла, что у нее это не получилось. — Кое-что произошло. — Что? — Давай сначала доберемся домой? Я не хочу говорить об этом здесь. — Конечно! Джинни обняла ее за плечи и мягко провела рукой по ее руке. — Пойдем. В автобусе они почти все время молчали, и почти до самой квартиры Гермионы тоже. Бессмысленный разговор заполнил лишь подъем к ее двери. Когда они вошли внутрь, Гермиона скинула обувь, бросила сумку и рухнула на диван. Джинни нерешительно стояла рядом. — Сделать нам чай перед тем, как поговорим? — Пожалуйста, Джинни… только мне, может быть, горячий шоколад? — Конечно. Через несколько минут Джинни вернулась с напитками. От кружек поднимался пар, когда она аккуратно поставила их на кофейный столик. Гермиона подтянула ноги под себя на диване и взяла кружку, удерживая ее тепло в озябших пальцах. Джинни положила на стол телефон, и через мгновение Гермиона сделала то же самое. Они не хотели пропустить звонок, если он поступит. Джинни осторожно спросила: — Ну? Что случилось? И Гермиона все ей рассказала. Это была слегка отредактированная версия: она сказала, что Беллатрикс была в клубе в прошлые выходные и что они немного танцевали и разговаривали. Рассказала о тех мужчинах, о том, как Беллатрикс защитила ее, и о том, что сказала ей никогда не сдерживаться. Затем она рассказала, что вчера вечером Беллатрикс попросила ее помочь представить один танец. Джинни нахмурилась. — Тот, который мы сегодня танцевали? — Нет! — поспешно ответила Гермиона. — Нет, не тот. Я никогда раньше его не видела. Честно. — Ладно. И… это все? — Нет. Она поцеловала меня. Я поцеловала ее… мы поцеловались. Джинни уставилась на нее. — Извини, мне кажется, у меня галлюцинации. Что? — Мы делали одно движение, и в итоге оказались почти нос к носу, и она поцеловала меня. Потом извинилась и сказала, что не смогла удержаться. Она начала отстраняться, и тогда я поцеловала ее, а потом… я убежала. — Ты убежала? — Да. Это… это было слишком запутанно, и я не понимала, почему это происходит. — Что ты имеешь в виду? — Я имею в виду, что не знала, целует ли она меня потому, что я — это я, или потому, что ей что-то было нужно. И я не знала, целую ли я ее потому, что действительно хочу ее или… не знаю. Может, я просто поддалась моменту. — Гермиона, ты увлечена ею с тех пор, как я тебя знаю. Очевидно, что ты ее хочешь — это было ясно по тому, как ты танцевала. Но ты думаешь, что она поцеловала тебя, потому что… что? Хотела переспать с тобой? Ну, вообще-то так обычно и бывает. Джинни замолчала, нахмурилась и внимательно посмотрела на Гермиону. — Подожди… ты думаешь, она намекала, что если ты переспишь с ней, то получишь роль? — Может быть? Я не знаю. Это вроде бы не похоже на нее, но ведь я ее на самом деле почти не знаю, правда? — Ну… да, но… неужели она могла бы? — Я не знаю. Но если могла, то я только что упустила этот шанс. После такого отказа она вряд ли захочет работать со мной бок о бок, правда? — Ты убежала? То есть ты просто оставила ее там, не разговаривала с ней после этого, а потом вы обе танцевали вот так? Черт. Джинни откинулась назад, обдумывая услышанное. Гермиона подула на горячий шоколад и сделала глоток. Тепло мягко скользнуло по ее горлу в желудок, немного успокаивая. Через несколько минут тишины Гермиона тихо призналась: — Жаль, что я не осталась. — Что? — Мне жаль, что я убежала. Нужно было остаться и поговорить с ней. Теперь все запуталось, и, если я не получу роль, я буду думать, что это из-за этого. Эта мысль всегда будет где-то на заднем плане. А если получу — буду думать, что тоже из-за этого. Я просто… все оказалось испорчено этим, и я даже не жалею, потому что прикоснуться к ней было как… Она замолчала на мгновение. — Ты когда-нибудь смотрела на пламя свечи и хотела дотронуться до него без боли, потому что оно просто слишком красиво? Вот что значит быть рядом с ней. Получить шанс быть с ней. Понимать, что это обожжет, но все равно хотеть этого. — Господи, Гермиона… И что ты теперь будешь делать? — Не знаю. Правда не знаю. Звук звонящего телефона заставил их обеих резко повернуть головы к столу. Их глаза расширились, когда они увидели светящийся экран с надписью: «неизвестный номер».