Pas de deux

На следующее утро у станка Гермиона попыталась скрыть зевок, но знала, что Беллатрикс его заметила. Когда они развернулись, она подавила еще один. Этой ночью ей почти не удалось поспать, но на этот раз дело было не в соседях. От собственных снов ей стало так жарко, что она проснулась, а потом уже не смогла снова уснуть, пока не разобралась с этой проблемой. Лежа в темноте, засунув руку в пижамные штаны, она не могла избавиться от образа Беллатрикс в том топе, который снова и снова проникал ей в мысли. Она представляла, как прикасается к ней, как целует ее… собственный оргазм потряс ее; он накрыл резко и сильно, оставив ее задыхающейся и дрожащей. Она перевернулась на бок, вытерла руку о простыни и уснула; ей снилась Беллатрикс Блэк. Теперь, на занятии, Гермиона обнаружила, что смотреть на Беллатрикс ужасно отвлекает, и ей приходилось отводить глаза, чтобы совсем не сбиться. Джинни спросила, когда они пошли за водой перед работой в партере: — Что с тобой? Ты совсем не можешь сосредоточиться; я никогда не видела тебя такой. — Я просто устала, — ответила Гермиона, делая большой глоток холодной воды. — Тебе правда стоит попросить Драко и Гарри дать тебе ночь отдыха. — Я сегодня ночью не работаю. — О. Ну и хорошо. Тогда сможешь как следует выспаться, — Джинни поставила бутылку и помедлила, снова взглянув на Гермиону. — Я за тебя переживаю. Гермиона улыбнулась ей и покачала головой. — Все будет в порядке. Думаю, после занятия я вздремну. — Звучит как хорошая идея; но разве тогда ты не сможешь уснуть ночью? — Думаю, я справлюсь, — тихо усмехнулась Гермиона. Она была настолько уставшей, что ей казалось: она могла бы проспать неделю без перерыва, и ей бы этого хватило. Гермиона изо всех сил старалась сосредоточиться во время работы в партере; на этот раз мужскую партию танцевала Джинни, но они как будто все время на шаг отставали от остальных. Гермиона видела, что Беллатрикс недовольна, и потому заставила себя собраться. В конце концов у них получилось сделать все правильно. Беллатрикс остановилась перед ними и сказала: — У тебя такой вид, будто тебя заставляют танцевать. Что, во имя всего святого, делает эта рука? Гермиона сглотнула и почувствовала, как к глазам подступают слезы. Она нахмурилась, стараясь прогнать их, и исправила положение руки. — Простите, мисс Блэк. Беллатрикс не ответила и перешла к другой паре. Джинни ободряюще сжала ее за бедра, а Гермиона сглотнула, пытаясь не расплакаться. Когда занятие закончилось, она быстро схватила свои вещи и побежала в раздевалку, решив отправиться домой и забраться под одеяло. Возможно, до вечернего занятия она оттуда и не вылезет. Луна тихо спросила, садясь рядом с ней, пока она отчаянно пыталась натянуть обувь: — Ты в порядке? — Да, мне просто нужно добраться до дома и поспать. — Звучит как хорошая идея. Гермиона слегка улыбнулась Луне и подняла сумку. — Увидимся с вами обеими на завтрашнем занятии? — Ага, увидимся, Миона, — сказала Джинни. Гермиона вышла из раздевалки, вставила наушники и включила музыку на полную громкость. Она почти дошла до входной двери, когда чья-то рука схватила ее за локоть и резко остановила; она ахнула от неожиданности. Вытащив один наушник, она уставилась в лицо Беллатрикс. — Что… — Я звала вас, мисс Грейнджер. — Простите; у меня играла музыка. — Это я вижу. Мне нужно с вами поговорить. — Я… — Гермиона слегка запаниковала; перед глазами вспыхнули картины из ее снов, и она почувствовала, как к щекам приливает краска. — Вы куда-то спешите? — Я собиралась пойти домой и поспать. Взгляд Беллатрикс немного смягчился. — Это не займет много времени. Гермиона кивнула и последовала за Беллатрикс в студию слева. Там никого не было. — Простите, что я сегодня плохо танцевала, я… — Мисс Грейнджер, мне не нужны оправдания. Я узнаю изнеможение, когда вижу его. У вас больше ничего нет на остаток дня? — Нет, только сегодня вечером. — Ваше занятие со мной. — Да. — Если вам нужен отдых, я могу найти кого-нибудь другого… — Нет! — поспешно выпалила Гермиона, а потом запнулась и заставила себя успокоиться. От одной мысли, что кто-то другой сможет танцевать с Беллатрикс вот так, ревность тут же тяжелым комом осела у нее в животе. Не то чтобы она считала, будто у нее есть на Беллатрикс какие-то права, но упускать этот шанс, пока он у нее был, она не собиралась. — Нет, я справлюсь. У меня есть восемь часов до этого, и этого более чем достаточно. — Девять часов, — тихо заметила Беллатрикс. — Я имею в виду до того момента, как мне нужно будет проснуться. Если учесть, что мне еще идти домой, а потом возвращаться сюда вечером… — А-а, — губы Беллатрикс дрогнули в насмешливой улыбке. — Что ж, тогда мне не стоит больше вас задерживать. — Спасибо. Увидимся вечером. — Несомненно. Гермиона слегка улыбнулась ей, а затем поспешно вышла из студии, на ходу снова вставляя наушники, когда покидала здание. Она торопливо шла домой, и осенние листья в парке радовали ее куда меньше, чем обычно. Когда за ее спиной захлопнулась дверь квартиры, она почувствовала облегчение. Сбросив туфли и уронив сумку, она, спотыкаясь, направилась к спальне, по дороге скидывая с себя одежду. Забравшись под одеяло, она почувствовала, какой она стала вялой и тяжелой от усталости. Последнее, что она сделала перед тем, как уснуть, — поставила будильник, боясь проспать слишком долго и пропустить занятие с Беллатрикс.

***

Гермиона проснулась в темноте; за окном уже давно стемнело. Будильник надрывался, и она схватила телефон, выключая раздражающее пиканье и со стоном переворачиваясь. Потирая глаза, она потянулась, чувствуя приятный хруст в мышцах. Впервые за долгое время Гермиона наслаждалась сном без единого пробуждения. Она пошла в душ, быстро освежилась и почувствовала себя бодрее и свежее, чем за последние несколько дней. Потом наспех сделала себе сэндвич и жевала его, пытаясь решить, что надеть в студию. Еще в душе она решила, что будет просто сосредоточена на танце и постарается показать все, на что способна. Она хотела попасть в это шоу; она знала, что роль будет оплачиваемой, а лишние деньги ей бы совсем не помешали. К тому же, как бы сильно ей ни нравилось работать с друзьями в Coffee Aroma, на самом деле она хотела быть артисткой. Это могло стать шагом к такой жизни. Беллатрикс была до невозможности красивой; то, как она поддразнивала Гермиону и шутила с ней, оказалось куда более волнующим, чем Гермиона могла ожидать. Но в конце концов Гермиона не питала надежд, что та действительно ею заинтересована. К тому же ей не хотелось флиртовать с ней и создавать впечатление, будто она просто пытается продвинуться в шоу таким способом. Это было не в ее стиле. Она хотела получить роль благодаря собственным заслугам. Надев сливового цвета купальник с V-образным вырезом и каплевидным вырезом на спине, Гермиона натянула джинсы поверх колготок, взяла длинный плотный черный кардиган и сумку и вышла за дверь. По дороге она тихо подпевала музыке в наушниках, наслаждаясь прохладным вечером. Уличные фонари освещали мокрый тротуар, и она улыбалась, чувствуя себя посвежевшей. Удивительно, что могут сделать хороший сон и душ. Когда она толкнула дверь, то увидела, что мадам как раз собирается уходить. — Гермиона… что ты здесь делаешь? — Мисс Блэк попросила меня поработать с ней, пока она ставит свое шоу. Просто для визуальной части. — Вот как, попросила? — бровь мадам приподнялась, а губы тронула легкая улыбка. — Что ж, наслаждайся. Это прекрасная возможность. — Спасибо, мадам. Так и будет. Мадам ушла, и Гермиона заперла дверь, подумав, что так будет лучше, если в здании останутся только она и Беллатрикс. Идя по коридору, она услышала музыку из студии B и вместо того, чтобы оставить вещи в шкафчике, решила сразу направиться туда. Она заглянула в дверь и увидела, что Беллатрикс прогоняет движения, которые они делали на прошлом занятии. — Привет. Беллатрикс обернулась и улыбнулась Гермионе. — Здравствуй. Как ты себя сейчас чувствуешь? — Намного лучше, спасибо. — Хорошо. Не хватало еще, чтобы ты упала в обморок во время одного из моих занятий, верно? Гермиона слегка покраснела и вошла в зал уже полностью. — Я как раз собиралась занести вещи в раздевалку, но, наверное, могу просто оставить их здесь? — Конечно. Положи вон там, чтобы не мешались, — Беллатрикс махнула рукой в угол, где лежала ее собственная сумка, и продолжила двигаться. — Тебе нужна разминка? — Немного. Прогулка сюда уже помогла. — Хорошо. Тогда немного потянись, и мы несколько раз пройдем это по отметкам, чтобы я тоже тебя не покалечила. Гермиона улыбнулась ей и кивнула, прежде чем подойти к углу зала и оставить там сумку. Она выскользнула из туфель, джинсов и кардигана, а затем начала разминаться; поглядывая на Беллатрикс, чтобы убедиться, что правильно запомнила движения. Похоже, так и было. Когда она почувствовала, что немного разогрелась и мышцы уже не такие зажатые, она босиком прошла в центр зала. Улыбка Беллатрикс заставила ее сердце затрепетать, и она постаралась не обращать на это внимания. — Ты помнишь движения? — Да. — Хорошо. Тогда давай сначала пройдем все шаг за шагом, а потом я покажу тебе остальную часть танца. К концу вечера я хочу увидеть все целиком, а после этого смогу перейти к остальному. — А о чем он? Беллатрикс усмехнулась. — По-моему, я уже говорила тебе это. — Нет, я имею в виду… я знаю, что он о страсти, желании и всем таком. Но о чем сама история? Все произведение, а не только этот танец. Беллатрикс посмотрела на нее с чуть насмешливой улыбкой. — Знаешь, я никак не могу понять, хочешь ли ты это узнать просто из любопытства, или ты куда более хитрая и расчетливая, чем у меня были основания полагать. Гермиона нахмурилась и открыла рот, но Беллатрикс ее остановила. — Нет, все в порядке. И то и другое было бы вполне допустимо. В этом деле полезно пытаться вырваться вперед, если можешь, а любопытство погубило только кошку… — Я просто хочу знать. Мне интересно. Я просто поддерживаю разговор. — М-м-м. — Беллатрикс смотрела на нее так, словно все еще пыталась ее разгадать. — Эта история о желании того, кто недосягаем. О жажде, которая наполняет каждый сон, каждую ночь. Мы сделаем сны приглушенно освещенными, а явь — яркой, и покажем, как мечты могут так и остаться несбывшимися, если не протянуть руку и не взять то, чего ты желаешь. Гермиона задумалась. — Это звучит прекрасно. Эти контрасты. У этой истории счастливый конец? — Я еще не решила, — тихо рассмеялась Беллатрикс. — Обычно меня тянет к более драматическим страданиям; если ты видела мои работы, то, наверное, уже это поняла. — Да, но мне казалось, что в них всегда есть элемент надежды. Всегда есть что-то, что намекает: все могло бы быть хорошо, если бы только было что-то еще… Гермиона осеклась, когда поняла, что Беллатрикс смотрит на нее с легким удивлением и вновь приподнятой бровью. Что было такого в этой брови и почему это выглядело так чертовски сексуально, когда Беллатрикс делала это? — Сколько моих постановок ты видела? — Несколько. — Сколько именно? — губы Беллатрикс дрогнули в усмешке, и Гермиона поняла, что над ней поддразнивают, хотя сомневалась, что сумеет отделаться без честного ответа. — Пять. Десять, если не считать живые выступления. Беллатрикс моргнула. — Вот уж не думала, Гермиона, что ты такая поклонница, — в голосе Беллатрикс скользил шелк; она поддразнивала Гермиону, мягко подталкивая ее ответить. — Я считаю, что вы талантливы. — Гермиона решила ответить честно… или настолько честно, насколько могла, не признаваясь, что уже много лет очарована Беллатрикс. — В ваших работах есть осязаемая меланхолия, и в них всегда есть какой-то поворот. Что-то умное, как, например, этот свет, отражающий явь и сон и контраст между ними. Почему бы мне не быть вашей поклонницей? Беллатрикс, похоже, была действительно застигнута врасплох такой искренней и проницательной оценкой. — Боже, какая ты вдруг стала смелая. — Гермиона залилась румянцем. — Я говорю это как комплимент, хотя и люблю дразнить людей. Но твоя оценка… ты совсем не похожа на других танцовщиц, которых я встречаю. — Почему? Чем? — Просто… я слишком привыкла к тому, что люди пытаются пробиться вперед с помощью фальшивых похвал и поверхностных отзывов, которые даже не касаются сути… Беллатрикс на мгновение словно ушла в свои мысли, а потом покачала головой. — В любом случае. Давай начнем. Они прошлись по связке, размечая ее, а не исполняя в полную силу. Гермиону пришлось поправить только в одном месте, и когда они снова оказались в той же позе, в какой закончили в прошлый раз, Беллатрикс улыбнулась ей. На этот раз рука у головы Гермионы не могла зарыться в волосы — они были заколоты наверх, — и Гермионе показалось, что в глазах Беллатрикс мелькнула тень разочарования, когда ее пальцы чуть скользнули по ее голове. — Итак, отсюда, — сказала Беллатрикс, улыбаясь ей, — я притяну тебя ближе, а потом ты должна оттолкнуть меня. Упрись обеими ладонями мне в живот, вот сюда. Беллатрикс отпустила голову Гермионы, взяла ее за запястья и положила ее ладони себе на живот. — Хорошо. — Только не слишком сильно; мне бы не хотелось и вправду упасть, — Беллатрикс подмигнула. — Потом я хочу, чтобы ты побежала вон к тому углу, а я подойду сзади и обниму тебя вот так. Она показала, как именно: развернула Гермиону и прижалась к ее спине. Гермиона почувствовала теплое тело Беллатрикс, прижатое к ее собственному, и почти машинально подалась назад, к ней; тут же напрягшись, когда осознала, что делает. — Хорошо. — Эй, все в порядке. Я не причиню тебе вреда и ничего такого. Я потяну тебя назад, и я хочу, чтобы ты вывела правую ногу в développé, а другую оставила легко скользить по полу, пока я это делаю, хорошо? Я буду тебя держать. Гермиона кивнула, и они вернулись в исходную позицию. Она в точности выполнила движения, которые показала Беллатрикс, и когда Беллатрикс потянула ее назад, а она раскрыла ногу, то почувствовала себя в полной безопасности. Она невольно подумала, будет ли чувствовать то же самое с ведущим партнером, если ей посчастливится получить роль, кем бы он ни оказался. — Хорошо. Но тебе нужно расслабиться; ты все еще немного скована. — Беллатрикс внимательно посмотрела на нее. — Представь, что это как в первый раз упасть в объятия любовника; ты знаешь, что хочешь этого, но все еще не уверена. Ты ведь знаешь это чувство, да? Гермиона покраснела и кивнула. В общем-то да. У нее было две девушки, и, хотя это был весь ее опыт, она легко могла это представить. А еще легче — представить, как она падает в объятия Беллатрикс, но Гермиона поспешила прогнать эту мысль. Совсем. Неуместно. Гермиона. Беллатрикс выглядела так, будто ждала устного подтверждения. — Извини, да. Я знаю это чувство. — Отлично. Беллатрикс хлопнула в ладоши. — Еще раз. К тому моменту, когда Гермиона снова начала уставать, они закончили связку. Гермиона была ею очарована — движениями, смыслом. Все текло плавно и красиво, и она ощущала это притяжение и отталкивание, напряжение и желание, которое не исчезало. Она задумалась, не потому ли это, что сама так сильно хочет Беллатрикс. Она знала, каково это — мечтать о человеке, когда он почти рядом, в пределах досягаемости, и все же понимать, что на самом деле ты не можешь быть с ним. Натягивая обратно джинсы, она украдкой посмотрела на Беллатрикс. — Так когда прослушивания? — В следующие выходные. Убедись, что не будешь торчать в кофейне, какой бы милой она ни была. Гермиона улыбнулась, но затем остановилась, нахмурив брови. — Подожди… это значит… ты думаешь, я там окажусь? Беллатрикс ответила широкой ухмылкой. — Гермиона, я думала, это и так очевидно. Мадам очень рекомендует тебя; она говорила об этом еще до моего приезда, вместе с твоей подругой Джинни. Я вижу, что ты талантлива, хотя тебе нужно больше раскрепоститься и вкладывать больше эмоций; я чувствую, что ты сдерживаешься. Да, я собираюсь допустить тебя до прослушивания. — О боже… спасибо. Огромное спасибо. Лицо Гермионы озарилось, и ей хотелось обнять женщину, но она решила, что лучше не стоит. Несмотря на то, что они только что танцевали так близко и интимно, ей казалось, что она нарушит границу, если сделает это вне самого танца. Беллатрикс тихо усмехнулась. — Просто докажи, что заслуживаешь этого. Продолжай работать. — Буду. Обещаю. Гермиона сияла, и она чувствовала, как в ней вскипают вопросы. Она решила постараться спросить спокойно, когда они уже шли к выходу из студии. — И Джинни тоже? — Другим танцорам сообщат к концу недели, как я уже говорила. Постарайся не выдать, что я сказала тебе раньше, хорошо? Не хочу, чтобы меня обвинили в том, что я играю в любимчиков. Гермиона покраснела, но постаралась отогнать эту мысль. — А на главную мужскую роль вы тоже будете проводить прослушивание в это же время? Беллатрикс остановилась и с удивлением посмотрела на Гермиону. — Какую еще мужскую роль? — Ту партию, которую вы танцевали, — сказала Гермиона, нахмурившись в замешательстве. — Гермиона, здесь нет мужской роли. Это сапфический роман. Эту партию буду исполнять я. Гермиона уставилась на Беллатрикс, ошеломленная. Она не осознавала этого раньше, но движения, которые показывала Беллатрикс, были скорее женственными, чем мужскими. Значит… нет… неужели? — Это проблема? Беллатрикс приподняла бровь и выглядела так, будто готовилась защищаться. Гермиона поспешила ответить. — Нет… нет, это не проблема. Я просто… не ожидала этого. Наверное, такое не очень часто встречается? — Да, не часто, — осторожно сказала Беллатрикс. — И это одна из причин, почему я этим занимаюсь. — Мне кажется, это прекрасно. И давно пора. Ухмылка Беллатрикс заставила сердце Гермионы закружиться, и оно все еще не успокоилось, когда она шла домой, попрощавшись под золотистым светом уличных фонарей.