Яд цвета вишни

Туннель тянулся бесконечно. Клэр давно потеряла счет времени. Здесь, под землёй, часы текли иначе — тягуче, вязко, как патока. Луч фонарика выхватывал из непроглядной тьмы только узкую полоску рельсов, ржавые стены с подтёками неизвестно чего и спину идущей впереди женщины. Красное платье Ады стало для Клэр источником безопасности в этом обезумевшем мире. Когда становилось совсем невыносимо — от страха, от усталости, от запаха сырости и смерти, который, казалось, навсегда въелся в легкие — она смотрела на этот алый силуэт и могла идти дальше. Странно, абсурдно, почти безумно, но присутствие этой опасной, лживой, совершенно непонятной женщины давало ей силы. Шерри молчала. Девочка вымоталась настолько, что даже перестала дрожать. Она просто шла, вцепившись в руку Клэр обеими ладошками, и автоматически переставляла ноги, спотыкаясь на каждой третьей шпале. Клэр чувствовала, как тяжелеет с каждым шагом маленькое тельце, и с ужасом думала о том, что будет, если Шерри упадет. Если просто рухнет без сил прямо здесь, на эти грязные шпалы. Клэр не смогла бы нести её долго — сил едва хватало на то, чтобы тащить себя. Впереди Ада двигалась с грацией, которая в этих обстоятельствах казалась почти издевательской. Высокие каблуки её туфель должны были давно сломаться, должны были застрять в трещинах в бетоне, должны были сделать её лёгкой добычей. Но она шла, ступая так уверенно, словно всю жизнь провела в туннелях метро. Ни разу не споткнулась, ни разу не замешкалась. Клэр поймала себя на том, что разглядывает её походку дольше, чем следовало бы, и заставила себя смотреть под ноги. — Осторожно, — голос Вонг раздался неожиданно громко в тишине туннеля. Она остановилась так резко, что Клэр едва не налетела на неё. — Смотри под ноги. Рэдфилд направила луч фонарика вперёд, и сердце пропустило удар. Рельсы перед ними были залиты чем-то тёмным. Сначала Клэр подумала, что это просто вода, смешанная с мазутом — мало ли что бывает в подземных коммуникациях. Но луч света скользнул дальше, и она увидела. Это была не вода. Лужа тянулась метра на три, заполняя пространство между рельсами и затекая на шпалы. Она была густой, маслянистой, и в свете фонаря отсвечивала багровым. А в этой жиже плавали обрывки — клочья ткани, что-то белое, что Клэр отчаянно не хотела опознавать как кости, и тёмные комья, которые могли быть только одним. Вокруг этого месива копошились тени. Крысы. Десятки, а может, и сотни крыс. Они облепили останки со всех сторон, образуя живое, шевелящееся покрывало из серых шкур и длинных, извивающихся хвостов. Их глаза горели в свете фонаря зелёным, и они даже не обратили внимания на людей — слишком заняты были своей мерзкой трапезой. Клэр почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Желудок сжался в спазме, и она судорожно сглотнула, борясь с позывом выблевать скудный завтрак, который был, кажется, тысячу лет назад. — Шерри, закрой глаза, — приказала Клэр, но голос сорвался на хрип. Она заслонила девочку собой, пятясь назад и увлекая её за собой. — Не смотри, малышка, не смотри. Но Шерри уже смотрела. Девушка видела её лицо в отблесках света — широко раскрытые глаза, побелевшие губы. Девочка смотрела на пирующих крыс, и в её взгляде был уже не просто ужас, а то самое отупение, которое наступает, когда человеческая психика перестаёт справляться с количеством кошмаров. — Что нам делать? — спросила Клэр, пятясь дальше. — Ада, что нам делать? Ада молчала всего секунду, но для Клэр эта секунда растянулась в вечность. Она видела, как женщина оценивает обстановку — быстрый, цепкий взгляд на стаю, на расстояние, на потолок туннеля. А потом Ада сделала то, от чего у Клэр перехватило дыхание. Она достала из-за пояса небольшой пистолет — Клэр даже не заметила его раньше, он был искусно спрятан в складках платья — и, даже не целясь, выстрелила в потолок. Грохот выстрела в замкнутом пространстве туннеля оказался оглушительным. Звук ударил по барабанным перепонкам, многократным эхом заметался между бетонных стен, усиливаясь и множась. Клэр зажала уши руками, прикрывая собой Биркин, и сквозь звон в голове услышала, как стая крыс взорвалась визгом. Серое море пришло в движение. Крысы бросились врассыпную — в стороны, в тёмные норы, в трещины в стенах. Они текли мимо ног Ады сплошным потоком, но она стояла неподвижно, как скала, даже не вздрогнув. — Бежим, — коротко бросила она, когда последние крысы скрылись во тьме, и первой рванула вперёд, легко перепрыгивая через кровавую лужу. Клэр подхватила Шерри на руки. Девочка была легче, чем казалась — кожа да кости после всех этих дней кошмара — но для обессиленной Рэдфилд даже этот вес был почти неподъёмным. Она стиснула зубы, прижала девочку к груди и побежала. Ноги скользили по металлу рельсов, сердце колотилось где-то в горле, лёгкие горели огнём. Шерри обхватила её за шею и молчала, только мелко-мелко дрожала, уткнувшись носом в куртку. Клэр бежала, не видя ничего, кроме красного пятна впереди, и молилась всем богам, которых не знала, чтобы не споткнуться. Ада бежала легко, словно не было позади бессонной ночи и бесконечного туннеля. Её платье развевалось на бегу, открывая стройные ноги, и Клэр поймала себя на том, что смотрит на них, даже несмотря на смертельную опасность. Мысль была совершенно неуместной, и она отогнала её с раздражением. — Сюда! — крикнула шпионка, резко сворачивая к стене. Клэр увидела то, чего не заметила бы сама — едва различимый контур двери, почти сливающейся со ржавыми стенами туннеля. Наёмница рванула дверь на себя, и та поддалась с протяжным, леденящим душу скрипом, от которого, казалось, сами стены содрогнулись. — Быстро! Клэр влетела в проём и Ада захлопнула дверь за ними. Лязг металла, скрежет засова — и тишина. Только их тяжёлое, сбитое дыхание и бешеный стук сердец. Несколько мгновений они стояли в полной темноте, не в силах пошевелиться. Клэр чувствовала, как подкашиваются ноги, и только стена за спиной удерживала её от падения. Шерри обвисла на руках мёртвым грузом. — Кажется, чисто, — выдохнула Ада. В её голосе впервые за всё время послышалась усталость. Рэдфилд вслепую нашарила фонарик, который чудом не выронила во время бега, и щёлкнула кнопкой. Луч света дрожал в её руке — руки тоже дрожали, крупной противной дрожью. Они оказались в небольшой технической комнате. Скорее всего, это была бытовка для рабочих — на стенах висели проржавевшие инструменты, в углу стоял облезлый металлический шкаф, пара сломанных стульев валялась на боку. Пол был усыпан окурками, пустыми банками из-под пива и прочим мусором, который оставляют после себя люди, когда думают, что их никто не видит. И, что самое главное, здесь не было тел. Не было запаха смерти. Только сырость, плесень, ржавчина и застарелая пыль. Клэр осторожно опустила Биркин на относительно чистый участок пола, привалилась спиной к стене и сползла вниз, чувствуя, как дрожат ноги. Шерри тут же прижалась к ней, уткнувшись лицом в куртку, и её худенькие плечи затряслись в беззвучных рыданиях. — Тише, малышка, тише, — прошептала Клэр, гладя девочку по голове, по спутанным волосам, по напряженной спине. — Мы в безопасности. Слышишь? Мы в безопасности. Ты умница, ты такая умница, ты всё правильно делала. Мы отдохнём немного и пойдём дальше. Хорошо? Девочка не отвечала, только прижималась сильнее, и Клэр чувствовала, как её собственная рубашка намокает от детских слёз. Она обняла Шерри крепче и закрыла глаза, пытаясь успокоить собственное сердце. Вонг не села. Она обошла комнату по периметру, проверяя углы. Заглянула в шкаф — пусто, только рваная спецовка и пара промасленных тряпок. Проверила стены на предмет скрытых ходов. Подошла к двери, прижалась ухом к ржавому металлу и замерла, прислушиваясь. Клэр смотрела на неё и не могла отвести взгляд. В этом была какая-то жестокая ирония. За последние несколько часов она видела столько смертей, столько ужаса, столько боли, что, казалось бы, должна была уже окаменеть. Но вместо этого она ловила себя на том, что разглядывает незнакомку, как какую-то диковинку. Движения Ады были точны, экономны, отточены до автоматизма. Ни одного лишнего жеста, ни одного ненужного движения. Она напоминала Клэр хищную кошку — так же грациозна, так же опасна, так же непредсказуема. И при этом — это алое платье, эти туфли на каблуках, этот безупречный макияж, который каким-то чудом не растёкся и не стёрся. Кто она? Шпионка? Наёмница? Агент спецслужб? Или просто женщина, у которой очень странные представления о гардеробе для апокалипсиса? — Ты ранена? — спросила Ада, не оборачиваясь. Голос вырвал Рэдфилд из задумчивости. Она моргнула, возвращаясь в реальность. — Что? Нет, — ответила она и тут же задумалась, правда ли это. Тело ныло так, словно по нему проехались катком, но ран вроде бы не было. — А ты? — Я в порядке, — Ада наконец обернулась и посмотрела на них. Её взгляд задержался на Шерри, и в нём мелькнуло что-то, чему Клэр не могла подобрать названия. Не жалость. Ада не выглядела способной на жалость — слишком холодный взгляд, слишком отстранённое выражение лица. Скорее, это было что-то вроде озадаченности. Словно она пыталась понять, как эта хрупкая девочка вообще умудрилась выжить в этом аду. Словно видела в ней загадку, которую нужно разгадать. — Ей нужно поспать, — сказала шпионка. — Я знаю, — Клэр посмотрела на Шерри. Девочка уже клевала носом, борясь со сном из последних сил. Глаза слипались, голова падала на грудь, но она упрямо пыталась держаться, боясь, наверное, что если заснёт, то больше не проснётся. — Но здесь… — Здесь безопаснее, чем снаружи, — перебила Ада. В её голосе не было резкости — только уверенность. Она подошла к шкафу, вытащила ту самую рваную спецовку и, не глядя, бросила Клэр. — Подстели. И дай ей отдохнуть. Нам всем нужны силы. Ты ей нужна живой и способной защищать, а не падать с ног от усталости. Клэр поймала спецовку. Та пахла машинным маслом и потом, но это был человеческий запах, не смерть. Она расстелила её на полу, насколько это было возможно, и помогла Шери улечься. Девочка свернулась калачиком, поджав ноги к животу и прижав кулачки к груди — поза младенца в утробе, самая защищённая поза, какую только может принять человек. Её дыхание почти сразу стало ровным, глубоким. Она провалилась в сон мгновенно, как только перестала бороться. Девушка сидела рядом, глядя на неё, и чувствовала, как усталость наваливается на плечи многотонной тяжестью. Веки слипались, голова клонилась вперёд, но она знала, что не может позволить себе уснуть. Кто-то должен следить за дверью. Кто-то должен защищать Шерри. Кто-то должен доверять Аде ровно настолько, чтобы не оказаться застигнутой врасплох, если та решит, что спутницы стали обузой. — Ложись, — голос наёмницы раздался прямо над ухом, заставив Клэр вздрогнуть. Она не слышала, как та подошла. — Я посторожу. Клэр подняла на неё взгляд. Ада стояла, опёршись плечом о стену, и смотрела на неё сверху вниз. В тусклом свете фонарика, который Клэр поставила на пол, её лицо казалось высеченным из мрамора — прекрасным и безжалостным. Тени под глазами стали глубже, но взгляд оставался ясным, сосредоточенным. — Я не могу, — Клэр покачала головой. — А если… — Если кто-то войдёт, я разбужу тебя, — перебила Ада. В её голосе не было тепла — Клэр уже поняла, что тепла от неё ждать не стоит. Но не было и привычной насмешки, которая так раздражала в первые минуты знакомства. Только констатация факта, спокойная и уверенная. — Ты мне нужна живой и способной идти. А в таком состоянии ты станешь обузой. Обузой. Слово кольнуло, как укол булавки. Клэр хотела возразить, хотела сказать, что она не обуза, что она справится, что она может идти дальше хоть сейчас. Но вместо этого она лишь устало усмехнулась. Ада права. Она вымотана до предела. Ещё час бодрствования, и она просто рухнет лицом в пол. И тогда Шерри останется одна. А это — единственное, чего Клэр не могла допустить. — Ты не сбежишь? — спросила она прямо, глядя Аде в глаза. — Без нас? Это был рискованный вопрос. Слишком прямой, слишком уязвимый. Рэдфилд не знала, чего ждать от этой женщины, но молчать об этом было нельзя. Страх, что они останутся одни, был сильнее страха обидеть свою спасительницу. Ада чуть приподняла бровь, и на её губах мелькнула тень той самой улыбки — дразнящей, опасной, чуть насмешливой. — Если бы я хотела сбежать, я бы не тащила вас за собой через полгорода, — ответила она. — Спи, Клэр. Я пока не собираюсь нарушать наше перемирие. Клэр смотрела на неё ещё долгую секунду, пытаясь прочитать правду в этих тёмных глазах. И не находила. Взгляд Ады был как глубокий омут — затягивал, но не показывал дна. Сколько там правды, сколько лжи, сколько игры? Этого Клэр не знала. Но выбора не было. — Если с Шерри что-то случится… — начала она. — Я знаю, — перебила Ада, и в её голосе мелькнуло что-то похожее на усталую снисходительность. — Ты меня убьёшь. Я поняла с первого раза. Ты очень убедительна в своей ярости, Клэр Рэдфилд. Ложись. Клэр не стала спорить. Она легла рядом с Шерри, притянула девочку к себе, чувствуя её тепло, и закрыла глаза. Последнее, что она увидела перед тем, как провалиться в сон — алый силуэт на фоне ржавой двери. Ада стояла неподвижно, прислонившись спиной к стене, скрестив руки на груди. В её позе не было расслабленности — только готовность. Она была похожа на статую, на каменное изваяние, охраняющее вход в гробницу. И от этого зрелища Клэр вдруг стало спокойно. Как ни странно, как ни абсурдно, но присутствие этой женщины давало ей чувство защищённости, которого не было с тех пор, как они с Шерри остались одни в этом аду. Она уснула. Рэдфилд не знала, сколько проспала. Может, час. Может, три. Время во сне текло иначе, и когда чья-то рука легла на её плечо, она не сразу поняла, где находится. — Тихо, — голос Вонг был едва слышен, но Клэр узнала бы его из тысячи. — Просыпайся. Нужно идти. Клэр села мгновенно, стряхивая остатки сна одним усилием воли. Рядом заворочалась Биркин, сонно хлопая глазами и что-то бормоча. В комнате ничего не изменилось. Те же ржавые стены, тот же мусор на полу. Только свет фонарика стал заметно тусклее — батарея садилась, и надолго её уже не хватит. — Что случилось? — спросила Клэр шёпотом, чувствуя, как сердце начинает колотиться быстрее. Ада не стала бы будить их просто так. Ада приложила палец к губам и кивнула на дверь. Клэр прислушалась и похолодела. С той стороны доносились звуки. Множественные, тяжёлые шаги. Влажный топот множества ног по бетону. И низкое, вибрирующее рычание, от которого, казалось, дрожал воздух. Оно было совсем рядом. Метрах в десяти от двери, не больше. Они шли по туннелю. Много. Очень много. И судя по звукам — не люди. — Сколько их? — одними губами спросила Клэр, хотя ответа не знала и Ада. Ада покачала головой. В её глазах не было страха, но была предельная концентрация — та самая, с которой хищник оценивает опасность. Она подошла к ним и жестом приказала отползти в самый дальний угол комнаты, за металлический шкаф. Сама же встала у двери, прижимаясь спиной к стене так, чтобы оказаться вне поля зрения любого, кто войдёт. В руке её блеснул нож. Клэр даже не заметила, откуда он взялся — длинный, узкий, с хищным изгибом лезвия. Таким ножом можно было убивать быстро и бесшумно. Пистолет привлёк бы ещё больше тварей. Нож был единственным вариантом. Клэр зажала Шерри рот ладонью, прижимая девочку к себе, и замерла. Она чувствовала, как мелко дрожит девочка, как колотится её сердце — или это её собственное сердце колотится так громко? Сердце билось где-то в горле, заглушая всё остальное. Она смотрела на Аду. На прямую спину, обтянутую алым шёлком. На напряжённые плечи, готовые к броску. На то, как она стоит — чуть согнув ноги в коленях, перенеся вес на носки, готовая атаковать в любую секунду. В этой позе не было ни капли страха. Только готовность. Только расчёт. Клэр вдруг остро, до физической боли захотелось, чтобы Ада выжила. Чтобы эта женщина, кто бы она ни была, выбралась из этого ада. Это было странное, иррациональное желание, но оно переполняло грудь, мешая дышать. Шаги становились громче. Рычание — ближе. Клэр слышала, как скребут когти по металлу рельсов, как тяжело, утробно дышат десятки глоток. Она слышала влажный хруст — они что-то жевали на ходу, и звук этот был таким отвратительным, что к горлу снова подкатила тошнота. Наёмница стояла неподвижно. Даже дыхания её не было слышно. Она превратилась в статую, в часть стены, в тень. А потом шаги остановились. Прямо у двери. Клэр задержала дыхание. Шерри вжалась в неё так сильно, что, казалось, пыталась слиться с ней в одно целое. В тишине, наступившей после грохота шагов, было слышно только одно — тяжёлое, свистящее дыхание за дверью. Кто-то стоял там, совсем рядом, отделённый только ржавым металлом. Клэр слышала, как тварь сопит, принюхиваясь. Слышала, как скребут когти по металлу — медленно, методично, словно проверяя прочность преграды. Слышала, как капает слюна на бетон. Ада чуть повернула голову, и Клэр встретилась с ней взглядом. В глазах Вонг не было страха. Только холодная, расчётливая концентрация хищника, затаившегося в засаде. Она была готова. Она примет бой, если придётся. Она будет драться до последнего. И если ей суждено умереть здесь, она умрёт сражаясь. Но в этом взгляде мелькнуло что-то ещё, когда она смотрела на Клэр и Шерри, забившихся в угол за шкафом. Что-то, чему Клэр не знала названия. Что-то, похожее на обещание. Обещание защитить. Обещание не дать этим тварям добраться до них. Клэр смотрела в эти тёмные глаза и вдруг поняла, что верит. Верит этой незнакомке, этой опасной женщине с ножом в руке. Верит, что та сделает всё возможное, чтобы они выжили. И от этого понимания в груди разлилось тепло, странное и пугающее. Скребущий звук прекратился. Рычание удалилось — сначала на шаг, потом на два, потом слилось с общим гулом стаи, которая двинулась дальше по туннелю. Шаги становились тише, пока совсем не стихли вдали. Рэдфилд не сразу решилась выдохнуть. Когда она наконец позволила себе вздохнуть полной грудью, голова закружилась от недостатка кислорода. Лёгкие горели, в глазах потемнело, но это было ничто по сравнению с тем облегчением, которое захлестнуло её с головой. Девочка всхлипнула, уткнувшись ей в плечо. Её плечи тряслись, и Клэр чувствовала, как намокает её куртка от новых слёз. Она гладила девочку по голове, шептала что-то успокаивающее, но мысли её были не здесь. Она смотрела на Аду. Шпионка стояла у двери ещё несколько минут, прислушиваясь. Её спина была напряжена, голова чуть склонена, ловя каждый звук. Потом, убедившись, что опасность миновала, она расслабила плечи — всего на чуть-чуть, на едва заметную долю — и убрала нож. — Пронесло, — сказала она коротко. В её голосе не было облегчения. Как будто она просто отметила, что дождь перестал или что ветер переменился. Клэр хотела сказать что-то. Поблагодарить. Спросить, как у неё хватило сил стоять там и не дрожать. Сказать, какая она смелая. Но слова застряли в горле, комом встали поперёк горла. Она просто смотрела на Аду, и в груди разливалось странное, тёплое чувство, которое она боялась анализировать. Слишком опасное. Слишком личное. Слишком похожее на то, что не должно возникать по отношению к незнакомке в апокалипсисе. Эта женщина, кто бы она ни была, только что стояла между ними и смертью. Она была готова умереть, защищая двух совершенно чужих людей. Она не знала Клэр, не знала Шерри, у неё не было причин рисковать своей жизнью ради них. И всё же она стояла там, с ножом в руке, и была готова принять бой. Почему? Вонг, словно прочитав её мысли, усмехнулась уголком губ. Улыбка вышла кривой, усталой, но в ней не было привычной насмешки. — Не смотри на меня так, — сказала она. — Я просто не люблю проигрывать. А вы — мой билет из этого города. Она отвернулась, давая понять, что разговор окончен, и принялась проверять свой арсенал. Достала пистолет, проверила обойму, убрала обратно. Поправила нож в креплении на поясе. Достала маленькую коробочку — Клэр не видела, что там — и спрятала обратно. Но Клэр успела заметить то, что Ада явно не хотела показывать. Её рука — та, что сжимала нож — мелко дрожала. Всего чуть-чуть, на грани видимости. Но Клэр видела. Она смотрела на Аду слишком пристально, чтобы не заметить эту мелкую, предательскую дрожь. Ада тоже боялась. Она не была каменной. Просто умела это скрывать лучше других. Просто годы тренировок или работы научили её не показывать страха. Но он был там, внутри, и сейчас, после того как смерть прошла в сантиметре от неё, тело выдало то, что душа отказывалась признавать. Клэр вдруг остро, до боли в груди захотелось подойти к ней. Обнять. Коснуться. Сказать что-то тёплое, человеческое, что-то, что напомнило бы наёмнице, что она не одна, что они все в этом дерьме вместе, что ей не нужно быть каменной. Но она осталась на месте, прижимая к себе Шерри. Ада Вонг не производила впечатления человека, которому нужно утешение. Она производила впечатление человека, который скорее укусит, чем позволит себя утешить. Который оттолкнёт любую попытку приблизиться. Который не доверяет никому и никогда. И всё же… — Спасибо, — тихо сказала Клэр. Слово повисло в тишине комнаты, такое маленькое и незначительное по сравнению с тем, что Ада только что сделала для них. Но Клэр не знала других слов. Не знала, как сказать «спасибо за то, что была готова умереть за нас». Не знала, как сказать «я вижу, что ты тоже боишься, и это нормально». Не знала, как сказать «ты не одна». — Я знаю, тебе это не нужно, — продолжила она, когда Ада не ответила. — Но… спасибо. Правда. Ада замерла на секунду. Всего на секунду, на одно короткое мгновение её спина напряглась чуть сильнее, плечи чуть приподнялись. А потом она чуть повела плечом — жест, который можно было принять за случайность, за попытку сбросить усталость. Но Клэр знала. Она сбрасывала не усталость. Она сбрасывала момент слабости, который позволила себе на секунду. — Соберись, — ответила Ада, не поворачивая головы. Голос её звучал ровно, без эмоций. — Нужно идти, пока они не вернулись. У нас мало времени. Она открыла дверь — медленно, осторожно, прислушиваясь — и шагнула в темноту туннеля. Красное платье мелькнуло в проёме яркой вспышкой и почти сразу исчезло, растворилось во мраке. Клэр подняла Шерри на руки. Девочка была тяжёлой, но Рэдфилд уже не чувствовала усталости. Только странное, пьянящее возбуждение и желание идти. Идти за красным платьем. Идти за женщиной, которая только что спасла им жизнь. — Пойдём, малышка, — шепнула она Шери. — Пойдём. Нам нужно догнать её. Шерри кивнула, уткнувшись носом ей в плечо, и Клэр шагнула в туннель. Они выбрались из подземелья, когда небо на востоке начало светлеть. Рассвет в Раккун-сити был болезненным. Солнце не всходило — оно просто проявлялось сквозь плотную пелену дыма и пепла, окрашивая небо в грязно-серый цвет с багровыми прожилками. Город горел — где-то вдали всё ещё полыхали пожары, и зарево их подсвечивало силуэты зданий зловещим оранжевым светом. Вой сирен не стихал ни на минуту. Где-то кричали люди. Где-то выли твари. Где-то стреляли — короткими, отчаянными очередями, которые быстро обрывались. Раккун-сити умирал. Но они были живы. Ада остановилась на перекрёстке, доставая из складок платья карту — сложенную в несколько раз, потрёпанную, с какими-то пометками. Она развернула её, нахмурилась, сверяясь с ориентирами. Клэр подошла ближе, чувствуя, как ноет спина от тяжести Шери, и заглянула через плечо. — Это полицейский участок, — сказала она, указывая на знакомое здание на карте. Она узнала его сразу — не потому, что хорошо знала город, а потому, что провела там несколько самых страшных часов своей жизни. — Я там была. Там есть убежище, подземные этажи, бункер какой-то. Может быть, кто-то ещё выжил. Может быть, там безопасно. Ада покачала головой, даже не взглянув на неё. — Слишком опасно. Там сейчас, скорее всего, кишит этими тварями. Участок был одной из первых точек эвакуации — значит, туда стеклось больше всего людей. А больше всего людей — больше всего трупов. И больше всего тех, кто питается трупами. Клэр поморщилась от откровенности, но понимала, что Ада права. Она сама видела, что творилось в участке — монстры, ловушки, хаос. Возвращаться туда было бы безумием. — Какой тогда путь? — спросила она. Ада молчала, изучая карту. Её палец скользил по линиям улиц, останавливался на перекрёстках, двигался дальше. Клэр смотрела на этот палец — тонкий, с идеальным маникюром, который каким-то чудом уцелел во всей этой мясорубке — и думала о том, сколько же тайн хранит эта женщина. — Нам нужно на юг, — наконец сказала Ада. — Там есть исследовательский центр, подземный комплекс. Если где-то и есть пути выбраться из города, то только оттуда. Подземные коммуникации, старые тоннели, может быть, даже вертолётная площадка. Клэр нахмурилась. — Исследовательский центр? Тот самый, из-за которого всё это началось? Вонг подняла на неё взгляд. В утреннем свете её лицо казалось измождённым — под глазами залегли глубокие тени, идеальная подводка слегка размазалась, помада стёрлась, волосы растрепались и потеряли свой шёлковый блеск. Она всё ещё была красива — такой женщины, наверное, невозможно было стать некрасивой. Но красота эта стала какой-то… человеческой. Уязвимой. Настоящей. — Да, — ответила Ада просто. — Тот самый. Клэр смотрела на неё и чувствовала, как внутри закипает гнев. Этот центр — причина смерти тысяч людей. Причина того, что Раккун-сити превратился в ад. Причина того, что Шерри осталась сиротой. И Ада хочет идти именно туда? — Зачем? — спросила Клэр, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Зачем тебе туда? Ада замерла. Всего на секунду в её глазах мелькнуло что-то — неуловимое, быстрое, как тень. А потом её лицо снова стало непроницаемым. — Это не важно, — сказала она. — Для меня важно, — Клэр шагнула вперёд, почти вплотную к ней. Шери на руках завозилась, почувствовав напряжение. — Я веду ребёнка через ад, Ада. Я доверила тебе нашу жизнь. Я имею право знать, куда мы идём и зачем. Они стояли друг напротив друга. Ада — в своём измятом, испачканном красном платье, с картой в руках и непроницаемым лицом. Клэр — с Шерри на руках, с грязью на щеках и гневом в глазах. Между ними висела тишина, тяжёлая, как свинец. — Ты мне не доверяешь? — спросила Ада тихо. В её голосе не было обиды — только констатация. — Я не знаю, — честно ответила девушка. — Я не знаю, можно ли тебе доверять. Но я знаю, что без тебя мы бы уже умерли. И я знаю, что ты не обязана была нас спасать, но спасла. Так скажи мне — зачем тебе в этот центр? Что ты там ищешь? Ада долго молчала. Так долго, что Клэр уже решила, что ответа не последует. Она смотрела в эти тёмные глаза и видела в них борьбу — внутреннюю, тяжёлую борьбу между привычной скрытностью и чем-то другим, чему она пока не знала названия. — Образец, — наконец сказала Ада. Голос её звучал глухо, как будто каждое слово давалось с трудом. — Там есть образец вируса. Мне нужно его достать. Клэр почувствовала, как внутри всё холодеет. — Вирус? — переспросила она. — Ты хочешь сказать, что мы тащимся через весь этот ад, рискуя жизнью, чтобы ты могла достать вирус? Вирус, который убил этих людей? Который превратил их в монстров? — Это не для того, чтобы убивать, — перебила Ада, и в её голосе впервые появились эмоции — резкие, острые. — Ты думаешь, я монстр? Что я хочу устроить ещё один такой же ад? — А зачем тогда? — Клэр не отступала. — Зачем тебе образец? Шпионка снова замолчала. Она отвела взгляд, посмотрела куда-то в сторону, на догорающие здания. Её лицо на миг исказилось — так быстро, что Клэр не была уверена, не показалось ли ей. — Это моя работа, — сказала она наконец. — Я не могу рассказать тебе больше. Но клянусь — я не хочу смерти. Я не хочу, чтобы это повторилось. Но образец нужен. И если мы доберёмся до центра, я смогу вытащить вас оттуда. У меня есть… связи. Возможности. Я обещаю. Клэр смотрела на неё и чувствовала, как гнев медленно уступает место чему-то другому. Ада не выглядела как человек, который врёт. Она выглядела как человек, который разрывается между долгом и чем-то ещё, чего не может позволить себе показать. — Ты обещаешь? — переспросила Клэр тихо. — Обещаю, — ответила Ада, встречая её взгляд. И в этом коротком слове было столько всего, что Клэр поверила. Не потому, что Ада заслужила доверие. А потому, что выбора всё равно не было. — Хорошо, — сказала она. — Мы идём в центр. Но если ты нас обманешь… — Я знаю, — усмехнулась Ада, и в этой усмешке была усталость и что-то похожее на нежность. — Ты меня убьёшь. Ты очень настойчива в этом вопросе, Клэр. Клэр невольно улыбнулась в ответ — впервые за долгое время. — Просто хочу, чтобы ты понимала. — Я понимаю, — Ада спрятала карту и посмотрела на Шери, которая снова задремала на руках у Клэр. — Дай мне понести её немного. Ты упадёшь. — Я справлюсь, — начала Клэр, но Ада уже протягивала руки. — Не спорь. Ты мне нужна свежей, когда мы доберёмся до центра. Отдохни хоть немного. Клэр колебалась всего секунду. Потом осторожно передала Шерри Аде. Девочка даже не проснулась — только вздохнула во сне и прижалась к новой тёплой груди. Ада взяла её так осторожно, так бережно, как будто держала в руках не ребёнка, а величайшую драгоценность мира. Клэр смотрела на это и чувствовала, как в груди снова разливается то странное тепло. Красное платье, испачканное копотью, и маленькая девочка в руках. Женщина, которая должна была быть хладнокровным агентом, убийцей, шпионкой — и ребёнок, доверчиво прильнувший к ней во сне. — Идём, — тихо сказала Ада. — Нужно успеть до темноты. И они пошли дальше — по выжженной земле, по улицам, заваленным трупами, по городу, который перестал быть домом для кого бы то ни было. Клэр шла за красным платьем, смотрела, как Ада осторожно перешагивает через обломки, придерживая спящую Шерри, и впервые за долгое время ей не хотелось смотреть по сторонам в поисках опасности. Она смотрела на Аду. И не могла понять, когда этот алый цвет перестал быть просто цветом. Когда он стал чем-то гораздо большим. Когда стал означать надежду, защиту, тепло. Когда стал означать её. Они шли молча. Город вокруг них догорал, и в этом зареве алый силуэт впереди казался частью пожаров — таким же ярким, таким же живым, таким же опасным. Клэр смотрела на спину Ады, на то, как осторожно она несёт Шерри, и думала о том, что всего несколько часов назад они были чужими. А теперь эта женщина — единственное, что у них есть. И от этой мысли почему-то хотелось плакать. Но Рэдфилд не плакала. Она просто шла вперёд, за красным светом в темноте, и надеялась, что он не погаснет. Никогда.