Яд цвета вишни

Город Раккун-сити умирал. Это была не та тихая, мирная смерть, что приходит во сне, когда сердце просто перестает биться, а лицо хранит выражение умиротворения. Это была смерть в корчах, с диким криком, с разрывающей плоть агонией. Смерть на изнанку, выворачивающую все человеческое наружу. Зарево пожаров окрашивало небо в грязно-оранжевый цвет, делая его похожим на чудовищный кровоподтёк, расплывшийся по всему небосводу. Густой, приторно-сладковатый запах гнили — запах смерти, разложения и сырого, гниющего мяса — пропитал всё вокруг, забиваясь в лёгкие липкой, тошнотворной плёнкой, от которой хотелось выплюнуть собственные лёгкие. К этому запаху невозможно было привыкнуть. К нему невозможно было приспособиться. Он был везде. Клэр Рэдфилд бежала. Её лёгкие горели огнём, мышцы ног налились свинцовой, невыносимой усталостью, а мир за спиной наполнял жуткий, многоголосый хор — вой, рычание, влажный хруст костей и чавкающие звуки, от которых леденела кровь. Она не оборачивалась. Она знала, что там. Она видела это уже сотню раз за последние несколько часов, которые растянулись в вечность. Девочка, которую она сжимала за руку, споткнулась о трещину в асфальте, и Клэр едва не упала сама, рванув её вверх с такой силой, что едва не вывихнула плечо. — Шерри! — крикнула она, голос сорвался на хрип. — Давай, Шерри! Пожалуйста, осталось совсем немного! Она врала. Она не знала, где это «немного». Где этот спасительный поезд, о котором говорил какой-то выживший полицейский с безумными глазами, прежде чем его самого сожрали за углом? Лабиринты улиц, заваленные брошенными машинами, перевёрнутыми автобусами и телами — свежими и не очень — казались бесконечными. Каждый перекрёсток выглядел как предыдущий, каждый угол таил в себе новую угрозу. Они свернули за угол, и Клэр замерла, вскидывая руку, останавливая Шерри. Прямо на них, шатаясь из стороны в сторону, двигалась фигура. Не такая, как остальные. Эта была выше, массивнее, с кожей, отслаивающейся лоскутами, обнажая влажные, блестящие мышцы. На месте половины лица зияла пустота с одним огромным, бельмом на глазу, который, тем не менее, смотрел прямо на них. Из разорванной грудной клетки торчали обломки рёбер, похожие на клавиши разбитого пианино, и Рэдфилд могла видеть, как внутри что-то пульсирует и шевелится. Тварь зарычала — низко, утробно, поворачивая массивную голову на звук их сбитого, испуганного дыхания. — Назад! Назад, Шерри! — скомандовала Клэр, заслоняя собой девочку. Она вскинула пистолет — тяжёлый, холодный металл в вспотевших ладонях — и прицелилась в голову. Выстрел. Ещё один. Пуля за пулей. Она видела, как они входят в гниющую плоть, как взрываются маленькими фонтанчиками черной сукровицы, но монстр даже не покачнулся, лишь заревел громче и ускорил шаг, переходя на тяжелую, сотрясающую землю рысь. В этот момент что-то со свистом рассекло воздух прямо над ухом Клэр. Звук был такой, словно огромная змея метнулась к цели. Металлический трос, блеснув в свете пожаров, впился в плечо чудовища, пробив его насквозь, и тварь тут же отбросило назад, пригвоздив к стене облупившегося кирпичного здания. Она забилась, завыла, царапая воздух когтями, но трос держал крепко, впиваясь все глубже в гниющую плоть. Клэр обернулась. На пожарной лестнице, в двух этажах над ними, на ржавых перекладинах стояла женщина. Красное платье — алое, шёлковое, облегающее — горело ярким, вызывающим пятном на фоне серого пепла, чёрного дыма и багрового неба. Оно было таким неуместным, таким невероятным здесь, что у Клэр перехватило дыхание. Тёмные волосы развевались на горячем, обжигающем ветру, несущем гарь. В руке женщина держала небольшой прибор, от которого и тянулся трос. Её лицо было абсолютно спокойным, даже отстранённым, словно она занималась рутинной работой. Она смотрела на бьющегося монстра не как на угрозу, а как на досадную, но решаемую проблему. — Бегите, — раздался низкий, спокойный голос, лишённый и тени паники. Женщина даже не посмотрела на Клэр. Она уже перезаряжала свое устройство, двигаясь с грацией хищной кошки. Рэдфилд хватило доли секунды, чтобы оценить ситуацию. Помощь пришла оттуда, откуда она не ждала. Чудо. Спасение. — Спасибо! — крикнула Клэр, но незнакомка уже исчезла в тени, скользнув за колонну, словно её там и не было. Только алая вспышка платья мелькнула и погасла. Клэр снова схватила Шерри за руку, чувствуя, как мелко дрожит ладошка девочки, и они побежали дальше, пока тварь позади них выла и билась, пытаясь освободиться от стального плена. Они вышли к эстакаде монорельса. Сердце Клэр подпрыгнуло от надежды, когда она увидела платформу — относительно чистую, без тел. Может быть, тот полицейский не врал? Может быть, здесь действительно ходит поезд, который может вывезти их из этого кошмара? Они взбежали по лестнице, и Рэдфилд уже открыла рот, чтобы крикнуть, привлекая внимание, если состав стоит у платформы, но платформа была пуста. Только мусор, пара брошенных сумок и тёмные лужи того, о чем лучше было не думать. А потом земля под ногами завибрировала. Сначала слабо, потом всё сильнее. Из тёмного жерла туннеля, разрезая тьму слепящим светом фар, с оглушительным грохотом вырвался поезд. Он пронесся мимо платформы на бешеной скорости, даже не думая тормозить. Клэр заметила мелькнувшие за грязными, забрызганными чем-то темным стеклами лица — живые, испуганные лица женщин, детей, стариков. Они смотрели на неё, на Шерри, и в их глазах был ужас и облегчение от того, что они внутри, а не снаружи. Кто-то вскинул руку, прижимая ладонь к стеклу. — Нет! — закричала Клэр, бросаясь вперёд, к самому краю платформы. — Остановитесь! Пожалуйста, остановитесь! Она замахала руками, но поезд даже не сбавил скорости. Ветер от его движения ударил в лицо, хлестнул волосами, и состав умчался дальше, в следующий туннель, уносясь в дымную мглу, оставляя их позади. Клэр смотрела ему вслед, пока красные огни хвостовых вагонов не исчезли во тьме. Надежда, такая хрупкая, такая тёплая, рухнула и разбилась вдребезги. — Нет… — выдохнула она, чувствуя, как отчаяние ледяной, мёртвой рукой сжимает сердце, сдавливает горло. — Нет, пожалуйста… Шерри всхлипнула рядом. Это был не громкий плач, а тихий, скулящий звук, который ребёнок издает, когда у него больше нет сил терпеть и бояться. И этот тихий детский плач был страшнее любого рычания монстров, любого хруста костей. Он резал по живому. Клэр развернулась и присела перед девочкой на корточки, обняла её за плечи, притягивая к себе. Шерри была холодной, дрожащей, и пахло от неё потом, страхом и той сладковатой вонью, что пропитала весь город. — Тише, тише, маленькая, — зашептала девушка, гладя её по спутанным волосам, чувствуя, как у самой к горлу подступают слезы. — Мы что-нибудь придумаем. Слышишь? Мы обязательно что-нибудь придумаем. Но в голове был вакуум. Пустота, в которой билась только одна мысль: «Что я скажу Крису? Что я скажу его напарнице, которая доверила мне дочь?» Они в аду, и последний поезд в рай только что ушел, даже не заметив их. — Так выжила. Голос раздался сзади так неожиданно, что Клэр вздрогнула, вскочила на ноги, одновременно заслоняя собой Шерри и выхватывая пистолет. Сердце колотилось где-то в горле. Это была она. Женщина в красном. Сейчас, вблизи, на тускло освещенной платформе, Клэр смогла рассмотреть её лучше. И от этого рассмотрения по спине пробежал странный, щекочущий холодок. Идеальный макияж, которому, казалось, были нипочем грязь, пот и ужас всего происходящего — тёмная подводка, идеально очерчивающая миндалевидные глаза, безупречная помада на губах. Тонкие, аристократичные черты лица, гладкая кожа. Тёмные глаза смотрели на Клэр с холодным, изучающим интересом, словно она была любопытным экземпляром в коллекции. Она была нереальной. Словно сошедшей с обложки глянцевого журнала или из какого-то другого, чистого мира. Абсолютно, кричаще неуместной здесь, в этом аду, среди грязи, смерти и отчаяния. — Не стреляй, — спокойно сказала женщина, поднимая руки в примирительном жесте. На её губах играла лёгкая, почти незаметная, но отчего-то пугающая улыбка. — Я только что спасла тебе жизнь, забыла? Не очень-то вежливо целиться в своего спасителя. — Кто вы? — Клэр не опускала оружие. Пале лежал на спусковом крючке. Рядом с этой женщиной было что-то… неправильное. Слишком опасное. Слишком спокойное. От неё исходила аура хищницы, которая только притворяется ручной. — Ада. Ада Вонг, — представилась она, делая осторожный, плавный шаг вперед. Каблуки её туфель — туфель на высоких каблуках, в которых, казалось, невозможно было даже стоять, не то что ходить по развалинам — тихо цокали по бетону. — И, кажется, у нас общая проблема. Она кивнула подбородком на Шерри, которая высунулась из-за спины Рэдфилд и смотрела на Аду с круглыми, как блюдца, глазами. В детском взгляде читалось не просто удивление, а самое настоящее восхищение. Для Шерри эта женщина в красивом платье, похожая на принцессу из сказки, была чудом посреди кошмара. — Что вам нужно? — Клэр говорила жёстко, чеканя каждое слово, но внутри бушевала буря противоречивых чувств. Благодарность, смешанная с инстинктивным, животным недоверием. Слишком спокойна, слишком собранна. Слишком красива. И этот взгляд… он задерживался на Клэр дольше, чем того требовала простая оценка ситуации. — Нужно? — Ада склонила голову набок, и её взгляд на секунду неуловимо смягчился, скользнув по лицу Клэр, по её взмокшим рыжим волосам, по упрямо сжатым губам, по грязной куртке. — Мне нужно выбраться из этого города. И, думаю, тебе тоже. А с ребёнком на руках у тебя мало шансов. Статистика не в твою пользу. Она сделала паузу, давая словам улечься. — Я предлагаю сделку. Временное перемирие. Мы помогаем друг другу добраться до выхода. Ты знаешь город? Я знаю… некоторые пути, которые могут быть безопаснее. Что скажешь? — Почему я должна вам верить? — Клэр встретилась с ней взглядом, пытаясь найти ответ в темных, бездонных глазах. Глаза Ады были глубоки, как омут. В них плескалось что-то, чему Клэр не могла подобрать названия. Не враждебность. Не угроза. Скорее, опасный, изучающий интерес, от которого внутри всё сжималось в тугой узел. — Потому что прямо сейчас, — Вонг сделала ещё один шаг, сокращая расстояние между ними до минимума. Теперь она стояла совсем близко. Так близко, что Клэр чувствовала тонкий, едва уловимый аромат её духов — что-то восточное, пряное, с нотками ванили и цветов, перебивающее тошнотворный запах гари и смерти. Это было неправильно. Это было слишком… человечно. — Я — единственный вариант получше смерти. Решайся, Клэр. Время не ждёт. То, что она знает её имя, было последней каплей. Девушка похолодела, несмотря на жар от пожаров. Пистолет дрогнул в руке. — Откуда вы… — У меня хорошая память на лица, — перебила Ада, и в её голосе проскользнули мягкие, бархатные нотки, от которых по коже Клэр побежали мурашки, не имеющие ничего общего со страхом. — Твой брат — известный человек, Крис Рэдфилд. А ты очень на него похожа. Те же глаза, тот же упрямый подбородок. Хотя… — её взгляд снова прошелся по лицу Клэр, изучая, смакуя детали, — есть и отличия. Ты мягче. И… добрее. Это прозвучало не как оскорбление. Это прозвучало как констатация факта, смешанная с чем-то, похожим на… одобрение? Клэр готова была поклясться, что в этом взгляде не было угрозы. Было что-то другое. Что-то, отчего сердце пропустило удар, а в груди разлилось странное, пугающее тепло. Позади них, в темноте туннеля, откуда пришел поезд, раздался тяжелый, влажный топот. Множественные шаги. Что-то большое и не одно приближалось к платформе. Из черноты донеслось низкое, утробное рычание, от которого вибрировал воздух. Клэр стиснула зубы, принимая решение, которое могло стоить им жизни. Она медленно опустила пистолет. — Хорошо. Временное перемирие. Пока мы не выберемся. Но если вы сделаете что-то, что навредит Шерри, если она пострадает по вашей вине… — Я поняла, — усмехнулась Ада, но в её глазах не было насмешки. Она посмотрела на девочку и неожиданно мягко, без тени привычной насмешливости, добавила: — Идём. Нам нужно найти другой путь. Быстро. Она развернулась на каблуках с грацией танцовщицы и направилась вдоль путей, в противоположную от туннеля с рычанием сторону. Её красное платье снова стало маяком в этом сером, умирающем мире — единственным ярким, живым пятном. Клэр, сжимая холодную, влажную ладошку Шерри, последовала за ней. Она смотрела на прямую спину, на покачивающиеся бедра, на тёмные волосы, развевающиеся на ветру, и чувствовала, как от этого алого пятна исходит странное тепло и ещё более странная, притягательная опасность. Словно идти за сиреной, которая манит тебя своим голосом прямо на скалы, обещая неведомое. Но другого выхода не было. И, если быть честной до конца, Клэр вдруг поняла, что совсем не хочет, чтобы эта женщина исчезла. Что в ней, в этой холодной, опасной незнакомке, есть что-то, что притягивает взгляд, что заставляет сердце биться чаще не только от страха. Она хотела узнать, что скрывается за этой ледяной маской и этим мимолетным, слишком внимательным, слишком глубоким взглядом. Даже если это знание могло оказаться смертельным. Биркин, словно чувствуя смятение Клэр, крепче сжала её руку и тихо спросила: — Клэр? Она хорошая? Рэдфилд посмотрела на удаляющуюся красную фигуру, на то, как Ада грациозно перешагнула через груду обломков, даже не взглянув на них. — Я не знаю, Шерои, — честно ответила девушка шёпотом. — Я очень надеюсь на это. Впереди, в свете пожаров, Ада на мгновение обернулась. Её взгляд нашел Клэр в темноте, и на губах снова заиграла та неуловимая, дразнящая улыбка. Она поманила их за собой и снова исчезла за опорой моста, оставив Клэр наедине с бешено колотящимся сердцем и тысячей вопросов, на которые не было ответов.