Растопить лёд

Это было обычное утро для Брока Рамлоу. Ну или так казалось в первые две секунды пробуждения.

Встав с кровати, он практически мгновенно ощутил противный запах гнили, источник которого, кажется, находился на кухне.

Брок нахмурился, по пути начиная вспоминать, что же могло так стухнуть.

Но тошнотворный запах источала не еда, а странный пластиковый пакет, лежащий прямо посреди обеденного стола. Рамлоу был готов поклясться, что ещё вчера его тут не было.

Мужчина остановился в дверях, с подозрением глядя на неизвестный, довольно крупный предмет.

Он аккуратно подошёл, двумя пальцами поддев пакет, а затем, будто ужаленный вздрогнул, отшагнув назад.

Шуршащий пластик от его резкого рывка медленно покатился к краю, а затем с глухим звуком плюхнулся на пол, оставив вокруг себя грязного цвета брызги.

«Твою ж мать!»

Из пакета торчал кусочек грязных волос, а внутри осталась спокойно лежать отрезанная голова доктора Стоуна, с отпечатком красной помады на щеке, будто с немым посланием.

И Рамлоу знал, кто его автор.

22 ноября 2001 год.

Земля, 19 декабря 2002 год. Квинс, Нью-Йорк. За окном медленно оседал на подоконник мокрый снег, превращая грязный кирпич противоположной стены в размытое пятно. В квартире царил тот особый беспорядок, который возникает не от нежелания убираться, а от полного безразличия к окружающему пространству. На полу у дивана лежала стопка финансовых отчётов, на кофейном столике стояло несколько грязных кружек. Белла сидела, закутавшись в плед, и тупо смотрела телевизор. По экрану бежали титры какого-то старого черно-белого фильма, который она вряд ли воспринимала. Простуда, подхваченная в ту самую ночь у Пегги, отступала, оставляя после себя слабость и странную, звенящую пустоту внутри. Тело было лёгким, почти невесомым, а мысли тягучими и неприятно липкими, как этот дождь со снегом. Внезапно в прихожей послышался звук ключа, скрип двери, а затем — отчётливое фырканье. — Твою мать, там снаружи холодно, как в морге! — послышался голос Тедди. Он ввалился в гостиную, сбрасывая с плеч пальто, с которого на паркет посыпались хлопья снега. В руках он держал картонную подставку с двумя дымящимися стаканчиками, от которых тянуло сладким паром какао, меж его тонких пальцев был сжат мокрый от тающего снега конверт. — А вот и наше традиционное лечение от всех болезней! — Тедди бросил пальто на ближайший стул — Жидкий сахар, как ты любишь. Он поставил один стаканчик перед Беллой на стол, и плюхнулся на диван, закинув руку девушке на плечо. Его щёки горели румянцем от мороза, а в глазах прыгали озорные чёртики. Именно тогда его серовато-зелёный взгляд упал на конверт, который он небрежно бросил себе на колено, стирая с него влагу ладонью. — А, да — он хмыкнул, разглядывая надпись — Чуть не забыл… Микки, ну, тот милый бармен, сказал, что тебя какой-то чувак искал, просил передать. Он протянул конверт Белле. Та медленно, будто сквозь сон, высвободила из-под пледа руку и взяла его. Бумага была холодной и слегка влажной наощупь. Именно в этот момент Тедди, сделав глоток какао, прочёл вслух то, что было выведено на лицевой стороне аккуратным, почти каллиграфическим почерком: — Кто такой «мальчик из Бруклина»? Белла замерла. Пальцы, только что державшие конверт так небрежно, вдруг сжали бумагу так, что костяшки побелели. В светло-карих глазах, ещё секунду назад пустых, вспыхнула целая буря: подозрение, тревога, и что-то ещё, глубоко запрятанное. — Ты откуда знаешь? — её голос прозвучал тише обычного, но в нём зазвенела сталь. Тедди ухмыльнулся, довольный вызванной реакцией. Он указал пальцем на конверт. — Да тут же написано, гений — он прочёл, растягивая слова с наслаждением — «ОТ: мальчик из Бруклина. КОМУ: девчонке из Квинса». Он перевёл на неё взгляд, полный неподдельного любопытства: — Ну? Кто он, твой таинственный поклонник? Из тех, что в обтягивающем трико и с щитом? — Тедди коварно улыбнулся, будто облизывающийся кот. Белла не ответила. Она молча, почти грубо, одним движением большого пальца вскрыла конверт. Внутри лежал сложенный вдвое лист простой бумаги. Она развернула его. И застыла, вчитываясь в знакомый прямой почерк, в эти простые, такие непохожие на него слова, которые, казалось, обжигали пальцы. Весь её вид: сжавшиеся плечи, напряжённая спина, забытое дыхание кричал громче любого слова. Тедди наблюдал за ней, прищурившись, и сделал ещё один глоток сладкого, обжигающего какао. Похоже, день только что стал гораздо интереснее.

***

Земля, 24 декабря 2002 год. Квинс, Нью-Йорк. Сумерки опускались рано. Белла сидела в кофейне на углу 75-й авеню, растягивая большой стакан карамельного рафа. За окном уже минут десять стоял знакомый раритетный форд с потухшими фарами. В своём письме Капитан написал, что будет ждать её именно здесь, у кофейни, ровно в 18:00. Стив Роджерс мельком глянул на наручные часы. 18:12. Он шумно выдохнул, опуская голову. Руки, немного замёрзшие, сжали руль, челюсти стиснулись будто сами собой. Он потянулся к ключу зажигания, намереваясь уехать отсюда к чёртовой матери, но снова передумал, откинувшись на спинку сиденья. В салоне пахло кожей и его собственным нервозом, который не мог перебить даже стойкий аромат старой новой машины. Он представил, как Белла стоит за занавеской своего окна и смотрит вниз, наблюдая, как он ждет. Как он нервничает. И от этой мысли ему стало одновременно и жарко, и холодно. 18:17. Всё. Игра окончена. Он был идиотом, чтобы думать, что один вежливый жест сможет перевесить месяцы взаимных подозрений, боли и того ада, в который он сам её бросил. Он резко повернул ключ, боясь в очередной раз передумать. Мотор отозвался низким, мощным рычанием. Он включил фары, и два ярких луча пронзили снежную пелену, выхватывая из темноты пустынную улицу. Его взгляд на последнее мгновение метнулся к зеркалу заднего вида, и там, в отражении, он увидел её, будто галлюцинацию. Белла вышла из дверей кофейни, не спеша, словно просто вышла подышать вечерним воздухом. В одной руке она держала бумажный стаканчик, от которого поднимался пар. На ней было длинное чёрное пальто, накинутое на плечи поверх такого же чёрного платья. Её взгляд был прикован к машине. Дверь открылась, впустив внутрь порцию морозного воздуха и её тихое присутствие. Она села, захлопнула дверь, и в салоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь ровным гулом мотора. Она поставила стаканчик на панель. — Думала ты сдашься раньше — ровным голосом проговорила Белла, глядя прямо перед собой. Стив медленно повернул голову. В полумраке салона её профиль казался особенно хрупким. Он разглядел следы усталости под глазами, но в их глубине горел всё тот же неугасимый огонь. — Ты… меня проверяла? — сведя брови спросил он. Прозвучало с укором. Она наконец посмотрела на него, и уголки её губ дрогнули в слабой улыбке. — Совсем немножко — тихо сказала девушка, поморщив нос. В салоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь ровным гулом мотора и мерным тиканьем часов. Роджерс смотрел на неё, на эту загадочную, ранимую, невыносимую преступницу, которая наконец-то пришла. — Пристёгивайся — наконец сказал он и машина медленно тронулась с места.

***

Вскоре они подъехали к ресторану. Это было место с глухим фасадом и неприметной вывеской, но когда швейцар открыл массивную дубовую дверь, их встретил тёплый, насыщенный ароматами дорогой еды и старого вина воздух. Золотистый свет, приглушённая музыка и шепот разговоров — здесь царила атмосфера уединённой роскоши. Метрдотель, узнав имя Роджерса, с почтительным поклоном проводил их к столику в глубине зала, у камина, где уже потрескивали поленья, отбрасывая танцующие тени на стены. Стив помог Белле снять пальто, и его взгляд на секунду задержался на её платье — простом, но безупречно сидящем, подчёркивающем каждую линию её хрупкой, но отточенной фигуры. Он чувствовал себя неуклюжим великаном в своём строгом, но чересчур консервативном костюме. Белла заказала бутылку красного вина, назвав год и сорт с такой лёгкостью, что у сомелье загорелись глаза. — Я не пью — вдруг отозвался Капитан, когда официант отошёл от их столика. — Как и полагается герою — насмешливо ответила Рой, уперевшись локтями в столешницу. — Я за рулём — поспешил оправдаться он. В её устах звание «герой» звучало хуже любого оскорбления. — Нахрена ты повесил номера на форд? — нахмурилась Белла, глядя в голубые глаза напротив. — По закону положено — ровно ответил Стив, чувствуя, как нарастает раздражение. Она умела находить самые неожиданные точки напряжения. Белла лишь хмыкнула в знак понимания, но даже в этом её жесте читалось высокомерие. Официант принес бутылку и налил рубиновый напиток в её бокал. Стив следил, как Белла пробует его, как держит бокал: её пальцы, такие тонкие и смертоносные, выглядели удивительно изящно на хрустальной ножке. Он наблюдал за ней еще мгновение, пока она оценивала вино, затем провел ладонью по карману пиджака, ощущая под тканью небольшую твердую коробку. Нервы снова дали о себе знать, но это было иное напряжение, не то, что перед боем, а более глубинное, уязвимое. — У меня для тебя кое-что есть — сказал Роджерс, его голос прозвучал чуть глубже обычного. Он достал коробку, простую, кожистую, без каких-либо опознавательных знаков, и поставил ее на стол между ними — Не смог придумать, что можно подарить человеку, у которого, как ты сама говоришь, все есть. Но я попытался. Белла медленно опустила бокал. Ее взгляд, еще секунду назад насмешливый и отстраненный, был прикован к маленькой коробочке с внезапным, животным любопытством. Она потянулась за коробкой, движения тонких пальцев стали на удивление осторожными. Открыв её, Белла замерла. На бархатном ложементе лежал не ограненный алмаз и не ключ от нового поместья. Там был старый, явно побывавший в употреблении, серебряный компас. Его корпус был покрыт мелкими царапинами, стекло было чуть мутноватым, но стрелка под ним была четкой и неподвижной, упрямо указывая на север. — Компас? — голос прозвучал тише, чем обычно, сбитый с толку этой простотой. Белла подняла на него взгляд, в котором читалась не маска высокомерия, а чистая, ничем не прикрытая растерянность. Это был не тот подарок, который она ожидала. Не вызов, не попытка купить или произвести впечатление. Это было… что-то настоящее. Стив не знал, почему выбрал именно это. Может, потому что сам часто чувствовал себя потерянным в этом новом времени. И эта простая, неизменная вещь казалась ему якорем. — Что ж — протянула девушка, вертя подарок в руках и избегая взгляда своего кавалера — У меня тоже кое-что есть для тебя, Капитан. Она потянулась за своей маленькой вечерней сумочкой, движения были плавными, поистине королевскими. Из неё Рой извлекла не коробку, а сложенный вдвое лист плотной, дорогой бумаги. Она положила его на стол и легонько подтолкнула в его сторону. — Это.? — Роджерс раскрыл документ, вчитываясь в написанное. Бумага была тяжёлой, шероховатой на ощупь. Внутри не было трогательного письма или сентиментальной открытки. Там был лаконичный документ, распечатанный на юридическом английском. — Чек — легко отозвалась Белла и сделала маленький глоток вина — О передаче прав собственности. — Мадонна в скалах? — нахмурился мужчина, читая название в документе. — Самого Да Винчи — усмехнулась Белла, вновь отпив вина из бокала — Оригинал, хранится в Лувре… можешь забрать домой, можешь получать арендную плату от правительства Франции, ну или сжечь — она пожала плечами — Если того желает твоя бунтарская душа. Она произнесла это с небрежной лёгкостью, будто подарила ему не один из величайших шедевров эпохи Возрождения, а очередную безделушку. — Я… — Капитан замялся, наконец оторвав взгляд от документа — Не могу принять это. Тишина за столиком стала абсолютной. Даже потрескивание камина казалось нарочито громким. Белла медленно поставила бокал, не сводя с него глаз. В её позе читалось внезапное напряжение. — Не твой стиль? — подняла бровь она. — Нет, просто… — Стив уже почти нашел подходящий ответ у себя в голове, но Рой его перебила. — Права всё равно уже переданы — она наклонила голову вбок — Даже если выбросишь бумагу, всё равно останешься владельцем, а Мадонна, как и была останется на белых стенах Лувра.

***

Они не говорили о важном, ни о Щ.И.Т.е, ни о прошлом, ни о боли. Стив рассказывал о первом разобранном и собранном заново мотоцикле, о том, как заливал бензин в дизельный автомобиль. Белла, смеясь, описывала панику брокеров с Уолл-Стрит, когда она скупала акции какой-то никому не известной компании, чтобы через неделю продать их втрое дороже. Они говорили о музыке, о книгах, о том, как пахнет Нью-Йорк в разное время года. И с каждым словом, с каждой улыбкой стена между ними становилась всё тоньше. Когда официант унёс десертные тарелки, в зале заиграла медленная, томная мелодия саксофона. Несколько пар поднялись и направились к небольшому паркету. Стив замолчал, следя за ними взглядом. Вздохнув, он отодвинул стул и встал, поправив пиджак. — Позволь пригласить тебя на танец — выпалил он, протягивая Белле раскрытую ладонь. — О боги — Белла закатила глаза с преувеличенным раздражением, но почти мгновенно вложила свою ладонь в его, не забыв перед этим отпить вина из бокала. Они вышли на паркет. Стив положил руку на её талию с почти церемонной вежливостью, сохраняя чёткую дистанцию. Его поза была безупречной — прямая спина, уверенное, но сдержанное ведение. — Не знал, что вы умеете танцевать, мисс Рой — произнёс Роджерс, глядя куда-то поверх её плеча. Формальность звучала неестественно. — О, Капитан — её ответ был сладок, как яд, а пальцы на его плече лежали легчайшим, почти неосязаемым прикосновением — Вы будете удивлены, сколько бесполезных навыков можно приобрести за тысячу лет. Они сделали оборот. Музыка лилась медленной, томной волной. — Вы сегодня выглядите… — он запнулся, подбирая безопасное слово — очень элегантно. — Спасибо — парировала она, и её взгляд скользнул по его лицу — А вы… всё такой же неловкий, когда пытаетесь быть учтивым. И тут что-то изменилось. Мелодия перетекла в нечто более глубокое, чувственное. Стив неосознанно притянул её чуть ближе, сократив ту самую дистанцию, что так тщательно выдерживал ещё секунду назад. Его ладонь на её спине стала теплее, увереннее. Её дыхание замерло. Маска сарказма сползла, обнажив усталость и ту самую «звенящую пустоту», что, казалось, уже поселилась в её квартире. Белла закрыла глаза, позволяя ему вести себя в такт музыке, её тело на мгновение полностью расслабилось в его объятиях. Они больше не говорили. Просто танцевали, застывшие в хрупком, невыносимо нежном перемирии, пока музыка не смолкла, оставив их в оглушительной тишине своего отзвука. Земля, 25 декабря 2002 год. Квинс, Нью-Йорк. Было уже заполночь, когда мисс Рой вернулась домой. Форд Стива простоял у её подъезда ещё добрых пятнадцать минут после того, как она скрылась за дверью. Они не могли найти слов для прощания, застряв в неловкой паузе между «спасибо за вечер» и чем-то бесконечно более сложным. В итоге он просто кивнул, а она быстро развернулась и ушла, не оглядываясь. В квартире царил привычный хаос, но сегодня он казался особенно уютным. Дорогое чёрное платье лежало на полу, как сброшенная кожа. Туфли, отшвырнутые в разные стороны, застыли в немом балете усталости. Белла сидела на кровати, закутавшись в плед и втянув голову в плечи, словно пытаясь стать меньше. Между её пальцев была сжата тонкая сигарета привычного Чапмана, сладковатый дымок вишни медленно растворялся в воздухе. На прикроватной тумбочке, с неестественной для этого беспорядка аккуратностью, стоял старый серебряный компас. Через некоторое время дверь в спальню скрипнула, и внутрь ввалился Тедди. Он молча плюхнулся поперёк кровати в ногах, уставившись в потолок. — Ну что — хрипло протянул он — как твой «мальчик из Бруклина»? Белла сделала затяжку, выпуская очередное облако дыма. — Он не мой. — Ага, конечно — фыркнул Тедди — Просто водит случайных знакомых в рестораны за пятьсот баксов с человека. Обычное воскресное свидание. — Я подарила ему «Мадонну в скалах» — без эмоций произнесла девушка, глядя прямо перед собой. Тедди, переваривая это, медленно приподнял голову. — Да Винчи? Ты подарила парню… целый Лувр, что ли? — Только одну картину — уточнила Белла, всё так же глядя в пустоту — Он принял. — Ага — скептически протянул юноша — А он тебе что? — Компас — просто ответила Белла, мотнув головой в сторону тумбочки — Антикварный. — Компас? — не веря своим ушам, переспросил Тедди. — Воплощение искусства — с грустью отметила Белла, делая ещё затяжку и облизнув с губ химозный вишнёвый фильтр. Повисло молчание, табачный дым из воздуха проникал в каждую клеточку, отравляя. — Ты поступила как сука — подытожил Тедди спустя какое-то время. — Думаешь? — ровно спросила Белла, даже не глядя на друга. — Конечно! — он вскинул руки вверх — Чувак выложился по полной. Дорогущий ужин, смотрит на тебя как на икону, дарит тебе… что? Часть своей истории. Какой-то семейный раритет, наверняка. А ты ему — вонючий чек из музея. Холодную, бездушную бумажку. Это как плюнуть в душу. — Думаешь, ему нужна была моя душа? — голос Беллы прозвучал тихо и устало — Ему нужна была красивая история. Спасение падшего ангела. Искусство, вино, медленный танец. Он получил всё, что хотел. — Да ты ему даже не отсосала! — стоял на своём Тедди — Это нарушение всех неписаных правил улиц, красотка. — Он не просил — с пренебрежением отозвалась Рой. Тедди устало выдохнул: — Эх, босс… если бы все сосали члены только когда попросят… кроме шлюх в мире бы никого не осталось. Воздух в комнате, если он, конечно, ещё остался застыл, густой и тяжёлый, полный горечи невысказанных мыслей. Белла не нашлась что ответить. Она просто снова затянулась, глядя в темноту за окном, где одинокие фонари освещали падающий снег. — Держи вот — Тедди принялся копаться в карманах и в итоге выудил маленький прозрачный пакетик с разноцветными камушками, похожими на карамельки. — Что это? — без энтузиазма спросила Белла, кинув окурок в пустой стакан неподалёку. Она наклонилась к Тедди, протягивая ладошку. — Экстази — он вложил в её ладонь зелёную карамельку — Всегда надо пробовать то, чем торгуешь. Рой бездумно положила таблетку в рот, Тедди широко улыбнулся, последовав её примеру. Комната вдруг начала казаться не такой уж и мрачной. На стенах будто бензином расплывались узоры, тело приятно обмякло, в нос ударил запах травы и мокрой земли. Белла откинулась назад, прикрыв глаза. Они разговаривали недолго, через час, а может и того меньше, девушка погрузилась в сладкую обитель сна, и ничего уже не было важно.