Цедра лимона

Они оба уже не молоды и списать на возраст и алкоголь случившееся не удастся. Да Атос и не хочет — он уже раздумывает, как представить Арамиса сыну и как выстроить их отношения. Впрочем, незачем так спешить, он ещё способен послужить отечеству — шпага в его руках все ещё крепко держится, а не танцует, как у новобранцев де Тревиля. Надо начать хотя бы с того, что он поцелует Арамиса в губы. Когда он спускается в зал, трактир и на треть не заполнен посетителями, потому отыскать глазами Арамиса, испарившегося из его постели с первым лучом света и Портоса, громко хвастающего перед другом своей победой над женской скромностью, не составляет никакого труда. Арамис подпирает сложенными ладонями подбородок и с улыбкой слушает разглагольствования мушкетера. Перстни на его красивых пальцах отражают на стену солнечных зайчиков, на которые Портос не обращает внимания. Темные глаза Арамиса замечают подошедшего, тогда взгляд его становится веселее, а улыбка шире. Атоса настораживает то, что на лице его новообретенного любовника нет ни признака смущения. Может, он просто слишком требователен или старомоден. Арамис приглашает его присоединиться к ним и между тем кладет ладонь на плечо Портоса: — Атос, у нас тут большое событие — Портос соблазнил синеглазку Фифи! Упомянутый мушкетёр хоть и улыбается, но уже предугадывает подвох и опасливо поглядывает на Атоса. — Ты что, тоже знаешь Фифи? — Это та, что с Нового моста? Портос непонимающе смотрит то на Атоса, то на Арамиса, на чьих лицах улыбки уже стали сочувствующими. — Ну нет, — мотает он в неверии головой, — Фифи честная женщина! Арамис не спорит, только хлопает его успокаивающе по плечу. — Ну, дружище, сколько ты ей заплатил? — Пол-ливра, но я-то думал, это в долг… Вид у него несчастный, но сама ситуация комичная — ведь Портос целенаправленно охотился за той девицей, лишь бы утереть Арамису нос по части донжуанства! Не сдержавшись, Атос сильно обнажает зубы и едва не смеётся. Но когда он встречается взглядом с Арамисом, пребывающим в том же состоянии, их смех неудержимо вырывается наружу и заставляет Портоса с возмушением вскочить на ноги, едва не опрокинув при этом стол. — Да идите вы оба к черту! — восклицает он, в грозя обоим кулаком, затем, легко отходчивый, тут же находит решение, — мне срочно нужно выпить! Ещё нет и пяти утра и слуги все на кухне, занимаются стрепней вместе с поваром. Портос, недолго думая, отправляется прямо туда, оставляя Арамиса и Атоса все равно что наедине — в зале, помимо них, ещё человек пять по разным углам, и тем нет до мушкетёров никакого дела, поэтому Атос тянется через стол в намерении взять Арамиса за руку. Тот успевает одернуть ее и интересуется у Атоса, в чем дело. С лица его, по-прежнему незамутненного смущением, ни на секунду не сходит дружелюбная улыбка. — Всего лишь хотел поблагодарить, — замявшись буквально на пару мгновений находится с ответом Атос, сбитый с толку поведением любовника. Он чувствует, как на бледных щеках его теплеет румянец. Он воображает, что даже через стол чувствует жар горячего тела и слышит его запах. Ему кажется, что и тот должен испытывать то же самое. Арамис внимательно изучает мужское лицо напротив — улыбка его при этом слегка укорачивается, а в глазах проскальзывает настороженность, но затем он встряхивает темными кудрями и вместе с тем стряхивает с себя свою искренность. Он объявляет: — Не стоит, Атос, это была всего лишь услуга за услугу, просто дружеская помощь, — и в довершение фразы бесстыже подмигивает. Атоса будто ударяет наотмашь — он резко подаётся назад, бледнеет совершенно, а его сердце, совершив кульбит, замедляет ход, затаившись точно раненный зверь среди кустов, принуждает его к холодной сдержанности. — И часто ты оказываешь подобные услуги? Арамис не отвечает, но смотрит предупреждающе, не мигая и без улыбки. В глазах его просверкивает опасный блеск. Он поразительно красив в своей тихой ярости. Атос соглашается: — Прости, я сказал глупость, — он прикусывает изнутри губу и затем отпускает, — но для меня это было не просто «услуга за услугу.». — Атос, — обрывает его Арамис, показывая раскрытые ладони своих изящных рук, и говорит, отделяя слова друг от друга, точно вбивая столбовые камни между ними, — ты в меня не влюблен. Если я был первым мужчиной, с которым ты переспал, то извини за сильные впечатления. Скоро это пройдет, поверь мне. Прежде, чем Атос успевает что-либо возразить, а Арамис что-то добавить, на сцене снова объявляется Портос — весьма довольный собою, поскольку он добыл для себя и вино и шампанское. За неуместный смех друзья справедливо наказаны и теперь вынуждены наблюдать, как без их участия Портос напивается с двух бутылок, совершенно позабыв к этому моменту о причине своей печали. Атос то и дело обращается взглядом к Арамису, надеясь встретиться с ним глазами, но тот будто принципиально не смотрит в его сторону. До графа издалека доносится запах лимонной цедры, и это все, чем ему приходится теперь довольствоваться.