Король в клетке

Хижина Ким Тэхена стояла на краю мира. По крайней мере, так он сам себе говорил каждое утро, выходя на крыльцо и глядя на бескрайнее белое молчание гор. Сосны здесь росли кривыми от вечных ветров, снег никогда не таял, а единственными звуками были вой вьюги да треск льда где-то в ущельях. Идеальное место для того, кто боится самого себя. Тэхен поправил воротник старой шубы и шагнул в сугроб. Ноги утонули по колено, но он даже не почувствовал холода. Он вообще ничего не чувствовал уже много лет — ни холода, ни жара, ни боли. Только тихую, застывшую пустоту внутри. Сегодня предстояло проверить силки. Он шёл медленно, проваливаясь в снег, и думал о том, что вчерашний сон не выходит из головы. Тот странный миг, когда сердце споткнулось. Словно где-то далеко-далеко кто-то позвал его по имени — не вслух, а как-то иначе. Глубже. По ту сторону кожи. — Глупости, — сказал он вслух, и пар от дыхания тут же превратился в иней на ресницах. Заяц попался. Тэхен присел на корточки, глядя в чёрный испуганный глаз зверька. Тот дрожал, прижав уши, и Тэхен вздохнул. — Прости, — прошептал он, и его пальцы легли на тёплую шёрстку. Он не убивал, как обычные охотники. Он просто... забирал тепло. Одно прикосновение — и зверёк замирал навсегда, не чувствуя боли. Это был единственный дар его проклятия, который он мог использовать во благо — быстрая, холодная смерть без мучений. Тэхен разжал силок и спрятал тушку в мешок. Когда он вернулся к хижине, то замер на полпути. Человек. На лошади. В белом плаще с вышитым тигром на груди. Тэхен смотрел на него, и внутри медленно, как вода, превращающаяся в лёд, застывала последняя надежда на покой. — Ким Тэхен? — человек спрыгнул с лошади. Это был крупный мужчина с усталыми глазами и мечом на поясе. Воин. Альфа. — Меня зовут Пак Чимин, я капитан стражи клана Белых Тигров. — Я знаю, кто ты, — голос Тэхена звучал ровно, без единой эмоции. — Зачем пришёл? Чимин нахмурился, разглядывая его. Он явно ожидал увидеть что-то другое. Может, запуганного омегу в слезах. Может, истерику. Но перед ним стоял высокий, болезненно-красивый мужчина с глазами цвета зимнего неба и кожей, бледной, как первый снег. — Наш принц при смерти, — Чимин решил не ходить вокруг да около. — Отравлен волчьим ядом. Шаман сказал, что только ты можешь его спасти. Тэхен опустил взгляд на заячий мешок в своей руке. — Шаман ошибся. — Он сказал, что ты Сердце Зимы. — Он сказал слишком много. Тэхен обошел Чимина и направился к хижине. Он чувствовал спиной взгляд альфы — тяжёлый, настойчивый. Такие, как Чимин, не умели отступать. Но Тэхену было всё равно. — Ты даже не выслушаешь? — окликнул его капитан. — Я всё уже слышал, — Тэхен толкнул дверь. — Сотни раз. Разные слова, одна суть: «Ты нам нужен, омега. Иди и спасай». Он захлопнул дверь перед носом Чимина, но даже сквозь дерево чувствовал его присутствие — горячее, живое, раздражающе настойчивое. — Я не уйду! — крикнул Чимин снаружи. — Твои проблемы, — ответил Тэхен, разжигая очаг. Он думал, что альфа уедет к ночи. Замерзнет, поймёт бесполезность затеи и вернётся туда, откуда пришёл. Так бывало раньше. Люди всегда уходили, когда понимали, что он не поддаётся на уговоры. Но Чимин не ушёл. Он простоял под дверью до самого вечера, а когда Тэхен вышел наружу за дровами, всё так же сидел на коне, в белом плаще, запорошенном снегом, и смотрел на него с какой-то отчаянной решимостью. — Ты замёрзнешь, — сказал Тэхен, проходя мимо. — Тогда согрей меня, — усмехнулся Чимин. Тэхен остановился. — Ты не понимаешь. Если я согрею тебя, ты умрёшь. — Почему? — Потому что моё тепло — это обман. — Тэхен повернулся и впервые посмотрел прямо в глаза капитану. — Я забираю жизнь, Чимин-сси. Я не даю её. Чем дольше ты рядом со мной, тем быстрее твой внутренний огонь погаснет. Твои воины, твой принц... им нужен не я. Им нужна смерть. Чимин спрыгнул с коня. Снег скрипнул под сапогами. — Наш принц всё равно умрёт через пять дней. — Он сделал шаг вперёд. — А ты предлагаешь мне бояться за свою жизнь? — Ты дурак. — Возможно. — Чимин подошёл почти вплотную. — Но шаман сказал, что ты не зло. Ты просто... другой. И что мы должны просить, а не требовать. Тэхен молчал. Внутри него что-то дрогнуло — тонкая льдинка, которую он считал навеки замёрзшей. Просить. Не требовать. Когда его в последний раз просили? — Расскажи мне о своём принце, — тихо сказал он. Чимин выдохнул — то ли от холода, то ли от облегчения. — Его зовут Чон Чонгук. Ему двадцать три. Он — сильнейший альфа клана, лучший воин, наследник. — Чимин говорил быстро, будто боялся, что Тэхен передумает. — Три дня назад мы попали в засаду Чёрных Волков. Его ранили отравленной стрелой. Яд блокирует звериную сущность и поднимается к сердцу. Лекари сказали, что жить ему осталось... — Неделю? — закончил Тэхен. — Да. — А сколько уже прошло? — Два дня. Тэхен закрыл глаза. Он чувствовал этого принца — смутно, как тень на границе сознания. Тот самый миг прошлой ночью, когда сердце пропустило удар. Значит, это действительно был зов. — Я пойду с тобой, — сказал он наконец. Чимин просиял: — Правда? — Но не потому, что вы меня попросили. — Тэхен развернулся и пошёл к хижине. — А потому что ваш принц звал меня. И я хочу понять, почему я его услышал. Внутри хижины было темно и холодно. Тэхен зажег свечу и достал из-под кровати старый кожаный мешок. В него поместилось всё: смена белья, пара книг в обветшалых переплётах, засушенная веточка полыни на удачу и маленький, вырезанный из кости тигр. Он взял фигурку в руки и долго смотрел на неё. — Прости, — прошептал он неизвестно кому. Может, этому далёкому принцу. Может, самому себе. Надежда на покой замерзала в его груди последний раз. Когда он выйдет за порог, обратной дороги не будет. Чимин ждал снаружи, придерживая коня. — Пешком пойдёшь? — спросил он, глядя на тощий мешок Тэхена. — Я привык. — До замка три дня пути. Верхом — за полтора. Тэхен посмотрел на коня. Тот встревоженно прядал ушами, чувствуя исходящий от омеги холод. — Твоя лошадь не выдержит меня. Я убью её раньше, чем мы проедем половину пути. Чимин нахмурился, но спорить не стал. Он лишь кивнул на восток: — Тогда пойдём. Тропа там. Они двинулись в путь. Тэхен шёл легко, почти не проваливаясь в снег — его ноги словно сами находили твёрдую поверхность под сугробами. Чимин вёл коня в поводу и то и дело оборачивался, проверяя, не отстал ли странный омега. — Ты всегда так живёшь? — спросил он, когда молчание стало совсем тяжёлым. — Один в горах? — Всегда. — Не скучно? Тэхен усмехнулся — холодно, одними уголками губ. — Люди — вот что скучно, Чимин-сси. Они приходят, просят, требуют, плачут, умирают. Горы хотя бы честны. Они не обещают того, чего не могут дать. — А что можешь дать ты? Тэхен остановился. Ветер трепал его чёрные волосы, бросал в лицо колючую снежную крупу, но он даже не щурился. — Я могу дать холод. И смерть. Всё остальное — только иллюзия. Они шли всю ночь. К утру Чимин еле держался на ногах, хотя его конь, которого он то и дело менял с запасного на основного, выглядел бодрее хозяина. Тэхен не устал ни капли. Он чувствовал, как внутри него медленно тает лёд, и это пугало больше, чем любой альфа с мечом. На вторую ночь Чимин провалился в сон прямо у костра. Тэхен сидел напротив и смотрел на языки пламени, которые не давали ему тепла. Он думал о том, что скажет этому принцу. О том, как будет смотреть в глаза человеку, которого, возможно, спасёт. Или убьёт. Потому что шаман мог ошибаться. Потому что никто не знал наверняка, как работает его проклятие. Потому что последний раз, когда он пытался помочь, человек умер у него на руках, и его глаза в последний миг смотрели с таким ужасом, что Тэхен до сих пор видел это во сне. — Я не хочу, — прошептал он в темноту. Но его уже никто не слышал. Утром третьего дня на горизонте показались башни замка Белых Тигров. Они взмывали в небо острыми пиками, белые, как кости, увенчанные синими флагами с вышитым зверем. Чимин остановился и указал рукой: — Дошли. Там твой принц. Тэхен смотрел на замок, и внутри него что-то щемило. Там, за этими стенами, умирал человек, который позвал его сквозь снега и горы. Который даже не знал, что позвал. — Он не мой, — тихо сказал Тэхен. — Он ничей. И шагнул вперёд — навстречу своей самой страшной ошибке или своему единственному спасению. Ворота замка открылись, пропуская их внутрь.