Сага Ложной луны

      Ну же, старый ты пень! Посмотри, какой я храбрый и верный! Неужели так сложно просто сказать: «Ты хороший ученик и слуга, Молдвин. Незачем нам вместе здесь гибнуть. Беги! Я развеиваю проклятие «смертельной привязи» »?              Повезло мне с начальником. Пятнадцать лет служения верой и правдой и тут на тебе! Застукали в борделе в неположенное время, и за это получай: теперь твоя голова лопнет, если «астральное тело хозяина окажется дальше двадцати метров от твоего». По «счастливой» случайности через минут пять астральное тело моего добрейшей души наставника отправится ввысь. Искренне надеюсь, что моё полетит к облакам куда раньше. Уж я об этом позабочусь…              С ужасным шумом врата наконец рухнули на мраморный пол. Весьма разношёрстная толпа за пару секунд заняла собой половину храма. Тут же десятки луков, арбалетов и самопалов были направлены на Требула.       Это злобное сборище состояло по большей части из простых оборванцев, но блестели в нём и стальные нагрудники стражи, также можно было разглядеть и зеленые камзолы ныне бывших гвардейцев. Среди последних мог бы оказаться и я… Хотя нет, навряд ли. Палач для старого тирана всегда найдётся, а вот я бы предпочёл заняться мародёрством, разбоем и прочими прелестями промежуточной анархии. В конце концов подорвал бы этот уродливый памятник с центральной улицы. Уверен, что никто из граждан против бы не был.              Как солдаты, так и простолюдины почти каждую секунду с опаской оглядывались на своих скажальских спутников. У какой-то твари изо лба торчала вечно вопящая детская головка, кто-то красовался дополнительными когтистыми лапами из неположенных мест, а некоторые и вовсе представляли собой неугомонно перекатывающиеся шары из розовой слизи, усыпанные огромными зубастыми ртами. С таких уродов и я бы глаз не спускал, хоть и хочется смотреть на них как можно меньше.       Явно побаивался своих временных союзников и канцлер Ганервей — инициатор заговора. Нельзя было не разглядеть брезгливого ужаса на грубом квадрате лица этого мужчины. Впрочем, на нём проскочила и злость гордыни, когда вперёд лидера восстания вышла нечеловечески высокая фигура в плаще из песочно-жёлтой кожи рептилии.       Скажалец в капюшоне отводил взгляд от осколков синего металла, торчащих из мраморных стен, и из-за этого разглядеть его лицо было невозможно. Взгляд мой приковал к себе стальной посох, что тварь сжимала в когтистой лапе. К своему концу древко переходило в спираль, в центре которой блестел кроваво-красный драгоценный камень.       В этот момент мой господин и горе-наставник, как впрочем и во время большей части других ответственных событий, был занят какими-то глубокими размышлениями и не обращал совершенно никакого внимания на происходящее вокруг. Привёл его в чувства лишь пронзительный звон и ослепительный свет, что последовали за ударом причудливого посоха о мраморный пол.       Из-под стального древка, словно маленький взрыв, вынырнуло небольшое облако пламени, которое, в секунду развеявшись, тут же породило десятки крошечных огненных сфер. Одни из них медленно поднимались к мраморному потолку, становясь новым источником света, а другие — огненным снарядом метнулись в пирамиды скажепала, разбивая их на тысячи мелких частей.       Заговорщики (да и я быстро повторил за ними), припав к полу, закрывали лица от падающих осколков синего металла, а твари извне тут же разразились жутким рёвом: частицы скажепала обжигали их уродливую кожу.       Не отрываясь от пола, я всё-таки позволил себе исподлобья взглянуть на происходящее: сражённые явно нечеловеческой болью, наименее стойкие монстры замертво рухнули на пол, некоторые уроды в смерти даже умудрились своими массивными телами раздавить неудачливых заговорщиков. Этот тошнотворный хруст костей и эти стоны…       Ничего из увиденного не смущало демона с посохом, да и прошедший дождь из скажепала его не беспокоил: синие осколки словно отбрасывались чешуйчатым материалом плаща.              Заметив, что на него наконец было обращено внимание абсолютно белых глаз моего наставника, предводитель тварей извне всё же соизволил показать лицо. Хотя слово «лицо», сказать по правде, тут мало подходит.       Всё это время капюшон и тени скрывали отвратительную животную морду. Уверен, если на череп неестественно огромной змеи попытаться натянуть по каким-то причинам посеревшую кожу человеческого лица, получится нечто подобное. Во многих местах по линии пасти шкура была порвана, обнажая окровавленные зубы человеческого строения. Эти повреждения будто бы создавали ужасающую улыбку на демонической морде. Между розоватыми отверстиями-ноздрями в конце длинной треугольной головы торчал явно искусственно заострённый рог, а чуть ближе к уплощённой основе по бокам блестела пара кислотно-жёлтых глаз. С до жути неподвижными ромбовидными зрачками.       — Требул-исс-Первых, — вырвалось из пасти скажальца омерзительное шипение, — давно не виделиссь.       В первый раз за последние несколько дней я увидел своего князя не прикованным к трону: очевидно сильный гнев заставил его наконец подняться. Этот же гнев всем своим видом показывало мощное, с ярко выраженным подбородком лицо. Ужасно бледный, с чёрными волосами, зубцы короны формой походили на рога — Требул и сам был похож на демона, а в ярости — особенно.              Князя мне любить было не за что: глубокие давние шрамы, магические ожоги, сотни усмиряющих заклинаний, побочные эффекты которых до сих пор каждую ночь терзают мои тело и душу, — это ничтожнейшая часть причин для презрения. По его приказу, никогда не подлежащему никаким обсуждениям, гвардейцы уничтожили целую деревню за то, что когда-то в ней якобы скрывался один единственный повстанец из буйствующего тогда племени. Были на месте казнены все жители до единого: женщины, старики, отроки — пощады не дождались даже младенцы. Но ненавидеть князя за подобные зверства всегда было несправедливо с моей стороны, ведь за годы службы я довольно редко находил в себе силы ослушаться. Я такой же преступник-детоубийца, и, возможно, смерть в бою — не самое худшее из того, что могло быть мне суждено.              Но как бы он ни был мне противен, сейчас я просто не мог не ощутить могущественную ауру вестола, до этого момента дремлющую в теле древнего старика. Полубожественное существо вызывало невольное восхищение просто по своей природе, и восхищение это было чем подкрепить! Уверен, он был способен мигом обратить в прах каждого из присутствующих здесь заговорщиков — и всё единственным щелчком пальцев. И только вестолы были способны за одну жизнь обрести и мощь красной магии, и могущество синей. Губительная сила позволяла вестолам многие века сохранять власть даже после того, как их образ спасителей был ими же уничтожен. Но вмешательство тварей извне, которые часто и сами обладают поразительными способностями к магии, способны склонить чашу весов в пользу восстаний. Немало тысячелетних вестолов было сражено предводителями скажалей. Юные же полубоги и вовсе не имеют с ними в бою ни шанса.       — Дракон! — загремел голос князя. — Я вот надеялся, что повторной встречи не произойдёт никогда.       Дракон. Об этой твари я только и слышал, что из легенд да из пьяных россказней Требула. Старый монстр-колдун и сын Ужиного царя — одного из первых скажальцев, пришедших в наш мир.       Если князь нашёл в себе силы вспомнить тварь, то полагаю, что эта их встреча произошла не меньше тысячи лет назад. Требул очень любит с хмельным пафосом описывать момент древней битвы, когда его булава из скажепала в ударе столкнулась с мордой некоего «великого змееглавца». Это объясняет наличие незаживающих ран на пасти чудовища.              После слов князя монстр настороженно отшагнул назад, крепче сжал посох. Но не успело стальное древко и на дюйм оторваться от пола, как в Дракона метнулась стрела яркого синего света. Чудовище, слегка пошатнувшись, отпрянуло, но вряд ли заклинание Требула нанесло ему какой-либо вред: материал чешуйчатого плаща словно поглотил энергию снаряда.       Я посмотрел на Требула. Правая рука его будто замерла в направлении монстра, на ней были растопырены большой, указательный и средний пальцы. Лицо князя напряжено — он явно был удивлен неэффективностью своего заклинания. Скажалец не долго оправлялся после атаки. За секунду опомнившись, он звонко стукнул о мрамор своим посохом и тут же, словно в ударе когтями, взмахнул правой лапой. Возникнув будто из пустоты, стройный ряд огненных шипов ринулся в сторону Требула. Самый правый из них мог на месте испепелить и меня! Я откатился в бок, за полсекунды вскочил на ноги и увидел: Требул быстро хлопнул в ладоши, стиснул кулаки, а затем расслабил пальцы в сторону монстра — шипы пламени по своей середине словно сжались воедино и развеялись в виде потока горячего воздуха, вмиг ударившего в сторону Дракона.       В бою с обычным смертным князю хватило бы лишь прошептать заветные слова, чтобы заставить сердце противника просто-напросто взорваться. Но дуэль с другим колдуном, который при этом является ещё и древним скажальцем, обещала быть гораздо сложнее.       Дракон лапами закрыл свою морду от горячего дуновения, чем и воспользовался Требул. И сам резкий словно ветер, вестол оказался перед тварью, не успела она и опомниться. Левая рука Первого сдавила длинную шею под плащом, в правой синим засиял полуторный меч из скажепала.       Клинок князя незамедлительно ринулся вперёд в колющем ударе, но через полсекунды на острие висел лишь желтый плащ. Спасая свою жизнь, но не «шкуру», Дракон буквально выскользнул из крепкой хватки Требула, а заодно и из своего чешуйчатого одеяния. Змей сбросил кожу.       Вестол яростно откинул плащ в сторону, увидев перед собой ныне ничем не прикрытое скажальское отродье. Гибкие кости Дракона были плотно обтянуты серой кожей, усыпанной чёрными шрамами, и шрамы эти в своём множестве составляли чешуйчатый узор. Тело по форме и пропорциям было почти человеческим, но торчащие из него голова и шипастый хвост рептилии оттого казались только в разы уродливее — будто их грубо пришили к обезглавленному трупу какого-то бедолаги. Как и все его сородичи, Дракон издевался над природой мира одним лишь своим видом — одним лишь своим существованием! Но следующее отвратительное открытие привело меня в ещё больший ужас.       Из-за спины твари вынырнула пара огромных костлявых крыльев с чёрной перепонкой, и одним лишь взмахом он взмыл к потолку, тут же вцепился в его мрамор когтями.       Дракон был безусловно ловок и хитёр, но потеря плаща лишила его защиты от большинства заклинаний — это уравняло шансы.       Быстро перебирая получеловеческими лапами, демон передвигался по белой глади потолка, словно огромный таракан, хотя издали больше напоминал лысого нетопыря-гиганта. Так он уворачивался от синих магических стрел Требула и при этом отвечал «лавовыми плевками», которые вестол морозной магией остужал, не успевали они и приблизиться. Однако это не защищало полубога от десятков царапин, которые оставляли образовавшиеся камни. Незначительные повреждения, но злость у Требула вызывали превеликую.       Всего за несколько минут я увидел применение не менее сотни могучих боевых заклинаний — даже опытные смертные колдуны уже истощились бы, а у князя с Драконом сохранялся всё тот же запал! В дуэль этих могущественных существ не решались вмешаться даже твари извне. Обычных смертных, включая меня и канцлера, в таком случае и упоминать не стоит. Понять можно: в своём сражении эти титаны раздавят любого лишнего и даже не заметят. О своём раннем намерении убиться в бою я забыл уж давно, осознав, насколько же всё-таки боюсь за свою никчемную и хрупкую жизнь.       Дракон наконец отцепился от потолка и начал подобно птице планировать по воздушному пространству храма. Крылья скажальца были достаточно сильны, чтобы зависнуть в воздухе, но в бою с постоянно атакующим Требулом это было бы неразумным решением. Между метанием в вестола сфер, что ранее отправил к потолку, Дракон переходил в пикирование, атаковал когтями, но пока не добился ничего, кроме неглубоких порезов, которые все равно вызывали у князя несоразмерную ярость. А у скажальца ранений не было и минимальных.       Отправляя в тварь снаряд за снарядом и развеивая летящие в него самого, Требул неспешно передвигался по храму, пока чуть было не споткнулся обо что-то твёрдое — потерянный посох монстра!       Неожиданность заставила его пропустить атаку когтей, что прошлись по щеке, но очевидно и навела на идею того, как одолеть неуловимую тварь — я даже увидел блеск в его белых глазах!       Вестол, при этом зажмурившись, высоко подбросил посох ногой — в воздухе ловко схватил древко правой рукой. И ни секунды не прошло, как то концом своим ударилось о мраморный пол с такой силой, с какой ещё не билось. Я интуитивно опустил глаза в пол, но это лишь немного ослабило предстоящий эффект.       Белый свет. Ужасный звон в ушах. Когда зрение вернулось, я первым делом обратил внимание на согнувшийся посох и треснувший мрамор пола, затем перевёл взгляд на наконец зависшего в воздухе Дракона: сейчас он протирал глаза по бокам своей морды.       Два огромных синих диска скажепаловой энергии полетели в цель со стороны вестола, легко срезали по половине каждого крыла. Демон камнем упал вниз. Только приземлившись на спину, он выпрямил лапы, очевидно готовя заклинание, но один взмах синего меча — и когтистые кисти покатились по мрамору.       Он тут же широко раскрыл пасть, в глотке засветилось пламя, но острие стремительно понеслось в сторону огня — вышло из затылка твари. Упираясь ногой в нос змееглавца, Требул вытащил клинок из скажальской пасти. За этим действием последовал удар сапога, прибивший лежащего Дракона затылком к полу.       Демон был ещё жив. Из его зубастого рта слабо фонтанировала густая чёрная жидкость, звучал омерзительный кашель. Вертикальный удар покрытой сталью подошвы — верхняя и нижняя челюсти монстра согнулись пополам, забулькал нечеловеческий хрип. Второй удар — на полу под заметно сплющенной головой растеклась черная кашица. Третий удар — самый яростный и быстрый — в эту самую кашицу превратилась вся голова. Вокруг разлетелись куски серого подобия мозга, осколки пепельного черепа. В левую щеку Ганервея отскочил скажальский клык, даже умудрившись неглубоко вонзиться в кожу. От боли канцлер осел на пол.       Толпа восставших смотрела на уродливые останки змееглавца с ужасом: Требул оказался слишком древним и слишком могучим вестолом, чтобы уступить в бою старому монстру. На мордах тварей извне различить какие-либо эмоции было трудно, однако их недвижимость говорила сама за себя — победа Первого не была ими ожидаема.       Я, дрожащий, едва смог оторваться от белоснежного пола, но морально уже вновь был готов бездумно вступить в бой за гвидемлийского тирана. Потянулся за мечом на поясе, но взгляд против воли приковали к себе пальцы правой руки Требула: монотонно производили какие-то причудливые движения. Затем мои глаза, словно по собственному их желанию, перевелись на полубожественное лицо. Оно обернулось ко мне: белые глаза не моргали, губы шептали что-то, и я не мог слышать, ведь находился от князя в метрах пяти. Не мог, но всё же слышал эти странные слова древнего языка — слышал явно не ушами. Я их словно… чувствовал?       Через эту пару мгновений я вновь обрёл власть над своими глазами, но потерял её над всем остальным телом! Руки сами схватились за рукоять меча, ноги сами понеслись к Требулу, изо рта сам вырвался воинственный клич.       Ещё один миг — и я обнаружил себя до боли крепко сжимающим рукоять клинка — клинка, насквозь прошедшего через полубожественное сердце. От неожиданного осознания я расслабил хватку, в ужасе отпрянул. Изо рта всё ещё смотрящего на меня лица хлынула кровь, князь упал на колени, и, простояв на них две секунды, замертво рухнул на пол.       «Нет в мире никого бессмертного» — тут же невольно подумал я. Подобная мысль очевидно посетила и мятежников. Они были невероятно удивлены и в то же время нездорово рады. А из клыкастых пастей скажалей вырвался восторженный (наверное) рёв.       Что заставило меня это сделать? Внезапное безумие? Месть за годы издевательств? Может потаённое желание прославиться перед весьма неэстетичной смертью? Нет, это точно была не моя воля!       Голова словно тяжелеет, подступает рвота. Я чувствую, что вновь теряю контроль над телом. И, как мне кажется, теперь не только лишь над телом.