Сага Ложной луны

      Вымотанные сегодняшним днём, невольные спутники бесцельно шли вперёд. Молчали, каждый думал о чём-то своём. Вдоль тропы их преследовали аккуратные шеренги деревьев. «До тошноты аккуратные» — мысленно отметила Скарлетт.       Подобное мнение она имела обо всём, как-либо связанном с империей: до ужаса правильный учебный план, до ряби в глазах белая военная форма, до скованности строгий закон… Но всё оказалось совсем не так гладко, как представлено в речах императора Филлипа. В Либери человек, что будучи пьяным, раз в кругу семьи высказался критично по отношению к власти, редко когда сможет уйти от наказания. Но при этом здесь десять лет скрывался извечно голодный выводок пауков-монстров, погубивший не один десяток людей. И здесь же подозрительную деятельность ведут солдаты в явно иностранной форме.       А если задуматься, сомнения вызывает ещё и ограниченная обеспеченность народа информацией касательно происходящего за границей. Последние новости, которые близнецы слышали о Нова-Патреме, гласили, что император подписал с новым правителем королевства договор о дружбе и сотрудничестве. И было это лет шесть назад. Скарлетт сомневалась в том, что за такой срок в государстве, разделённом на множество полусамостоятельных провинций, ничего не произошло. Не то чтобы девушка сильно переживала за отца, которого, считай, и не знала почти. Но её беспокоило то, что может случиться с Элизабет от лишнего волнения за старого пьяницу.       Отправиться в столь непредсказуемый край безо всякой охраны также было очень глупым решением. А ещё и без денег, что остались в сгоревшем доме, они стали особенно уязвимы. Благо судьба подкинула близнецам шанс исправить положение. Сомкнув руки за спиной, Скарлетт с хитрой улыбкой вырвалась вперёд. На ходу она повернулась к мужчинам и её бархатный голос разорвал уже часовую тишину:       — А вы куда путь держите, господа?       — Куда надо, — прохрипел Абарат. В глазах Скарлетт промелькнуло раздражение. «Как же мне везёт на вежливых людей! — мысленно отметила девушка. — Но подождите. Я все равно своего добьюсь».       Да и Юджин, видимо, не был доволен грубостью своего телохранителя.       — В Нова-Патрем, в провинцию Цимитериум, — из-за усталости синий маг был уже не так голосист.       — Нам по пути, выходит, — обрадовалась Скарлетт и затем наполнила свой тон наигранной скромностью. — Вы ведь не будете против, если ваши спасительницы проследуют за вами до границы?       Слово «спасительницы» сильно смутило Юджина и он вопросительно взглянул на Абарата — тот словно с некой агрессией мотал головой. Но затем Вальтер задумчиво посмотрел на свою сумку. На болезненного вида лице появилась едва различимая улыбка.       — Ра Те Аш, — с какой-то сладостью проговорил маг непонятные слоги, — великий мыслитель Востока, писал: «Что добрых, что злых — всех ждёт могила. Так не лучше ли, чтобы нас поминали добром?»       По добродушному виду Юджина и закатанным глазам Абарата сёстрам стало понятно, что теперь они в куда большей безопасности, чем было. Наверное. И пока Скарлетт под предупредительный кашель головореза расспрашивала Юджина о целях их путешествия, Элизабет была занята чем-то совершенно отвлечённым: она любовалась небом.       Со всеми присущими ей мечтательностью и суеверием, Элизабет не видела в этой голубо-белой глади каких-либо свойств предсказателя, которыми некоторые народы мира любят наделять дневное небо. Или не хотела их видеть. Сама идея о возможности точно определить будущее являлась для неё чем-то жутким. Она была по большей части согласна с давним утверждением сестры по этому поводу: «Коль сразу всё увидишь, то незачем и жить дальше». Хотя сама Лиз интерпретировала бы мысль не так радикально, приняв во внимание и другие радости жизни, помимо непредсказуемости завтрашнего дня.       В действительности девушку интересовало конкретно то, что скрывается за небосклоном: усыпанная звёздами чёрная пустота, далёкие облачные страны, а может мир и вовсе заключён в периодически сменяющую цвет гигантскую коробку? Глупые детские фантазии, но кроме них ничего и не появится, пока человек не преодолеет небо! Вот она заветная мечта Элизабет — самостоятельно увидеть то, что находится там, за пределами!              Какая-то неестественная лёгкость. На пути к ней перед человеком всегда стояла одна единственная преграда — земное тело. Но теперь в виде обгоревших кусков плоти оно осталось там, где и должно было остаться, а сам Ричард — устремился ввысь.       На протяжении всего полёта его преследовали странные рукокрылые создания — похожие на лысых летучих мышей. Разноцветных и светящихся летучих мышей! Одна зелёная и одна красная постоянно мелькали перед неживыми глазами, а вдали виднелись огромные белые и серые стаи.       Дымящийся особняк в его нынешнем подобии глаз становился всё мельче и мельче. Как в хороводе, над ним порхали группы рыжих, красных и чёрных тварей.       Зато перед Ричардом теперь раскинулся весь мир — безграничный Радисвет. Брайтхарт мог узреть моря и густые леса юга, коварные пустыни, что притаились дальше на восток, позади лежали суровые горные края, за ними ледники… Он поднимался всё выше и всё более невероятные места попадались в его, казалось бы, теперь ничем не ограниченное поле зрения: знаменитый каньон Кладбище Богов, бесконечные реки далёкого запада, каменные архипелаги, лавовые долины. А также Великий Курган… Ричард ранее думал, что это всего лишь сказки, но вода вокруг острова, на котором расположилась эта гигантская гора, действительно окрашена в лиловый. Говорят, две тысячи лет назад туда отступили остатки разбитой армии скажалей. Не полностью, как Ричард уяснил на своём опыте.       Его небесное тело почти миновало облака и вдруг остановилось. Брайтхарт только сейчас обратил внимание на то, что небо свой привычный голубой цвет сменило на неестественный тёмно-синий, приобрело волнистую и даже зернистую текстуру.       Тут же Брайтхарт почувствовал на себе чей-то взгляд. Из летающего белого пуха, оказавшегося обычным паром, вынырнул блестящий металлический диск. Своим подобием глаз из красного стекла это маленькое существо со всех сторон осматривало новое «Я» Ричарда. Даже сам мертвец, лишь немного присмотревшись, обнаружил перед собой едва различимые очертания рук — белые и палочно тонкие — абсолютно не похожие на толстые ручища, что Ричард имел в последние годы жизни.       Старик ожидал рая за пределами небес и застрял посреди облаков. «Да, было глупо предполагать, что после всего я окажусь достоин», — возникло в очертаниях головы.       Отметив свой уход парой ярких вспышек, существо удалилось прочь — дальше вверх. За ним устремилась бесконечно длинная белая нить, исходящая из середины палочного туловища Ричарда. Но душой — единственным, что от него осталось, — Брайтхарт чувствовал: он не один.       Перед ним вскоре стал мелькать такой же тонкий человеческий силуэт, рядом с ним — ещё один, и ещё, и ещё… — он был окружён десятками душ. Постепенно стали проглядываться и очертания их лиц. То были лица хорошо знакомые мертвецу, но вспомнить их хозяев он не мог, сколько ни старался. И тогда духи стали приближаться. Спичечным подобием пальцев они по очереди касались очертаний морщинистого лба и тем самым причиняли Ричарду боль — разные виды боли.       После прикосновения нескольких он чувствовал, будто из его живота вырываются сотни мелких существ, после других — словно его грудь терзают парой странных крюков… Последний же дал мертвецу ощутить долгое томление в неволе, нечеловеческий голод и, наконец, адское жжение по всему телу. И с каждым новым прикосновением старик чувствовал, как постепенно исчезает та самая лёгкость, как тело становится даже тяжелее, чем было при жизни. И какое-то странное неприятное ощущение дополняло боль: будто бы всё его неземное «Я» покрывают жгучей слизью.       «Это были они! — наконец догадался Ричард. — Имперские солдаты, путешественники, Элла!» — ему хотелось во всё прозрачное горло кричать «Простите меня!», ещё больше он жаждал хоть в смерти успеть обнять свою дочь. Но мертвец больше не видел ни духов, ни облаков — ничего: его подобие глаз застлала кровавая пелена, а все его чувства теперь ограничивались ощущением падения.       Приземление. Треск. Тупая боль и звон в потяжелевшей голове. Последнее быстро сменилось шумом иным — внешним и в сотни раз более громким. То были крики, рычание, вой — Ричард не знал как подобающе назвать эти ужасающие звуки.       Пелена сошла — перед Брайтхартом предстало множество разных нелепых тел: многорукие, спиноглазые, двухголовые, но все как один клыкастые и с бритвенно острыми когтями — Ричард обнаружил себя посреди толпы тварей извне!       На старика обратило свой взор выпученное око с чьего-то кривого зелёного плеча, и Брайтхарт в испуге отпрянул. Мужчина споткнулся об некую плотную кроваво-красную скорлупу и невероятно болезненно приземлился на спину — «Я погиб!». Ричард закрыл лицо руками, дабы не видеть отвратительные морды своих убийц, но тут же осознал несомненно чудовищную истину…       Пальцы на его вновь пухлых, но до серого побледневших руках срослись почти воедино: большой с указательным, средний — с безымянным и мизинцем — ныне кисть его походила на нелепое подобие клешни.       Он не верил в увиденное. Повернувшись на бок, затем к земле, попытался подняться и встретился взглядами с ужасным монстром: уродливая толстая морда со свиным носом, впалые чёрные глаза, но самое страшное в его физиономии — неизменное выражение полной безучастности и абсолютное отсутствие эмоций. Хотя через миг для самого Ричарда наиболее пугающей чертой твари было совсем иное: старик увидел эту морду в луже…       К и без того оглушающему общему рёву присоединились стоны ещё одного искаженного голоса. Фигура в плаще, стоящая во главе чудовищной армии, направила свой длинный посох в сторону белокаменного храма, хорошо выделяющегося на городском фоне.       «Отходы, атаковать!» — прозвучал шипящий приказ, и монстры все до единого двинулись по направлению к сооружению.