Сага Ложной луны

      Дрожащие руки Элизабет своими замысловатыми движениями пальцев поддерживали перед ней яркую огненную сферу, создающую посреди этого мрачного погреба небольшой просвет. Он заставлял пауков обползать юную волшебницу. Через пару мгновений в помещении, на первый взгляд, не осталось ни одного живого существа, кроме самой девушки. Даже Элла куда-то исчезла. Актёрское мастерство… Похоже, Скарлетт всё-таки есть, у кого поучиться.       Элизабет всегда, сколько бы ни случалось неудач, надеялась, что может видеть истинную сущность человека, но в который раз ошиблась. Женщина, которой она несколько минут назад всей душой сочувствовала, чуть не скормила её голодному выводку пауков. Но сейчас предметом беспокойства Элизабет было совсем иное — Скарлетт. Из-за наивности Лиз она в беде!       Чувство вины, безысходности, злость, — вместо ругательств девушка выразила свои эмоции заклинанием — струйки пламени, вырывающиеся из её пальцев, жгли паутину, обжигали части тел и кости, превращали в крошечные чёрные горсти отставших паучат. А также истощали тело юной волшебницы, применившей заклинание не по опыту. Огненные плети прошлись и по коконам. Лёгкое прикосновение — и тонкие белые слои поделились надвое, освободив своих давних пленников.              Несильный удар затылком о дубовые доски. И он повторялся каждую пару секунд, — наибезобиднейшее из наказаний, которые Скарлетт придумала для себя за то, что позволила Элизабет остаться наедине с подозрительной незнакомкой.       Пока не по привычке задумчивая и нервная Скарлетт, до слёз и самобичевания обеспокоенная судьбой Элизабет, «карала» себя стеной кабинета, Ричард, сидя за столом у окна, подготавливал какие-то причудливой формы ружья. Подготавливал так старательно, будто они помогут справиться с этим бесчисленным множеством мелких тварей.       — Себя не вините, — с печальной монотонностью говорил старик. — Я должен был сам избавиться от этих монстров… Как только они на свет появились.       — И как же, — Скарлетт звучно всхлипнула, — они появились?       — В такое только псих поверит, но теперь мы уже все таковые. Десять лет назад… Скажали, твари извне — они появились из ниоткуда и туда же пропали после своих злодеяний. Все воины, прислуга, моя жена… Они были убиты — разорваны в клочья и сожраны! — запотевший лоб Ричарда с болезненным стуком упал на стол, а ногти, пройдясь по дереву, издали ужасный скрип. — А их лидер… Амодей, кажется. Многорукая тварь прижала меня к полу, а он… Он надругался над малышкой Эллой прямо на моих глазах, — голос стал слегка тоньше, выдав плач мужчины.       Разбитый лоб Ричарда наконец оторвался от стола, и Брайтхарт обратил взгляд на едва различимое отражение в окне: две тонкие струи крови катилась почти по каждой морщине его покрасневшего и даже опухшего старческого лица. Но вскоре зеркальный образ совсем исчез из-за слоёв паутины, которыми мелкие паучата облепили окно с той стороны.       «Он мог просто добить меня. Мог и прекратить страдания Эллы. Но ничего из этого он не сделал, тем самым превратив мою дальнейшую жизнь в этот кошмар… Мои первые «внуки», — на этом слове Ричард обильно сплюнул на аккуратный деревянный пол, — появились уже через несколько дней. Всего пара сотен мелких тварей, но их было уже достаточно, чтобы загрызть имперский патруль. Не весь, ведь одному из солдат было суждено стать новым отцом. И гнездом… Подобная участь ждала и заплутавших путешественников. Один из них, колдун, перед смертью от новообретённых лап Эллы успел запечатать большую часть выводка в подвале».       — Лап? — удивилась Скарлетт.       — Лап, — подтвердил Ричард. — Длинные мохнатые паучьи лапы. Ещё и с огромными когтями на конце: семя твари повлияло. Но повлияло оно не только лишь на тело Эллы… Если выводок голоден, она пойдёт почти на всё, чтобы его прокормить, — на любое коварство.       Скарлетт невольно сравнила это со своей готовностью сделать что угодно ради благополучия сестры, и от такой аналогии девушке стало не по себе. Хотя следующее случайное сходство удручало ещё больше.       — Я множество раз пытался её остановить — убить чудовище, в которое превратилась моя дочь. Но её взгляд, — голос Ричарда вновь стал до печального тоньше, — эти прекрасные глаза, залитые слезами вины, давали мне знать: с чудовищем тело делит моя прежняя малышка Элла. И я просто уходил, оставляя её с изуродованными телами очередных неудачливых путников.       Скарлетт часто впутывала Элизабет в различные неприятности: подстрекала сестру помогать в мелких кражах у учеников и преподавателей академии, заставляла одарённую целительницу лечить подозрительных типов за символическую плату, даже вынуждала Лиз выгораживать её, пока Скарлетт втайне практикует жестоко преследуемую в империи некромантию.       Ей стало стыдно, стыдно и любопытно. Была ли готова Элизабет последовать за сестрой, даже если та пойдёт на убийство человека? Но после этой мысли ей было стыдно уже не за свои былые деяния, а за слово «была», за сомнения в Элизабет. Теперь девушка была полностью уверена. Возможно лишь от безумия печали, но уверена: её сестра, волшебница со столь огромным потенциалом, не могла просто так погибнуть от горстки пауков.       Внезапное воодушевление настигло и Ричарда — мужчина чуть ли не выпрыгнул из-за стола и тут же обратил свой восторженный взор к Скарлетт.       — Все эти долгие десять лет я был способен лишь запираться в кабинете после каждой неудачной попытки убить монстра, — голос мужчины становился всё громче и радостнее. — Я чинил и чистил свои «метатели пламени», при этом зная, что никогда не найду в себе силы их использовать. Но боги дали мне знак, что время пришло, — он с околобезумным смехом обеими руками указал на Скарлетт. — Они ниспослали мне вас! Думаете, я догадывался, что вы колдунья? Чушь! Крича «Жги!», я имел в виду канделябром. Но кто таким ясным утром их зажигает-то? Если бы не ваши великолепные способности, это была бы самая идиотская смерть в мире!       Девушка уже хотела разочаровать возбуждённого Ричарда фактом того, что без близнецов разъярённый выводок и на волю не выбрался бы. Но мысль её прервала ногой выбитая дверь.       Не успел опьянённый радостью Брайтхарт опомниться, как обнаружил себя прижатым к стене. Горло его крепко сдавливала чья-то мозолистая рука, а под подбородком чувствовалось лезвие. До горбинки носа лицо нападавшего скрывал знакомый Ричарду красный шарф, остальную же часть под тенью прятали поля шляпы. Из-за широкой спины головореза показалась высокомерная сталеглазая физиономия:       — Некрасиво вы поступаете, Брайтхарт! — прозвучал по-певчески высокий голос. — В наш уговор не входило становиться отцами для ваших многочисленных внучат.       Внезапное вторжение этих странных людей, нападение на Ричарда и упоминание некого «уговора». Удивлению Скарлетт не было предела, но даже его перекрыла последовавшая радость: за парой незнакомцев в кабинет вошла Элизабет. Напуганная и уставшая, но целая и невредимая!       Едва успели тонкие чуть ли не онемевшие руки развеять огненную сферу, как Скарлетт тут же заключила сестру в долгожданные тёплые объятия.       Милое круглое личико, маленький нос и тонкие губы, большие зелёные глаза, полные материнской искренности — она была живым отражением Скарлетт, и в то же время совсем другой, оттого невероятно прекрасной для сестры. Особенно сейчас, после тяжкого переживания за судьбу Элизабет. И даже хвост длинных пепельных волос сестры, в обычной ситуации вызывающих молчаливую зависть Скарлетт, был для неё нимбом спустившегося с небес ангела.       Радость воссоединению — вот чему теперь действительно не было предела. Но с другой стороны, ныне беспокойство друг о друге не мешало близнецам полностью оценить ситуацию — осознать, что они находятся в доме, захваченном выводком пауков-людоедов…