От «Монолита» к «Полудню»

      После неожиданного появления на противоположном берегу постройки с вышкой, весь остров всполошился. Профессор Лодочка долго удивлялся резко изменившемуся пейзажу и как человек, дольше всех находившийся на территории нынешнего убежища полуденцев, не мог вспомнить: а что же на её месте было раньше и как она вообще там появилась? Квашка единственный из всех островитян не был удивлен внезапному появлению станции с антеннами, будучи уверенным, что она всегда там была. Последующие несколько дней полуденцы наблюдали: вышка продолжала упрямо стоять на клочке земли через реку так, словно бы действительно всегда там стояла с устремленными к небесам неподвижными тарелками. Морж первый отправился на ее исследование: он давно мечтал о создании и настройке канала связи исключительно для них, для бывших монолитовцев. К его разочарованию оказалось, что для реализации этого плана требовалась… Едва ли не связь с космосом.       Серое небо раннего марта нависало над головой Бродяги, когда он осматривал окрестности, стоя на проржавевшем от воды покрытии разрушенной и полузатопленной баржи. Растаял последний, аномальный, снег. В реке, окружавшей Дикий остров, поднялся уровень воды. Это затрудняло пеший путь от суши до суши, но в помощь самим себе полуденцы смастерили дорожку из досок.       – Как думаешь, Бродяга, их можно есть?       Лидер «Полудня» отвлекся от созерцания привычной уже станции и посмотрел на Птаха с легким недоумением. На его лице растянулся свежий шрам, появившийся после встречи с кровососом.       – Кого?        – Бобров этих.       Среди черной тины у кромки воды копошились мутанты. И в иной раз Бродяга бы одернул Птаха, почувствовал бы раздражение, ответил бы категоричное «нет», но на этот раз он отдал ему свой завтрак, и поэтому мысль о съедобности бобров не вызвала у него отвращение.       – Сомневаюсь… – пробормотал Бродяга, стараясь не глядеть на консервную банку в чужих руках. Он облокотился о ржавые перила и посмотрел на убежище «Полудня». Вышка устремлялась в серые небеса, теряясь среди низких облаков, и казалось, что солнце в тот день не покажется вовсе.       – Жалко, – Птах со скрежетом закрыл крышку и положил консерву на деревянный ящик. Как караульный он должен был следить за происходящим и оперативно докладывать обо всех подозрительных движениях в округе. Старая, сломанная баржа служила отличной точкой для такой задачи: стояла посреди реки между базой и станцией связи, недостижимая как для мутантов, так и для незваных гостей. Может, поэтому Птах и предпочел это место: чтобы не быть больше застанным врасплох. – Всё знаешь, задумываюсь: а может нам организовать что-нибудь наподобие маленькой фермы? Выращивали бы уток, к примеру, куриц там, и не надо было бы каждую неделю кому-то ходить к торговцам, сражаться с мутантами ради копыт там или глаз… Или там в аномалиях опасных убиваться ради артефактов как каким-нибудь сталкерам…       Бродяга на мгновение даже задумался над его идеей и представил, как это могло бы выглядеть. Огороженный участок, заборчик и какой-нибудь… Курятник? Правильно ли он вспомнил слово? А если для уток, то утятник?       – Да-да, знаю, что это глупо, – резко сказал Птах. – Облучение, замеры… Лодочке скажу, так начнет затирать про вред от радиации… Если нам вреда никакого от неё и так нет, то с чего бы нам оно было от какого-то там зараженного мяса? Да оно может и не было бы зараженным вовсе. Недавно Броня вот после контрольных замеров Корице без защитного костюма по базе ходить разрешил. Еще немного, сказал он, так он сможет к нам вниз спускаться.       Шаг наемника даже будто бы стал легче с того дня, как он впервые под пристальным наблюдением Фомы с Девятым ступил за пределы бункера без ярко-оранжевого костюма. Корица шутил, что перестал ощущать себя космонавтом на Луне: «А ведь это была моя мечта в детстве, чтоб вы знали». Вышедший следом Лодочка, прямо в свитере и с дозиметром в руке, ответил: «Видишь, как оно в Зоне бывает... И без Монолита мечта твоя, считай, исполнилась. Только совсем не так, как ты того хотел».       – А мох этот, что растет везде, есть можно? – снова с надеждой спросил Птах.       Бродяга чуть улыбнулся.       – Тихий как-то предлагал Лодочке вывести сорт съедобных растений с сопротивляемостью радиации. Ему об этом еще ученые из того, другого бункера рассказали. Мне кажется, тебе нужно с ним поговорить на этот счет и предложить свою помощь.       – Что, правда? – в его глазах в мгновение загорелся энтузиазм. – Такое правда с учеными возможно? Класс! Тихий такой умный!        – Знаю, – Бродяга кивнул.       – Ракете тоже предложу этим заняться, а то так и продолжит ботинки изнашивать, туда-сюда ходить да на свалке странным диггерством с Восьмым заниматься. Эх, желаю себе быть таким же умным как Тихий, чтобы помогать всем как следует. И как Хорс, и как Броня, и как…        – Осторожнее с желаниями, брат, – внезапно прервал его перечисления Дубный.       Бродяга глянул на суровое лицо Семена, следующего за ним куда бы он ни пошел: немигающий взгляд был устремлен на растерянного Птаха. Старые доски баржи скрипнули, под ее дном булькнула вода. Полуденец вздрогнул, побледнел, из-за чего шрам на лице стал выделяться еще сильнее, и поспешил ответить.       – Не, я теперь с ними до конца жизни завяжу. Буду жить честно, не буду больше никого… Никому вред приносить. Книжку почитаю какую умную и буду внимательнее слушать Лодочку, – он заломил руки. – Мечты, однако, еще никого не убивали…       Бродяга склонился над перилами ещё больше, так, что ему стало видно его собственное отражение в мутной воде. Мечта собрать всех бывших монолитовцев под одной крышей, защитить их, найти спокойное место, огороженный участок для птиц в Зоне… Может, мечты не убивали, но и счастливее тоже не делали.       Дубный пожал плечами и позвал Бродягу идти дальше. Вдвоем они продолжили путь на станцию связи.       Прошлепав по сырым доскам полпути, идущий впереди Семен вдруг весь напрягся. Бродяга инстинктивно убрал за спину руку – и тут его ушей достиг шум лопастей вертолета. Ближе. Еще ближе. Он проследил за летевшей зигзагами техникой взглядом, пока та не скрылась с глаз и не приземлилась где-то за обрывом, где-то за ещё одной станцией, выглядывающей с противоположного холма.        Станция переработки отходов, о которой рассказывал Лодочка… Север с Югом сходили как-то до нее на разведку и после посещения заявили: там спокойно можно наладить массовую утилизацию. По их словам, оборудование стояло никем, кроме мутантов, не тронутым. Оставалось только разобраться с самими мутантами. Да и кому бы вообще понадобились старые приборные панели, машины с ржавыми трубами и цистерны, которые еще надо было понять, как заполнить? Наемники ушли, бандиты – тоже.       Совсем скоро оказалось, что они понадобились военным.       Бродяга почувствовал, как сжалась челюсть. Если бы военные не заняли СПО, не делали бы предупредительные выстрелы, стоило братьям показаться в поле их зрения, полуденцы давно продвинулись бы по плану Хорса и Лодочки и вот-вот были бы готовы давать электричество всей Зоне в обмен на средства к существованию. Но это он забегал слишком далеко – для начала лишь бы этого электричества хватило для них самих.       А если точнее, то для станции связи в частности.       Военные вертолеты с недавних пор летали практически ежедневно. Теперь к проблеме любопытных сталкеров, наблюдающих за ними, добавилась другая. Те постепенно возводили краны, отправляли к краю Зоны за холмом технику, людей, зачищали территорию от мутантов. На границе строился высокий укрепленный забор, не идущий ни в какое сравнение с тем, что был до этого.       И «Полудень» не мог оставить эту подозрительную активность без внимания – Север с Семеном первыми отправились на разведку. Одновременно с этим Ракета с Серпом принялись расспрашивать о военных торговцев, Фома без конца листал в поиске информации свободовские группы на КПК, Корица – сталкерские. Лодочка связался со своими коллегами и с нотой удивления сообщил, что в институте произошел раскол: профессора Озерский, Герман и несколько неизвестных Бродяге фамилий заняли одну сторону и решились вернуться в ближайшем будущем в Зону, чтобы продолжать свои независимые от властей исследования.       В свою очередь сам Бродяга спросил у регулярно пишущего ему Локи о том, что ему обо всём этом известно. Потом у вечно находящего что-то новое Тополя, у исследующего всю Зону Вано, у Зулуса, который первый поинтересовался как у него дела, и которому Бродяга не хотел писать первым, потому что знал какой долговец занятой.       Все сошлись на одном: на окраине Зоны шла большая стройка, о которой в целом было мало что известно.       Но что же там все-таки строили?       – Паршивцы… Что вы там лепите и жить нам не даете? – пробормотал Дубный, хрустнув челюстью. Бродяге пришлось его слегка подтолкнуть в плечо, чтобы тот шел вперед, а не продолжил смотреть на место, куда улетел вертолет и ругаться. Он плохо пережил потерю СПО и хотел разобраться с этой проблемой по-своему.       Стоявший у входа на территорию станции связи Серп кивнул Бродяге и обменялся с Дубным взглядом. Тот был согласен, что с военными нужно было что-то делать, только на насильственный метод от ответил категорическим отказом. Плана о том, как их по-хорошему выдворять с СПО, ни у кого не было – все ждали, когда этот самый план появится у самого Бродяги. И у кое-кого уже кончалось терпение.       В целом территория станции связи мутантов и сталкеров не особо интересовала. Аномалий здесь практически не было, каких-то подозрительных дверей и подвалов тоже. Неподалеку располагались старые экскаваторы в кратере с песком, не представляющие никакой, кроме радиоактивной, ценности. Бродяга ходил до туда на поиски следов других людей – довольно конкретных людей – и ничего не обнаружил. С тех пор братья лишь следили, чтобы всё оставалось так же спокойно, как и до этого, и лишний раз старались не привлекать собой внимания.       Вместе со следовавшим по пятам Дубным Бродяга вошел в главное помещение, заставленное машинами с переключателями и проводами, тянущимися по полу, в которых механики еле-еле разобрались что к чему. Лидер группировки подошел к сидевшему у панели и пристально вглядывавшемуся в экранчик с радаром Немому. Их молчаливый брат день ото дня пытался настроить оборудование для установки соединения с монолитовскими КПК. Одолженные у Лодочки книги, помощь Моржа и Хорса сдвинули дело с мертвой точки, но лишь привели к другой – на работу достаточного количества машин просто не хватало энергии, производимой мобильными генераторами профессора. Хорс предложил собрать ещё один, но на это требовалось куда больше запчастей, чем казалось. Поэтому полуденцам приходилось выкручиваться: оптимизировать работу и временно отключать энергию на Диком острове, чтобы всю перенаправлять на станцию в попытках заставить невероятно энергозатратные системы заработать.       – Такое ощущение, что раньше оно всё питалось напрямую с генераторов… – бросил как-то Броня. Услышавший это Квашка тут же подтвердил его догадку, однако вопрос откуда он это знал, он ответить не смог. И сам по себе он о станции ничего больше не помнил.        На Бродягу несколько уставшим взглядом глянул Морж, прохаживающийся из одной точки довольно слабо освещенного помещения в другую. Он поздоровался с вошедшими и подошел к панели с рубильниками, над которой слабо светила керосиновая лампа, та, которая прошла вместе с ним пол Зоны. И которая, вероятнее всего, служила брату средством заземления и связи с реальностью.       – Хорс, прием. Мы готовы. Дай знать, когда перенаправишь электричество сюда.        – Морж, прием. – ответил ему по рации техник. – Сейчас! Три… Две… ш -ш- ш…Одна… Пробуйте!       Началось очередное утро попыток как следует всё настроить. Наготове на столе лежал КПК, по которому должно было стать понятно, работал ли план полуденцев или нет.        Через несколько часов Бродяга в который раз прошелся из одного конца комнаты в другой, смахнул пыль с одной из поверхностей и спросил потиравшего глаз Моржа:       – Ты не устал? Я могу сменить тебя или позвать Броню…       Брат покачал головой и вздохнул.       – Спасибо, Бродяга, не надо. Он сменит меня вечером, когда придет время… Я не понимаю, что мы делаем не так и почему у нас ничего не получается… Постоянно ощущение, что о чем-то я забыл… – Морж вдруг хмыкнул. – Как бы это иронично не звучало.       Он и Немой обустроили в одном из помещений место для ночлега, чтобы братьям не приходилось поздними вечерами возвращаться на базу, если они слишком много времени проводили на станции, и всегда быть готовыми к приему сигнала. К тому же они переживали, что на территорию могли проникнуть посторонние и что-нибудь им поломать. Или заглянуть военные, например, потому что сталкеры с их появлением как-то отошли на второй план. Будто бы тоже их опасались.       После часа очередных безуспешных попыток, Немой откинулся на стуле, снял наушники и провел по лицу рукой. Дубный помотал головой из стороны в сторону, вернувшись с улицы, а Морж подпер подбородок.       – Перерыв, – объявил Бродяга, поняв, что им всем нужен отдых. – Пойдемте наверх, поедим…       Помещение этажом выше было намного светлее того, в котором находилось всё оборудование. Из одного окна была видна СПО в дымке, а из другого – их база, Дикий остров.       Немой сразу пошел кипятить воду. Через несколько минут к ним поднялись Сава с Серпом. Полуденцы собрались у стола, на котором Бродяга расставил для всех кружки. Семен окинул своего лидера пристальным взглядом, когда расставлял для каждого из братьев по порции еды.       Затем он начал постукивать ногой по бетонному полу, и среди звона приборов это было слышно по-особому. Бродяга знал, что такое с его телохранителем бывает только когда тому есть, что сказать. Он ощущал это с самого утра.       – Морж, я тут подумал… – начал говорить Серп, разрезая словами тишину, и принялся разливать всем кипяток. – Расскажи еще раз, как вы с Азотом и Броней перепрошивкой КПК занимались?       – Так, ну мы… Вынимали провода и чип, а потом…        – Был ли в этом задействован какой-то артефакт? – тут же нетерпеливо перебил его брат.       – Артефакт… Не помню, но у Азота был какой-то сканер, которым он долго водил по микросхеме. Как и Квашка, он упомянул тогда, что…       Морж замолчал, как если бы внезапная догадка пронзила его голову. Серп сощурил глаза и взволнованно спросил.       – Что он упомянул?        – Что аномальные волноводы требуют аномальных мощностей... Слушайте, а что, если мы просто не там черпаем саму энергию? – Морж вдруг осмотрелся в поиске чего-то, чем можно было бы подкрепить свои слова. – Что, если мы используем не тот её источник? Если нам нужны аномальные мощности, значит, нам нужны генераторы не Лодочки… а те, что у ЧАЭС.       – Так вот для чего тут эти цистерны, – выдохнул Серп, качая головой. – Но даже если так, то как нам до них добраться?       Немой, внимательно слушающий их диалог, вдруг посмотрел в окно. Аномальный заряд… Антенна… Морж постучал пальцами по столу.       – А нам в таком случае будет не обязательно до них добираться. Азот же как-то ей пользовался, сидя на Янове. Если это была именно она.       – Выброс же считается аномальной энергией? – вдруг спросил Сава.        Морж кивнул и сощурил глаза, осматривая каждого из присутствующих в помещении. Немой вдруг закивал. Серп же внезапно хмыкнул и махнул рукой.       – Нет… Это как-то слишком даже для Зоны. Уж не предлагаешь ли ты нам поймать молнию?       – Это именно то, о чем я думаю, брат, – Морж щелкнул пальцами. – Но погоди, мне интересно узнать для чего ты вообще Азота вспомнил?       – Я просто подумал, что нам нужно попросить его о помощи, – ответил он. – Теперь же я думаю, что он что-то знает об аномальных волноводах, чего не знаем мы. Возможно даже… Нам стоит привести Азота сюда.        Морж изумленно взглянул на Серпа, будто не веря, что он и правда все правильно расслышал. Сава чуть приоткрыл рот и вот-вот собрался задать еще один уточняющий вопрос.       И в конце концов Семен заговорил.       – Поймать молнию? Привести какого-то сталкера?.. – он мрачно склонил голову. – Нам нужно выгонять военных с СПО, пока их не стало там слишком много.       Бродяга вздохнул, мысленно возвращаясь к невыносимой реальности, сжимая чашку с дымящимся напитком и предвидя знакомый разговор. Атмосфера в помещение изменилась в миг, превратившись из предвкушающей в мрачную. Сидящий слева от него Немой неуютно поерзал.       – И как нам это сделать? – спокойно спросил лидер «Полудня».       – Напасть.       Он ожидал такого ответа. Точнее, он его уже знал. Все они. Серп сжал губы и возразил:       – Семен, мы не убийцы.       – «Полудень» больше ни на кого не нападает, – добавил Бродяга.       – Я знаю, но что еще нам с ними делать? – Семен скривился.       – Они не представляют для нас угрозы. Не пытаются атаковать дальше, не лезут на Остров.       А еще не отвечают на радиосигналы, с помощью которых можно было бы как минимум все обсудить. Что было подозрительно.       – Угу… Это только пока. К ЧАЭС они тоже не лезли какое-то время, а потом как ломанулись.        Сложно было с этим спорить, не взирая на то, что сами полуденцы, когда их сознание контролировалось Монолитом, провернули то же самое.       – Нам нужна эта станция, Бродяга.       – Знаю.       – Тогда почему мы не думаем о том, как нам забрать ее и обезопасить самих себя? Вояки же ничего толкового на ней не делают, просто заняли ее и охраняют от нас. Для чего?       Бродяга думал обо всем этом. Он обращался к Шульге за советом, но оказалось, что долговцы теперь полностью сами по себе, что они отрезаны от военных, как и полуденцы. Как и свободовцы. Интересно, как тогда они связывались с внешним миром? Тоже через торговцев? Да и у тех, как выяснили Серп с Ракетой, тоже не было никаких знаний относительно решений властей за Периметром.       Так круг и замкнулся. Это тревожило и водило мысли по этому самому кругу. Он будто упускал что-то важное, и не мог понять что.       – Может, они охраняют не станцию, – изрек Серп. – А следят, чтобы никто не подходил к тому, что они строят на границе с Периметром.        Бродяга внезапно нахмурился, мысленно ухватившись за ниточку, которая могла бы вытащить его из этого круга. Следят, чтобы никто не подходил к особой важности предмету… Он бы издал смешок, если бы ситуация не была такой напряженной. Сказанное братом походило на правду. Дубный шумно выдохнул.       – Тебе не кажется, что они зашли слишком далеко для этого, Серп? Камень со мной согласен, что нужно от них избавляться, пока не стало поздно. Дай только знак, Бродяга, я возьму тех, кто готов защитить себя, и мы быстро займем станцию переработки, наладим то, чего бы там Лодочка не придумал с Хорсом, и всё будет хорошо.       – А если я не соглашусь на это? – то будет ли в группировке раскол на тех, кто за насилие, и тех, кто против? Камень и до этого был готовым на всё, лишь бы защитить братьев. На всё.       – Тогда они придут за нами, брат, – тяжело бросил Дубный, вставая с места. – Заявятся прямо на Дикий остров со всей своей техникой, с вертолетами, с оружием. Заберут нашу станцию связи, Убежище, а потом черед дойдет и до нас самих. И теперь скажи… Мы все еще не будем ничего предпринимать?       Неожиданно, Бродяга ощутил, как участился пульс и как пересохло в горле. Мысль, возникшая в голове, разомкнула круг и напугала его до глубины души, мысль, которую он никогда бы не озвучил, и о которой, он очень сильно на это надеялся, никогда не догадался бы Серп. Почему военные вдруг продвигаются по Зоне, почему строят высокий забор, почему никто не знает их целей, почему среди ученых раскол? Нет… Неужели у майора ничего не вышло?       Неужели военные уже начали уничтожать Зону?        Он инстинктивно положил руку на карман и, незаметно для себя, встал следом за Дубным. Атмосфера в комнате накалилась. На них напряженно смотрели братья и не знали, чью сторону занять, прекрасно понимая, однако, и того, и другого.       – Мы еще что-нибудь придумаем, – попытался примирить их Серп.        Семен ничего не ответил, как и Бродяга. Он со скрипом отодвинул стул, схватил дробовик и быстро спустился вниз, выходя во двор.       – А если он прав и у нас и правда нет больше выбора? Что нам тогда делать? – тихо спросил Морж через несколько минут, прибирая со стола. Немой беспокойно заломил руки и посмотрел на лидера «Полудня».         – Не знаю… – Бродяга сглотнул, стараясь ничем не выдать всего своего напряжения. – Но, несмотря ни на что, мы должны держаться вместе.       Морж вместо того, чтобы продолжать делать то же, что и утром, поднялся на башню с антенной, как если бы вот-вот должен был начаться Выброс, и вот-вот он смог бы осуществить свой амбициозный план по поимке аномальной энергии. Серп был категорически против этого, припоминая неудачный опыт брата, едва не стоящий тому рассудка, но Морж был непоколебим, вдобавок ко всему он постучал пальцами по своему шлему с защитой от влияния пси, о котором тогда начисто забыл. Тогда братья встали около рубильников с электричеством, чтобы в экстренном случае их быстро отключить, прекращая возможный поток пси энергии от самой антенны.       Вскоре на всю округу загремели раскатистые выстрелы с последовавшими за ними звуками разбитого стекла. Дубный иногда любил выстраивать на бетонном ограждении несколько бутылок в ряд и стрелять по ним самодельной дробью. Казалось, такая тренировка в стрельбе помогала ему успокоиться не хуже, как тренировка в борьбе. До этого он занимался этим на Диком острове - и оставалось надеяться, что лишь бы здесь, на станции связи, его деятельность не привлекла лишнего внимания.       Бродяга сидел снаружи и смотрел на покрытый дымкой Дикий остров. Небо отражалось на спокойной глади воды. Холодный ветер касался его лица, принося с собой запах пороха от дроби, а мысли судорожно метались одна к другой. Он закрыл лицо ладонями и глубоко вздохнул.        «Что же нам делать?»       Выстрелы неожиданно прекратились. Через несколько секунд раздалась автоматная очередь, как если бы стрелял Сава. Бродяга поднял голову и насторожился, и тут до него добежал Серп. И по его взгляду всё стало понятно.       Вдвоем с Серпом они побежали на выручку. Были слышны какие-то выкрики и глухие удары. Выглянув из-за дыры в ангаре, Бродяга увидел, как Семен проворно скрутил какого-то военного и под прицелом Савы повел его к вышедшим с укрытия навстречу братьям.       – Похоже, шпион. Сказал, он тут один, – Дубный грубо толкнул мужчину вперед, да так, что тот потерял равновесие и рухнул на сырую траву прямо перед Бродягой. Затем он снял дробовик с предохранителя и весь напрягся, приготовившись к любому исходу. Казалось, этого человека он не прикончил на месте лишь потому, что Бродяга запретил. Или решил сперва устроить незнакомцу допрос с пристрастием, отобрав его оружие.       Лидер «Полудня» осмотрел его. На «шпионе» была военная форма и шлем, но набитый вещами рюкзак за спиной и болтающиеся на бедрах разгрузки с болтами намекали, что перед ними – не обычный военный.        Серп только открыл рот, чтобы что-то спросить, как чужак осторожно поднял руки и медленно снял шлем. И Бродяга застыл. На секунду всё вокруг будто замерло вместе с ним, и он подумал, что это очередная зонная галлюцинация, которая случилась с ним в ночь нового года.       Но этого реального человека он с галлюцинацией бы ни за что не спутал.       – Майор?..       Серп издал удивленный звук. Короткие темные волосы, глаза, смотрящие со знакомым удивлением, как в самый первый раз, когда Бродяга их увидел. Серое небо вдруг словно расступилось, освещая человека, которого тот не надеялся увидеть больше никогда.       – Убери оружие, – тихо попросил он.       – Чего? – не понял Дубный.       – Это свой.       Дегтярев выглядел точно также, как полгода назад: собранный, решительный и умеющий найти выход из любой ситуации. Под глазами, может, легли тени, которых под ними раньше не было, но в них горел привычный теплый огонек. Он определенно шел сюда с планом, и, если не знал, то очень надеялся, что бывшие монолитовцы его не убьют.        – Бродяга?.. – тихо произнёс Дегтярев, словно сам не веря. Он глянул в сторону. – Серп?       – Дегтярев? Что ты здесь делаешь? – выдохнул второй.       Бродяга сделал шаг вперед и протянул руку, за которую сталкер уверенно схватился и встал – значит, не галлюцинация. Его щека покраснела, вероятно, от удара Дубного, но больше весомых увечий на нем не было. Он отряхнул колени и комбинезон.       – Услышал выстрелы и подумал, что нужно помочь.       Серп хмыкнул, не сдержав улыбки.        – Но Бродяга рассказал, что ты покинул Зону. Зачем вернулся?       – Не отпустила она меня, как видишь, – уже смелее ответил он, чуть усмехнулся и обернулся к Семену, отобравшему его винтовку. – Любит она почему-то меня к вам приводить.       Серп фыркнул и заключил Дегтярева в дружеские объятия.       – Наверное потому, что мы тебя не отблагодарили за всю помощь как следует, – сказал он, отпуская его.       – И я уже не думал, что такая возможность когда-нибудь представится.       Подошедший Морж улыбнулся и вслед за Серпом обнял удивившегося ещё больше Дегтярева. Бродяга оглянулся: Немой опасливо топтался на месте, разглядывая незнакомого для себя человека. Естественно, все полуденцы о нем слышали. И им всегда было любопытно наконец стать с ним знакомыми не по наслышке.       – Морж? Вы все здесь, что ли?       – Все, и даже больше, чем ты думаешь.       Дегтярев перевел взгляд на Бродягу и сделал неуверенный шаг. Они оба будто не знали, как дальше себя вести. Тоже обняться? Пожать руку? Спросить, как дела?       – Ты же из военных, так? – Дубный склонил голову и прищурился. Дегтярев спокойно выдержал тяжелый взгляд полуденца, но с ответом не спешил.       – Он не пленник и не задержанный, чтобы мы его вот так расспрашивали, Семен, – серьезно ответил Морж. – Он наш друг, как Корица и Лодочка. Как, возможно, и Маршал, как Вано, как Зулус…       – Вано? – ошарашенно переспросил сталкер. – Зулус?       – Хорошо, но он должен что-то знать о том, что там у Периметра творится, – выдал Дубный так, будто предмет обсуждения не стоял прямо перед ним. – Нужно расспросить его.       – Если там что-то, угрожающее нашей безопасности, то Дегтярев предупредит. Я в нем не сомневаюсь.       Твердый ответ Серпа поставил точку в споре. Дубный не пошевелился. Майор помотал головой.       – Представить страшно, сколько всего произошло, пока меня здесь не было…       – Рассказ будет долгим, – подтвердил Морж.        – Предлагаю на сегодня закончить со станцией и вернуться в Убежище, – Бродяга достал рацию и связался со всем Диким островом, понадеявшись, что с территорией ничего не случится до самого вечера.       На спуске к деревянным мосткам Дегтярев начал махать руками и напоминать, что он обычный, подверженный радиации человек, и что пребывание на Диком острове без должной защиты для него рискованно.       – По территории ходить таким как ты теперь безопасно, – заверял Морж. – Только к бочкам и железкам не приближайся, да и у профессора есть препараты от заражения, чуть что…       Сталкер скептически поднял бровь и мельком глянул на Бродягу, ожидая от него какого-то дополнительного подтверждения.       – Броня лично проводил замеры и убедил всех в относительной безопасности. Даже Фому, – сказал ему полуденец после секундного размышления. – Ему ты можешь доверять.        – А, если уж Фома в этом убежден, то тогда я вообще не беспокоюсь, – Дегтярев кивнул и последовал за братьями уже бодрее.       – Почему ты не связался с нами по КПК? Мы бы подготовились, а то приветствие получилось не особо то и гостеприимное…       – У меня его забрали, – просто ответил Дегтярев, с интересом смотря на выглядывающее из дымки Убежище. – На новом ничего нет. – Это объясняло его относительно осторожное появление.       Птах с нескрываемым удивлением оглядел пришедшую к барже процессию и в особенности знакомого, и незнакомого одновременно сталкера. Как и другие, он многое о нем слышал. Напросившись пойти к Дикому вместе со всеми, он прошел в конец, к Саве, и что-то быстро ему заговорил.       На берегу уже стояли… Да практически вся группировка. Словно все сразу после сигнала от Бродяги побросали все дела и ломанулись посмотреть на Дегтярева. Броня, Тихий и Фома по очереди поприветствовал нервно проверявшего показатель дозиметра сталкера. Недалеко за ними наблюдали Север с Югом, а за спиной удивленного Корицы стояли Джампер с Синяем, подозрительно поглядывающие на военную форму. Бродяга подумал, что при ее виде у братьев появлялись в головах не слишком приятные воспоминания. Он и сам не привык видеть старого друга таким. То ли прочитав его мысли, то ли поняв, что разумнее было бы как-то замаскировать хотя бы часть провокационной расцветки, Дегтярев достал из рюкзака кожаную куртку и накинул ее на плечи.       – Ого… Не думал, что вас тут так много, – произнес он.       – А что, ожидал, что мы всех бросим и кочевать по Зоне будем? Набродились вот, пока не услышали об этой «радиоактивной развалине»… – ответил Фома, припоминая Маршала.       – Теперь это наш дом, – добавил Броня. – Здесь мы можем быть самими собой и сами решать свою судьбу.       – Здорово… – искренне ответил Дегтярев.       – Ну здарова, сталкер, – громко заявил о себе все же решившийся подойти Корица. – И добро пожаловать в убежище «Полудня». Давно сюда обычные люди не заходили, не говоря уже о легендах…       – Убежище кого?.. Погоди, «легендах»?       – Наслышался о тебе от них, – он мотнул головой.       – Это Корица, бывший наемник, – ответил на удивленный взгляд майора Тихий. – Он сильно нам помогает во всем.       – Корица? Подожди, Бродяга упоминал тебя.       – Чего? – его глаза округлились. – Когда он успел?        – Рассказывал, что ты наемник, который боялся, что они тебя убьют в Припяти. Как ты оказался с ними здесь?       – А, это… – он удивленно пожал плечами. – Это долгая история…       – И, наверное, не менее легендарная, – слукавил майор.       Корица заулыбался.       Тихий повел Дегтярева к бункеру Лодочки, чтобы познакомить того с профессором, которому было это ужасно любопытно. Хорс, будучи занятый генератором, не сразу сообразил, что его попытались ему представить. По дороге к ним смело подошли Синяй с Джампером, и, казалось, теперь так просто от сталкера в военной форме они не отстанут.       Лидер «Полудня» с облегчением заметил и на лицах остальных подошедших братьев интерес, а не враждебность или подозрительность. Он не стал идти к бункеру, предоставляя братьям первыми провести со сталкером время.       – Думаешь, сможет он ещё раз нам помочь? – спросил у Бродяги Север, складывая на груди руки и с надеждой смотря на своего лидера.        – Конкретно с военными, – дополнил Юг, посветлев. – Попросил бы их пустить нас работать на СПО, мы бы никому там не мешали. Перерабатывали бы отходы спокойно. Вроде у него есть кое-какое влияние, так?       Но одно из их лиц меняться не стремилось.       – Ты правда веришь, что он нам не враг?       Семен холодно вглядывался в дверь бункера, за которым исчез Дегтярев с частью полуденцев. Бродяга поджал губы.       – Он точно нам не враг.       – Он – военный, – уточнил Дубный. – И его люди заняли СПО у нас под носом.       – Дегтярев не такой.       – Если он не такой, тогда, где он был раньше? Почему объявился только сейчас и пришел прямиком к нам? Может, ему просто приказали проверить, сколько нас здесь, зная всю историю.       По спине прошелся холодок. Умел же Семен высказывать убийственно спокойно свои самые страшные мысли, хотя его нельзя было в этом обвинить, припоминая чего он натерпелся.       – Несмотря на то, что там ему приказали, у него всегда свои мотивы, Дубный, – резко сказал Север. – И среди них никогда не было ни одного, стремящегося нанести нам вред. Ты не был с ним в Припяти, в отличии от нас. Он тоже искал причину отключения Монолита и во всем спорил со своим командиром.       – К тому же, он пришёл к нам не как военный, – добавил Юг.       – А выглядит как военный.       – Ну, это уже паранойя, Семен. Давно ты с Девятым разговаривал?       – А давно ты себя чувствовал в безопасности на Острове?       – Прекрати, Дубный.       Этой фразой Бродяга остановил этот зарождающийся спор, не приведший бы ни к чему хорошему. Если честно, слова Семена вызвали раздражение, только он совсем не понял к кому: к нему самому или к мыслям, что они посеяли в голове Бродяги. На душе скреблись кошки. В Зоне происходило неизвестно что, её постепенно занимали военные, старый знакомый объявился в самое критическое время, припасы заканчивались, связь не устанавливалась…       – И верни ему винтовку, – добавил Бродяга уже спокойнее и один двинулся по направлению к базе, чтобы посидеть в тишине своего кабинета и собраться с мыслями.       Его шаг остановился. Костер ярко освещал поляну, среди которой то тут, то там под сгущавшимися сумерками расположились полуденцы. Кто-то вернулся с дежурства, кто-то собирался поесть. Всё выглядело вроде бы привычно и спокойно, но появление Дегтярева воодушевило островитян. Когда приходил Вано, полуденцы тоже вели себя бодрее и с интересом за ним наблюдали. Теперь же они как один слушали то, чего тому, стоявшему у костра, было им поведать.       Со времени обеда на станции связи ничего не изменилось. При осмотре помещений, Бродяга увидел, что Морж забыл керосиновую лампу, и принес ее с собой, хотел вернуть – все-таки она была важна для него. Проведенное в одиночестве время и обход территории остудили мысли, привели их в порядок. Он сел на случайный ящик в отдалении от братьев и снял перчатки, ощущая, как прохладный воздух касался мозолистых ладоней.       У бункера Лодочки гудел генератор. Вскоре на Диком включился свет, освещая территорию. Бродяга зажёг лампу Моржа, поставил рядом, всмотрелся в её слабое, колеблющееся, заземляющее пламя.       От группы на поляне отделилась тень, а затем она же подошла ближе к нему и остановилась рядом. Бродяга не поднял взгляда, так как прекрасно знал ее обладателя.       – Что значит «Полудень»? – вдруг спросил майор.       – Значит дом. Значит, мы вместе.       Зашелестела трава. Дегтярев присел на соседний ящик.       – А я думал, время суток… – Он коротко усмехнулся. – Да, нашли вы его всё-таки. Свой дом.       Бродяга оторвал от огонька в лампе взгляд и посмотрел на Дегтярева, на этот раз на настоящего – Семен всё же вернул ему его верный «винторез». И где-то в глубине почувствовал то, что не скажет вслух. Они нашли свой дом… Внезапно, ему стали понятны страх и осторожность Семена. Он просто боялся потерять то, что с таким трудом обрел.       – Так здорово видеть, как вы все вместе держитесь, знаешь, – продолжал майор. – Только мне не понятно почему ты меня избегаешь.       – Я не избегаю.       – Тогда почему исчез в один момент куда-то? Сначала ушел к себе в келью, теперь сидишь здесь в отдалении от всех. На «Азимут» возвращался…       – Куда?        – Это название станции связи, согласно старым картам, – Дегтярев указал рукой на вышку на другом берегу. Полуденец проследил за его движением и спросил:       – Азимут… Что это слово означает?       Сталкер чуть нахмурился и достал сигарету, размышляя над ответом.       – Это нечто абстрактное. Проще говоря – направление.       Направление. Именно то, чего Бродяга и добивался – предоставить направление потерянным в Зоне братьям. Если углубиться в размышления, то можно предположить, что полуденцы когда-то давно уже пользовались станцией. Иначе откуда у Квашки об «Азимуте» столько знаний?        Дегтярев чиркнул спичкой и поднес сигарету к губам. Бродяга хотел спросить его, зачем он по-настоящему вернулся в Зону, но такая постановка вопроса ему казалась неправильной. Вернее, не совсем той, что он бы хотел спросить. Поэтому…       – Ты вернулся, чтобы найти его?        – Кого?       – Свой дом.        – Что ты имеешь в виду? – Дегтярев выдохнул дым и приподнял бровь.       – Ты сказал однажды, что не помнишь, где он. Ты вернулся, чтобы снова попробовать найти его?       Грустная улыбка медленно растянулась на его лице. Он чуть мотнул головой и неспеша полез за пазуху. Что-то тихо звякнуло, и следом он вытащил сжатый кулак.       – Даже не знаю, как у тебя всегда так получается меня насквозь видеть…       – Я просто знаю, что у нас одна и та же цель.       Бродяга пожал плечами. Это предположение единственное, которое показалось ему правдоподобным относительно к Дегтяреву. Относительно того, что он о нем знал, каким он его сам себе запомнил. Своевольным, упрямым.       Сталкер едва заметно покивал.       – На Большой я часто вспоминал о том, что ты сказал мне на крыше. О том, как не быть марионеткой, помнишь? Мне потребовалось много времени, чтобы осознать, что жизнь слишком коротка, чтобы я выполнял то, что от меня ждут.       – Но в Зоне жизнь ещё короче, чем за Периметром, – изрек Бродяга.       – Да? Ну и что? Если здесь я погибну на задании или в аномалии, то так я хоть буду знать, что жил как хотел сам, а не как того хотели другие. Что искал свой дом, что отказывался мириться с чем-то, что не давало мне покоя. Что моя жизнь не была заполнена лишь бессмысленными попытками остаться в живых.        Бродяга задержал дыхание. Дегтярев раскрыл ладонь, и на пальцах с бренчанием повисла цепочка с надетым на неё до боли знакомым предметом. Он резко вздохнул, когда сталкер развел два ее конца в стороны, склонился и потянулся к его шее.       – Если бы не ты, я вряд ли бы вообще что-то решил предпринять. Но я все решился и теперь же… Пусть она служит тебе напоминанием, что ты свободный человек, – заключил Дегтярев, защелкивая замочек на затылке, и отстранился. – Все-таки это твой талисман.       Теперь на его груди покоилась пустая гильза, которой ему не хватало. Та, с чего все начиналось. Может, на ней появилось чуть больше потертостей, чем он помнил, но вместе с ней пришло и ощущение завершенности. И не знание, что сказать. Может, ему не хватало вовсе не гильзы?       Дегтярев кивнул сам себе и ответил, устремляя взгляд в темнеющий горизонт.       – Я хочу сказать, что… меня никто не заставлял в Зону переться. Я сам вернулся, но не только для того, чтобы найти свой дом или потому что она не отпустила меня. Я хочу его защитить. Хочу защитить Припять. Я… основал группировку. Правда, пока там состою только я, и о ней знаешь теперь лишь ты, но у меня есть полномочия набирать людей и отдавать приказы. В Зоне это, правда, не особо важно, но, чтобы не было проблем с властями… Да и тут главное авторитет. И я теперь полковник, кстати, а не майор. Только не нужно меня теперь так называть, ладно? Называй меня…       – Саша, – тихо ответил Бродяга, останавливая поток слов, которые Дегтярев, он был уверен, хотел ему сказать весь этот день. – Я помню.       – Помнишь, – уголок его губ приподнялся. – Я подумал о группировке людей, что не дала бы военным проникнуть в Припять. Забавно, не находишь? – он усмехнулся, в уголках его глаз появились морщинки. – Я хочу того же, что когда-то выполнял «Монолит», но другими методами. Ненасильственными.        Полуденец осторожно потрогал гильзу на цепочке. Он был крайне удивлен откровением полковника, но это не могло не заставить его спросить.       – То есть, у тебя всё получилось там, за Периметром? Военные не собираются уничтожать Зону?        – Нет, конечно, – Дегтярев махнул рукой и фыркнул. – Как мы со Стрелком вернулись и поведали обо всем, там такое началось… Коротко говоря, у границы теперь строят новый комплекс по изучению Зоны.       – Правда? – эти слова словно валун с души сняли.        – Ага. Только они хотят проникнуть в Припять на поиски ещё Бог весть каких лабораторий и экспериментов. Поэтому то я и хочу защитить её.       Бродяга удивленно поднял брови. Оказывается, между ним и Дубным много общего.        – А почему они тогда засели на станции переработки отходов? У Лодочки есть…       – Да-да, мне всё уже рассказали о том, как военные вам жизни не дают… Я пообещал Серпу разобраться с ними, но… Не знаю я, Бродяга, послушают ли меня. Им нужны гарантии, что ни сталкеры, ни кто бы то вообще в Зоне не нападут на них. Как их дать? «Полудень»... О вашей группировке то никто не знает. Нужно как-то сделать ваше новое название популярнее, – он ухмыльнулся. – Не находишь?       – Согласен. И чтобы все знали, что мы не просто бывший «Монолит». Я бы хотел с ними связаться… Я знаю, что между «Свободой» и «Долгом» заработало перемирие – мне Локи рассказал. Я бы хотел заключить такое же с военными, чтобы мы могли заняться своим будущим.       Дегтярев заинтересованно глянул на него.        – А расскажи, каким ты видишь будущее «Полудня»?       Вокруг сгустилась тьма, когда Бродяга закончил говорить. В горле пересохло, но он высказал всё: планы по подаче электроэнергии всей Зоне, по нахождению сигналов рабочих монолитовских КПК, беспокойства по поводу их прошлого, что наступало на пятки, про инцидент с Квашкой, от воспоминания которого в жилах стыла кровь, про поход в Мертвый город, про странные электро-штормы, про любопытных сталкеров, про слухи. Сталкер даже вынудил того признаться, что им ужасно не хватает припасов для всего подряд – и между его бровей пролегла складка.       За прошедшее время часть братьев разбрелась кто куда: на отдых или же на ночное дежурство. На небе показались звезды, над водой заискрились ночные аномалии. Подошедшая к бункеру ученого фигура наемника помахала сидящим в далеке от всех Бродяге и Дегтяреву и с протяжным скрипом на ней закрылась тяжелая дверь.       – Мне кажется, первый кандидат в твою группировку уже есть, – внезапно появившаяся мысль показалась просто замечательной. Наверное, ему так будет даже лучше. Точно лучше, чем постоянно проверяться на радиацию и ограничивать себя вместе с братьями.       – Кандидат? – Дегтярев постучал пальцами по ящику. – Только не говори, что это…       – Придурковатый Корица?        – Что? – Дегтярев издал смешок.       – Ты его так назвал, – заявил полуденец.       – Когда?       Бродяга смутился и отвел взгляд. Верно, он его не называл так. Ему это привиделось…       – Забудь…       – Ладно... А где ты кстати снайперку свою посеял?       – Забыл на Арене.       – Где?..       – Мы освобождали Дубного. Его держали там как мутанта.       – Ничего себе... – удивленно проговорил Дегтярев. – Ну, в другой раз эту удивительную историю расскажешь.       Спустя несколько секунд на его плечи мягко легла теплая кожаная куртка.       – Я рад тому, как обстоят у тебя дела, если отбросить текущую ситуацию, с которой я обязательно разберусь. Ты собрал стольких братьев под одной крышей, вы очистили Остров от радиации, работаете вместе с ученым, стремитесь к свободному будущему. Ты столько старался для блага всех, столько пережил, и я уверен, тебе еще многое предстоит.       – Я бы не смог, если бы не ты.       – Будем считать, что мы квиты, – сталкер зевнул. – Пойду к костру греться, на меня уже Броня несколько раз посмотрел, а ты… Присоединяйся к нам, когда устанешь в одиночестве тут сидеть.       Шаги постепенно удалялись от него, но тепло не уходило. Он ощутил по-настоящему, как ему всё-таки не хватало друга. Как он всё-таки был рад, что Дегтярев вернулся в Зону. И впервые за долгое время Бродяга поверил, что всё будет хорошо.