От «Монолита» к «Полудню»

      Сквозь крону мутировавшего дерева на землю пробивались косые лучи полуденного солнца. Скромное круглое окно под самой крышей вновь смотрело на уставившихся на него людей, как пустой глаз. Всё выглядело точно так же, как Бродяга помнил – мутные заколоченные окна, застывшие во времени вагоны и разбитый асфальт. Единственным отличием были расположившиеся в отдалении разукрашенные в камуфляж вертолеты, охранявшиеся хмурыми военными.       – Навевает воспоминания, не так ли? – негромко спросил Броня прямо подле Бродяги, который только в тот момент понял, что остановился. Казалось, он просто хотел осмотреть это здание из розового кирпича, но внутри самого себя он беспокоился. Инструкции от военных, пропустивших их сюда, были четкими: никаких драк, никакого оружия.        – Ага, хоть какие-то, – нервно пожал плечами Фома и оглянулся.       Лидер «Полудня» кивнул, чувствуя укол меланхолии. Пожалуй, это единственное место в Зоне, про которое он мог бы так сказать. Первый контакт с другими сталкерами, первый дом, первый друг. Взгляд прошелся по братьям: он не хотел брать с собой так много, но они упрямо настояли на своем.       – Все будет хорошо, – пробормотал Морж себе под нос. – У нас получится их убедить, что мы не представляем для них угрозы. Мы договоримся.       – Конечно, договоримся, – согласился Серп и потер руки. – Тем более, что на нашей стороне есть союзники.       – Ага, шансов на провал нет. Важно ещё помнить, что буквально никто в Зоне не жалует военных, – добавил Корица, переодетый на тот раз в простой сталкерский костюм.       – А нас как будто бы много кто жалует? – спросил Дубный.       Бродяга почувствовал начало очередного спора и строго глянул на своего телохранителя, сжавшего на груди руки. Тот встретился с ним взглядом и внезапно всё напряжение из его выражения лица пропало. Он устало вздохнул, отвернувшись. Своего мнения Семен изменять не планировал, но это его действие удивило Бродягу. Всю прошлую неделю он ходил будто готовый взорваться в любой момент. Ему не очень понравилась сама идея встречи, на которую пришли полуденцы, но и пойти всему наперекор он не решился.       – Впрочем, будь что будет… – И, видимо, сдался и со всем смирился.       – Юг? Север? – спросил Бродяга двух других спутников, уже бывавших здесь, и получил в ответ кивок. – Тихий? Корица?        – Ох, надеюсь никого там из своих не увижу. А то будет не слишком приятно, знаешь ли, – криво усмехнулся последний.       Приятно от этой встречи вряд ли кому-то будет, подумалось ему про себя. Но до насилия дело доводить точно было ни в коем случае нельзя.       Железная дверь, из-за которой слышался шум разговоров, со скрипом распахнулась. Люстра, показавшаяся Бродяге меньше, чем когда он впервые увидел её, слегка задрожала. Взору предстал зал до упора набитый людьми, при взгляде на которых в глазах начало рябить. Все доступные столы, кроме одного, были заняты.       Разговоры быстро прекратились. Бродяга осмотрелся, увидел несколько знакомых и незнакомых лиц, смотрящих на него или с неприкрытым удивлением, или с долей настороженности. Все были предупреждены, все знали ради чего все собрались в тот особенный весенний день на станции Янов, но всё же даже когда полуденцы специально заявились позже всех, присутствующие не могли не вздрогнуть от вида их комбинезонов и не потянуться непроизвольно к кобуре.       Чудом было уже то, что они все вместе под одной крышей собрались.       В опустившейся тишине выделились шаги. Навстречу отряду вышел Дегтярев в синей броне. Погонов не было, как у военных, да и в целом его костюм выглядел более приспособленным для реалий Зоны, чем для конкретных боевых действий: твердые нагрудные пластины, плотная ткань, ремень с прикрепленными к нему детекторами.       – Добро пожаловать, – улыбнулся он и пожал Бродяге руку. Его взгляд на секунду задержался на висящей на его шее пустой гильзе. – Как добрались? – после получения удовлетворительного ответа полковник указал рукой на незанятое пространство, предлагая отряду пройти.        Полуденцы несколько неуверенно расположились за столом, и Бродяга встал впереди всех, обернувшись к залу. Прямо напротив себя он приметил Зулуса из «Долга», стоявшего по правую руку от незнакомого седеющего соклановца – должно быть, это был их лидер, генерал Воронин. Слева, выпрямившись в струнку, стоял Шульга, как всегда, нахмурив брови. Еще несколько долговцев в красно-черных комбинезонах подозрительно косились на Семена, который, Бродяга был уверен, ястребом смотрел на них в ответ. Позади них, в коридоре, ведущем во внутренние части Янова, стоял Азот, местный техник, рядом с незнакомым сталкером с зачесанными назад длинными волосами. Он поднял ладонь в знак приветствия.       В сравнении с «Долгом» члены «Свободы» выглядели совершенно расслабленно. Из всех них Бродяга в лицо узнал лишь подмигнувшего ему Дядьку Яра и крайне сосредоточенного Локи. Судя по всему тот, кто стоял чуть впереди них всех, являлся их общим лидером. Наверняка, это был Лукаш. Кто-то из других присутствующих помнил Бродягу, потому что смотрел на него и на его отряд без какой-либо настороженности.       Далее по дуге этого импровизированного полукруга располагались бойцы в такой же, как и у Дегтярева, униформе. Из-за её цветов можно было подумать, что это были наемники, но незнакомая нашивка на плече и общий вид людей были совсем другими. Они выглядели бывалыми сталкерами, готовыми в любой момент сразиться с каким-либо мутантом. Или же с теми, кто стоял рядом – с военными.       Больше Бродяга не успел как следует никого разглядеть, потому что к нему внезапно подбежал сталкер в пестром бирюзовом костюме и принялся активно трясти его руку.       – Не могу поверить, что мы вновь встретились! Фома, Серп… Бродяга!       Не будь Маршал тем самым человеком, кто вырос перед опешившим полуденцем в тот момент, Семен бы его уже грубо отпихнул. Увидеть его оказалось неожиданно приятно.       – Ого, а что это на тебе за шмотки? – послышался вопрос Корицы из-за спины.        – Хочешь такие же? Это «Искра»! Я от Тополя слышал… Мы, кстати, тоже базу себе нашли, – тут он неожиданно нагнулся к Бродяге и быстро проговорил ему на ухо. – Осторожнее с Коршуновым. – Затем выпрямился и продолжил говорить несвязные вещи как ни в чем не бывало. – Я долго искал, но теперь…       – Кхм, Маршал, – вмешался Тополь, лидер исследователей из «Искры». Бродяга глянул на него, увидел стоящих рядом Змея и Булаву с Духом, тоже в бирюзовых комбинезонах и с соответствующими нашивками. – После собрания все поговорим, лады? Я тоже много чего парням рассказать хочу.       Искровец согласился, неловко хлопнул Бродягу по плечу и вернулся к своему довольно малочисленному столу. Полуденец старался не выдать своим видом недоумения от внезапного предостережения и не глазеть по сторонам в поиске этого самого Коршунова, и выпрямился, нервно отряхнув рукав куртки.       Дегтярев вышел в центр зала и встал точно под старой люстрой, привлекая всеобщее внимание.        – Итак, все в сборе. Чтобы ввести всех в курс дела, я начну с рассказа о своей новой группировке, о «Корпусе». Я основал её для защиты Припяти от несанкционированного проникновения и исследования, и активно набираю в неё опытных и достойных сталкеров. Многие согласятся, что нельзя допустить, чтобы над городом снова установился чей-либо контроль, – он чуть повел плечами. – Поэтому я возьму на себя и своих людей ответственность пресекать попытки его установления.       Вверх взметнулась бирюзовая рука.       – Дегтярев… – Тополь осекся. – Полковник, то есть… Вы с парнями будете охранять проход в Припять вообще от всех, получается? А как же наши исследования?        – На определенных условиях я смогу предоставить вам доступ. Многие согласятся, что пускать в Припять кого попало является дурной идеей.       Тополь активно закивал. Лидер «Корпуса» осмотрел зал, в котором копилось нетерпение, и, чуть погодя, продолжил.       – Теперь мы можем обсудить то, ради чего и была организована эта встреча, – он сделал несколько шагов в сторону. – Ради чего здесь собрались «Долг», «Свобода», «Искра», «Полудень» и мы – «Корпус». На повестке дня стоит…       – Погоди, полковник, – прервал его Лукаш, упирая руку в бок. – Что-то я не услышал среди перечисленных вон тех дружелюбных ребят, что на вертушках прилетели.        Дегтярев сложил руки за спиной и слегка склонил голову. Кто-то шумно выдохнул, но большинство сталкеров повернулись в сторону военных.        – Военные выполняют миротворческую миссию, – медленно проговорил Дегтярев, слегка сощурившись. – Следят, чтобы мы не устроили побоище.       – Ага, а сами они его, в случае чего, могут устроить, так?       – Было бы интересно разузнать и о них поподробнее, если уж мы собрались вместе вопросы решать, – хрипло добавил Воронин, почти не шелохнувшись. Свободовец еле заметно кивнул.       – Военные прибыли в Зону с миссией по охране НИИЧАЗа – научно-исследовательского института Чернобыльской аномальной Зоны, – прямо ответил Дегтярев. – Как все уже слышали, это тот самый строящийся на окраине Зоны комплекс.       – А с чего он вообще там строится? – опять спросил Тополь, повторив позу полковника, и продолжил, не дожидаясь ответа. – В Зоне уже есть ученые, и мы как раз работаем с ними. И от вот этих «дружелюбных ребят» никаких предложений о сотрудничестве, кроме как валить нахрен, нам не поступало.       – Ага, не говоря о том, как они покушались на наш Химзавод, – буркнул Дух.       Серп, тоже это расслышав, резко повернулся к нему.       – Значит, в Зоне теперь будет заправлять и устанавливать правила правительственная организация с Большой. Только этого нам не хватало, – вздохнул Лукаш.       – Серьезное чет задумали… Ишь вояк сколько понаотправляли… – добавил кто-то из его подчиненных. Локи сощурился, глядя на бойцов в похожей на его собственную форме.       Бродяга проследил за его взглядом. Среди всех военных выделялся высокий мужчина с аккуратно подогнанными погонами и с жесткой выправкой. Он выглядел здесь хозяином – в сравнении с ним даже Шульга казался рядовым солдатом. Он изучающе уставился куда-то позади Бродяги, приподняв голову. Видимо, внимательно рассматривал его отряд.       – В Зоне не будет монополии на её исследование, – ответил Дегтярев. Тот самый военный сразу перевел на него взгляд, и на его щеке дрогнул мускул. – Здесь будут действовать и ученые НИИЧАЗа, и ученые под предводительством профессора Озерского с «Искрой».       – И как мы будем разделять кто что изучает? – Тополь перевел взгляд на того военного, будто спрашивал его. – Чтобы предотвратить конфликты и всё такое. Те ученые тоже смогут в Припяти чем-то заниматься, по логике?       – Я не понимаю, мы что здесь все собрались, чтобы обсудить изучение Зоны? – громко и насмешливо задался вопросом Зулус, чем вызвал одобрительные возгласы своей группировки.       – А вы снова про уничтожение? – язвительно спросил его Лукаш.       – О, началось… – бросил кто-то из «Свободы» и зал в мгновение наполнился спорами всех со всеми. Разговор перешел вдруг совсем в другое русло. Из-за своей спины Бродяга даже расслышал вопрос Корицы: «Эй, Маршал, у вас попкорна не найдется?»       – Всем спокойно! Не только для этого! – громко гаркнул Дегтярев, возвращая порядок. Кто-то из его группировки постучал чем-то тяжелым по столу. Только когда все утихли он выдал: – По просьбе властей я организовал эту встречу с целью организации и распределения сил на территории ЧЗО! На повестке дня стоит заключение договора о ненападении между всеми организованными группировками.       После этой фразы притихший было спор превратился в гвалт. Тихий прикрыл руками уши, а Юг вцепился Северу в плечо. Дубный шумно выдохнул, переглянувшись с напрягшимся Серпом. Булава с Маршалом что-то кричали посматривающим на них из прохода в другую часть Янова военным, Зулус махал рукой и объяснял что-то, на удивление, Воронину, старающемуся сохранить каменное лицо. Шульга вздохнул и покачал головой, прикрыв глаза. Из «Свободы» кто-то искренне смеялся, а кто-то – нервно теребил лямки разгрузок. Локи метнул на военных быстрый взгляд – казалось, те тоже хотели вступить в спор, но боялись последствий от своего командира. Сталкеры из Корпуса тщетно пытались вернуть порядок, и хорошо еще, что дело не дошло до автоматов – стерегущие территорию охранники снаружи дали твердо понять, какие у них появляются полномочия в случае стрельбы.       Слишком много разного народу собралось в слишком маленьком помещении, подумал Бродяга и посмотрел наверх, пытаясь абстрагироваться от чересчур бурного обсуждения. Люстра опасливо дрожала прямо над Дегтяревым. Полуденец не понимал, как крыша Янова ещё не рухнула им всем на головы.       Заключить договор о перемирии в Зоне? Будет ли он включать в себя военных и на каких условиях полуденцы смогут получить контроль над СПО? Он был согласен на любые, лишь бы только это пошло на благо группировки.       Дегтярев беспомощно поднял руки в ожидании, когда балаган утихнет сам собой. Чего он делать не собирался.       И тогда вперед вышел тот самый военный. Разговоры смолкли, взгляды уставились на его внушительную фигуру; Бродяге показалось, что в помещении удивительным образом потемнело.       – Странно, что среди всего этого бардака никто не говорит о слоне, присутствующем в этой комнате, – его голос прозвучал сухо и почти бесстрастно.       – Это о каком таком слоне? – язвительно спросил Маршал через несколько секунд. Но если бы он подумал еще одну, он бы догадался.       – Никто не говорит о… монолитовцах, – продолжил он, словно не слыша вопроса, и даже не взглянул на тех, о ком он говорил, уставившись на Дегтярева, будто ожидал ответа только от него.        – Это больше не «Монолит», – ответил тот, не шелохнувшись. – Это «Полудень». Всем присутствующим известно, что они перестали быть сектой, которая терроризировала всю Зону.       – Это не освобождает их от ответственности.        Бродяга ощутил, как напряглась его челюсть. И не нужно было дважды гадать, чьи это кулаки так сочно хрустнули сбоку от него.        – В Зоне святых нет. Каждый в чем-то виновен, полковник Коршунов, – с нажимом проговорил Дегтярев. – Вам ли это не знать.       – Как например тот, кто скрывает извлеченные из секретных лабораторий документы для своей выгоды.       – Или тот, кто скрывает свою к ним причастность.       Коршунов резко шагнул вперед. Бродяга нахмурился: бросаться такими громкими обвинениями вот так прилюдно было опасно. Особенно опасно, если за спиной того, о ком предупреждал Маршал, был целый взвод. Но и Дегтярев, с другой стороны, выглядел так, будто за ним стояло нисколько не меньше человек. Казалось, так оно и было – атмосфера в зале кардинально изменилась. Члены группировок, ранее спорившие друг с другом, презрительно уставились на общего врага: и это не были бывшие монолитовцы.       – Это уже интересно… – тихо обронил Корица.       Кто-то застучал пальцами по столу, ногами по полу. Оставалось только чиркнуть спичкой и…       Силу не всегда побеждают силой. Иногда её побеждают опускаясь, тем самым лишая её власти.       – Мы не собираемся освобождать себя от ответственности.       Коршунов медленно отвел взгляд от Дегтярева и впервые прямо посмотрел на произнесшего это Бродягу. Затем он развернулся к нему всем корпусом и сложил руки, опустив глаза на висящий на его шее талисман. В голове повторились слова о том, что с ним нужно быть осторожнее, а по коже непроизвольно прошлись мурашки. Все-таки, он возглавляет военных, для которых не составляло труда разнести Дикий остров за несколько минут.       – И что же вы тогда собираетесь делать? – неторопливо спросил он.        – Мы собираемся сами выбирать, как нам жить, потому что в прошлом эту возможность у нас забрали. «Полудень» не забывает то, чем когда-то был «Монолит», но я хочу дать всем понять, что мы – больше не он. Мы решили – все вместе – принести прошлому конец.       Коршунов моргнул.       – Но как вы объясните устраиваемые вами в прошлом бойни на ЧАЭС? Много бойцов полегло в борьбе с вами.       – Мы ничего не помним о тех событиях.       – Как это?       – Наш разум контролировали.        – Да? И чем же именно его контролировали? – спросил Коршунов, метнув острый взгляд на отряд Бродяги.       Полуденец нахмурился. Неприятное ощущение прошлось по всему телу. Он все знал. Он знал и кто такой Бродяга, и кем он когда-то был, и чем именно контролировали монолитовцев. И, возможно, кто. Нет, он точно знал кто. Это было невозможно объяснить, но где-то на подкорке сознания он был абсолютно в этом уверен. Как будто бы Коршунов был прямым свидетелем самого события, и слова Дегтярева о сокрытии своей причастности только способствовали этой догадке. Если он прощупывал этими вопросами почву, то для чего?       – Пси-излучением. Оно бесшумно, его невозможно увидеть или учуять. Оно проникает в голову и пытается завладеть сознанием, пока у жертвы не остается сил сопротивляться. Цели разные, но результат всегда один – полное подавление воли и непоправимые последствия для мозга, – твердо ответил Бродяга так, чтобы понял каждый из присутствующих. Большинство из них точно ощущало это на своей шкуре, либо от контролера, либо от самих вышек Выжигателя, когда те ещё работали. Но им повезло уцелеть. – На нас им влияли долгие и долгие годы. Им же нам стерли память, через него же нам отдавали приказы и заставляли убивать. И эту ошибку своего прошлого мы теперь хотим исправить, как можем.        По залу прошелся шепот. Кто-то шумно выдохнул или сощурил глаза, ожидая ответа от Коршунова; кто-то принялся переглядываться с соклановцами и пожимать плечами. Можно было быть уверенным – эти слова быстро разлетятся по всей Зоне.       Следующий вопрос Коршунов теперь должен был выбирать очень аккуратно. Дегтярев рядом с ним выглядел даже слегка удивленным такой речью, но в его выражении лица сквозило уважение. Бродяге все же было важно это сказать, когда все внимание приковано к ним. Важно донести, что с прошлым в его группировке теперь покончено.       – Даже если все, что вы говорите, правда, то вы все равно будете теми, кто вы есть, – промолвил в конце концов полковник. – А кто будет доверять бывшим убийцам?       Ответить лидер «Полудня» не успел, хотя его телохранителя рядом с ним уже потряхивало от всех этих вопросов.        – Я буду доверять.       Коршунов резко развернулся посмотреть на сказавшего это Зулуса так, будто не ожидал, что вообще последует ответ. Долговец смерил полковника цепким взглядом и выступил вперед, подобрав что-то позади себя. Бродяга резко вздохнул.        – Раз уж настал час откровений… То моя группировка тоже не без греха.  Она занималась неприемлемыми вещами с бывшими монолитовцами, да и не только с ними…  – он обернулся ко всем присутствующим. – То бишь ставками на их выживание в бое против мутантов или разных личностей, скажем так. Так мы делали деньги. Я говорю мы, потому что как группировка все просто мирились с этим. Не пытались исправить ни это, ни самих себя… Пока к нам за помощью не обратился Бродяга и непреднамеренно не доказал, что пришло время свергать Моргана – того, кто этим всем заправлял, включая контрабанду, – от поджал губы.       Свободовцы ошарашенно уставились на Зулуса и на его пристыженных соклановцев. Сталкеры из «Корпуса» склонились над столом, ожидая услышать подробности. Бродяга же застыл, вслушиваясь в речь того, кому некогда прикрывал в путепроводе спину, и кто поначалу предвзято к нему отнесся. Но постепенно превратился в соратника. Вряд ли хотя бы треть присутствующих знала то, что произошло с «Долгом» на самом деле до того момента.       – Один из сбежавших из мясорубки под названием «Арена» сейчас стоит справа от него, – продолжал долговец, посмотрев на Дубного. – Бродяга вместе с еще несколькими своими людьми организовали его побег, а также помогли мне с Шульгой и Ворониным устроить падение режима Моргана. Вместе со «Свободой» мы навели на Ростке порядок, и на территории Зоны уменьшилось количество опасных наемников не без его помощи, – он подошел ближе на пару шагов и обратился непосредственно к полуденцу. – Теперь же я хочу восстановить справедливость и доказать всем, что вы заслуживаете доверие, – он протянул руки с лежавшим в них предметом. – Ну и вернуть тебе то, что тебе же и принадлежит.        В руки лег знакомый ствол, знакомая рукоять и такой же знакомый потрепанный ремень. Казалось, винтовка стала чище чем была, или он просто ее давно не видел. Вернуться на Росток и лично забрать ее все не было времени. Лидер «Полудня» взглянул на Зулуса, но не успел ничего ему даже ответить – тот повернулся к Дубному и чуть сместил вместе брови.       – Семен… От лица всей группировки я бы хотел зарыть топор войны и извиниться за то, что с тобой случилось и как с тобой обходились. Арена прекратила свое существование. Мы… готовы предложить помощь тебе и «Полудню» какая бы не потребовалась.       На лице бывшего узника Арены отобразилась сложная эмоция. Секунды шли, он тяжело смотрел на Зулуса, на Шульгу, на других их соклановцев, а затем он же первым осторожно протянул Зулусу свою мозолистую ладонь. Точно также, как когда-то первым протянул ее Корице. Долговец пожал ее с явным облегчением.       – Давайте тогда упомянем и то, что это я принял отряд Бродяги из шести человек в группировку, зная, что они являлись бывшими монолитовцами, – Локи пожал плечами, делая шаг.       Лукаш пропустил его вперед, чуть приподняв при этом брови. Свободовец встал рядом с Зулусом, обернувшись к присутствующим в зале. Теперь напротив полковника Коршунова стояло трое.       – Я, можно сказать, доверился им одним из первых, но при этом преследовал… корыстные цели, скажем так. Ну, да, – Локи безоружно поднял руки, – я хотел разгадать загадку Припяти с их помощью, а кто бы не хотел тогда, когда только-только к Центру Зоны прошел, вот скажите честно? Но Бродяга… Доказал мне, что власть и жажда познать ее тайны не стоят того, чтобы терять людей и здравый смысл. Поэтому я отказался от этой затеи, и мы, «Свобода», заключили временный мир с «Долгом» для борьбы с, так сказать, общим врагом в виде тех, кто способствует этой самой потере. Наемники же искали нашего лидера, Лукаша. Жаль, что мы так и не узнали почему.       Локи сощурил глаза и скривил рот, уставившись на Коршунова. Кто-то тихо присвистнул у стены.       – А помните, чуваки с отряда Бродяги нам почти за бесплатно снарягу чинили, – добавил кто-то из «фрименов» и указал на полуденцев.       – Ты вспомни еще как вон тот малый нас тут помирить пытался…       – А вон тот здоровый еще у Азота всегда сидел, – сказал кто-то из «Долга». – И не видел ничего зазорного, чтобы наши пушки проверить…       – А мы еще думали, что «Свобода» теперь умалишенных принимает.        – А они просто от души всем помогали!..       – Я сам спустя какое-то время только понял, какие они оказывается крутые. А Бродяга вообще такой классный мужик, – начал тараторить Маршал, сразу привлекая к себе внимание жадной до подробностей похождений Бродяги аудитории. Он вышел вперед и начал размахивать руками. – Меня и двух его парней наемники как-то раз схватили по нелепой случайности. Пытались выудить из свободовцев, в коих тогда его люди были переодеты, где же этот Лукаш. Бродяга заявился вызволять их прямо к ним на базу в Мертвый город. Прямо вот так! И вышел оттуда целый вместе с целыми нами. Вот так!       – Пф! – Корица громко фыркнул. – Ты упускаешь одну малюсенькую, совсем крохотную деталь, друг. Кому-то пришлось отгрохать кучу денег за то, чтобы выйти целыми и невредимыми.       – Да подожди ты, – Маршал отмахнулся. – А вообще, да, так вышло, что бывший наемник и бывшие монолитовцы спасли мне жизнь и посоветовали поискать «Искру». Так что, я бы доверил Бродяге не только свою жизнь, но и всю Зону.        Кровь бросилась в лицо лидеру «Полудня». Он не сразу понял, что все смотрели не него. Речь Локи после такого показалась ему очень сдержанной, да и к тому же он не мог не игнорировать образовавшуюся на его душе легкость от осознания всеобщей поддержки. Включая…        – Про Бродягу и его достижения, конечно, долго можно рассказывать, полковник, – Дегтярев сложил на груди руки. – Это лишь доказывает, что теперь все изменилось, и бывшие убийцы, как вы выразились, снискали уважение многих из присутствующих, включая сталкеров «Корпуса».        – Придется вам перестать их «Монолитом» называть, – обозначил Локи. – Начать с ними считаться…       – И отдать в их расположение станцию переработки отходов, – добавил Дегтярев. Отряд «Полудня» согласно закивал.       Коршунов перестал выглядеть хозяином ситуации, хоть он и выпрямился, и сцепил руки. Подчиненные за его спиной переглядывались и с напряжением ожидали того, что за этим последует.       – Ну и что мы теперь решаем? – спросил Зулус, нарочито добродушно улыбаясь. – Заключаем с вами договор по-хорошему, или по-плохому?        Солнце склонялось к горизонту, когда со станции Янов на площадку перед ней высыпали уставшие находиться в тесном и душном помещении бойцы. Кто-то сразу начал переговариваться друг с другом, чтобы лучше переварить все произошедшее, или обсуждать только что подписанный договор. Кто-то подошел к Броне и остальным полуденцам, чтобы узнать подробности жизнедеятельности их группировки. Гаваец громогласно объявлял о щедрой скидке на товары до конца дня. На Бродягу же все посматривали с уважением, когда он проходил мимо.       – … Мы же кстати тоже теперь свое место нашли, на Химзаводе. Знаете, где это? – спросил у Серпа и Тихого Дух, зевая и размешивая кофейную гущу в своей чашке.       – Мы там новичков натаскиваем, с учеными встречаемся, Зону изучаем… – добавил Тополь. – Хорошо, что договорились о том, чтобы вояки к нам даже не приближались, ха!       – Здорово, – ответил им Тихий с легкой улыбкой. – Мы тоже сотрудничаем с одним ученым…        Лидер «Полудня» прошел дальше, минуя долговцев вперемешку со свободовцами.       –… К бандитам? – переспросил Корицу сталкер из «Корпуса», широко распахнув глаза. – Где вы только не были…        – Вот именно, что где не были, Валера, – бывший наемник хмыкнул. – Мы исходили всю Зону, пока не остепенились на Диком острове. Вон мой приятель Север так задолбался туда-сюда бродить, что был искренне рад наконец-то хоть где-то остановиться.       Услышавший это Север посмотрел на него своими серыми глазами. А потом попытался изобразить улыбку на своем вечно суровом лице, словно сказанное и впрямь позабавило его. Заметивший эту попытку Юг даже удивленно приоткрыл рот.        – Классный ты парень, Корица! – сказал тот же корпусовец. – Не хочешь к нам присоединиться? Мы, можно сказать, тоже за одним местом присматриваем. Лишь мне одному из всех ровно не сидится…       – Я подумаю… – он отмахнулся от предложенной им сигареты. – Местность у Янова вроде ничего, мутантов только многовато.       – А это уже вопросы к «Долгу»…       Убедившись, что у всех его людей все спокойно, Бродяга двинулся дальше. По дороге к наблюдательной вышке, на которую он когда-то поднимался на встречу с Зулусом, медленно шли Дегтярев и Дубный, и о чем-то негромко переговаривались.       –… Не хочу, чтобы такое когда-либо с кем-то повторилось, – услышал лидер «Полудня» слова Семена.       – Я понимаю. Я когда в Зону прибыл, то на Ростке лишь проходом оказался. Мне надо было срочно к Затону идти. Если бы я только задержался…       – То ничего бы не смог сделать.       – Я бы точно попытался, – искренне ответил полковник, остановился, посмотрел Дубному в глаза. – Хоть я и не всесильный.       Он замолчал. Дуновение ветра закралось между ними, заставив зашевелиться волосы на головах.       – Всесильным был только «Монолит», – изрек в конце концов Дубный, хлопнул собеседника по плечу и пошел дальше.       Бродяга подошел ближе.       – Но какой ценой… – тихо ответил Дегтярев, а затем спросил его: – Думаешь, удалось сегодня зарыть еще один топор войны?       – Удалось, – последовал уверенный ответ. – Семен может и не показывает этого, но он доверяет и тебе тоже. Вы в чем-то похожи.       – Тяжелая у него судьба.       – Другой среди нас не бывает.       Вдалеке закрутились винты военных вертолетов. Гул прокатился над станцией и со временем стих, а сами вертолеты скрылись за верхушками деревьев. Бойцы всех группировок радостно засвистели, когда они улетели, предвкушая как тем вечером все обитатели Зоны будут праздновать свои небольшие победы.       – Ну что ж, СПО перешла к вам, и никто не будет ни на кого нападать из-за нее, – полковник вздохнул. – Мы будем охранять Янов и проход в Припять, Зулус с отрядом займется истреблением мутантов у Градирен. Тополь совершит какой-нибудь научный прорыв с Озерским, военные же займутся обеспечением безопасности НИИЧАЗа, «Свобода»… Будет «Свободой». Договор шести сторон… Не слишком ли оптимистично звучит?       – Значит, в Зоне действительно возможно мирно жить.       Дегтярев сощурил свои карие глаза.       Бродяга взглянул в них. И решил спросить совсем не то, что изначально намеревался.        – Саша… А что значит «Корпус»?       Они синхронно обернулись посмотреть на закат, окрасивший все в яркие оттенки. Гудела Зона, где-то вдалеке сцепились мутанты.       – Ничего поэтичного, в отличии от «Полудня», – после паузы ответил Дегтярев. В голосе зазвучала улыбка. – Просто название военизированной группировки.       – Очень в твоем стиле.       – Ха, это ты метко заметил.        Со стороны Янова до их ушей донеслась чья-то песня, которую подхватили и остальные.        – Хочется верить, что никому никогда не затмить твоего полуденного солнца, Бродяга. Ты собственноручно приковал его к зениту.        – Не я, – возразил тот. – А все мы.        – Не преуменьшай своих заслуг…       – А ты?       – Что я?       – Приковал свое солнце к зениту?       Саша прикрыл на секунду глаза, которые щурил от света.       – В Припяти, говорят, всегда солнечно. Так что, наверное, приковал, – и по-дружески усмехнулся.