От «Монолита» к «Полудню»

      Бродяга остановился на краю трубы, откуда раньше стекала вода в окружившее Дикий Остров озеро. Он присел и всмотрелся: теперь внизу всё покрылось слоем льда, с видневшимися то в одном, то в другом месте трещинками. На тонком снегу он отчетливо увидел неуклюжие следы небольшого по размерам мутанта и на всякий случай перехватил покрепче автомат – он уже забыл, кто именно из братьев его дал ему.       Следы привели его к неприметной норе из грязных веток, гнилых бревен и темных листьев. Вокруг рядком стояли пеньки, как будто бы кем-то отгрызенные. Рядом валялось полено, по виду одно из тех, что заготавливали полуденцы для отопления внутренних помещений базы. Лидер «Полудня» остановился, вдохнув холодный воздух. Он подобрал с земли камешек и бросил точно в норку – кто-то внутри зашуршал, и из неё показалась морда с грубой, зубастой челюстью.       Он опустил автомат, смотря на всклоченную, спутанную шерсть, на затуманенные серые глаза, на рубец от раны за ушами. «Это же бобер», – подумал Бродяга, когда мутант показался полностью и быстро убежал в незамерзающий водоем, разметая широким хвостом свежий снег. С всплеском он скрылся под водой. Теперь стало понятно, куда у них исчезали поленья для топки – на Острове поселились бобры, и они, судя по всему, тоже пытались построить здесь базу, пытались найти способ выжить в Зоне.       Бродяга потер руки и осмотрелся с желанием насладиться этим моментом тишины и подумать. Возможно ли, что на появление живности у них на Острове повлияло что-то ещё? Профессор Лодочка говорил, что до этого здесь бродили лишь плоти, собаки да кабаны, теперь же кто-то подмечал внимательно следящих за людьми ворон, следы мелких животных в отдаленных частях их базы, даже прыгающую по поверхности воды рыбу.       Могло ли это тоже быть сигналом, что их план по очищению территории от радиации работал? Они заперли радиоактивные бочки в одном месте, переместив туда же фонящие предметы некогда интерьера и железные части машин. Лодочка сказал, что было бы неплохо однажды их всех перевести на грузовике на СПО, где бы он смог наладить утилизацию всей этой радиации на получение из неё энергии. Серп скептически отнесся к появлению рабочей машины в Зоне, тем более, что той пришлось бы научиться плавать, но разве не он же видел десятки наземной военной техники у самой ЧАЭС, которая как-то же преодолела аномалии, раз пробралась так далеко? Неужели какому-нибудь грузовику появиться здесь было бы так уж проблематично?       Корица предположил, что раньше Зона просто не была такой опасной. Север же ответил, что была, просто раньше Зону кое-кто контролировал и «расчищал» по надобности дорогу. Кто знает, ответил Броня, может, за Периметром уже изобрели машины с аномальной защитой, которые только и ждут, когда отправятся сюда.       Бродяга медленно выдохнул, принимая эту загадку как за что-то неразрешимое. Когда-нибудь они придумают, как провернуть грандиозный план Хорса с Лодочкой, а пока им нужно разобраться с тем, что было у «Полудня» на тот момент.       Разблокированный КПК показывал дату: декабрь 2012-го. Быстро написав сообщение Тихому об обнаруженном новом мутанте и месте его обитания, Бродяга поправил на ушах шапку. В день, когда к профессору Лодочке прилетел вертолет, на котором было несколько контейнеров припасов и необходимых вещей для жизни «Полудня», он собрал всех своих людей внутри на случай, если кого-то испугают звуки лопастей, как когда-то его самого и основную пятерку братьев. Но всё прошло хорошо: затем они весь вечер благодарили профессора и разбирались с тем, что было доставлено, всё ещё не веря, что эту авантюру вообще удалось провернуть.       – Батарейки… Блоки питания… Броня, ты посмотри сколько раций! – сказал тогда Хорс, изумляясь содержимому одного из ящиков. – Теперь мы легко сможем связываться друг с другом. Одну мы сможем разобрать и из её деталей наконец-то починить твою. У профессора есть книга с инструкциями…       Так у каждого появилось средство оперативной связи, а Броня стал выглядеть счастливее. Техник с особой тщательностью настроил рацию для Квашки, чтобы с ней точно не было никаких проблем – но Бродяге казалось, что полуденец больше и не задумывался над тем, чтобы вновь попытаться пресечь себе жизнь или хотя бы исчезнуть. Квашка принялся помогать остальным с немалым усердием, когда пережил потерю Монолита. Юг даже подарил ему свой резиновый мяч, чтобы тот сжимал и разжимал его в случае наплыва не самых приятных мыслей – Корица прозвал мяч «антистрессом». Казалось, это правда помогло ему, и Квашка с ним больше не расставался.       Дальнейшее исследование контейнеров показало, что присланного было достаточно на первое время – Бродяга почувствовал, что там было даже больше, чем они запрашивали, – но нужно было думать о будущем, поэтому они вместе с Моржом и Серпом составили план по торговле с торговцем у края Периметра.       – Вот это постараюсь обменять на патроны и, если не на оружие, то хотя бы на запчасти к нему какие-нибудь, а там буду думать, как из всего смогу собрать автомат, – Морж чуть усмехнулся. – Посмотрим, получится ли у меня это, как и у Новикова… Не без помощи Хорса и его умных книжек, конечно…       На следующий же день вдвоем с Серпом они отправились на разведку, а Девятый в одиночку ушел на поиски группы братьев, о которой он ещё в самом начале всем рассказывал. Теперь он убедился, что в убежище им всем хватит и места, чтобы жить, и еды на первые недели, и уж тем более занятий. Работы совсем не убавлялось.       Несколько дней «Полудень» провел в ожидании и нервных приготовлениях – братья наскоро совместными усилиями сколачивали кровати, чтобы пришедшим не пришлось отдыхать на полу, как им самим в первое время. Импровизированная печь из старого оборудования хорошо обогревала спальную комнату с тех пор, как Броня всё-таки придумал, как заставить дым выходить куда надо, а вот вентиляцию удалось запустить только с третьего раза. Вентиляторы проржавели в нескольких местах, поэтому, когда они наконец-то закрутились, по коридорам прошелся дикий скрежет и сильный поток воздуха разметал грязь и облака пыли по всем помещениям.       Все расселись у входа на базу, подождать пока внизу уляжется пыль. Завхоз раздраженно отряхивал комбинезон, Хорс что-то бормотал себе под нос, остальные же уставились на серое небо с одной мыслью на всех: опять всё убирать. Обреченные братские лица обдувал холодный ветер, предвестник непогоды – они точно не успеют там прибраться, не то что заставить вентиляцию работать как надо, до того, как Девятый приведет остальных. Выходило, что внизу пока что жить нельзя, как они на то рассчитывали, пока они не разберутся с проветриванием воздуха. Но что делать с ржавыми лопастями? С этим скрежетом?       Бродяга задумался тогда, готов ли он руководить ещё большим количеством человек, и подбадривать их всех на случаи таких вот неудач? К кому обращаться за помощью, кроме самих себя, живя в относительном уединении от внешнего мира?       Подошедший на шум Корица пожал плечами и сказал:       – Зато вы так всех мутантов в округе распугали, хех! Ну, не вешайте нос, братцы, ибо не всё в этой жизни к нам приходит сразу.       И именно тогда Фома заметил, что странный мох, который начал его смущать с самого начала, пророс уже и снаружи, а не только в углах нижних помещений. Он вскочил и указал на него пальцем, будто бы тот ожил и пополз к нему: желтоватый, тусклый лишайник слегка светился зеленоватым отливом. Тихий с интересом присел рядом со странным растением и попытался его коснуться.       – Не трогай! – вырвалось у Фомы, но Тихий всё-таки доверился какому-то своему шестому чувству и дотронулся до лишайника.       – Мягкий, как ткань, – прошептал он.       – Здесь же раньше бочек навалом было, – напомнил Сава, садясь рядом с Тихим. – Он что, специально вырос там, откуда мы их убрали?       Броня прищурился, достал счетчик Гейгера и поднес его ко мху: треск дозиметра стих и показал куда более приемлемые показатели. Затем он посмотрел на Корицу.       – Зато, кажется, в этой жизни мы всё делаем правильно.       Бродяге вспомнился разговор с Доктором и ответ на вопрос, что же именно нужно в Зоне изменить, пришел сам собой.       Первое время по КПК, который одолжил Фома, Девятый докладывал о безуспешных поисках. Уже успели вернуться и Морж с Серпом, и рассказать о том, что им удалось выяснить и прикупить – перспективы торговли представлялись более чем возможными, к тому же торговца не особо волновали личности людей, которые к нему ходили. Серп думал, что тот лишь делал вид, что ему не было интересно о них побольше узнать. Ему казалось, что за ними кто-то следил, пока они не отошли от той местности достаточно далеко, путая следы. Бродяга же всё чаще стоял на карауле и вглядывался в горизонт в ожидании, когда Девятый приведет братьев.       Когда КПК пиликнул, когда лидер «Полудня» включил рацию и попросил всех полуденцев подойти к затопленным железнодорожным рельсам, в поле его зрения показалась группа бывших монолитовцев. Братья сразу же вывалили на поляну: и взбудораженные Джампер и Синяй, и поправляющий без конца комбинезон из-за нервов Фома, и всё такой же молчаливый Немой, и пересчитавший несколько раз все припасы Завхоз, и Хорс с Квашкой, и запыхавшийся Сава с Севером и Югом. Они с волнением всматривались перед собой, но больше всех нервничал Корица в ярком «скафандре».       – Все в порядке? – спросил его Бродяга.       – Просто не знаю чего ожидать. Немного боюсь, что они на рефлексах наставят на меня пушки.       – Не наставят – мы рядом.       Братья по очереди сошли с рельс, подошли ближе и остановились: они нервничали точно так же, как и сами полуденцы, если не больше. Девятый начал по очереди всех представлять.       – Это Птах, Ракета, Седьмой, Восьмой, Свет и Камень. К сожалению, нас было больше, но Шестой и Бард погибли… – Девятый помолчал и покачал головой.       Бродяга едва успел вглядеться в лица каждого: наверняка, Девятый рассказал что-то и о нем самом, и об Острове, и об остальных, чтобы у братьев имелось первоначальное представление, но…       – Ракета?       Вперед внезапно вышел Тихий – все взгляды в мгновение стали прикованы к нему. Броня изумленно вздохнул и тоже сделал небольшой шажок.       – Тихий? – бывший монолитовец под именем Ракета шагнул навстречу, разведя в сторону руки. Стройный, худой боец с короткими светлыми волосами. – Когда Девятый рассказал о вас, я подумал, что это просто совпадение!       – Совпадение? – шокировано переспросил Тихий.       – Куда же ты пропал тогда? – последовал вопрос Брони.       Выяснилось, что Ракета работал какое-то время на Гавайца: ходил по поручениям между Армейскими складами и Яновом через Выжигатель – торговец у Припяти долго не мог найти смельчака, которого бы не пугала та дорога. С Тихим они познакомились случайно: он увидел издалека, как Ракета споткнулся, почти дойдя до Янова, как тяжелый рюкзак его раскрылся, и как всё его содержимое высыпалось на землю, поэтому подбежал помочь. Впоследствии они встречались пару раз на станции с Броней за компанию. В один момент Ракета просто встретил группу с Камнем, Шестым, Седьмым, Восьмым и Девятым, и решил присоединиться к ним – всё-таки среди своих ему было как-то находиться спокойнее, чем в постоянном страхе, что кто-то раскроет его обман. Если бы он только знал, что они все тоже в тот момент были замаскированы… Бродяга, однако, его не помнил, видимо, мало времени проводил в самом помещении станции, или же был в Припяти на тот момент.       Но все это не могло не наводить на мысли: а как им понять, кто из братьев просто скрывается? Нельзя же просто так подходить к случайным сталкерам, спрашивать их о прошлом и делать какие-то свои выводы. Нельзя было и отрицать тот факт, что почти у всех бывших монолитовцев при себе был работающий на особых радиоволнах КПК, к которым можно было бы найти свой подход.       Над ответами на эти вопросы долгое время ломал голову Морж. Несколько дней после прибытия Девятого он присматривался к крыше убежища, с которого на всё в округе взирала высокая застывшая антенна. Однажды ему удалось на неё забраться и даже провести к ней электричество с целью эксперимента: он хотел посмотреть рабочая ли она и можно ли её вообще в теории как-нибудь запустить. Фома отговаривал его, говорил, что вся возня с ней не к добру, и пускай она стоит там как и стояла – они бы нашли другой способ со всеми связываться по их старым КПК.       Рядом с Бродягой захрустел снег. Лидер «Полудня» моргнул, отводя взгляд от соседнего заснеженного берега, и обернулся. Камень смотрел на него уже привычным острым взглядом, а его волосы на голове были совершенно белыми. Наверное, такими же, как снег, подумал Бродяга, когда впервые увидел его, и через короткое время он воочию в этом убедился.       – Снова какой-то сталкерок околачивался у полустанка… – сообщил Камень слегка простуженным голосом. Из его рта пошел пар.       – Он до сих пор там?       – Вроде бы, ушел, но я не уверен… Он не первый, Бродяга, и не последний. Кто-то из них явно о нас у каждого костра рассказывает, и когда-нибудь они все вместе заявятся сюда. Ты точно доверяешь тому наемнику?       – Все мы доверяем Корице, как самим себе. Он, может, и не такой, как мы, но он друг «Полудню».       Камень что-то неодобрительно проворчал и сложил на груди руки.       – И всё равно, мы должны им показать себя, а мы здесь прячемся.       – Мы не прячемся, – отрезал лидер «Полудня».       Если заволновался Камень, значит заволновались и остальные, а брат создавал впечатление твердого и непоколебимого, как и кличка, человека. Случайные сталкеры и до этого издалека заглядывались на Остров и на бункер Лодочки, к которому не смели приближаться. Казалось, они пасовали перед перспективой встретиться с его жильцами в серо-белых униформах. Перед неизвестностью мирные ли они или не особо.       Доска с бульканьем плюхнулась на воду. Холодные брызги обдали ботинки, и Бродяга осторожно на нее ступил, чтобы не провалиться. Он внимательно вглядывался в по-зимнему застывший полустанок через бинокль. Он попросил никого из братьев не делать необдуманных поступков, Фоме приказал убрать винтовку подальше, так как не хотел пугать сталкера, а Дубному запретил следовать за ним – он хотел просто поговорить, если сталкер ещё был там. А защититься он смог бы и сам.       Тихо прошел вперед, обсмотрелся, прислушался. Заметил, как из-за угла пошел дым, после чего Бродяга разобрал среди поднявшегося шума вскрик и ворчание. Заинтригованный, он поскорее подошел ближе, чтобы разобраться в ситуации.       – Ай! Ой! Да что ж с тобой такое?.. – воскликнул неизвестный сталкер, взмахнув руками, из которых прямо на снег выпал светящийся красным светом предмет. Тень дернулась, и всё вокруг него тут же стало таять.       Сталкер быстро подобрал выпавший из рук КПК, пока его не расплавило ненароком, и уставился на выскочившего из-за угла Бродягу – Бродяга же поднял вверх руки и разглядел как от рюкзака, что висел за спиной неизвестного, шел дым.       – Нужна помощь? – осторожно спросил он, переступив с ноги на ногу. Сталкер тоже поднял вверх ладони, но затем очень быстро их опустил.       – Помощь? Вай-вай, Бродяга, дорогой, ты всё не меняешься! Как я рад тебя здесь видеть!       – Это ты, Вано? – из-за шлема не было видно лица, но у сталкера была та же высокая и мощная фигура, тот же акцент и голос, как и у Вано.       – Так а кто же еще? – он подошел ближе, чтобы заключить Бродягу в крепкие объятия. От него сразу же запахло сгоревшей тканью. – Представляешь, артефактик взбунтовался и удумал дыру во мне прожечь. И как за него взяться-то теперь?       Они уставились на валявшийся на земле артефакт. Красное свечение напоминавшей вычурную рукоять диковинки постепенно пошло на нет, и Вано достал щипцы, чтобы поддеть ими её.       – Странно то как. Радиации от него не было, какого-то другого вреда – тоже. Грел меня себе спокойно, даже в контейнер его не надо было класть. Не пойму, чего ему сейчас не так… – Вано пожал плечами.       – Что ты тут делаешь? – спросил полуденец, ощущая, как напряжение покидало его тело.       – Исследую Зону, дорогой, как и всегда. Нет, как же я всё-таки рад тебя видеть.       – Братья рассказывали, что давно тебя здесь заметили. Ты хотел к ученому зайти?       Вано слегка замялся, но потом всё же ответил.       – Почему бы и нет, да и с тобой охота теперь поболтать! Вы всё ещё вместе держитесь, с остальными то?       Бродяга задумался. Что-то было не так: то ли Вано чего-то пытался скрыть, то ли он мог быть в опасности. То ли вообще – они все могли бы быть. Но почему-то у полустанка оставаться ему не захотелось. Да и остальные братья, кто знал его, были бы скорее рады его вновь встретить.       – Слушай, Вано, если ты хочешь поговорить, то мне нужно предупредить, что на Острове всё ещё сильная радиация. В бункере ученого безопасно. У тебя хороший комбинезон?       – Сильная радиация? – сталкер усмехнулся. – А у меня есть от неё сильный артефакт. Наконец смогу протестировать, правда ли он так хорош на деле. Да и комбез непростой, глянь-ка, выторговал у Гавайца, ух, почти надурить меня попытался. Веди!       По рации Бродяга предупредил, что возвращается не один. Удивленный голос Серпа дал добро, но попросил сразу же пройти к Лодочке. Профессор тоже был не против внезапного гостя, особенно когда лидер «Полудня» упомянул ему об имеющемся у сталкера артефакте против радиации.       Вано приветливо пожал Серпу руку и припомнил его помощь с детектором. Броня и Тихий по-своему выразили сталкеру признание за помощь Северу и Югу в свое время, которые тоже были рады его видеть и тоже пожали ему руку. Фома лишь покивал. Заинтересованные Джампер с Синяем принялись задавать было вопросы, но Дубный осадил их, сказав, что всё потом. Бродяга повел приятно удивленного таким приемом Вано к Лодочке, видя издалека, как за ними внимательно следили остальные с приведенными Девятым братьями, хоть он и дал знать, что сталкер – поверенный друг. Оставалось подождать, пока с них спадет первое удивление, а там оптимизм и искренность его старого знакомого должны были сделать свое дело.       Зашумел герметизатор, Вано с Бродягой обдало паром, и лишь затем перед ними открылась дверь. Кажется, Дикий и впрямь очищался от радиации, если Вано без защитного ученого комбинезона смог спокойно пройти и не потерять сознание.       – Фух! Наконец-то можно шлем снять да шею размять. Голова устала уже, честное слово, братцы.       – Так-так, ну и что это за фрукт? – послышался ехидный вопрос.       Перед ними встал Корица, сложив на груди руки. Естественно, он тоже знал о пришельце, но не был с ним знаком.       – Такой же, как и ты, только не такой сладкий, дорогой, – ответил, не растерявшись, Вано.       Наемник на секунду потерял дар речи, а затем рассмеялся.       – Вано, это Корица, бывший наемник. Он нам во многом помогает, и это он помог нам на Ростке, если ты слышал о самом инциденте. Корица, это Вано. Мы с ним многое в Припяти прошли, если помнишь.       – Помню-помню эти рассказики. Здорово, что сказать! Добро пожаловать на Остров, – Корица театрально поклонился. – Надеюсь, бывшие монолитовцы не пугают тебя, иначе тебе придется всё время пребывания со мной и Лодочкой в бункере торчать.       Ученый был совсем не против знакомства со сталкером. Он осмотрел его костюм, греющий артефакт, что Вано показал, артефакт от радиации, а затем попытался порасспрашивать его о том, что происходит на Большой земле. Но тот смог увлеченно рассказать лишь про то, что он повидал в Зоне, ловко перескакивая с темы аномалий на тему артефактов. К тому же, оказалось, что впервые за долгое время на территорию Ростка пришла «Свобода», но не для того, чтобы воевать с долговцами, а для того, чтобы всем вместе дать наемникам отпор. Всем заправляли Лукаш во главе «фрименов» и Шульга с Зулусом от «Долга». У Корицы полезли на лоб глаза от этой информации.       – Охренеть, что происходит?       – Такие дела, дорогой. Они мир заключили, чтобы выгнать с территории твоих бывших соклановцев. Временный только, говорят.       – Да хоть какой-нибудь…       – А ты слышал что-нибудь про Локи? – задал вопрос Бродяга.       – Давно его на Янове нет. Поговаривают, будто он на Армейские со всеми вернулся, а кто-то вообще – что он в Темную долину ушел с бандитами воевать.       – Кто же теперь на станции главный?       – А обыкновенные сталкеры да то, что осталось от группировок, – Вано принялся перечислять. – Из тех, кого ты можешь помнить Азот, друг его Кардан, Гаваец, Гарик…       Из-за угла за ними внимательно следила одна пара глаз. Квашка прижал к груди какую-то книгу и внимательно слушал их разговор. Когда Бродяга заметил его, то тот немного испуганно скрылся за дверью. Получалось, что Локи ушел, Шульга ушел… Между «Долгом» и «Свободой» временный мир перед лицом общего врага. Сталкеры ещё эти… Или может это всё и не сталкеры были, кто же издалека их разберет?       – Жалко, что Дегтярев из Зоны улетел, – вздохнул вдруг Вано. – Как раз не хватает его тут. Сразу бы и договорился со всеми, и даже вас, «Монолит» со всеми примирил, да?       – А они теперь «Полудень» называются, друг, никакой не «Монолит», – поправил Корица.       – «Полудень»? – переспросил Вано и улыбнулся. – Хорошее название, Бродяга. Теплом отдает, да?       – Скорее светом.       – Толковые они все люди, хочу я тебе сказать, – вставил свое слово профессор, подливая каждому в чашки ещё кипятка. – Все талантливы, усердные. Бывали, правда, прецеденты их нерационального поведения, но все хорошо кончилось…       – Разве не у всех нас такие случаются? – с усмешкой спросил Вано, отпивая горячий чай. – Самое главное, что они держатся вместе, как настоящие братья. Вот как сейчас помню: Бродяга зашел на Янов в компании Локи и ещё пятерых новеньких свободовцев, серьезный такой, я сразу понял, что человек он непростой... – он на мгновение замер, будто что-то вспомнив. – А ну постой, Бродяга, вас же пятеро было. Куда делся ещё один?       Полуденец поставил чашку на стол и уставился на идущий от неё пар.       – Морж на базе в лазарете.       – Боже правый, он в порядке?       – Мы надеемся, что с ним всё будет хорошо.       В конце концов, кто же знал, что от антенны ни с того ни с сего пойдет пси-излучение?       Лодочка вздохнул и тоже помрачнел.       – Это хорошо, что я сразу же сообразил генератор вырубить. Вряд ли бы это хорошо кончилось, помедли я еще немного.       – Вы не могли этого знать, профессор.       – Никто не мог, – завершил Корица.       На какое-то время повисло молчание, да такое, что шум жужжащих приборов Лодочки стал практически невыносимым. Если бы только Морж не забыл надеть шлем на голову, перед тем, как включить там всё, он бы не пребывал без сознания уже который день.       – Слушай, дорогой, я, кажется, знаю, что могло бы ему помочь.       Корица махнул рукой.       – Если это артефакт, Вано, то Серп с Фомой уже всю округу истоптали и к каждому встречному лезли с расспросами…       Сталкер достал из рюкзака контейнер и передал его Бродяге.       – Там артефакт, «Каменный цветок» кличут. По мне так ему больше подойдет какая-нибудь «Божья коровка», ну, сам увидишь, как откроешь, да? Я его в логове контролера нашел. Самого монстра нигде не было, а вот побрякушка эта лежала просто так… Не случайно она там оказалась, ой как не случайно.       Ему не нужно было больше ничего добавлять, полуденцу всё стало понятно.       – А-а-а, ты хочешь сказать, он от пси помогает? – запоздало спросил Корица.       Вано ободряюще улыбнулся и хлопнул Бродягу по плечу.       – Если он ещё жив, то и жива надежда на его поправку, так? К тому же скоро Новый год, а в Новый год, говорят, чудеса случаются.       – И у Монолита, говорили, чудеса случаются, – хмыкнул Корица.       Лодочка поправил на голове очки и забрал контейнер у Бродяги.       – Тихого бы с Серпом позвать для инспекции, – пробормотал он, поднимаясь с места, забыв в мгновение про чай и даже словно бы про троих гостей.       Когда профессор скрылся в кабинете для исследований, улыбка с лица Вано исчезла. Он вмиг понизил голос и стал серьезен.       – Я должен тебя кое о чем предупредить, Бродяга.       Конечно, чувство, что что-то не так, не подвело бывшего монолитовца. Он нахмурился и кивнул, ощущая, как внутри что-то сжалось. Даже Корица склонил голову с прищуром.       – Многие сталкеры считают, что что-то вы тут задумали. Я как могу их пытаюсь переубедить, что вы не тот «Монолит» что был, что вы пытаетесь просто жить, но, к сожалению, дорогой, не все готовы слушать правду. Слухи живут своей жизнью, поэтому будьте предельно аккуратны на вылазках, да?       Что-то мы тут задумали…       – Спасибо за предупреждение, Вано. Не могу представить, какой ты себя подвергал опасности, вот так нас выгораживая.       – Ага! – махнул рукой Корица. – Тебя могли запросто посчитать умалишенным, дружище.       – Не переживайте обо мне, я и не в таких местах был и до сих пор цел, как видите.       «Какая же у него большая удача», – подумал Бродяга. – «Не меньше нашей собственной».       Мимо него в бункер прошел Тихий, бросая на своего лидера беспокойный взгляд. Под его легкими шагами мягко хрустел снег, такой же по цвету, как и волосы Камня. Такой же по цвету, как и их комбинезоны. Десятки людей, похожих на снег – сколько вас ещё в Зоне, и как вас всех собрать на Диком острове, чтобы вам уже никогда не грозила опасность со стороны не понимающих вас сталкеров?       Над головой темнело небо, день склонялся к вечеру. Закралось ощущение, что ночью должен был случиться Выброс. Вано решил остаться на ночь в бункере, чему был очень рад Корица, а затем уже и Джампер с Синяем, несомненно, утомившие искателя приключений нескончаемыми вопросами. Постепенно к нему заглядывали и другие заинтересованные: тот же Серп, да и Север с Югом, для которых он был первым среди всех обычных людей, принявших их такими, какие они есть. Хорошо, что Вано пришел тогда, не побоялся…       Девятый сидел на коленях у кровати Моржа, сложа руки в священном жесте перед собой, и бормотал под нос молитву. Бродяга, привыкший к этой сцене, тяжело опустился на кровать напротив. Шумела вентиляция, прогоняя радиационный воздух прочь – Хорс включал её на несколько часов в день, чтобы не перегрузить генератор, иначе выбитые пробки на несколько часов и взметнувшаяся по всей базе пыль были обеспечены. Импровизированный лазарет медик постарался обустроить так, чтобы он не был похож на какой-то подвал, где бы теоретически могли проводиться сомнительные эксперименты.       – Что мучает тебя, брат? – тихо поинтересовался у своего лидера Девятый, поднимаясь на ноги.       Бродяга вздохнул, всматриваясь в огонек на керосиновой лампе.       – Я знаю, что вы передвигались с братьями предельно осторожно, чтобы добраться сюда, и вас, скорее всего, никто не видел, но Вано мне рассказал, что сталкеры беспокоятся о том, что мы занимаем остров. Они думают, что мы тут что-то хотим организовать, что мы что-то замышляем. Скорее всего, что мы возрождаем «Монолит»… Я их понимаю, но я просто не знаю, чего от этого всего ожидать…       – Не думаю, что пытаться их переубедить – хорошая идея, – спокойно сказал Девятый, присаживаясь рядом. – Для того, чтобы с нами считались, нам нужна сила свыше, как когда-то таковой был Монолит. Без неё нас не услышат. Но теперь… Что станет ею?       – Сила свыше? – таковой был Монолит. Девятый имеет в виду… Власть? Но разве не об этом же намекал ему накануне Камень? Того очень быстро стало беспокоить то, что их уже так много, но они до сих пор не обозначили свое четкое присутствие в Зоне. К тому же, что они общались с бывшим наемником.       По спине прошелся холодок… Что, если Камень и Девятый правы? Что, если однажды их действительно начнут давить, и вся их братия рассыплется, как карточный домик? Мысль пролетела в голове и тут же вызвала отвращение: зависеть от чего-то, подчиняться чему-то… Или даже быть той самой грозной силой…       Нет. Бродяга сжал кулаки. Власть не должна быть чем-то, на что стоило бы рассчитывать «Полудню». Сталкеры могли трепаться у костров сколько угодно, хоть хороводы водить у полустанка, боясь подойти ближе из-за своих предрассудков. Конечно, слухи надо как-то развеять, убедить всех, что они – другие, что они больше не воюют. Они и так уже давно не воевали. Но как, кроме как не распространять самим же эту информацию и не просить у таких как Маршал и Вано помощи?       – Я не хочу, чтобы над нами снова что-то стояло, Девятый. Я думал, что четко дал всем братьям это знать. Теперь «Полудень» сам сможет постоять за себя, без чьего-либо покровительства, хватит уже.       – Но сила объединяет. Без неё нас раздавят, один за другим.       Огонек дрогнул, и Бродяга впервые с тех пор как зашел в лазарет посмотрел на лицо Моржа. Будто бы и не его: бледное, безэмоциональное, застывшее. Если бы не поднимающаяся грудная клетка, его можно было бы счесть за зомби. Что за артефакт такой принес Вано, интересно. Поймут ли Тихий с Серпом, как им воспользоваться, чтобы помочь пострадавшему от излучения брату? «Душа» была вложена в его крепкую ладонь, но эффекта никакого она почему-то не давала – просто светила себе, как слабая лампочка. Смотреть на всегда такого стойкого Моржа, ныне лежавшего словно безжизненная кукла, было тяжело и больно.       Затем он посмотрел на Девятого и внезапно ему всё стало понятно. Раньше брат мог излечить что угодно, или он так думал, что мог. Он в это верил. Теперь же вера дрогнула, и он столкнулся с чем-то неизвестным, чем-то, что не поддавалось его методам. Как же излечить урон от пси? Он использовал молитвы, от которых было мало толку. Естественно, ему захотелось обладать какой-то силой, чтобы попытаться это исправить. Попытаться исправить вообще всё: и страх его людей перед сталкерами, и неизвестность перед прошлым, перед будущим. Он и сам боялся, как бы с ними не случилось чего. Естественно, что ему хотелось сил, даже тех, что были у него от Монолита.       – Ты прав. Сила объединяет. Но не какая-то испорченная сила свыше нас объединяет, – сказал Бродяга, осторожно кладя руку на колено Девятому, – а то, что мы рядом, и мы заботимся друг о друге. Мы и есть эта сила, больше нам ничего не нужно. Мы все сможем преодолеть, если будем вместе.       – «Полудень» – значит, мы вместе, так? – тихо спросил Девятый через минуту.       – Так, – ответил Бродяга, слабо улыбаясь, и в тот момент в лазарет ворвался Тихий с Броней и Ракетой, сжимая в руках артефакт Вано, действительно напоминавший своим видом какую-то тронутую Зоной божью коровку.       Уже через несколько дней Морж вел себя точно так же, как и до этого, и чувствовал себя в целом прекрасно. Первым же делом он оборвал все провода, ведущие к антенне на крыше, и даже достал откуда-то предупреждающую об опасности табличку. Это служило хорошим знаком – память ему не отшибло. Хотя он и стал немного рассеянным, но все были уверены, что это пройдет со временем. Девятый же ежедневно проводил с ним какие-то зрительные тесты – что-то всё-таки не давало ему покоя.       Джампер и Синяй весь декабрь без конца твердили о каком-то празднике «Новый год», будучи наслышанными о нем от Вано и Лодочки. У полуденцев начисто стерлись все знания о каких-либо знаменательных датах, но они с оптимизмом восприняли предложение его отметить. Погода только менялась с какой-то невероятной скоростью, снег мог пойти так, что не было видно соседних берегов, а потом мог в полчаса также растаять. Иногда шел град, иногда – дождь. Дух полуденцев менялся день ото дня, как и эта погода, но новоприбывшие постепенно привыкли к их раскладу дел: наконец-то они пришли на место, где им не нужно было прятаться, где они в результате общения с остальными поняли, что не вся Зона опасная, не все сталкеры желают им смерти. Бродяга был рад наблюдать, как Седьмой с Восьмым перестали шугаться громких звуков и как Птах с Ракетой во всём помогали Броне и Тихому.       Как то накануне праздника Корица предложил в шутку срубить ёлку, так как это по его словам было главным его символом – братья восприняли его слова буквально, и через короткое время огромное и потрепанное хвойное дерево стояло в центре площадки перед самим убежищем. Профессор Лодочка долго смеялся и покачивал головой, с крыльца бункера наблюдая за возведенным деревом и за ошарашенным Корицей. На самую верхушку елки Птах повесил знак радиации, а Камень поинтересовался у наемника, всё ли они сделали правильно. Корица после этого вопроса забыл как говорить.       Тридцать первого декабря прямо во время того, как Бродяга проверял доступность места для каждого в помещении, где они собирались все провести последний вечер 2012-го года, Сава завязал шарф ему на глаза. Лидер «Полудня» услышал, как рядом хмыкнул Дубный и как захихикал за спиной помешивающий варящуюся в котелке на всех похлебку Синяй.       – В чем дело? – взволнованно спросил он.       – Не скажем, – ответили ему.       – Скоро увидишь, а пока – иди за мной аккуратно, там будут ступеньки… – и Джампер повел его под руку. Сначала в убежище, потом вниз, потом вперед по коридору… Следом, судя по звукам, шла, казалось, половина группировки. Он начал нервничать, как вдруг повязку резко сдернули.       – Сюрприз! – громко крикнул стоящий перед ним Броня и отошел в сторону. В освещенном помещении, которое увидел перед собой Бродяга, стояли Серп, Морж, Фома и Тихий, и затем они заговорили по очереди. – Это тебе от всех нас! Это твоя комната-кабинет. Смотри, мы даже стол восстановили, чтобы ты мог за ним сидеть и с кем-то разговаривать. Тут полки, а за ними личная кровать. Нет, если хочешь, можешь спать вместе со всеми, просто раз ты лидер, то ты заслуживаешь отдельной комнаты…       – Только бантика не хватает, – добавил Корица.       У Бродяги от неожиданности перехватило горло. За полками, на которых уже стояли какие-то ящики и лежали книги, стояли в ряд паллеты, с разложенным на них матрасом и даже подушкой – он понятия не имел когда братья успели всем этим заняться без его ведома, но, наверное, они очень старались, чтобы он об этом не узнал. Он и сам был сильно занят.       Он обернулся и оглядел тех, кто находился в комнате. Тихий раскачивался на носках в ожидании реакции, Фома улыбался, сложа на груди руки, Серп сцепил мозолистые ладони – наверное, половина всего, что было тут, было сколочена им же. Морж… Подмигнул с явным вопросом: «Ну, что скажешь?»       – Я не знаю, что сказать… – ответил Бродяга, проводя рукой по шероховатой поверхности одной из полок.       – Смотрите, ему так понравилось, что он засмущался! – сказал Синяй.       Из дверного проема к остальным выглянул Квашка с надвинутой до самых бровей шапкой. Он впервые на памяти Бродяги ему улыбнулся.       Ёлка на площадке немного подкосилась из-за ветра. Броня развесил на ней свою коллекцию гильз, которые тускло поблескивали в свете костров. Серп повесил пару болтов, и остальные тоже не остались в стороне – на дереве оказались скрученные провода, гайки, обрывки от зеленой, свободовской, брони, от монолитовской. На одной из веток висел шеврон орла – Корица тоже попрощался со своим прошлым, чтобы в новый год «шагнуть другим человеком».       Возможно, настоящая, праздничная ёлка была не такой кособокой, не с такими кривыми ветками и странными игрушками, но в глазах их всех она была намного красивее всякой «настоящей» ёлки.       Из бункера к ним неожиданно присоединился Лодочка в точно таком же «скафандре», как и у Корицы.       – Профессор! Откуда у вас второй костюм?       – Представляешь, Хорс, решил прибраться, и нашел его в коробке под кушеткой. Теперь, может, буду чаще к вам выходить.       Когда все расселись внутри: кто на ящиках, кто на скамейках, кто прямо на полу, – Бродяга поднял кружку с дымящимся чаем и огляделся. Камень смотрел на него не из-под нахмуренных бровей, будто он вечно сомневался в компетентности лидера, Седьмой с Восьмым будто предвкушали, что их жизнь волшебным образом изменится завтрашним утром, Свет и Девятый делили галету на двоих, Птах и Ракета ютились между Тихим и Броней. Когда-нибудь, в этом помещении будет больше братьев, а пока под слабой лампочкой среди керосиновых ламп, с теплом от огня из бочки…       – Прежде всего – спасибо, – вымолвил лидер «Полудня» с остановкой. – Не за подарок, а за то, что мы сейчас все вместе. Я боялся, что Зона заберет нас с нашим несбывшимся будущим, но вы все доказали обратное.       – Ты же понимаешь, что это всё стало возможным благодаря тебе, верно? – сразу спросил Морж. – Ты стоишь сейчас передо мной, а мне вспоминается, как ты приводил меня в чувства, когда вокруг всё летело ко всем псевдособакам… Выброс, красное небо, падающие вертолеты.       Фома активно закивал.       – Морж прав. Если бы ты не вмешался тогда на крыше станции, – когда меня душили, помнишь? – меня бы, возможно, и не было сейчас здесь.       – Тогда меня бы тоже не было, Фома, – поправил Бродяга. – Вспомни сколько раз ты лечил мои раны? А раны остальных?       – А ты вспомни, как неизменно тянул нас вперед, когда мы постепенно осознавали весь тот ужас, что нас окружал? – вмешался Серп. – Я бы просто с ума сошел без вас.       – А меня бы застрелили сталкеры, и всё, – пожал плечами Тихий.       – Я бы стал кормом для химеры, – подал голос Север.       – Меня бы испепелило пси, если не я сам, – припомнил Юг момент в «Юбилейном».       – Слушайте, давайте о чем-нибудь другом, а… – прервал Корица, а затем махнул рукой в сторону Лодочки: – Давай, наука, о позитивном.       – Ну, за следующий год, – коротко сказал профессор, поднимая кружку, зная, что отпить дымящийся напиток из неё ни ему, ни Корице не удастся.       – И пускай он будет лучше предыдущего.       – За «Полудень».       – За «Полудень»!!!       – За «Полудень»!..       Перед ним без каких-либо усилий с его стороны распахнулась подъездная дверь. Серые ступеньки вели вверх – подъем закончился на крыше. Припять будто бы кричала: к покрасневшему небу устремлялись молнии, искрились генераторы, дрожали стекла, всё шумело, дул ветер. В голове быстро пронеслась мысль о сюрреалистичности происходящего, как ее тут же прервал низкий, исходящий из чертог разума холодный голос, словно невидимая рука протянулась к нему. Бродяга с ужасом обернулся – за спиной на него с безумным выражением лица смотрел контролер с оравой зомбированных сталкеров за его кривой и широкой спиной.       Чья-то знакомая фигура возникла в поле зрения, затмив собою всех этих зомби. Что-то ярко блеснуло перед глазами. Он вздрогнул и распахнул их, возвращая фокус зрению.       Когда до Бродяги дошло, что он лежал на паллетах в своей комнате-кабинете, он поднялся на локтях. Дерево скрипнуло. Полки с немногочисленными предметами, его броня на стуле, шлем – все было там, где он это оставил, но в голове ещё жил сон с контролером и бесконечным зовом пустоты.       Припять была просто сном… Он не понимал, почему она ему до сих пор снится. Ему вдруг захотелось выйти наружу, вдохнуть ночного воздуха и просто проветриться… Наверное, он переутомился от всего пережитого. Неужели праздничный вечер был настолько хорош, что надо было срочно чем-то подпортить от него впечатления?       Бродяга с некоторым удивлением отметил, что за столом в ныне его комнате сидел Семен и что-то внимательно чертил при слабом свете лампы. Не спалось в новогоднюю ночь, видимо, не только ему. Брат поднял голову, когда Бродяга показался из-за полок.       – Кошмар снился? – хрипло поинтересовался он.       – Вроде того… А ты чего не спишь?       – Думаю.       Лежащее прямо на столе ружье немного настораживало.       – Не хочешь выйти наружу? – предложил Бродяга. Дубный молча встал.        Лидер «Полудня» вгляделся в темноту, вдохнув холодный воздух. Все остальные давно уснули в комнатах для сна – в эту ночь они не выставляли караула, что было, конечно, безрассудно с их стороны, но они были слишком утомлены и заслуживали отдыха.       – Мне постоянно снится эта проклятая Арена, брат, – начал Семен, растирая от холода плечи. Бродяга повернулся к нему и начал внимательно слушать. – Иногда передо мной сталкеры, иногда – долговцы, реже – мутанты. Но чаще… Чаще я убиваю Серпа или ещё кого-то, и все эти животные кричат вокруг, прямо как наяву… А затем появляешься ты, и тогда то я и просыпаюсь как от алкогольного бреда.       Дубный медленно сжал и разжал кулак, тяжело вздохнул. В темноте невозможно было разглядеть выражение его лица, но полуденец зазвучал так, словно сбросил с себя какой-то груз.       – Да… Если бы не вы, я бы кончился там. Не успел это сказать тогда, но за это я благодарен тебе, Бродяга, и отныне я клянусь всегда защищать тебя.       Он потер ладони одна о другую, пожаловался на холод и вернулся внутрь, попросив своего лидера долго не задерживаться снаружи.       Постепенно, глаза Бродяги привыкли к темноте. Он разглядел какой-то отблеск на воде впереди, свет аномалий, черты маленьких сугробов, тропинки из десятка следов вокруг импровизированной ёлки, свет у бункера Лодочки. Во сне ему определенно привиделся майор.       Но если бы Дегтярев оказался сейчас рядом с ним, что бы он ему сказал?       – Я рад, что ты здесь?       Нет… Слишком просто и как-то недостаточно что ли.       – Спасибо, майор, за то, что помог сделать всё это возможным?       Он ведь просил не называть его так. Да и снова бы отмахнулся от очередной благодарности, улыбнувшись и закатив глаза.       – «Полудню» тебя не хватает.       Наверное, не стоило вот так обобщать.       – Мне тебя не хватает.       Послышался хруст аномалии, что образовалась на крыше после последнего Выброса. Из-за нее обвалилась часть лестницы, что вела к антенне – и не то, чтобы это сильно расстроило кого-то.       Бродяга облокотился о перила, наклонив голову. Вроде бы было всё хорошо, дела постепенно налаживались, братья были вместе, да и трудности они стойко преодолевали. Но они всё ещё были в Зоне, где было опасно. Возможно, он накручивал себя.       – На самом деле мне постоянно страшно, что что-то пойдет не так, майор. Сталкеры нападут, братья не примут наш путь, кто-то, как и Квашка, решит вернуться в веру в Монолит.       – Снова думаешь, что делаешь слишком мало, а я вот вижу, как ты себя изводишь. Ты же понимаешь, всех спасти нельзя?       – ...Но я обязан хотя бы попытаться.       – Что ж, в этом ты прав.       – Братья считают, что нужно защищаться от сталкеров. Нужно с ними бороться.       – А что считаешь ты?       – Я считаю, что они нас боятся. Корица испугался, что по нему начнут стрелять, когда Девятый привел свою группу, хотя уже сколько времени живет среди нас.       – То есть ты хочешь изменить отношение сталкеров к «Полудню».       – Да, но и мы больше никогда не должны воевать.       – Хм, для этого нужно разрушить всё то, из-за чего, собственно, это отношение и было испорчено. Ты согласен?       – Согласен. Мне бы очень хотелось замуровать и уничтожить всё, что осталось от «Монолита». Это зло, которое нужно искоренить, но я боюсь, что с кем-то может произойти то же, что и с Квашкой, понимаешь?       – Может, и хорошо, наверное, что я не понимаю тебя, Бродяга. Мне не страшно, что что-то не так пойдёт. Знаешь почему? Я верю, что у «Полудня» все получится. Во-первых, у него просто не могло быть лидера лучше, чем ты, который бы собрал всех вместе, держался за каждого, вёл бы за собой. Я тебе говорил уже как то об этом, помнишь? Во-вторых, ты вдохновляешь их. И поверь мне, ты делаешь всё правильно, ты чудесный лидер. Да ты бы жизнь отдал не только за братьев, но даже за этого придурковатого Корицу…       Бродяга хмыкнул и поднял голову, чтобы взглянуть на лицо майора в тот момент.       Но рядом никого не оказалось.       Улыбка слетела с его лица также быстро, как тает на ладони снежинка. Хлопья снега замаячили перед лицом, и вдруг стало так тихо.       Он почти собрался уходить внутрь, как заметил её – антенна, неизвестно откуда образовавшаяся на горизонте. Бродяга даже глаза протер, но нет: в поле его зрения, далеко, на другом берегу, возвышалась вышка. Кажется, раньше в той местности был туман, или… Он не помнил, что там было. Что-то мыльное и нечеткое. Похожее ощущение он испытал, когда смотрел на Лиманск у моста в другой части Зоны.       – Я приведу всех сюда, – пообещал он пустоте, – мы станем сильнее.