От «Монолита» к «Полудню»

      «Знаешь, что нужно сделать первым делом, когда входишь в незнакомое подземелье?»       Ощущалась сырость. Запах гнили забился под противогаз. Вокруг расползлась темнота, та, которая следовала за ним и за его братьями по пятам куда бы они не пошли. Темнота подземелий, темнота ночи, темнота в мыслях, темнота прошлого. Она приносила с собой неуютные видения, мрачные думы, напоминала о зовущем из самой бездны голосе. Вспоминался путепровод, лаборатория в Припяти, ночи в пути, ночи на Янове, дорога до Ростка, до Дикого Острова, когда казалось, что вот-вот что-то пойдет не так и тьма поглотит их. Но ей не должно было быть места в их новой жизни.       Накануне, профессор Лодочка передал Бродяге найденные еще Хорсом бумаги с планировкой завода. Где тот их раздобыл, оставалось загадкой, и при тщательном изучении всем стало ясно – подземные коридоры можно превратить в дом с местами для ночлега. Братья решили какие конкретно помещения они бы хотели сами себе соорудить еще на Янове. Им нравилось мечтать в свободное время. Слово «база» никто не применял, оставляя его на пользование сталкерам. Им больше некуда идти, в отличии от них. Зона для них должна была стать домом.       Но прежде всего нужно было туда спуститься и…       «Прислушаться».       В конце длинного коридора, на удивление, работала тусклая лампочка – должно быть одна из аномальных. Рядом с ней шевелилась тень: кто-то ступал тяжелой поступью и что-то без остановки бормотал. Наверное, об этих странных звуках и предупреждал Хорс. Бродяга мысленно перебирал всех известных ему зонных тварей, от гиганта до контролера, хотя, если бы это был последний, он бы зомбировал их всех еще в первую ночь. Предварительно сведя с ума бьющими в самое больное место словами и видениями.       Свет на секунду померк, и это заставило внутри Бродяги все застыть. Перед глазами мелькнуло воспоминание о зловещем синем сиянии, показалось, будто к нему кто-то тянется. Он выхватил фонарик, включил его, и только тогда свет в конце коридора вернулся. Игры аномалии, не иначе, но даже такой короткий момент был неприятен. Шаги же приостановились, что-то едва заметно загудело, после чего неожиданно стихло.       Вернув дыхание в норму, Бродяга медленно повел луч света вокруг. Осветились ржавые трубы, крошащиеся бетонные стены, решетки, за которыми было еще больше помещений, какие-то кости, металлические инструменты, пыль, песок и мусор. Вполне ожидаемый интерьер – на большее он и не надеялся.        – Ну что там? – спросил Дубный, когда Бродяга поднялся обратно, аккуратно прикрыв за собой дверь, чтобы посоветоваться.       Когда глаза привыкли к довольно слабому солнечному свету, он увидел, как на него испытующе уставились Корица, Хорс, Семен, Север и Юг. Кто-то из братьев ходил по территории и осматривал огромный ржавый кран, стоящий без дела, казалось, уже много лет. С его помощью можно было бы заняться перемещением бочек, да только как его запустить не имел понятия даже Морж. Кто-то проверял состояние проводки, кто-то был занят в огромном цеху, что расположился прямо между бункером Лодочки и главным корпусом завода – подземный коридор соединял и цех, и то место, из которого Бродяга вышел, согласно той же планировке.       – Кто-то точно есть, – он покачал головой. – Топает, постоянно бормочет, гудит и… И пахнет там тоже не особо приятно.       – Запах не беда, – вдохновленно начал рассказывать Хорс. – Через все подвальные помещения проходит огромная сеть вентиляций, которая, наверняка служила для выветривания лишней радиации. Мы придумаем, как ее починить, и…       – Давай мы сначала придумаем, как с тем жильцом, что внизу, разобраться, ладно? – перебил его Дубный и легко постучал по плечу.       – Топает… Не полтергейст… Там не много места, значит, и не псевдогигант. Бормочет, значит, не кровосос… Гудит… – Север задумчиво наклонил голову. Юг сжал губы и нервно постучал ногой. Казалось, вот-вот, и он начнет кусать резиновый мяч, который без конца сжимал и разжимал в левой руке.       Тут Бродяга увидел, как от силуэта неподвижного крана отделилась фигура с большим предметом в руке. Она несколько секунд смотрела на братьев, а потом развернулась в противоположную сторону. Никто не решался забрать у него излучатель, хотя все видели, как тот постепенно сводил владельца с ума. Квашка… Вызывал тревогу.       Он хотел пойти вслед за ним, составить компанию, поговорить, спросить что-нибудь. Доктор сказал, что каждый справляется с правдой по-своему, но брат его беспокоил – он замкнулся в себе и сторонился остальных, даже Хорса. Что бы ни думали другие, а Серп был прав – не каждый из них был сильным.       – А! Я знаю, кто там может быть!       Все синхронно посмотрели на наемника. Бродяга вынырнул из тревожных мыслей.       – Я же с долговцами много времени провел, а они в свою очередь – с разными мутантами. Ну и, кажись, бюрер там внизу.       – Бюрер? – переспросил Бродяга, припоминая, что имя этого мутанта он уже неоднократно слышал. Вспомнить бы от кого и что именно. – Он опасен?       – Да мужики разное рассказывали. То что его хрен убьешь, то что его легко можно ножом заколоть, надо лишь вплотную подойти, то что он может забрать у тебя твой ствол и им же тебе по голове настучать. Даже то, что он как в «Матрице» может пули останавливать! Если вы её смотрели, конечно. Эм… Если помните…        – Ладно, нужно с ним разбираться, – Семен протянул к нему руку. – Корица, дай мне свой автомат, ты все равно не в боевом состоянии.       – Я? Не в состоянии? Да я как новенький!..       – Ну-ну, ты в этом скафандре дальше вытянутой руки не видишь, а тебя самого я сюда едва ли не за ручку привел.       Корица стряхнул невидимые частицы радиации с ярко-оранжевого хим костюма. Джампер и Синяй ему не дали даже просто выйти из бункера без защиты, под усердные кивки Фомы и Девятого. Тем «скафандром», что на нем был, с ним с радостью поделился Хорс, что использовал его как маскировку. Довольно яркую маскировку, но отличную от его более вызывающей монолитовской брони. Теперь Дикий был заселен братьями, и все были похожи друг на друга – не было нужды скрываться. Они смогут защитить друг друга и поднять тревогу, случись что.       – Кхм, согласен. Но ствол мой тебе против того товарища внизу не поможет. Нужно что-то помощнее, – Корица покачал головой и похвалил выбор Бродяги – в его руках был надежный дробовик Серпа, переданный специально для избавления от любых мутантов в подземных коридорах.       Сверкнула сталь. Дубный вытащил нож и провел по его острию пальцем. Корица кивнул. Хорс задумчиво постучал по подбородку. Он как и Броня решил быть в стороне от любых перестрелок – между ними оказалось больше общего, чем на первый взгляд. Вместе с Тихим, втроем, братья без конца придумывали, что в будущем нужно будет сообразить на Острове: обеспечить систему тревоги, оповещений, обустроить какой-нибудь большой зал для собраний, в котором было бы всегда тепло, комнаты тренировок – чтобы братья не растеряли свои боевые умения. С последним яро согласились Серп и Дубный, согласившись, что будут там потом обучать желающих самообороне. И стрельбе, если будет порядок с патронами.       – Подождите! – Юг выставил руку, и что-то тихо звякнуло. – Мы же можем выманить этого… бюрера с другого выхода. Так бы он спокойно вышел, и нам не пришлось бы его убивать.       Бродяга глянул на огромный крытый цех, в который перекатывали беспорядочно разбросанные по территории бочки Сава, Джампер и Синяй под предводительством Девятого. Медик на удивление дальновидно подошел к вопросу радиоактивного загрязнения: сразу решил, что вся радиация должна быть заперта в одном помещении, пока Лодочка не придумает, как её утилизировать.       А у Лодочки была идея как, он просто никак не мог дойти до станции переработки отходов, что к северу от Дикого через брод. Профессор рассказывал, как пытался пройти к ней несколько раз, но вся база постоянно была кем-то занята: то бандитами, то наемниками. У ученого, по ощущениям, та идея была не в приоритете – гораздо важнее было увеличить мощность генераторов, чтобы была энергия на весь остров, а до тех пор радиация жильцам острова не мешала.       И все равно хотелось как-нибудь уменьшить ее влияние на Дикий. Иначе обычным людям, вроде Корицы и Лодочки, придется все время носить защитные костюмы.       – Вот ещё, – буркнул в ответ Югу Дубный. – Чтобы оно потом по всему Острову ходило и братьев пугало?        – Это мутант, Юг, – твердо добавил Север и передал брату свой дробовик – Он опасен, и его нужно убить. Так что иди и сделай это.       – Север, я не могу…       – Сделай это, Юг, – повторил он, чуть нахмурив брови и вперив в брата острый взгляд. Послышался вздох.       – Ладно… Я сделаю это. А ты?        – Я туда вниз ни за что не сунусь.       Корица взмахнул рукой и усмехнулся.       – Пф… Да ты что у нас, Север, никак клаустрофоб?       – Клаустрофоб? Это ещё что за мутант?       – Это не мутант, это страх подвалов и замкнутых пространств.       – Не пожелаю тебе пережить то же, что и я, наемник, когда в себя после безумной монолитовской комы там внизу пришел.       После суровых реплик Севера почему-то всегда хотелось согреться. И осенний ветер тут был совсем не причем.       – Думаете, справимся с ним втроем? – спросил, поежившись, Бродяга, переводя тему и беспокойно щурясь.       – Справимся, это всего лишь мутант. Чем мы хуже «Долга»? – презрительно спросил Семен, и оставалось лишь надеяться, что внизу бюрер был действительно один.        – Если что, кричите, – ободрил Корица. – Мы тут у двери посторожим дак позовем всех на помощь, или сами к вам рванем.       Отряд из троих бывших монолитовцев спустился вниз, на ходу включая фонарики. В дальнем коридоре все еще горел свет, но сама атмосфера на этот раз будто накалилась, наэлектризовалась. Будто бы мутант знал, что они идут, и что они идут его убить.       Втроем они прошли вперед. Из темноты донёсся хриплый смешок, не человеческий, но ужасно похожий на него, и следом на весь Дикий Остров раздался рев. Пол задрожал, из-за угла тяжелой походкой вышел бюрер, и его низкий, напоминавший кучу тряпок силуэт ярко вырисовывался на фоне замигавшей лампочки за его широкой спиной. Лучи от фонариков заплясали на полу и на стенах – все приготовились к нелегкой битве.       Семен первым рванул вперед. Бюрер заорал еще раз, что-то загудело, и в следующий момент Дубный споткнулся от прилетевшую ему под ноги трубу. Крикнув, он плашмя упал перед собой, едва не выпуская из руки сталь. Бродяга в свою очередь прицелился и выстрелил в мутанта несколько патронов – ничего не достигло цели и осыпалось прямо у его ног. По бетону угрожающе заскрежетали куски металлолома.       В следующий миг тяжелая железяка со свистом пронеслась над его головой.       – Пригнись! – рявкнул он Югу, и сам упал на бетон.       Он всмотрелся в мутанта. Один глаз горел, а руки были подняты вверх, формируя перед собой нечто похожее на защитное поле. Дубный с трудом поднялся, заблокировав ножом летящий в него обломок ящика лишь для того, чтобы потом его откинуло в сторону что-то потяжелее. Бродяга же, подобрав под себя дробовик, увидел, как поднялся на одно колено Юг, как трясущимися руками прицелился в мутанта.       – Осторожно! – он метнулся оттолкнуть брата от уже летевшего в него предмета.       И последующий за этим снаряд бюрера прилетел Бродяге прямо в шлем.       Мутант перед глазами раздвоился, но его защитное поле пропало – гул прошел, в ушах зазвенело. Бродяга рухнул на локти и снова прицелился, не понимая, в какую из двух фигур стрелять и какой прицел настоящий. Что-то оглушительно выстрелило совсем рядом. Семен припал к стене, крепко сжимая нож в ожидании следующего фокуса. Наверняка, он не думал, что охота на такого мутанта могла стать такой опасной.       Внезапно, дробовик выскользнул из рук Бродяги, перевернулся в воздухе и нацелился двумя дулами прямо на него самого.       В ушах раздался визг, отчетливый и бесчеловечный, даже не похожий на настоящий, и вдруг все, что кружило в воздухе, разом разлетелось в стороны. Семен в последний момент увернулся от возникшего словно ниоткуда топора, что удивительным образом вонзился острием в бетон рядом с его головой. Бродяга же рванул к зависшему дробовику и отпихнул его в сторону – запоздалый выстрел пришелся на потолок. Арматура звонко гремела по ржавым трубам и дребезжащим решеткам. Что-то оглушительно разбилось.       Со свистом пролетевший мимо Бродяги маленький металлический контейнер остановился в сантиметрах от головы Юга. Он в шоке обернулся и увидел, как тот с целью защититься выставил перед собой руку, и все беспорядочно разлетающиеся предметы разом застыли в какой-то невесомости. Бюрер что-то низко пророкотал, и в следующую секунду им же брошенные вещи полетели до него самого. Первый удар пришелся в грудь, сбив мутанта с ног. Бюрер завыл, прикрыв уродливую голову руками. Топор, приземлившийся рядом с Семеном, тоже полетел обратно и вонзился прямиком в его тело. Арматура, что загремела где-то позади, прилетела уже самому Югу в спину, опрокидывая его вперед, а дробовик Бродяги улетел бы куда-то в темноту, не держи он его крепко за ствол.       Не обращая больше ни на что внимания, спотыкаясь, Бродяга бросился к бюреру, и, воспользовавшись замешательством, быстро выстрелил мутанту прямо в грудь. Следом подбежал Дубный и вытащил из его тела топор, чтобы затем всадить его ему в шею. Ещё раз, и ещё, и Бродяге пришлось схватить покачивающегося и тяжело дышащего брата, чтобы тот прекратил издеваться над мертвым телом мутанта и обратил внимание на то, что происходило вокруг.       Юг стоял на коленях, обхватив себя трясущимися руками. Бродяга не понял, что именно произошло, но он отчетливо видел летящие обратно в мутанта трубу, топор, кусок арматурины. Он видел поднятую руку, чувствовал, как всё вокруг гудело, как всё застыло, будто бюрер в тот момент был рядом с ним.       – Все целы? – спросил он.       И тут до них донесся крик:       – Юг! – голос Севера, дрожащий и отчаянный. – Юг! Ты в порядке?       – Север? – тот обернулся на знакомый голос и слабо спросил. – Что… зачем ты спустился?       – Ты звал меня.       – Я… я не звал…       Дубный и Бродяга переглянулись. В их скрытых противогазом взглядах была одна тревога на двоих, но сказать что-то они не успели – вздрогнувший Север всё понял без слов и крепко вцепился в плечо брата, словно вот-вот погаснут их фонарики, и он не сможет найти его в кромешной тьме.       – Пойдем отсюда, – сдавленно попросил он и потянул за собой.       Клаустрофоб или нет, но зов о помощи, пусть даже тот, который смог услышать только он, оказался сильнее страха.       – Ты хоть что-то понял? – спросил Дубный, игнорируя посыпавшиеся вопросы Корицы, когда они вышли на свет.       Бродяга смотрел в спины удаляющимся от них Северу и Югу, потирал ушибленный локоть и думал о всех моментах, когда Юг вел себя странно. О той ссоре перед выходом из Припяти, о том, как Север ревностно оберегал брата от любых волнений и опасностей.        – Нет…       – Я вот тоже ни хрена не понял. Семен, ты бюрера там что, на шашлык порубил? – Корица окинул рукой Дубного с ног до головы, чей костюм пришлось потом долго отмывать от мутной крови мутанта.       – Вроде того. Пойдем, поможешь мне его тушу вынести и сжечь, – и Дубный подтолкнул запротестовавшего Корицу обратно в подвалы.       Одно дело было сделано, подумал Бродяга, расстегивая шлем и проводя рукой по волосам, проблема мутанта решена. Но мысленный список задач, с которыми еще нужно было разобраться, не уменьшился. Неловко переступивший с одной ноги на другую Хорс обменялся с ним кивками и спустился вниз с одной целью: найти щиток с электричеством и подключить его до генератора, чтобы во время уборки не пришлось освещать подвал кострами и факелами. Пока не был восстановлен свет, делать внизу было нечего.       По дороге до бункера Лодочки к Бродяге подошел Завхоз. Он тяжело вздохнул и поставил ребром важный вопрос: «Откуда брать для всех припасы?» На Острове их было ни много ни мало уже семнадцать человек, не считая ученого. Они и так уже ели меньше, чем им бы хотелось, и никто не отменял нужду в медицине и других необходимых вещах. К тому же теперь им нужно было обустраиваться в подземных помещениях, а значит нужны были инструменты для плотницкой работы, для уборки, для благоустройства. Братья были обделены, но ни один из них не жаловался – все верили в Бродягу и в то, что совместными усилиями у них все получится.       Хотя у него самого от осознания всей только предстоящей работы начинали пульсировать виски.       На помощь пришел сам Лодочка. Он предложил план с поиском артефактов, чтобы он смог окупить ими свой следующий заказ с Большой земли: впятеро крупнее того, что он обычно делал. У него была уникальная возможность заказать все необходимое для жизни, для исследований и для безопасного существования от самого института – доставить все ему могли прямо на вертолете. Бродяга забеспокоился, что руководство ученого могло бы подумать, что он занялся контрабандой, но все-таки, профессор решил рискнуть. Хотя бы один раз. Тем более, что последний вертолет прилетал к нему на порядок давно…       Тогда же присутствовавший в дискуссии Серп, кому был возвращен дробовик, предложил Завхозу составлять список необходимого и отправился с Фомой на поиски артефактов в аномалии неподалеку. На всякий случай, если у профессора ничего не выйдет, Морж связался с Гавайцем и спросил с кем ещё в Зоне можно поторговать. Не так далеко от Дикого нашелся какой-то торговец, согласившийся на обмен артефактами со «свободовцами», хотя и не привычный к тому, чтобы те к нему заглядывали. Было решено сходить в будущем до него хотя бы один раз, на разведку, чтобы не привлекать много внимания. Располагался он с южного края Зоны.       До самого вечера Бродяга пробыл в цеху, куда со сменившими Саву, Джампера и Синяя братьями по очереди затаскивал и размещал радиоактивные бочки. Вернувшийся Север взялся за дело с мрачной решимостью, не говоря ничего лишнего и никак не комментируя случившееся утром. Бродяга не спрашивал, где Юг, тому, наверняка, просто нужно было время.       Когда после ужина пришло время завершать очередной занятой день, он остался сидеть у костра. Мышцы ныли от работы, ноги гудели, но голова была забита мыслями. О Юге, о припасах, об уборке, о наработках профессора, о мутантах, о возможной атаке бандитов на их ничем не защищенный «бастион» – даже несмотря на то, что место было радиационно опасным. Опять он думал о том, как бы на его месте поступил Дегтярев, как бы он организовал и защитил всех. Он пытался вспомнить еще хоть какие-то услышанные от него советы и старался не обращать внимания на вновь давшую о себе знать пустоту в груди.       Поздний вечер не был совсем темным. Рядом горел костер, на горизонте светила лампа с козырька бункера. Где-то над водой плясали аномалии, напоминавшие бродячие огоньки. Территорию патрулировали Морж и Немой, их фонарики мелькали среди полуживой травы. В убежище слышалось, как кто-то перетасовывает запасы в рюкзаках, Фома, наверное, или Завхоз, и как Семен оттирает от грязи свой комбез. Остальные же уже отдыхали, растянувшись на спальниках.       Пиликнул КПК. Бродяга с некоторым удивлением достал его и обнаружил новое сообщение от лидера исследовательской группы «Искра».       «Привет, Бродяга! Слушай, такой вопрос: где вы этого чудака Маршала нашли?»       «Здравствуй, Тополь», – напечатал Бродяга, с облегчением отмечая для себя, что странноватый сталкер все-таки дошел до Янова. – «Мы забрали его от наемников в Мертвом городе, потом посоветовали найти вас. Как дела?»       «Да брось, риторический был вопрос! Он нам про вас все уши прожужжал, как очухался. Представляешь, нашли его еле живого у логова снорков, притащили в наш бункер, залатали, привели в себя, и он давай нам сразу же о вас инфу вываливать, как мы представились. Говорит, вы ему тоже жизнь спасли. Классный чувак! И теперь мне ужасно интересно послушать эту же захватывающую историю уже от тебя. У тебя отряд пополнился? Вы где-то нашли себе базу или всё ещё путешествуете как кочевники? Это правда вы устроили диверсию на Ростке, о которой несколько недель судачили? Тут опять почти война началась, но Шульга и Локи все быстро уладили, не беспокойся».       Бродяга удивленно поднял брови, когда прочитал его ответ.       «Я рад, что с Маршалом все в порядке. Мы вызволили одного из братьев с Арены, это правда. Потом по счастливой случайности встретили еще нескольких. И, кажется, мы нашли себе место, но где, сказать не могу».       «По счастливой случайности! Маршал нам все рассказал про ваши приключения на Янтаре и про то, как вы помогли ему. Привет тебе от всех парней, кстати! Мы так рады, что вы еще вместе держитесь! Заваливай к нам на Янов в любое время».       «Спасибо, Тополь. Как будет возможность, обязательно зайду», – и он отложил КПК в сторону, почему-то чувствуя, как державшее его весь день напряжение постепенно сходило на нет. Исследователь Зоны, судя по всему, не упоминал о наемнике.       Зашелестели листья. Бродяга вскинул голову, даже не заметив, как склонил ее к груди. Подошел Юг и молча присел рядом, подбросив в костер веток и поднеся к теплу руки.       И вдруг он выпалил.       – Я мутант.        Шумно вздохнул. Ветки в костре начали потрескивать. Для ответа опешивший Бродяга осторожно подобрал слова:       – Над всеми нами был проведен эксперимент.       – Это да, но… со мной что-то иное было. Почему-то я могу чувствовать предметы, понимаешь? Я могу узнать точное расстояние до них, почти могу повлиять на саму материю. Только если я буду специально это делать, то все без толку, – он замолчал, запнувшись, вынул из кармана резиновый мячик и поднял его перед собой. – Братья знают об этом с Припяти… На нас тогда сталкеры ополчились. Север расстрелял троих, защищая младших, а я сам не понял как, но у первого автомат взлетел в воздух и наделал дыр в нем же, а второму в глаз прилетела балка, о которую минуту назад Синяй споткнулся. Они были так напуганы… А я как будто бы не был? Казалось, просто подумал о том, как бы избавиться от тех сталкеров, и тут на тебе…       Брат отвел взгляд в сторону.        – Север потом считал, что мне нужно с этим бороться, мол, внутри меня мутант, и я могу превратиться в него, если продолжу этим заниматься. А я всего лишь пытался научиться этим хотя бы управлять.       Где-то вдалеке завыли псевдособаки и вскрикнула сова. Бродяга долго молчал, обдумывая сказанное Югом. Внезапно, стало понятно, почему он всегда старался быть как можно более незаметным и привлекать к себе как можно меньше внимания.       – Знаешь, Юг, я давно для себя понял, что от самого себя убежать нельзя, – Бродяга пожал плечами, а затем вспомнил важные слова. – Но знай, что тебе не обязательно справляться со всем в одиночку. У тебя есть мы, и не только мы. Лодочка, Корица, ребята с Янова… Даже если ты был каким-то особым экспериментом, то тех людей, которые этим занимались, больше нет, а ты есть. И тебе решать то, как ты будешь жить дальше.        – Спасибо, Бродяга, – он слабо улыбнулся. – Я буду стараться сдерживать себя, все-таки человеком мне хочется остаться больше, – он вздохнул и вновь подбросил пару веток в костер. – Я даже понимаю Квашку. Я же тоже… Мы с Севером впервые поссорились еще тогда, когда только-только из-под влияния Монолита вышли. Я хотел вернуться к нему, мне казалось, что в нем мое спасение. Да и моя сущность… В общем, я искал ответы, а нашел лишь мрак.       – Будешь рассказывать остальным?       – Наверное… Только не сейчас, – Юг провел рукой по плечу, по тому месту, где когда-то была нашивка «Монолита». – Север всегда во всем прав, сколько бы я не спорил с его доводами. С утра перед ним извинюсь. Я… случайно накричал на него, хотя просто был напуган тем, что со мной опять произошло оно… – он цокнул языком и отвернулся.       Бродяга не помнил, как он уснул, но на следующий день он очнулся уже в убежище на своем привычном месте. И его дергал за плечо взволнованный Джампер. Он резко встрепенулся, приготовившись к худшему, но вместо этого услышал лишь радостное:       – Они вернули свет! Пошли посмотришь, что там внизу! – остальные спальные места уже пустовали. И казалось, что довольно давно.       Дверь была распахнута, изнутри светил тусклый желтый свет, который освещал не только всю разруху, которую они натворили с бюрером накануне, но и помещения с уцелевшими под потолком лампочками. Завхоз уже прохаживался вдоль пыльного коридора и беседовал о планировке с Моржом и Серпом. Броня измерял уровень радиации, Хорс все еще возился с панелью, Немой стоял рядом и поправлял провода. Из-за угла показались Синяй с Корицей, будто перешептываясь о чем-то. Завидев Бродягу, они тут же замолкли, после чего брат помахал ему и сообщил, что они могут называться «гномами».       – Кем? – недоуменно переспросил Бродяга.       – Корица сказал, что мы будем жить под землей, а под землей живут гномы. Значит, и мы гномы!       Наемник в ярко-оранжевом костюме отчего-то захохотал и долго не мог успокоиться, пока подошедший Дубный не подтолкнул его помочь на удивление расслабленному Югу во взламывании ржавых замков. Просто-напросто выламывать двери и решетки никто не хотел, а замки могли еще пригодиться.       – С чего начнем? – спросил Бродягу подошедший Девятый. Присутствовавшие рядом братья оглянулись в ожидании указаний.       И он их быстро организовал.       – Для начала, в коридоре нужно прибрать весь мусор и попробовать присмотреться к хламу, может, будет среди него что-то полезное. Потом проверить все помещения. Но будьте осторожны, здесь давно не было людей.       К Синяю подошел Джампер и протянул пыльный мешок для сбора стекольных осколков.       – Только аккуратнее, вы можете пораниться, – предупредил Девятый и повернулся к Бродяге с легкой улыбкой. – Тут и правда для всех места хватит. Если быстро тут обустроимся и у Лодочки получится договориться по поводу заказа, то я сразу приведу сюда тот отряд из наших, о котором рассказывал. Они будут рады.       Загудела работа: шорох смахивания пыли, шарканье ног, негромкие разговоры. Джампер поведал, что видел, как около трубы, что вверх по лестнице, бегали здоровые мыши. Морж с автоматом наперевес отправился это проверить. Не тратил бы он лишний раз патроны, подумал Бродяга. Крысы – это не самая большая проблема, которая могла объявиться у них на острове.       В одном углу прорастал странный мох, к которому Фома запретил всем приближаться. Пыльные контейнеры, полки и шкафы были подняты и исследованы – кое-где их нужно было починить, но они хотя бы были. Под люком в земле текла вода, что наводило на мысли о канализации. Сава предположил, что тут было водоснабжение, но они только-только разобрались с электричеством и до подачи воды сюда было еще очень далеко. Да и откуда? Но сама перспектива вдохновляла бывшего монолитовца, и он принялся усердно изучать этот водный вопрос. Броня придумывал как обеспечить отопление. Корица же, с ворчанием закончив дела с Югом и отперев все запертые двери, пошутил, что «оказывается, в Зоне любой наёмник мечтает не о наваре, а об уборке подземелий в комбезе ботаника». Потом он еще много раз разбавлял своими комментариями их молчаливую атмосферу, и Бродяга был бесконечно благодарен Лодочке за его спасение.       Ближе к вечеру после командной работы подвал уже не походил так сильно на бывшее логово мутанта – Корица был удивлен, что среди братьев не было никаких споров, препирательств и обвинений, что кто-то работает меньше других. Они трудились словно один механизм. Может быть, тут сыграло их прошлое, и они просто привыкли слаженно работать. Или же все были сильно мотивированы одной целью. Как бы то ни было на самом деле, хлам был собран в груды, пол местами вычищен, воздух только оставался затхлым и пыльным, но Хорс сказал, что он сможет починить вентиляцию – нужно было только несколько запчастей с Большой заказать. Пару раз выбивало пробки, оставляя братьев в полной темноте в самый неожиданный момент, но дежуривший рядом Немой всегда быстро возвращал им свет.       Бродяга надеялся, что у каждого из бывших монолитовцев при взгляде на их новое убежище в груди возникала мысль: да, здесь можно жить. По крайней мере так думал он сам. И отчего-то в мыслях было меньше темноты. Было бы также неплохо им всем называться как-то по-другому, и он даже придумал как.       Он выбрался на улицу, отряхивая комбинезон от грязи и вынимая безнадежно испорченные фильтры из противогаза. Неподалеку у костра сидел Север, так больше и не решившийся спуститься вниз, караулил и смотрел на небо.       – Юг мне рассказал всё про себя, – сказал ему Бродяга, присаживаясь рядом.       – Конечно, рассказал, – пожал плечами брат. – Ты сам был всему свидетелем.       – Вы помирились?       – Угу.       – Хорошо. Я вижу, что ему легче.       Север хмыкнул, поправляя разгрузку на бедре.       – Да… Не ему одному. Я, кажется, начинаю видеть то же будущее, что и ты, Бродяга. Будущее без Монолита, на своем спокойном месте. Займемся делом с Лодочкой, а там будем ждать, когда по мнению Зоны наш час придет.       Он кивнул, наконец-то не ощущая себя неуютно от слов брата. Тот, вздохнув, продолжил.       – Для полного счастья нужно только забрать у Квашки проклятый излучатель и разбить его, чтобы он никогда больше не заработал.       Бродяга кивнул ещё раз, и вдруг внутри всё застыло. Он нахмурился.       – А ты…Ты когда в последний раз его видел?       – Квашку? Вчера утром… А он разве не с вами внизу? – глаза Севера сощурились.       Предчувствуя неладное, Бродяга вскочил с места. Север – следом.       – Сава, Квашку не видел? – спросил он у патрулирующего окрестности брата.       – Нет. А внизу его нет что ли? Спрашивал у Хорса?       – Хорс? – Бродяга потрогал зависшего над щитком с электрикой техника. – Видел Квашку?       – А? А, да, видел. Эм-м… У Лодочки.       В убежище его не было, с братьями внизу его тоже не было. Но и в бункере Квашки не оказалось. Лодочка пожал плечами и сказал, что утром разговаривал с ним, после чего он к ним ушел. По его мнению.       В мгновение весь Остров всполошился.       – Он вчера у цеха бродил, – ответил Девятый. – Но сейчас внутри его нет.       – Я его тоже со вчера не видел, – добавил Фома и задумчиво скрестил руки.       Серп с Девятым ушли проверять крышу, Завхоз и Немой – окрестности. Джампер и Синяй с криками побежали к рельсам, откуда они пришли на Остров. Корица с Фомой спешили за ними и умолял так громко не орать. Сидевший на бетонном ограждении Дубный нахмурился и сдавил колени. На лице Хорса отразилось сильное волнение, он без конца заламывал руки. В груди Бродяги разросся неприятный ком, уже настолько большой, что стало больно.       Куда же Квашка исчез, и почему никто не знал куда?        – Он меня однажды спрашивал про склад понтонов, – вдруг подал голос Тихий. – Может, он там?       Ноги тут же понесли Бродягу к складу, даже не дав голове секунду на подумать. Серп, придя туда однажды на разведку, сообщил, что в округе странная гравитация. Сам он подвержен ей почему-то не был, но некоторые понтоны, деревянные ящики и контейнеры повисли в воздухе. Исследовать местность получше времени пока не было.       И действительно, вскоре сквозь деревья Бродяга увидел парящие в какой-то зоновской невесомости огромные конструкции для передвижения по воде. Будто бы воздух и был водой, а понтоны плавали по нему. Он прислушался, но не услышал ничего кроме гудения, шороха своих собственных шагов по опавшей листве и завывания ветра. Он прошел ближе к огромному по размерам пустому зданию, служившему когда-то одним большим складом.        Неожиданно Бродяга заметил, что на земле дрогнула тень. Бросившись внутрь, оттолкнув заржавевшую дверь, он увидел, что на конструкции из двух понтонов и перекинутой между ними железной шпале, был повешен человек.       Он что-то закричал и устремился к этим понтонам, на бегу выдергивая нож. Он взлетел на ящик, валявшийся рядом, и быстро-быстро дрожащими руками перерезал веревку. Повешенный – а это был Квашка – рухнул на бетон, и Бродяга повалился рядом с ним.        Он снял петлю с шеи, отбросил нож и приник ухом к груди брата. Сердце не стучало. Бродяга отчаянно рванул ворот комбинезона, расстегивая его, случайно разорвав, и прислушался снова. Ничего. Ни малейших признаков дыхания. Мертв!       В голове панически метались мысли: «Нет! Он не мог умереть… Что бы делал Девятый? Фома? Что делать? Что делать?!»       Бродяга изо всех сил ударил кулаком Квашке в грудь – еще раз, еще, еще, затем снова прислушался, и… да, он уловил слабое, едва слышное биение сердца. Очень медленное, тотчас принявшееся замедляться. Но так или иначе, несмотря на багровеющий на шее след от петли, Квашка жил, а значит, его можно было спасти.       Кто-то бежал к ним. Бродяга продолжал сдавливать руками грудную клетку, не обращая на шум внимания. Это мог быть мутант, контроллер, да даже сам представитель О-Сознания – он спасет Квашку, а потом разберется со всем остальным.       Но рядом грохнулся Дубный и потряс Квашку за плечи, когда Бродяга перестал делать массаж сердца и вновь прислушался. Он делал всё правильно? Или нет? Тело будто бы работало само по себе, в отдельности от его головы. Набрав полную грудь воздуха, Семен склонился над братом и вдохнул его ему в рот, а затем Бродяга вновь принялся массировать место, где просто обязано забиться сердце. Оно должно вновь забиться! Они чередовали вдыхания воздуха и нажимы, не сговариваясь. Бродяга умолял Зону не забирать его и уже готов был начать молиться Монолиту, как…       Неожиданно Квашка дернулся и закашлялся. Он схватился руками за раскрасневшееся горло и перекатился на бок, судорожно втянув в себя воздух. Он ожил, пришел в себя, и это было самое важное. Хоть Бродяга и не понял, как у них это получилось. Наверное, именно это и имел в виду Фома, когда не мог вспомнить, откуда умел врачевать.       Семен с шумом выдохнул, выругался и облокотился на ладони. Позади выдохнул кто-то еще – Бродяга даже не заметил, когда к ним успел прибежать запыхавшийся Север, с оружием наперевес.       С некоторым удивлением коснувшись обрывка петли, Квашка хрипло, с трудом выговаривая слова, произнес:       – Я умер?       – Нет, – обессиленно ответил Бродяга. – Еще нет.       Квашка откинулся обратно на спину и сделал рваный вдох, смотря перед собой в высокий заросший лишайником потолок. Бродяга же следил за его поднимающейся грудной клеткой, не говоря ни слова. Сначала они едва не потеряли Корицу, теперь же… Почему-то, ему чудился в Квашке он сам – он тоже мог бы сорваться, мог бы не вынести всего давления, не выдержать правды. Но рядом был человек, который помог все пережить. Как и они в тот момент вовремя оказались рядом.       – Почему ты решился на такое, Квашка? – как-то непривычно мягко спросил Север.       Брат не ответил, только чуть шевельнул рукой. Дубный взорвался и стукнул кулаком по бетону.       – Какого хрена ты решился самоубийство? Ты о нас вообще подумал? О Хорсе? Как бы мы ему сказали о том, что нашли тебя здесь с петлей на шее? Мертвого? Как?! А мы, думаешь, о тебе не беспокоимся?       На это Квашке тоже ответить было нечего, глаза только начали блестеть. Он заторможенно протянул к шее руку, потирая красные следы. Нужно что-то с этим всем сделать, пока эта же рука не потянулась к излучателю.       – Разбей излучатель, Север, – попросил Бродяга пока не поздно.       – В этом нет нужды, брат. Он сделал это сам.       Он в удивлении повернулся и обнаружил, что в углу лежит разгромленный на кусочки пси-передатчик. Его детали беспорядочно разлетелись в стороны… «Север всегда во всем прав»… Нужно было послушать его и сразу разобраться с этим излучателем, тогда этого всего вообще бы не было.       – Он молчит… – прошептал Квашка. – И молчит… И молчит… Это невыносимо.       Бродяге показалось, что за пустыми глазницами окон склада на них взглянул призрак их псевдобога, который хотел было забрать обманом еще одну душу к себе, но ему помешали. Вырвали из цепкой хватки.       И он твердо решил, что тень Монолита больше никогда не коснется ни одного из них.       Снаружи послышались быстрые шаги. Первым зашел Морж, целясь на случай угрозы.       – Что произошло? – он шокировано остановился.       За его спиной возникли Броня и Хорс. Все они замерли, увидев красный след на шее Квашки, его разорванный воротник, грудь с выделявшимися под тонкой кожей ребрами, на которой, наверное, вскоре будут синяки от их реанимации. Но синяки пройдут, кожа заживет, след растянется, а осознание, по какой тонкой грани все они ходят останется с ними надолго. Чтобы сойти с ума не обязательно быть подверженным чьему-то влиянию, достаточно просто побыть одному.       Кто-то резко втянул воздух, кто-то – выругался, нарушая воцарившуюся тишину. Бродяга же покачал головой и махнул рукой, предостерегая братьев от импульсивной реакции.       – Квашка! – первым воскликнул Хорс, подходя ближе и садясь рядом на колени. – Почему ты не рассказал мне ничего?        На звук знакомого голоса брат моргнул и скривил рот. Хорс склонился, загребая брата в аккуратные объятия.        – Я так волновался. Как же я рад, что ты цел… – его взгляд расширился, когда остановился на разрезанной петле. – Спасибо, что спасли его.        Дубный коротко вздохнул, смирившись, что ничего тут не поделаешь. Через минуту, наполненную шарканьем и их выравнивающимся дыханием, Квашка заговорил.       – Извини меня…  Я думал, если Монолит исчез, то и мне нужно…       – Не нужно тебе исчезать. Мы это исправим, теперь, когда к нам пришли другие братья… Есть надежда, что все будет хорошо, слышишь? Все будет по-другому.       – Так темно было… – ответил Квашка, и ему не нужно было уточнять что именно.       Первым встал Дубный. Он отряхнул колени, подошел к пострадавшему и протянул ему руку.        – Ты… Молодец, что разбил его… Брат. Без него лучше будет, – казалось, он с трудом подбирал слова, ведь понимал его как никто другой.       Квашка, поначалу смотря на протянутую ладонь недоверчиво, после нескольких секунд принял помощь. Хорс тоже помог ему подняться.       А около разбитого излучателя закопошился Броня – его внимание привлекли разлетевшиеся детали. Дрожащим голосом он сказал, что нужно забрать их на подробное изучение. Морж, только лишь взглянув на них, сразу разделил его волнение и принялся собирать поломанные механизмы. Для каких целей: Бродяга не знал, но им он доверял. Они – последние, кому придет в голову воспользоваться монолитовскими технологиями во вред.        Когда они вернулись к убежищу, Бродяга попросил шокированных увиденным братьев сесть у костра и в одиночку принялся возрождать его – за ним никто не следил, он почти потух. Его руки все еще дрожали. Зайди он чуть позже на склад понтонов… Не вспомни вообще о нем Тихий… Нет, ему не хотелось об этом думать. Ему хотелось, чтобы в тот момент вокруг них было как можно светлее. Все окружили пострадавшего Квашку, к которому первыми подошли Девятый и Фома, чтобы оказать первую помощь. На лице Серпа отразилось разочарование в самом себе, знакомое осознание, что он чуть не потерял своего. Корица хмуро сложил на груди руки и все покачивал головой. Синяй, Джампер и остальные потрясенно на все взирали, будто окаменев. Стояла тяжелая атмосфера, как будто на плечи бетонных плит навалили.       Огонь ярко полыхнул, обдавая жаром. Бродяга шагнул вперёд, привлекая внимание. Семнадцать человек смотрели на него с тревогой и с тенью страха в глазах, но он чувствовал, что этот страх был связан не только с недавними событиями – это было что-то намного глубже и намного страшнее.       Внезапно, смотря по очереди на их растерянные, открытые лица, обычно сдержанные, на смену тревоге пришла уверенность и какое-то странное ощущение, которое он пока не понял до конца. Он стоял перед своей огромной, измотанной Зоной семьей, и ближе них у него в ней никого не было.       – Каждый из присутствующих здесь сейчас пережил то, что не всем под силу. Каждый сталкивался со своей личной темнотой, боролся за свою жизнь. Боролся с жестокостью, – взгляд на Семена, – с несправедливостью, – на Саву, – с насилием, – на Броню. – неизвестностью, – на Севера с Югом. – И теперь я хочу сказать… Что мы не обязаны быть обременены нашим прошлым. Тень никуда не денется, но я уверен – тьма не должна быть сильнее нас.        Никто даже не шелохнулся, со всей внимательностью вслушиваясь в его слова. Бродяга продолжил, шагнув в сторону.       – Я считаю, что каждый из вас невероятно талантливый и заслуживающий будущего человек. Как никто другой. Мы были «Монолитом», но теперь мы назовемся «Полудень». Это слово должно напоминать нам обращаться к свету, потому что свет сильнее мрака. Нам будет трудно. Нам придётся поменяться и научиться прощать – друг друга, сталкеров, Зону и, что важнее, самих себя. Но это будет наш путь. И пусть он будет долгим, но таким, который мы на этот раз выбрали сами. Не тот, которым нас заставили идти.       Бродяга поднял ладонь к огню.       – «Полудень» – значит, мы вместе. И никакая тьма больше не разделит нас.       Постепенно к пламени потянулись и остальные семнадцать ладоней, и Квашка не был последним. Броня незаметно оглядел братьев, что стояли рядом – огоньки в его глазах блестели ярче всех. В тот вечер костер стал их солнцем, а будущее полуденцев стало на порядок светлее.