От «Монолита» к «Полудню»

      – Что это за аномалия такая вообще?       – Не знаю…       – Серп, а если мы в неё болтом кинем?       – Нет, Фома, что, если она с грохотом взорвется на всю поляну и привлечет внимание?       – Господи, это же просто огромный мыльный пузырь, – Корица хлопнул себя по лбу.       – Джамп! Я, кажется, нас в отражении вижу… Ха-ха, смотри как я похож на тебя!       – Да не подходи ты к нему так близко, Синяй, – Фома схватил брата за капюшон и оттащил подальше от возможной опасности.       Бродяга вгляделся. Странный шар, переливающийся разными цветами, напоминал то, как если бы кто-то разлил бензин, который бы потом поднялся в воздух. С такого рода аномалией они столкнулись впервые. В отражении, похожем на пленку, он видел сваленный то тут, то там хлам, торчащие из земли краны и остатки техники. И ещё он видел самого себя – в зеленом камуфляже и в окружении пятнадцати разных худощавых фигур. Ему казалось, что он был на себя не похож.       Маршал, будучи шестнадцатым, попрощался с ними тем утром и сказал, что пойдет на Росток на поиски проводника. Судя по сообщениям из КПК, там теперь всё спокойно: оттуда выгнали всех причастных к боям на Арене, разрешили дела и конфликты внутри группировки, а Шульга на пару с Зулусом навели на бывшей территории завода порядок и боролись со слухами о причастности ко всем этим делам «Свободы». Сталкер пытался отдать что-то Корице, но тот лишь отмахнулся и напомнил о просьбе Бродяги, наказав выполнить её со всей серьезностью.       Их путь к заветной «развалине», к их бастиону, к месту, которое каждый называл и видел по-разному, лежал через территорию бандитов – через Свалку. Члены группировок проходили тут с большой опаской, а сталкеры с еще большей опаской. Переживших этот участок всегда ждала награда в виде Бара на Ростке – или откусанная псевдособакой нога, тут кому как повезет.       Корица, заскучав в то время, как отряд Бродяги созерцал самих себя в огромных, летающих с каким-то скрипящим звуком пузырях, достал счетчик Гейгера и, увидев показатели, спешно отошел от пузырей в сторону. За время путешествия в такой большой команде он потратил уже два шприца от радиации, и Бродяга не был уверен, что он не экономил.       – Север, тебе точно не показалось? – спросил наемник через какое-то время.       – Точно не показалось.        – Точно-точно?        – Пусть меня Монолит заберет, если я вру, – твердо ответил Север и перевел взгляд серьезных светлых глаз на Корицу.       – Ладно… Просто я пытался найти в сети хоть какую-то инфу. Знаете, бандиты любят трепаться о всяком, но кажись, просто не в этот раз. – Он вздохнул. – Честно? Мне не по себе при мысли, что мы к ним вообще сунемся. Они еще непредсказуемее, чем мы, наемники, правда в жадности нам ещё надо побороться… Вы же не планируете их всех просто перебить?       – Мы попробуем откупиться, – Тихий неожиданно подал голос.       – Это как же?       Вместо ответа он достал артефакт. Брат сжимал «Душу» так, словно она была хрустальной.       – Неправильно ты, друг, размышляешь… Им нужно оружие и деньги, я же знаю. Арты у них как разменная монета.       – И что ты предлагаешь? – спросил Бродяга. – У нас нет лишних стволов или денег.        Да и провиант был на исходе, благо, что Броня на пару с Завхозом умели искать схроны. Сава же не брезговал подходить к разной степени разложения трупам и проверять их рюкзаки и карманы. После чего они их сжигали.        Бродяга тихо вздохнул – они тоже экономили, но никто не жаловался. Навыки выживания были одним из того, что осталось им от потери памяти.        – Можем попробовать их обмануть.        – Это как?        – Как? – наемник хитро улыбнулся. – Следи за руками. Нет ничего проще, чем обмануть бандита…       Для этой миссии Бродяга отобрал Серпа, Моржа, Дубного и Корицу. План был таким: Броня и Юг должны были остаться в тылу вместе с остальными и следить, чтобы их не засекли, Север и Фома могли наблюдать издалека за теми, кто пойдет внутрь и контролировать обстановку. Он же и другие, впятером, пойдут внутрь на переговоры. Сава порывался пойти вместе с ними, но для его пистолета-пулемета они до сих пор не нашли патроны, поэтому Бродяга в этом отказал. Расчет был на то, что, если что-то пошло бы не по плану, они смогли бы отбиться с минимальными потерями. Семена, по «блестящему» плану наемника пришлось попросить надеть противогаз, и таким образом, он создавал впечатление заинтересованного «заказчика» – в скрывающем все плаще и с невидимым лицом – роль которого должен был отыгрывать.       Главное – добраться до того, кого видел Север. А ему Бродяга доверял, как себе.       Впереди закружился в нескольких местах ветер. «Трамплин» только и ждал непутевых сталкеров и плотей, чтобы отправить их тела высоко в небо, а затем и перекрутить, будто пережевывая. В желудке что-то тоже неприятно закрутилось при приближении к базе, с которой гремела музыка – что-то праздновали бандиты, определенно.       – Пацаны! – до ушей донесся чей-то крик. Интересно, донесся ли он то тех, кому был адресован? – Тут это! Гости к нам! Ха!       На смотровой вышке зашевелилась и замахала руками фигура. Музыка стихла только тогда, когда пятеро бойцов пересекли под подозрительные взгляды быдловатых типов дорожку к воротам, ведущим на территорию бандитской базы.        – Народ, где ваш пахан? Дело к нему есть, – сказал Корица, выпрямляясь и стараясь выглядеть серьезно. Его примеру последовали и остальные из отряда. Бродяга сканировал глазами всё внутреннее помещение.       – Э, Толик, ну-ка метнулся до Дубая, предупреди, а вы – убирайте волыны.       «Пахан» со странным именем «Дубай» был лысым, в длинном, почти как у Дубного, плаще. В зубах дымилась сигарета, а по бокам от него то в одном, то в другом месте стояли, видимо, телохранители. Те, кто играл в карты и громко слушал музыку за столом чуть поодаль, во все глаза смотрели на зашедшую диковинную процессию.       – Здарова, «фримены», здарова, найм, – насмешливо вежливо бросил Дубай, сплюнул и как-то скосил глаза на Семена. – Ну, выкладывайте, че забыли в нашем райском уголке и какое у вас ко мне есть дело?       – Здарова, – ответил ему Корица. Бродяга и остальные же сдержанно покивали. – Со мной тут очень важный посредник одного крупного заказчика с Большой земли, которому до скрежета в зубах нужен один, скажем, определенный человечек.        – Так, – глаза главаря бандитов чуть сощурились. – Это какой же?        – Его контакты видели, что твои люди, возможно, передвигались с ним. Знать наверняка мы не можем, пока мой человек в лицо ему не посмотрит, но, по приметам, очень может быть, что это именно тот, кого мы ищем.       – Приметы?        Один из телохранителей Дубая переглянулся с другим и чуть склонил голову, внимательно слушая Корицу.        – Высокий рост, темные волосы, серо-белая форма…        – Есть при мне такой чушпан. И че, кто-то с Большой ищет фанатика? Как интересно…        – Мне не в первой странные заказы чудиков за Периметром выполнять, – пожал плечами наемник. Бродяга кивнул и заметил, как Дубный сжал в карманах кулаки.       – Цена вопроса?        Серп ответил жестко.       – Сначала наш контакт посмотрит, тот ли это человек, что ему нужен, и только потом обсудим цену. Если не тот – мы просто уйдем, без лишних телодвижений.        – Пф… Добро, – Дубай обратился к одному из своей охраны. – Жора, выведи чушпана.       Согласно плану, Дубный должен был посмотреть на попавшего каким-то образом в компанию бандитов монолитовца и покивать, мол, да, он тот, что нам нужен. Но его работу сделал Корица, когда увидел лицо человека перед ним – слегка испуганное, словно принявшее свою судьбу. Тот лишь взглянул на Бродягу, а потом опустил глаза в пол. У него были перебинтованные пальцы, которые он без остановки заламывал, и запачканная кровью броня.       – Гребаный сыр… – пробормотал наемник с широко раскрытыми глазами. Чуть запоздало к нему присоединился и Дубный, слишком наигранно похлопав по плечу и кивнув один раз.       – Опа, – в хриплом голосе пахана зазвучала улыбка. – Вижу, что это тот, кто вам нужен. Жаль даже будет продавать, он у нас тут вроде аптекаря. Ну что, обговорим цену вопроса?       Бродяга напрягся, когда Корица завис – ему потребовался толчок спину от Моржа.        – Э, да… Значит, за него предлагают лям.       – Лям? Всего лишь? – он цокнул языком. – Два ляма, и он ваш. Мне, понимаешь ли, надо бизнес развивать.       Все бандиты, казалось, навострили уши. Кто-то принялся присвистывать и перешептываться. Охранники же крепче схватились за автоматы. Они, должно быть, думали, что, если сделка совершится, то они смогут гулять еще минимум месяц. Пахан же внимательно смотрел на людей перед собой, с едва заметной исходящей от него угрозой.        Что-то заставило волосы на затылке зашевелиться. План Корицы уже не казался таким воплотимым, как оно ощущалось поначалу. Всё внутри словно замерло, предчувствуя подвох.       – Хорошо, – Корица переглянулся для вида с Дубным, моргнул и открыл КПК. Он вместе с Немым придумал один прием, который бы мог создать видимость большой суммы, которой на самом деле не было. Бродяга в этом совсем не разбирался, в глюках, во взломах и в таком разном – он просто молился на то, что оно сработает, и им не придется прибегать к плану «бей всех и беги». Повторения Арены ему бы не хотелось.       – Но учти, пол ляма он переводит сейчас, а остальную сумму уже тогда, когда наш объект будет за пределами Зоны.        – Почему только пол ляма?       – Больше не даст перевести система. Нужен комп, чтобы без задоринок остальное тебе скинуть.       – Это без учета процентов для вас, я надеюсь?        – Ага, – ответил Корица, получая данные контакта Дубая. Теперь оставалось только ждать, чтобы всё действительно прошло «без задоринки».       У Бродяги было время рассмотреть брата получше: видимых увечий, кроме перебинтованных пальцев, он не обнаружил, кровь на броне выглядит так, будто бы она не его. В целом, не видно, чтобы монолитовца как-то притесняли, как того же Дубного на Ростке. Выглядел он только так, будто бы был «не здесь». Оружия при нем, разумеется, не было, так что защищать его нужно будет первым.       – А ты не лапшу мне на уши вешаешь, найм? – мягко спросил Дубай, когда Корица завис во второй раз. Бродяга видел, как он тупо смотрел в экран, будто бы забыл, что ему нужно было сделать. Чего он так разволновался – решительно не было понятно.       – Нет-нет, репутация у него есть, и все такое…        – Имя скажешь? Больно интересный заказчик, при деньгах, может, мы еще могли бы кого ему разыскивать, что скажете, братва?        Что-то в КПК было не так. На лбу у наемника блеснул пот, и Бродяга понял, что надо бы брать дела в свои руки, иначе Дубный сорвётся, Серп врежет тому, кто вывел брата, Дубай прикажет напасть, и…       Вдруг один из бандитов снаружи что-то закричал, а когда вбежал внутрь здания, уже отчетливо стало слышно что.       – Пацаны! Шухер!.. Черно-красные!..       – Кретины!!! Вы чего не следили за дорогой?! – взревел Дубай. – Уши тут грели! Взяли пушки быстро!        Попадали стулья, заскрежетал по бетону отодвигаемый тяжелый стол.        – А с ними че? – спросил Жора, державший монолитовца за локоть.        Главарь лишь шумно выдохнул и бросил:        – Следи, чтобы не уходили.       Ситуация патовая. Они окружены бандитами, на базу ломятся долговцы, а они в костюмах «Свободы». Снаружи уже послышались идущие одна за одной автоматные очереди, приказы и крики от боли. Серп быстро выхватил дробовик и прикладом втащил следившему за ними бандиту по подбородку.        – Бежим! – крикнул Бродяга, хватая недоумевающего брата. Ситуация отдаленно напоминала то же, что случилось на Ростке…        Отряд бросился к противоположному выходу, перебегая по укрытиям от шальных пуль. Что-то взорвалось, и в воздух быстро взлетела пыль. Вдруг пришла мысль: не мог ли этот взрыв быть делом рук Севера? И почему они не попытались их предупредить, как они условились?       Морж на бегу впопыхах достал рацию, чтобы связаться с Фомой и спросить этот же самый вопрос.       – Стоять!        Но не успел этого сделать. Рация затрещала, будто бы была где-то далеко, а выход на улицу загородили два бойца «Долга», наставив на них дробовики.        – Подняли руки быстро!        Если Бродяга подчинился, будучи уверен, что с ними он сможет договориться, то Дубный будто не слышал этот приказ. Он со всей возможной силой замахнулся в голову первого бойца и резко выбил дробовик из рук второго. Долговец свалился вниз, утягивая за собой Семена. Серп бросился оттаскивать брата от него, спасая невиновного от кулачной расправы.       – Стойте! – попытался остановить это всё Бродяга, но безуспешно. Второй же, придя в себя, достал какой-то искрившийся прибор и дотронулся им до Дубного. Брат взревел и расслабил хватку на первом долговце. Морж и Серп смогли оттащить его под ошалевший взгляд Корицы. Монолитовец, ради которого и была задумана вся эта затея, вжался в стену, стараясь выглядеть как можно менее заметным.       – Расследование «Долга»! Никого не выпускать!        Второй боец наставил дробовик на «свободовцев», на монолитовца и на наемника. В его движениях прослеживалась какая-то неуверенность. Первый же, ругаясь с трудом поднялся на локти. Все остановились, тяжело дыша – Бродяга надеялся, что им они смогут прояснить ситуацию. Рация Моржа заскрежетала где-то позади в попытках принять сигнал. Как оказалось, она выпала из его рук, и какие-то её детали разлетелись в стороны. Корица подошел к ней ближе, посветил фонариком и принялся собирать разлетевшиеся кусочки.       – Всё ещё не могу поверить, что вы ей до сих пор пользуетесь…        Долговцы по угрозой удара электрошокером провели их обратно внутрь. Музыка перестала играть, а главаря бандитов поставили на колени в центр помещения. Перед ним стояла до боли знакомая, внушительная фигура.       – Мы тут сумасшедшую «Свободу» обнаружили, командир! – сказал долговец, ведя их ближе.       – Срань Господня…       Не узнать владельца этого голоса в который раз было попросту невозможно. Бродяга почувствовал огромное облегчение.       – Они нас чуть не замочили! Может, мы…        – Отставить! – громко гаркнул он, а затем подошел к Бродяге, сложив руки за спиной.       Его круглое лицо можно было посчитать простодушным, но это впечатление было обманчивым – в глазах плескалась безжалостность и жажда справедливости.       – Ты себе, я смотрю, не изменяешь. Наемник, сталкеры, бандиты, «Монолит» и вы… «Свободовцы». Как всегда, Бродяга, солянка такая, что я диву дивлюсь, как ты в ней ещё не захлебнулся.       – Зулус, мы не заодно с бандитами.       – Да знаю я, знаю. Угадай, кого мы встретили на пути сюда. Выскочил из кустов, худой как смерть. Я его за зомби почти принял, ты только скажи своим людям так больше не делать, лады? Не все поймут.       Долговец усмехнулся, окинул их всех взглядом и протянул руку для рукопожатия. Вероятно, он имел в виду Севера. Определенно Севера. Кто-то из его подчиненных напрягся – напрягся и Дубный, которого всё ещё крепко удерживали Серп с Моржом, на всякий случай. Стоявший на коленях Дубай с недоумением следил за происходящим.       – Зулус, этот наемник… – воскликнул один из долговцев. – Он работал с Морганом!        – Я знаю, – Зулус кивнул, а затем, секунду подумав, протянул руку и Корице. – Он крепко помог нам. Его тоже не трогаем.       Подчиненный Зулуса тут же убрал наставленный было на найма автомат.        – Доброго дня, парни… – непринужденно сказал он. – Ну, как на Ростке дела? Рассказывайте.       – Всё путем. Сейчас вот методично выискиваем всякую шваль и ищем посредников нашей крысы по всей Свалке с целью истребления, а на базе Шульга порядок наводит. Как вы вообще тут оказались и какого хрена делали у бандитов?        Бродяга оглянулся на стоявшего рядом успокоившегося монолитовца.        – Север видел, как брат шел сюда в их компании, и мы придумали, как его можно было бы отсюда забрать.       – Понятно, очередной план по вызволению монолитовца… – Зулус легко вздохнул и посмотрел на того, о ком Бродяга говорил.        Монолитовец же слегка склонил голову и спокойным, ровным голосом обратился к долговцу, которому несколько минут назад в каску прилетел крепкий кулак.        – Не болит голова? Нет головокружения?        Боец опешил и сделал шаг назад. Зулус хмыкнул.        – В общем, Бродяга, можете забирать с базы что вам нужно, еду, патроны. Что останется зачистим мы, нечего пропадать добру. – И, напоследок, сказал: – Когда будешь на Ростке, заглядывай. У меня для тебя припасено кое-что тебе принадлежащее. Или же, я не знаю, пришли курьера, но без твоей снайперки видеть тебя дико непривычно.       Двое долговцев проводили их до выхода с территории базы и принялись убирать с дороги тела бандитов. Бродяга заметил среди них Жору, который вывел к ним монолитовца, и ему вспомнились сказанные давным-давно слова: «Больше половины людей, которые направляются сюда, уже никогда не вернутся обратно». Интересно, а он сам вернется когда-нибудь обратно? Или этого «обратно» у него уже шесть лет как не было?       Когда Дубный стряхнул с себя хватку Серпа и Моржа, стянул противогаз, демонстрируя лицо с застывшей ненавистью, когда Бродяга заметил подходившие ближе фигуры Севера с Фомой, когда сам смог, наконец, выдохнуть и обратить всё внимание на спасенного ими брата, в спасении которого он в один момент засомневался – Корица открыл рот и заговорил с монолитовцем.       – Слушай, чувак, я твою просьбу выполнил, если что. Я не убивал твоих братьев, видишь? Даже более того, я с ними сейчас по Зоне брожу и всячески помогаю. Почему? Они меня приняли к себе и… Короче, я долг перед тобой свой выполнил за спасение, и перед ними тоже. Фух… Всё, теперь и в «жарку» можно зайти и помереть, даже обидно не будет. Или «пузырь» тот лопнуть и посмотреть, что станется. Всё отдал, всё, что мог, сделал, и от всего гложащего избавился…       Он упер руки в боки и осмотрелся с каким-то странным выражением лица. Бродяга понял, что Корица встретил того самого монолитовца, который подлатал его после нападения большой псевдособаки.       – Спасибо тебе, – коротко сказал он ему.       – Теперь ты по-настоящему свободный человек, – добавил Бродяга.       – Ха-ха… Ага… – лаконично ответил наемник, подняв уголки губ, и он впервые увидел, как тот по-настоящему улыбался.        – Как тебя зовут? – спросил странного монолитовца Серп. – Как ты оказался у бандитов?       – Я путешествовал по Зоне. Искал во всем смысл. Они называли меня Чушпан, но братья дали мне кличку Девятый.       Корица прыснул.        – Братья? – глаза Серпа, напротив, загорелись. – Где?       Девятый охотно рассказал обо всем, когда пришел во временный лагерь и получил в перебинтованные руки нагретую банку тушенки. Он был невероятно удивлен тем, что его вытащили из лап бандитов братья, а не решивший рассчитаться с ним за спасение наемник, компания свободовцев и один агрессивно настроенный к «Долгу» сталкер. Свои увечья он объяснил тем, что случайно залез руками в аномалию в попытке достать артефакт, из-за чего чуть не потерял пальцы, с которых стремительно слезла кожа, чего он решил не демонстрировать – Саву от рассказа как-то всего передернуло. Тихий передал ему «Душу» и Бродяга в который раз задумался о необычных обстоятельствах её появления у них.       Синяй с Джампером радостно встретили «пополнение» в отряде, а Завхоз с Тихим принялись расспрашивать того о его похождениях. Сава заряжал магазины своего «пулемета» и перематывал его синей изолентой там, где считал нужным. Наблюдавший за этим делом Морж, покачав головой, принялся показывать ему, что так лучше не делать. Девятый с уважением поглядывал на Бродягу, и, как оказалось, существовал еще один отряд, несколько южнее Свалки, в какой-то деревне через реку, куда идти им сейчас было бы совсем не по пути.        – Они там точно в безопасности? Ты уверен?        – Уверен, – кивнул Девятый. – Я уходил как раз с целью найти кого-то ещё. И нашел.        – Но мы пойдем в другую сторону, нам нужно дойти и проверить кое-какое место. И мы не свернем туда не потому, что не хотим, а потому, что…       – Зима близко, – завершил Север.       Тем же вечером они нашли укрытие на ночь в каком-то старом ангаре. По тонким стенкам покрапывал дождь, и все ютились ближе к теплу от костров – половину из отряда из-за этого сморило сном. Бродяга раскрыл КПК и прикинул, что уже завтра они подойдут к тому месту, о котором говорил Маршал. Уже завтра. А сегодня… Он устало провел рукой по лицу и посмотрел, чем занимаются ещё бодрствующие братья.       Дубный погрузился в свои мысли и кутался от холода в плащ. Немой тихо ходил по периметру ангара, размышляя о чем-то своем. Иногда он мог остановиться и создавалось ощущение, что он что-то перед собой увидел. Юг поднял по пути какой-то небольшой резиновый мячик и катал его по земле из одной руки в другую. За этим пристально наблюдал Север, подперев подбородок коленями.        Броня же безуспешно пытался вернуть к жизни разбившуюся рацию Моржа и выглядел очень огорченным, когда понял, что ему требуются какие-то другие детали. На рации были видны сколы, трещина на протертом экранчике, но, в целом, с вещами братья старались обращаться очень бережно, потому что не надеялись получить в ближайшем времени им замену. И Броня как-то по-особому дорожил именно ей.       – Как это починить не понимаю… – вздохнул он, переводя грустный взгляд с мелькнувшим в нем отблеском огня на подсевшего к нему Бродягу.       Лидер ободряюще улыбнулся, припоминая момент из их прошлого, когда они сидели после Выброса у Янова.       – Мы найдем недостающие детали, не волнуйся. Там, куда мы идем.       – Надеюсь, что смогу починить её, Бродяга, потому что она напоминает мне о нём… – он перевел взгляд на огонь. – Ты как-то сказал, что во мне ничего не сломано, но я всё равно не могу его забыть.       Огонь потрескивал. Бродяга медленно выдохнул.       – Нови?        – Да.        В груди неприятно кольнуло. Он тоже взглянул на пламя и прикрыл на минуту глаза, после которой Броня продолжил.       – За всё это время я понял, насколько мы незначительны перед всем, что нас окружает. Мир к нам безразличен, Зона беспощадна. Но, как ты любишь говорить, мы сами решаем, кем нам быть, верно?        – Верно, Броня, – чуть удивленно ответил Бродяга. – Мы обязательно починим рацию и отстроим самих себя заново. Всё будет хорошо.       – Будет хорошо. И мы научимся жить с этой болью… – выдохнул брат, потирая глаз.       Впереди показалась антенна. Высокая, тянущаяся вверх, словно молитва Богу. Или словно попытка до него достучаться. Бродяга нетерпеливо шел вперед, желая поскорее увидеть как можно больше, не обращая внимания на то, что говорят братья позади. Пусть они даже пытались его остановить, пусть он шел для них слишком быстро, пусть кто-то устал, Серп не успевал проверять аномалии, а Завхоз ворчал из-за ноги, но он ничего не мог с собой поделать, ведь впереди маячило будущее, вырисовывалось на странном оранжевом небе. И ему хотелось поскорее в него шагнуть.       – Это оно… – тихо сказал Бродяга, даже не осознавая, что говорил вслух. И, кажется, впервые за день остановился.       Перед ними возвышалась громада – гигантское бетонное строение, застывшее среди окружавших его болот и топей. Здание показалось ему страшно красивым. Оно выглядело как крепость, возможно, в прошлом это был завод. Нет, для Бродяги, оно уже стало всем сразу. Пепельные стены покрыты мхом, а коррозию не смогли скрыть даже разросшиеся деревья и кусты. И время. На всем вокруг лежал отпечаток времени.       Из воды вокруг поднимался лёгкий, почти невидимый пар. Где-то вдалеке попискивал дозиметр, и Бродяга вынырнул из собственных грез. Он обернулся: Корица поправил на голове противогаз и выставил прибор со счетчиком Гейгера перед собой. К нему подошли и остальные монолитовцы, в разных костюмах, с разным выражением на лицах. Они не обращали внимания на радиацию, но Бродяга внезапно почувствовал, как внутри всё сжалось – Корица покашлял, и это беспокоило.       – Корица… – начал Бродяга.        – Не переживай, босс, – отмахнулся наемник. – Костюм и противогаз выдержат. Да и антирад, если что, поможет. Ты лучше скажи, что ты перед собой видишь?       Лидер отряда видел завороженные и удивленные взгляды своих людей и повернулся обратно к бетонной громадине.       Он не мог отвести взгляда. Это было тем самым местом из его снов ещё даже до того, как у него зародились первые мысли о доме. Это было похоже на остров, со всех сторон окружённый водой, с растущими то тут, то там деревьями и с различного рода пристройками.       – Мы дома… – выдохнул кто-то за его спиной. Это был Девятый, полностью разделявший мечту Бродяги, ведь ему тоже было кого сюда вести.       Бродяга шагнул вперёд. Старые, заржавевшие рельсы, едва торчавшие из воды, уводили к видневшемуся вдали бункеру ученого и к главному цеху. На черной воде отражалось оранжевое небо и вяло растекались бензиновые пятна. Вдали поднимались от воды пузыри, точно такие же, какие братья видели на Свалке. Корица выключил счетчик Гейгера, пробурчав, что его звук скорее раздражает, чем реально что-то показывает, и заявил, что радиации тут вообще-то не так и много. Бродяга предложил аккуратно ступать по рельсам, чтобы пройти к разрушенным вагонам, затопленным и брошенным в этой проклятой воде. И по возможности не трогать воду, выглядящую слишком подозрительно.       Сталкеры точно тут не ходили, думал Бродяга. Слишком радиоактивное место, слишком велик риск споткнуться и рухнуть в опасную воду. Они же продвигались вперед, медленно ступая по двое и держась друг за друга. Когда они дошли до первого вагона, лидер отряда принялся раздеваться.        – Ты что делаешь? – озадаченно спросил Фома.       – Все… Шарики за ролики заехали… – ответил Корица, облокотившись о стенку.       – Я пойду на встречу с тем ученым, – объяснил Бродяга. – Тихий, расскажи ещё раз все, что о нем слышал.       Он сразу решил, что идти на встречу с профессором должен один. И, как и ожидал, начались споры, когда братья поняли, что он хочет прийти к нему не просто один, а один в комбинезоне «Монолита».       – Зачем? Что, если он тебе дверь вообще не откроет? Мы просто займем эту базу и всё? Он может и вертолет военный на нас направить, ежели исследованиями будем его мешать.       – Фома, – негромко сказал Бродяга своему параноидальному брату, застегивая молнию на бронежилете. – Он учёный, а не бандит. Наш костюм я надеваю потому, что мне надоело скрываться от того, кто я есть. К тому же, профессор должен знать, с кем именно ему предстоит иметь дело. И я всё объясню ему.       – А если он начнет стрелять? – неожиданно подал голос Сава. Джампер и Синяй вздрогнули и замотали головами.       – Ученый? Стрелять? – с насмешкой спросил Морж, кидая Бродяге рацию. – Сразу видно, с ними ты дел никогда не имел. Давай, брат, это твой час. Мы подождем.       Он вышел из темноты вагончика и осторожно пошел по рельсе, с каждым шагом видя перед собой всё приближающееся бетонное здание. В один момент он остановился и отряхнул слегка помятый серо-белый комбинезон и зеленую броню. Он ощущал себя в нем собой, о, наконец-то, он был самим собой. Бродяга взглянул в свое отражение в воде: перед ним показалось его прошлое, которое он принял только в тот момент.       – Я никогда не был тобой, – сказал он самому себе и заметил, как зашевелились губы напротив. – И я докажу, что я изменился.       Сойдя с рельс на твердую землю, Бродяга приметил фигуру в ярко-оранжевом скафандре, что сидела по щиколотку в какой-то луже. Ученый присел на корточки и, судя по всему, что-то искал в воде. Его костюм инородно выделялся на фоне общего пейзажа и затопленного депо, а шлем болтался за спиной, будто капюшон. Он не замечал ничего вокруг себя, увлеченно клацая что-то на приборе в одной руке и ведя другой под мутной водой. Радиационный фон, казалось, вовсе не тревожил его.       Бродяга спокойно подошел ближе.       – Профессор? – Немного неуверенно позвал он.       Человек в ярком скафандре вздрогнул, обернулся и тут же вскочил, едва не уронив прибор. Бродяга обратился к нему еще раз. Казалось, ученый потерял дар речи и вообще отключился от вселенной под впечатлением от увиденного. Он оторопело рассматривал возникшего из ниоткуда монолитовца. К Бродяге закрались сомнения о том, туда ли вообще он пришел и нет ли у профессора за спиной на такой случай какого-нибудь механизма от внезапных появлений незваных гостей – вел он себя слишком беспечно для того, кто находится в Зоне.       – Я бы хотел поговорить с вами, профессор.        Ученый вновь шокировано посмотрел на комбинезон Бродяги и сипло переспросил.       – Простите, вы сказали, вы… хотите поговорить?       Бродяга кивнул.       – Мы с моими людьми ищем в Зоне безопасное для нас место. Мы из «Монолита», как вы можете видеть. Мы слышали, что на этом острове сильная радиация, к которой мы невосприимчивы, поэтому мы хотели бы предложить сотрудничество.        Ученый сделал шаг вперед, и только тогда Бродяга понял, что выглядел тот весьма молодым для профессора и каким-то приятно удивленным, как для того, кто видел перед собой монолитовца.       – Сотрудничество? То есть... Это вам с профессором нужно поговорить… Профессор в бункере. Вон в том, а я... я просто собирал пробы воды.       – Вы не профессор? Кто вы?        – Я Хорс, его помощник. Лаборант. А вы сказали, что вы с братьями?       – Да, я решил сначала прийти и поговорить с… – Бродяга вдруг замер. – Постой, ты сказал «с братьями»?       Лаборант в оранжевом скафандре удивленно открыл рот. Откинутый шлем, беспечность перед радиацией, ощущение, будто он «не тут»… Всё вставало на свои места.       – Мы, вроде, так друг друга называли… Разве нет?       Он не успел ничего ответить: внезапно его рация затрещала, принимая сигнал. Оттуда донесся граничащий с паникой голос Фомы.       – Бродяга! Ну что там ученый?!        Он резко обернулся, выискивая глазами место, где они остановились, в поисках опасности.       – Порядок, – он не знал, порядок или нет, но если на того ученого уже работал брат, то всё должно быть в порядке. – Что у вас стряслось?        – С Корицей беда! Он потерял сознание, из носа кровь и… И у него при себе нет антирада!       – Нет антирада, Бродяга! – ещё кто-то подал голос в рацию. – Он вообще ни на что не реагирует!        Внутри всё оборвалось. Хорс же подошел ближе, и лицо его тут же стало серьезным. Бродяга испуганно посмотрел на него и почти выкрикнул:        – У профессора же есть антирады? Это срочно, с нами есть обычный человек!       Брат активно закивал и заговорил уже иначе.       – У профессора Лодочки всё есть.       – Предупреди его. Быстро! – коротко попросил он Хорса, тут же бросившегося в бункер, и переключился на рацию. – Несите его сюда! Скорее!       Бродяга широким шагами пошлепал прямо по черной воде, не обращая внимания на сырость, расплескивая и бензиновые пятна, и собственное отражение.       «Мир безразличен, Зона беспощадна», – повторились в мыслях слова, пока он шагал, глядя, как на поверхности воды отражается небо цвета скафандра Хорса. За спиной возвышалась его мечта с антенной, что пронзала облака, такая же безразличная к обычным людям. Как он мог не подумать о Корице и о том, как же тут действительно опасно для него? И о том, что наемник мог им приврать насчет радиации? Зачем же ему, с другой стороны, им врать? Это было на него совсем не похоже.