От «Монолита» к «Полудню»

      – Джампер, – в который раз повторил Джампер и пожал плечами.       – Нет, я имею в виду, человеческое, ну, настоящее имя, – допытывался Маршал.       – Но я всегда был Джампером.       – А до того, как ты стал Джампером кем был?       – Вроде, не было у меня другого имени.       – Да ла-а-адно… – Неверяще протянул сталкер.       – Да нет же, – перебил Синяй. – Его имя Джампер, такое же, как и мое – Синяй!       – Вы гоните, ребятки. Что за имена такие?       – А какие должны быть? Корица, а тебя как по-человечески зовут?       Наемник, зевающий всё утро, старавшийся держаться неподвижно и незаметно, дрогнул и пробурчал ответ.       – Эм… Илья…        – Круто, – восхитился Джампер, который вел себя так, будто всю ночь спал, а не в страхе прижимался к Синяю. – Вот бы и мы вспомнили наши человеческие имена… Как думаешь, Синюх, как меня по-настоящему зовут?       Маршал почесал затылок. Он тоже выглядел чутка помятым, но несмотря на это он готов был рвануть в бой, ведь Броня почистил и кое-как даже починил его автомат из того, что у него имелось. Пусть даже в бою против сотни вопросов он бы совсем не помог.       Бродяга протер глаз и чуть улыбнулся, прислушиваясь к диалогу. Сталкер не был похож на кого-то, кто бы предвзято отнесся к настоящим личностям его отряда. Он не задавал лишних вопросов, например о том, почему они собрались такой разношерстной командой и для чего так далеко отошли от базы «Свободы», но и сам был открытым и честным. Ему было искренне интересно побеседовать с ними всеми и только в радость рассказать о своих собственных приключениях. Осталось только решить, когда будет лучше рассказать Маршалу правду.       Морж, кивнув, сложил карту с расчерченным маршрутом: все были «за» поход до другой части Зоны на исследование той «развалины» у бункера ученого, оставшегося здесь. Бродяге не терпелось выйти в путь и поскорее проверить теорию его брата, невзирая на то, что он почти не спал той ночью. Адреналин и нетерпение зарядили его. Он бросил взгляд на Тихого, взволнованно постукивавшего пальцами по столу, и заметил, что и сам нервно дергал в тот момент ногой.       Необычная гроза продолжалась весь вечер и ночь. Где-то за полночь в квартире мигнула нерабочая лампочка и загорелся свет. За стенкой будто бы включилось радио, заиграла классическая музыка, после которой кто-то запел напоминавшую вой песню. Что-то зашумело, словно пылесос. Руки Бродяги, уже повидавшего немало, покрылись гусиной кожей, а внутри все затрепетало. Одновременно все рации начали потрескивать, как если бы принимая сигнал, а потом нечто заскреблось во входную дверь, предварительно запертую и загороженную столом, на всякий случай. Это заставило Корицу затрястись и побелеть, и лишь укол какого-то препарата от Фомы предотвратил того от схождения с ума. Бродяга на пару с Севером успокаивали всех, говорили, что это просто аномальная активность, что это так из-за грозы, что за дверью на самом деле никого нет, но верилось в это слабо. Атмосфера была близка к панической. Маршал, на котором не было лица, набрался смелости и выглянул в окно: в темноте за пеленой ливня мерцали окна во всех соседних домах. Он занавесил его пыльным тюлем, развернулся и бросил в мигавшую лампочку свой сапог. Она лопнула, и в комнате снова установилась темнота.       Гроза полностью прошла лишь к утру, и после раскатов грома стало непривычно тихо и удивительно спокойно.        – Зомби какого-то хера повылазили… – проворчал Корица, выглядывая из-за тонкой занавески. По дорогам растеклись лужи, просырела земля. Зато стих ветер, сквозняками ходивший по всему панельному дому. Следом за ним из окна выглянул Маршал, и увиденное его тоже мало порадовало.       – Если пройдем медленно, они на нас не будут обращать внимания, – приободрил Броня, уже сложивший подрагивающими руками все рюкзаки и проверивший доступность связи на КПК.       – Готовься, Корица, – поддел Морж. – Там, куда мы пойдем, их будет еще больше.       – А мы можем туда тогда не идти?        – Нет, если только ты не хочешь… Пройти через Росток или посмотреть поближе на Выжигатель.       – А вы не против, если я какое-то расстояние с вами протопаю? – спросил Маршал. – Просто одному в такое время по Зоне ходить… Не знаю, свихнуться можно. До Янова сейчас я так точно не дойду…        Он железно решил найти исследовательскую группу «Искры». Бродяга был уверен, что сталкер идеально подойдет к остальной части команды. Он попросил передать намек, что его собственный отряд растет, что у них появилась цель, к которой они рано или поздно придут. Загадывать не хотелось, но не поделиться этим с кем-то, кто помогал в начале их пути и не осуждал их прошлое, было нельзя.       Он вздохнул. Дегтяреву бы рассказать о том, что они узнали и куда направляются…       – Локи в группу написал, что вечером Выброс будет, – поведал Серп перед тем, как первым ступить за порог их временной квартиры-схрона. Он почти неуловимо погладил дверную раму и начал спускаться.       – Вечером? Кажется… Да, должен быть, – пространно подтвердил Север.       – Морж, дойдем до нужного места к тому времени? – Корица затянул ремешок рюкзака и приготовился выходить следом. Тот кивнул и добавил.       – Он ещё зачем-то написал, чтобы все сжигали трупы. Для чего?       Это стало известно уже через несколько секунд. Отряд застопорился, так и не покинув подъезда. Бродяга, замыкавший его, спустился, протолкнувшись через всех, чтобы понять, что заставило Серпа остановиться – неужели на выходе образовалась аномалия? – и тут же замер рядом с ним.       Около выхода стоял труп, который днем ранее, по словам наемника, был у моста в Лиманск «совсем мертвым». От него до тошноты несло сгнившей картошкой. В почерневшей же руке он сжимал сверкающий, переливающийся голубым свечением шар. Корица и Маршал чертыхнулись одновременно и сняли с предохранителей оружие. Броня что-то прошептал им, но Бродяга не слышал что – он пристально всматривался в практически неподвижную, жутко выглядящую фигуру, по всем законам биологии просто не способную на какое-либо самостоятельное движение, в отсыревшем необычном комбинезоне. Он пошевелил раскрытой челюстью и создалось ощущение, будто зомби что-то хочет им сказать, даже как будто бы… Он уже что-то сказал.       А Тихий будто бы услышал его и невозмутимо подошел ближе.       – Ох ё… Как хорошо, что те кретины нас вовремя остановили, а? – дрожащим голосом спросил сталкер.       – Серп… Брат, ты думаешь, это… – еле слышно позвал Фома. – Это та «Душа», что…       – Да, – тихо ответил он. – Я чувствовал, что не нужно было забирать артефакт. Но что… Как он отобрал ее у наемников? И как он тут оказался… Неужели та гроза ночью?..       «Оживила» его? Они замолчали. Бродяга спиной ощутил, как остальные скучковались на крыльце, боясь вздохнуть, держа руку на пульсе. Его и самого пробрало до костей. Он осмотрелся: у подъезда напротив стоял уже совсем скелет, который, казалось, можно было бы лишь тронуть, и он бы тут же рухнул, а ветер разнес бы его прах по всему Мертвому городу. Дальше по дороге, ведущей за угол, пошатывались ещё несколько серых трупов. На другой стороне – наблюдала пара в каких-то мешковатых одеяниях, а за ними кучкой стояли, судя по дырявым и изношенным скафандрам, бывшие неудачливые ученые.        «Совсем мертвый» протянул подошедшему Тихому руку с артефактом. Когда брат забрал сияющий шар из его недостающих нескольких пальцев руки, зомби обмяк и рухнул. Отряд почти синхронно вздрогнул.       – Он был из «Чистого неба», – пояснил, обернувшись, Тихий. Артефакт освещал его удивленное лицо. – Сказал, что мы единственные, кто Зоне добра желает и понять её хочет не ради своей выгоды. Что бы это значило?        Он отчего-то устремил внимательный взгляд на Бродягу. Казалось, его совсем не тронуло и то, что он только что «разговаривал» с довольно жутковатым на вид «человеком», и то, что тот дал ему артефакт и тут же завалился, то ли вновь имитируя мертвеца, то ли на этот раз умирая по-настоящему.        – Фома… Фома, вколи мне ещё той твоей микстуры, а? – севшим голосом пробормотал наемник после минуты тишины. – Или ударь меня, я… Семен, можешь мне втащить как следует?        Дубный, сохранявший всю ночь молчание, как-то механически повернулся к Корице и приготовился сделать так, как тот попросил, но в последний момент покачал головой и принялся потирать кулаки. Может, это бы только хуже сделало.       Команда из тринадцати человек медленно вышла на дорогу, хлюпая по лужам. Сырость проникала под комбинезон, заставляя поежиться не только от увиденного, но и от холода. Бродяга заметил, как и остальные зомби, следившие за ними, попадали на землю. Отметив про себя эту странность, он оглядел остальных. Серп пристроился рядом: он был в таком удивлении, что забыл достать болты и детектор, чтобы прокладывать безопасную дорогу. Может, ощущал, что Мертвый город сделал это за него.       – Все-таки я решительно не понимаю, чему свидетелем я стал… – размышлял Маршал вслух. – Зачем то недосущество отдало «Душу» Тихому? Кто-нибудь знает? «Чистое небо»… Я думал, эта группировка очередная байка, ан нет, и правда существовала и даже кое-как участвовала в войне за Зону!.. Я тогда только-только на Кордоне обосновался…       Маршала понесло. Он не мог перестать говорить и рассказывать о своем времени в «новичках». Тихий, готовый слушать что угодно, напару с Броней как-то жадно впитывали его слова. Бродяга оглянулся: Синяй и Джампер шли так близко к Северу и Югу, как это было возможно, а бледные лица Моржа и Фомы напоминали Бродяге об их первом моменте, когда они увидели зомби. Это были военные, и тогда братья отреагировали мгновенно, на рефлексах. Головы восставших после Выброса будто бы взорвались от мощных выстрелов его утерянной снайперской винтовки, а перед глазами отчетливо показалось как брызжет темная кровь из их изрешеченных очередью тел. А сколько раз он проделывал это в своей «прошлой» жизни? Сколько было жертв, о которых он больше не помнил, но которые, может быть, восстали из мертвых точно также после этой ночной грозы? И что, если они захотят отомстить…       Бродяга моргнул и потряс головой, выбивая оттуда эти воспоминания. По коже прошлись неприятные мурашки. Шорохи братьев, завывания мутантов, клекот птиц и рокот аномалий – всё сливалось в движение вперед. Всегда лишь движение вперед. У него не было прошлого, но теперь определенно точно было будущее. В то же время как он мог размышлять о будущем, не зная прошлого?       «Завидую тем, кто помнит прошлую жизнь», – пронеслась мысль и улетела за порывом ветра, сдернувшем его капюшон. Да, иногда он завидовал Корице и тем, кто помнил жизнь до Зоны. Кто причислял себя к тем, у кого нет на плечах ничего, кроме автомата и рюкзака, нет ни тяжелой ноши, ни ответственности за жизни других. На Большой, как Бродяга слышал, не нужно оружие, чтобы ходить по своей территории. На их им оно тоже не понадобится, как ему хотелось в это верить.       До Янтаря отряд, согласно карте, мог дойти еще до полудня, и если там будет слишком много «не живых», то у них будет еще несколько часов пробраться до другого места. Корица, беспечно смотрящий по сторонам, внушал уверенность, что не спасует и не впадет в панику раньше того, как они найдут укрытие на вечер. Несмотря на то, что то тут, то там из кустов или из оврагов на отряд бывало посматривали провалами впалых или вовсе отсутствующих глаз.       Корица… Чудной наемник сбежал с ними с Ростка, отдал все деньги за то, чтобы братья и странный сталкер шли в тот момент целыми и невредимыми. Казалось, зачем ему было нужно это все? Что-то было в нем такое, из-за чего он вообще на это решился. Наверное, их спутник и сам от себя такого не ожидал, но сталкеры любили говорить, что Зона это зеркало, показывающее рано или поздно всю правду о человеке, открывающее всю поднаготную и заставляющее посмотреть на себя под насмешливое: «Вот, любуйся тем, каков ты на самом деле».       Впереди, на тропинке, стоял костлявый труп, мешая пройти дальше. Отряд сделал остановку, не решаясь ни подойти, ни обойти – справа полыхала «жарка», а слева – подозрительно булькала вода. Маршал мгновенно замолчал. Броня не спеша вышел вперед и твердо попросил уступить дорогу. Почерневший зомби некрасиво дернулся и отошел в сторону водоема, в который и осел. Послышалось шипение. Север решительно развернул всех троих из своего первоначального отряда от пугающей картины разлагающегося на глазах существа. Дурной сон, думалось Бродяге… Всё походило на какой-то очередной дурной сон…       – Завод «Янтарь»... – Морж нарушил долгое и стрессовое молчание. – Какой-то он… Знакомый…       Отряд остановился, осматривая выросший из-за серых деревьев завод. На фоне серого неба он абсолютно ничем не выделялся, кроме того, что при вглядывании на его территорию через бинокль были заметны шевелящиеся время от времени такие же серые фигуры. Мелькнувшее было облегчение затмило простиравшееся высохшее озеро с черным дном.       – Угу, – буркнул Корица, с которого проходил эффект спокойствия. – Всё в этой Зоне растреклятой такое серое и знакомое, и вымершее, и… Я туда, если что, не полезу, даже под дулом пистолета, мужики. Нет…        – Обойдем по кромке, – кивнул Серп.       – И давайте ускоримся, – добавил Юг.       Никто не стал спорить. Всё в Зоне как вымершее, но Бродяга бы не стал так говорить про «Янтарь». Краткий осмотр дал четко понять – он не вымер. Он был мёртв. И продолжал жить в своей смерти.       Жёлтые холмы травы поднимались у берегов озера, превратившегося в болото, из которого торчали покрытые тем же мхом и илом столпы – судя по всему, тоже полуразложившиеся мертвецы, поднятые необычной грозой. Деревья же, находившиеся рядом с ними, скрючились и повалились набок. Одно тело забрело в ветви, да так и осталось висеть в них, без возможности ни выбраться из своеобразной ловушки, ни расщепиться, чтобы исчезнуть вовсе. Пахло настолько неприятно, что все синхронно надели противогазы еще на спуске.       – Господи, помилуй… Что бляха происходит… Хватит с меня этой Зоны… Ну нахер…  – невразумительно бормотал наемник, подгоняемый Дубным в спину. Видимо, это перешло ему от Маршала – теперь он не мог заткнуться, в то время как сталкер высказал всё. Он ругался, смотря на мир сквозь стекло и щели в ладонях, ограничив таким образом свое поле зрения, надеясь, что хоть так он не заметит ничего, что заставило бы его значительно поседеть. А не прибавилось ли седых прядей у самого Бродяги?       Впереди показалась присыпанная землей и песком дорога, ведшая к, казалось, заброшенному научному бункеру. Бродяга посмотрел в бинокль: вокруг были разбросаны ящики, контейнеры, полевые временные укрытия из простого материала, служившие, скорее всего, ночлегом для работников или охранников. Наиболее вероятно, что именно охранников – местность не вызывала особого доверия. Вокруг комплекса тоже бродила пара зомби, но среди них можно было разобрать и бывших бойцов «Долга», заставивших Семена дернуться в их направлении, и наемников, и самих ученых в испачканных оранжевых костюмах.       У Бродяги мелькнула мысль зайти туда, проверить, что там могло остаться – их собственные припасы кончались, а так… «Нет, – он мотнул головой, – у ученых мы будем брать только то, что честно заработаем. Хватит…»       Они прошли дальше, минуя зомби, кусты, кочки и валявшийся то тут, то там строительный мусор, деревяшки и арматурины.       – Подождите, братья, – вдруг остановил всех Север и подозрительно посмотрел на небо.        Бродяга почувствовал, как затрепыхавшееся было в нормальном режиме сердце пропустило удар. Сначала еле заметно что-то ухнуло, а потом, через минуту, тяжёлый гул накатил сразу со всех сторон, от которого мелко завибрировали внутренности.       – Выброс, – подтвердил догадку Север и посмотрел на застывшего Юга. Бродяга сразу же бросил взгляд на сталкера и наемника: второй помотал головой, будто бы у него уже началось головокружение, и крепко выругался.       – Но как? Ещё же не вечер? – спросил Серп, выискивая глазами ближайшее укрытие.       Самое близкое и самое надежное укрытие в тот момент – покинутый учеными бункер. Бродяга дал сигнал двигать туда. Шальная мысль закралась в голову, заставившая через какое-то время приказать всем бежать со всех ног по грязи, по кочкам, по скользкому илу, на котором уже успел навернуться Джампер, измазав в нем всю одежду, сквозь кусты и ломающиеся ветки – если Зона творит что хочет, то что, если теперь они стали уязвимы к её Выбросам?       Массивная дверь была заперта. Бродяга обреченно ударил в неё кулаком и потянулся за автоматом – Маршал хотел провернуть то же самое.       – Подождите! Не надо! Дай какую-нибудь… – Корица наскоро распахнул рюкзак на спине Брони, достал тонкие приборы, раскрыл панель с электроникой, отвечающей за открывающий механизм, и принялся дрожащими руками в ней ковыряться.        Юг включил фонарь и принялся светить, помогая Корице взломать дверной механизм.       – Дай отвертку… Сюда… Нет, здесь провод… Вон тот, тонкий!..        Небо заволокло багровыми всполохами, раздался ещё один сильный гул. Зомби замычали и зашевелились, поддаваясь стихии. Кто-то приготовил автомат на случай, если им вдруг взбредет в голову напасть на братьев. Корице уже заметно поплохело, он едва удерживал в руках инструменты и стонал от боли. Маршал приготовился застрелиться, в случае их провала. Юг схватил руку наемника, направляя и помогая раскрыть систему. Ветер завывал так, будто Зона страдала. Следующий гул уже походил на удар. Ещё один. Горизонт накренился: Тихий едва удержался на ногах, в последний момент прислонившись ко всё ещё запертой двери. Над головой блеснула вспышка. Но к облегчению Бродяги, ощущения Выброса не изменились, плохо ему не стало. Не больше обычного.       – Подергайте дверь! – воскликнул Юг. – Тут…        Сразу несколько братьев рванули к рычагу, готовые даже вырвать его, если бы потребовалось. Экранчик загорелся, завизжала сирена. Синхронные движения – тяжелая дверь заскрипела, с шипением выпустив сжатый воздух шлюза. Первыми туда затолкнули еле стоявшего на ногах Корицу, Маршала и Юга. Бродяга завалился последним, свидетельствуя полыхающее небо.       Когда он захлопнул дверь и поднял рычаг, в ушах эхом стоял звон сирены, прекратившейся в один момент. Он не заметил, что его дыхание было на пределе. Бродяга сполз на пол и осмотрел своих людей: Корица сорвал противогаз с головы и закашлялся, Маршал лег, борясь с головокружением, Синяй поддерживал испуганного Джампера, а Фома пытался привести шипящего от боли Юга в чувства.        – Мы живы… Живы… – выдохнул лидер отряда, и поднялся с пола, когда выровнял дыхание.       В бункере, который был точь-в-точь как тот, что у Янова, горел привычный свет, и ни пол, ни стены ещё не успели покрыться достаточным слоем пыли. Тем не менее, здесь кто-то сильно наследил той же черной грязью. Бродяга всмотрелся в свои сапоги и осторожно пошел на проверку.       В отсеке, где в том комплексе сидел Новиков, был беспорядок. Этот ученый точно не заботился о том, чтобы отсортировать все, в отличии от механика. Всё было перевернуто, распортошено. Бродяга чуть нахмурился, перебрав руками разворошенные отчеты – какие-то записи про мозг в хвосте псевдособаки, гравианомалию, сжимающую пространство и время. Нет… Должно быть, это распотрошили и перевернули уже после того, как улетели жившие тут ученые. Кто? Возможно, бандиты? Тогда неудивительно, что их мало заинтересовали эти сомнительные записи. И как они проникли внутрь?       Нечто, лежавшее на столе, привлекло его внимание: какой-то похожий на наушники прибор с антенной… Где-то Бродяга такой предмет, внешне напоминавший шлем, видел, точно видел.       Он протянул к нему руку, и ему почти удалось вспомнить, как тут, в относительной тишине титанового коридора, вдруг послышалось:       – Эй! Кто бы вы ни были – валите отсюда нахрен!!! Я вооружен!       Он вздрогнул, инстинктивно схватившись за автомат, но тут же ослабил хватку. Голос из-за стены был осипший и надорванный. И в его дрожащей интонации была не столько угроза, сколько банальная паника. Дверь бункера, оказывается, была заперта по весомой причине…       На звук тихо подошел Морж, заглядывая к Бродяге через окно и кивая на закрытую дверь, ведущую во второй лабораторный отсек. В бункере же, который он помнил, не было никаких замков…       – Мы не хотим вам зла, – твердо сказал Бродяга, надеясь, что его слышно. – Мы просто искали укрытие от Выброса.       – Ну да! – моментально ответили. – Все вы так говорите! А потом стреляете.       – Мы не будем стрелять. Мы просто хотим переждать Выброс, – он немного подумал, а затем спросил: – Нужна ли вам помощь?       Послышались приглушенные голоса. Один звучал яростно, другой – с надеждой. Через минуту тот, кто угрожал, ответил.       – Сначала мы хотим знать кто вы такие.       – Я Бродяга из «Свободы». Со мной ещё несколько человек, всего нас… Нас несколько. Что вам нужно?        – Свежий бинт и… – голос дрогнул. – И вода.       Фома, успев подкрасться, уже выуживал из рюкзака аптечку. Броня же протягивал одну бутылку из их запасов.        – С нами есть медик… – начал Бродяга.        – А с нами – пулемет! Положи все перед дверью, убери пушку и отойди к стене, чтобы я тебя видел. Сделал? Я открываю…       Дубный прислонился спиной к стене, готовый сразу выбежать из-за угла на неприятеля. Сначала показалась щель шириной в ладонь, из которой тут же высунулось дуло пулемета… Пистолета-пулемета. Бродяга готов был об заклад биться, что в нём не было патронов, по крайней мере он не слышал звука затвора. Но что поразило Бродягу больше всего, это…       – Подними руки.       Он медленно повиновался. Судя по отсутствию звуков, ни один из братьев, что напряженно ожидали вне поля видимости неизвестного, не шелохнулся. Натянутая почти до самых глаз шапка, до боли знакомого цвета торчащий из-под плаща воротник и чуть испуганный взгляд.       – Не бойся, брат, мы не враги, – тихо сказал Бродяга и задержал взгляд на его глазах. – Мы – свои.       Присевший забрать аптечку монолитовец замер.       – Что?       – Мы не причиним вреда. Мы… Тоже из «Монолита».       Раскаты Выброса заставляли бункер дрожать. За спиной ошарашенного незнакомца кто-то глубоко вздохнул и почти что отчаянно позвал.       – Сава… Что там?       Монолитовец выпрямился. Его взгляд, пройдясь с ног до головы и не заподозрив неладного, расслабился, а пистолет опустился. Кто в здравом уме будет притворяться монолитовцем, им не являясь?       – Не может быть… А как вы?.. Ты сказал, среди вас есть медик… Нас тут трое, и один из нас ранен, – выдохнул он, шире раскрывая дверь и решая обсудить все интересующие вопросы позднее.       В его пистолете действительно не было патронов. Патронов не было и в автомате второго монолитовца, у которого была травма ноги из-за аномалии, которой сразу же занялся Фома, и в автомате третьего, от которого не удалось услышать ни слова. Сава представил их как Завхоз и Немой.        Немой испытующе посматривал на всех зашедших к ним в отсек. Наверняка, при слове «братья» он ожидал увидеть знакомые комбинезоны, но увидел лишь знакомый, несколько потерянный и вечно настороженный взгляд. Серп, что сразу проверил братьев, спросил, что с ним случилось, и Сава предупредил, что он так и не вымолвил ни слова с тех пор, как он и Завхоз встретили его в районе антенн Выжигателя мозгов. А там они оказались из-за аномалии с порталом. Братья провели много времени в деревне недалеко от антенн, где стали свидетелями перестрелок между «Свободой» и «Долгом», но никогда в них не участвовали. Только ходили и подбирали то, что оставалось на поле боя. Немой насобирал с десяток разных, но ныне нерабочих КПК. Бродяге отчего-то защемило от этого рассказа сердце, и он протянул молчаливому монолитовцу свой – рабочий. Тот взял его в руки и принялся увлеченно в нем разбираться. Через некоторое время к нему присоединились притихшие Джампер и Синяй: вероятно, пребывавшие на тот момент в нервном перенапряжении – Бродяга решил попробовать их успокоить.       Тихий достал из рюкзака переливающийся артефакт, вызвавший у троих братьев изумленный вздох, и передал «Душу» Завхозу. Она должна была помочь ему быстрее восстановиться после лечения Фомы.       Теперь же нужно было дождаться окончания Выброса и побеседовать с Корицей и Маршалом… И для начала предупредить троих братьев, что те вообще есть среди них.       – Среди вас есть сталкеры? – сразу насторожился Сава. Завхоз нахмурился, но ничего не сказал.        – Да, но они доверяют нам и не будут нападать.       Правда, один еще не знал об их настоящих личностях.       Выброс кончился. В повисшей тишине шаги ступали по железному полу слишком громко.       Два человека показались в проеме. Бродяга резко встал, завидев вздрогнувшего Маршала. Корица же с явным удивлением в глазах одернул его, обращаясь.        – Э, погоди, друг, не шелести пока…       – Так это вы, да? – спросил он, на грани. – Вы… Ходили слухи, что это «Свобода» устроила переполох на Ростке из-за фанатика. Нет. Секунду… Вы не «Свобода», так?..        – Видишь ли, Бродяга и его люди не всегда были в «Свободе».       Маршал перевел взгляд на троих монолитовцев, на Серпа, на Фому. Он нашел взглядом Семена, напоминавшего в тот момент льва в засаде, готового в случае малейшей опасности атаковать его, а потом с сомнением посмотрел на Корицу. В его глазах появился нездоровый, знакомый до боли, блеск, брови приподнялись. Мелькнула мысль, что успокаивающее «нечто» от Фомы не помешало бы и самому сталкеру, иначе он бы просто запаниковал, как в свое время Соколов.        – Не, я нормальный. Ну, обычный человек, и память мне пока не отшибло, – наемник постучал кулаком по лбу.       – Мы тебя не обманываем, – вмешался Бродяга, вглядываясь в забегавшие глаза Маршала. – Мы действительно из «Свободы». Это Локи принял нас в её ряды благодаря одному такому же как ты сталкеру. Да, до этого мы были в «Монолите», поэтому Джампер и Синяй не помнят свои имена, поэтому мы вызволили Семена с Ростка и поэтому зомби не обращают на нас никакого внимания. Мы ищем свой дом и других потерянных из монолитовцев, ведь мы изменились – теперь мы не убийцы и не фанатики.       И Зона изменилась, в очередной раз подумал Бродяга, отмечая какое-то чувство повторения. В который раз он уже это объяснял? На его памяти такой шторм, поднимающий тех, кто был мертв, случился впервые, и это точно не было никаким повторением. Интересно, что произошло на Янове? А на Ростке? А в других местах Зоны? Одно ему стало понятно – в Припять, должно быть, вернулись её жильцы.       – Ага… Ага, ясно… А я думал, что вы друг друга братьями по приколу какому-то называете. Ну вы даете, народ…       – Почему вы ходите со сталкерами? – ровно спросил Бродягу Завхоз, но в его взгляде плескалось неодобрение.       На этот вопрос он не смог ответить сразу.       – Хотели мы тут помощи у них попросить, угу, – бросил Сава. – Так те обшманали нас да погнали прочь, стреляя под ноги.       – То бандиты были, скорее, – пожал плечами Корица.       – А ты кто? Наемник? Чем ты лучше бандита?       – Да ничем, наверное, – он как-то слабо улыбнулся.       – И сталкеры ничем не лучше, – подал голос Семен. – Натерпелся я их издевательств на Арене, да и до того, как «Долг» меня сцапал. Сталкер сталкеру волк, между собой иногда воюют, чего ради, спрашивается.       Бродяга чувствовал их боль. Он заметил и злость в голосе Савы, и испуганные глаза Немого, и обреченность Завхоза, и напряженную челюсть Дубного, и сжатые на груди руки и у Севера, и у Юга. Маршал пытался выглядеть непринужденно, но он неосознанно вцепился в автомат, и, судя по всему, мечтал убраться из бункера куда подальше.       Только в тот момент Бродяга понял, что нужно изменить не только отношения сталкеров к бывшим монолитовцам, но и их отношение к сталкерам – ведь не все им желали зла и сразу стреляли на поражение. Были и такие, вроде Корицы, встретившего их при особых обстоятельствах, Локи, хотевшего получить выгоду, но в итоге поменявшего свое мнение на их счет. Тополя и «Искры», принявших отряд таким, какие они есть. Шульги, умеющего рационально думать и логически соединять одно с другим, Зулуса, не ожидавшего от него помощи, но очень в ней нуждавшегося. Гарика, любителя приключений, Соколова, военных в «Прачечной», убедившихся в адекватности Бродяги и тех, кого он потом нашел. Новикова, Дегтярева, в конце концов.       Должно быть, ему с отрядом очень и очень повезло.       Он провел рукой по лицу, сбрасывая тревожные думы, от которых никуда не денешься. Майор говорил ему просить помощи, когда она требуется. Зона свидетельница, Бродяге не справиться со всем в одиночку, как бы ему того хотелось.       – Маршал, идем поговорим.        К его удивлению, сталкер не возражал. Следом за ними из бункера вышел и Серп, многозначительно переглянувшись с Фомой. Затем пошел и Корица, почувствовавший себя не в своей тарелке.        Вчетвером они оказались снаружи. С огороженной территории бункера ушли зомби, хотя складывалось, ощущение, что они просто куда-то испарились. Закапал мелкий дождь. Бродяга вздохнул, собираясь с мыслями, и достал КПК, задумчиво глянув на экран с картой. Дата в углу побуждала поднажать – скоро погода испортится совершенно, и для братьев нужно было найти то самое безопасное место и хотя бы минимально обустроить его. Его тянуло к нему, словно он был рыбой на крючке, а то место леской. Но сначала предстояло решить более насущные вопросы. Возможно, это действительно могло помочь...       – Маршал, мне нужно тебя кое о чем попросить.       Брови сталкера взлетели вверх. Он достал из-за пазухи фляжку и сделал оттуда пару глотков.       – О чем попросить? – сипло спросил он. – Бродяга, ты… Я решительно не понимаю, как меня в такую ситуацию закинула Зона, но… Я могу понять тех, кто, завидя таких, как ты, да ещё и в костюмчиках этих, стрелял на поражение. Ты уверен, что вы не опасны?        – Я уверен. Мы потеряли память, о том, что вытворяли, у нас остались лишь обрывки воспоминаний. Теперь же мы просто хотим найти себе место и если не жить среди сталкеров, то хотя бы добиться того, чтобы они изменили свое отношение к ним. А мы своё – к ним.       – У вас же уже есть место, на ЧАЭС.       – К прошлому никто из нас возвращаться не хочет, – добавил Серп.       – Дела…        – Я тоже поначалу офигел, – хмыкнул Корица.        – Ты то с ними зачем ходишь?       – Да мне некуда больше идти, сталкер, а они приняли как своего. И деньги я все оставил тому ублюдку не за зря – ну, насчет тебя ещё посмотрим. А так, хер знает, интересно будет, куда нас ещё зашвырнет.       – Маршал, – прервал их диалог Бродяга. – Если ты когда-нибудь еще встретишь братьев, или услышишь какой-нибудь о них слух, да что угодно, не мог бы ты написать об этом мне?       Сталкер вздохнул и сделал ещё один глоток.       – Хорошо.       – И, если я могу попросить тебя попытаться убедить сталкеров, которым ты доверяешь, что мы не фанатики.       – Монолитовцы больше не монолитовцы, и по ним можно не стрелять на поражение... Как с этим жить?       Корица похлопал его по плечу, отчего-то усмехаясь.        – Монолитовцы и наемник спасли тебе жизнь. Живи теперь и с этим, сталкер.        Начало темнеть. Пришел черед Серпа и Фомы патрулировать окрестности и убеждаться в отсутствии какой-либо опасности. Первый отряхнул свободовскую броню и снял с плеча дробовик – мало кто из людей в здравом уме решит зайти на «Янтарь», точно не после прошедших пары дней, но мутантов никогда ничего не останавливало.       – Они уже общаются между собой, Бродяга, – поведал Фома. – Я чувствую, что Маршал нам на самом деле поможет, и что его слова не были пустыми.       Лидер отряда кивнул, слабо улыбнувшись. Вид Савы, вслушивающегося в ставший уже привычным треп сталкера о Зоне, не мог не радовать. Завхоз нашел общий язык с Севером, и они по очереди рассказывали друг другу о том, как выживали до этого момента. Джампер и Синяй на пару с Немым обосновались в отсеке со странными записями и соревновались в том, кто найдет самую безумную теорию, обитавшего там ученого. Тихий впервые на памяти Бродяги фыркнул, вчитываясь в написанное – тем не менее, оторвать его от этого занятия казалось стало невозможно. К нему присоединился Юг, пристально изучавший всё найденное – как если бы он искал что-то конкретное.       Успокоившийся Серп встал рядом с Бродягой и устремил взгляд на невеселый болотный пейзаж.       – Я надеюсь, что в том месте, о котором грезите вы с Тихим, вид будет позитивнее.       – Позитивнее? – переспросил Бродяга.       – Гаваец научил меня этому слову. Оно означает «лучше, добрее», и, вроде, «благоприятнее».       Они немного постояли в тишине, пока к ним не подошел Морж, патрулировавший другую сторону бункера, и их не стало четверо.       – Как думаете, – негромко начал Бродяга, – что написать в общую сталкерскую сеть, чтобы больше никто не нападал на братьев?       – Хм… – неопределенно протянул Серп. Еще немного подумав, он поделился своей мыслью. – Я думаю, рано пока что-то писать. Боюсь, нам нужен сначала какой-то свой бастион, и…       – Серп, – одернул он. – Не все сталкеры предвзятые.       – Я просто хочу по максимуму обезопасить всех, чтобы не было как… Как с ними, – несколько резковато ответил тот. Очевидно, тема безопасности братьев была для него больной, и он не меньше Бродяги стремился помочь.       – Я понимаю… – ответил лидер отряда. Серп опустил глаза.       Заговорил Морж.       – Я много думал кое над чем, и решил, что нам нужна исключительно наша сеть. Та, что была у нас в «Монолите». Я, конечно, понимаю, что тогда сеть была у нас в головах, но у Савы и Завхоза есть КПК, не перепрошитые, которые были когда-то и у нас. Я проверил один, и мне кажется, что с ними не всё потеряно. Помните, мы получали сигнал с речного порта?       – Помню, – ответил лидер отряда, не имевший никакого понятия, к чему вел Морж, чьи глаза отчего-то загорелись.       – Надо найти какую-нибудь станцию связи с антенной и прочим, чтобы попытаться настроить там всё так, чтобы сигнал шел исключительно на наши, на монолитовские КПК, понимаете?        – Не очень…       – Бродяга, мне кажется, мы можем связываться с братьями исключительно по нашим монолитовским КПК. Нам просто нужна станция… А Броня и я там точно разберемся и всё поймем. Нам нужна только станция связи. Это само собой после того, как мы дойдем до того места, о котором говорил Маршал.       – После того, как мы убедимся, что это именно то, что нам нужно, – сказал Фома. – Возвращаться на ЧАЭС мне бы не хотелось.       – Мне тоже, – покивали остальные.       – Там будет то, что нам нужно, – убежденно заявил Бродяга. – Я в это верю.       Ему вспомнился «Юпитер» и Дегтярев, обещающий помочь им. Тогда он ощущал точно такую же надежду на завтрашний день, который больше не казался беспросветным и неизвестным. Перед ним простиралась жизнь, всё ещё полная трудностей, но таких, которые ему было под силу преодолеть. Какие им было под силу преодолеть. Теперь же он был уверен, что у них обязательно все получится.       – Люди, которые преследовали и убивали братьев, возможно, считали, что добиваются справедливости, но они пренебрегли правдой, – тон его голоса заставил братьев безоговорочно ему поверить. – Мы дадим всем знать, что они ошибались.