От «Монолита» к «Полудню»

      За окном неестественно гремело. На ящик в комнате склада лег широкий лист бумаги. Дегтярев резкими движениями, без линейки, усердно расчерчивал карандашом прямоугольники и полосы. Он ничего не объяснял и работал молча, сведя вместе брови и зажав зубами незажженную сигарету – вероятно, не хотел задымлять помещение. Бродяге было странно видеть его таким: обычно майор вполголоса озвучивал свои действия вслух, когда думал, но сейчас, видимо, ситуация совсем дрянь, раз он забыл о своей же собственной привычке.        Сам монолитовец разобрал винтовку и методично очищал затворную раму от грязи, чтобы больше не было осечек. Он знал, что заклинившее оружие может стоить ему жизни. Знал и чистил раму точно также молча, нервно поглядывая на работающего точно также нервно майора.       Дегтярев рисовал схематичную карту Припяти, помечая разные места крестиками, знаками вопроса, перечеркнутыми буквами «М» или просто короткими надписями: «пусто» и «проверить». Когда он закончил, то оперся руками о ящик так, словно хотел его сломать, и принялся пристально всматриваться в свои чертежи. В красном свете Выброса майор выглядел устрашающе. И устало. Бродяга тоже попытался было в них всмотреться, но мало что понял.       Север поделился своими наблюдениями, когда вернулся после Выброса внутрь. Вошел бесшумно, как тень – особой походкой, тихой, осторожной. Напоминавшей Бродяге о его собственной. Он умыл лицо, что сделало его еще бледнее, и рассказал, что когда-то видел лагеря «ушедших братьев» в районе кинотеатра «Прометей», КБО «Юбилейного» и ДК Энергетика. Приближаться к ним он не решался из-за опасности быть убитым или захваченным. Потому старался держаться ближе к военным с тех пор, как они появились в Припяти. Бродяга поинтересовался, что сейчас находится у речного порта, на что монолитовец лаконично ответил: «Трупы и смрад». Дегтярев, поразмыслив с минуту, вычеркнул порт из списка возможного местонахождения лаборатории и пошел задавать разведчикам дополнительные вопросы. Бродяга передал инструменты для чистки оружия Северу и пошел за ним: на месте не сиделось, хотелось тоже поскорее узнать какие-нибудь сведения.       Ближе к ночи вернулся потрепанный Вано, и майор попросил его рассказать о том, что тот видел в Припяти. После того как вколол ему антирад, предложил нагреть еду и налил кофе. Сталкер приятно удивился, обнаружив, что у Бродяги «появился друг», подразумевая Севера, который ответил на его крепкое рукопожатие так, словно засунул её в нору снорков – и ждал укуса. За этим последовал длинный рассказ о необычных аномалиях, о псевдособаках, дерущихся за плоть, о бесконечно бродящих по городу зомби. Дегтярев сделал на нарисованной карте еще несколько пометок.        – Вано, а ты видел где-нибудь скопления фанатиков? – спросил он, постукивая ногой по полу.       – Да… Вот тут, – поразмыслив, сталкер ткнул на карте в район «Юбилейного». – Нехорошая там только аура, товарищ майор.       – А что насчет наемников?       – Ой, брат, не спрашивай, – сталкер цокнул языком. – Такие дебаты у школы устроили, что к ним кровососы на переговоры подтянулись. Я только пятки и видел, хотя сам еле удрал!       – Слышал о чем? – он постукивал ногой всё сильнее. Пальцы на руке тоже подрагивали – мелкая дрожь, выдающая напряжение. Вано слегка нахмурился.       – Если культурно, то о том, что на Большой им не поздоровится, если они не поторопятся. А в чем дело?        Дегтярев не спешил отвечать. Он вдруг едва ли не вонзил карандаш в карту, делая дыру у схематичного «Юбилейного». Бродяге показалось, что у него в голове сложился кусок пазла. И ответил:       – Они ищут секретную лабораторию. В ней есть что-то, что может взять Зону под контроль.        В повисшей тишине можно было расслышать, как гудит лампочка, раньше до этого не гудевшая.       – Ой как нехорошо это, братцы. – И Вано поджал губы, заразившись всеобщим напряжением.       Монолитовец достал из кармана перепрошитый Азотом КПК. Сигнала всё ещё не было, но это его мало интересовало. Он открыл одну из сделанных еще на Янове заметок.        – Майор… У меня есть данные частоты, на которой переговаривались наемники.       Дегтярев даже голову не поднял, но приглушенно ответил.       – У меня тоже есть их частоты… Абсолютно бесполезные…        – Это та, которой они пользовались в Припяти, – несколько нетерпеливо перебил монолитовец. – Те рации, которые у нас были, когда мы встретили тебя – мы здесь в городе нашли. Ещё давно. У наемников, как раз искавших лабораторию. Нужно проверить, сможем ли мы подслушать на них что-то.       Он передал майору свой КПК.        – Бродяга... – его глаза дернулись, когда он взглянул на цифры на экране. Цифры, отличавшиеся от тех, которые он видел до этого. – Нам нужно к радисту… Срочно.       Военный, жевавший что-то, сдвинув наушники с одного уха, вскочил с места, когда в кабинет, который сложно было назвать радиорубкой, влетел Дегтярев, а следом за ним два монолитовца и один сталкер. Перед ним на столе стоял ноутбук, приемник с переключателями, а под всеми приборами лежало несколько исписанных листов.       – Найди эту частоту, – бросил Дегтярев, показывая удивленному радисту данные КПК. – Отследить сигнал сможешь?       На пол полетели лишние предметы. Майор разложил на столе уже порядком измятую импровизированную карту: на его лбу образовались капельки пота. Бродягу и самого вдруг бросило в жар от предвкушения. Север безучастно присел у стены, но, казалось, расширил и без того большие глаза. Вано сложил на груди руки и внимательно следил за тем, как военный, прижав к уху наушник, крутил датчики на приемнике.       Через бесконечно долгое время, когда Дегтярев и Вано уже успели по второму кругу обсудить все сведения о происходящем в окрестностях, – а майор шесть раз обвести прямоугольник, обозначающий «Юбилейный» – радист поднял указательный палец вверх, призывая к тишине. Все замерли. Даже Зона.       – Есть, – коротко сказал он. – Судя по всему, сигнал из школы.        Бродяга подался вперед, едва ли не встав на цыпочки. Под ним скрипнул пол. Даже Север поднял туманный взгляд на ноутбук.       – Эфир молчит. Но сигнал точно был, – и радист что-то чиркнул на листе бумаги.       Дегтярев шумно втянул в себя воздух, словно впервые вздохнул с тех пор, как ворвался сюда. Он дал радисту вольную, сел на его место и нацепил на себя наушники.        – Что-то вообще слышно? – поинтересовался Вано.       – Нет. Только помехи…        Дверь открылась ещё раз. Бродяга подумал, что это радист, что-то забывший забрать, или полковник, решивший поинтересоваться чем его подчиненный занимается на ночь глядя на этот раз. Но в дверях стоял Соколов, судя по виду, настроенный помочь им с чем бы то ни было.       – Лейтенант? – позвал Дегтярев, расслабляя напрягшиеся было плечи.        Соколов прочистил горло и еле сдержал себя от того, чтобы развернуться и уйти восвояси. Его взгляд скользнул к отчужденно сидящему на полу монолитовцу, появление которого вызвало на первом этаже настоящий переполох.       – Я слышал, что вы ищите наемников, – сказал он. – Я бы хотел помочь. У меня есть кое-какие мысли…       Вано широко вскинул руку, подходя к нему. Наверняка, чтобы предотвратить его возможный уход.       – Проходи, дорогой! Тебе мы всегда рады. Какие мысли есть, расскажи?        Лейтенант тихо прикрыл за собой дверь и вздохнул, косясь на Севера. Тот поднял на него рассеянный взгляд.       – Не знаю… Не мысли даже, наверное, а скорее… Ощущение.        – Чуйка это называется, дорогой, – Вано хлопнул его по плечу. – Из тебя бы вышел приличный сталкер!        – Спасибо, Вано, – несколько нервно ответил лейтенант, все же криво улыбнувшись в ответ. Вера сталкера была заразительной. – Но я предпочитаю летать, чем ходить по земле.       Соколов прошел к столу и посмотрел на разложенную перед Дегтяревым схему Припяти.       – Мне кажется…       Майор подлил масла в керосиновую лампу, начинающую затухать. Вано и Соколов ушли первыми. Сталкер, зевая, поблагодарил всех за брифинг и попросил разбудить с утра, когда нужно будет идти в ходку. Он ещё рассказывал военному о том, как по глупости взял в долг у бандитов, когда за ними закрылась дверь. В кабинете остались лишь трое.       Бродяга попытался сделать еще глоток кофе, вкус которого он не мог понять, и оторвал взгляд от щели в заколоченном окне, за которым он видел не так уж и много. На «Прачечную» опустилась Зоновская ночь, и её звуками были завывания собак, клекот аномалий, подозрительный шелест травы и деревьев.        За это время вокруг схематичного «Юбилейного» нарисовались несколько стрелок, указывающих, что лаборатория где-то там. Все догадки указывали на это: и то, что наемники лагерем рядом, и что там было обнаружено скопление монолитовцев, и разведданные. И чуйка Соколова. И сам Бродяга что-то… Ощущал. Он не мог этого объяснить.       Север склонился над картой, утыканной свежими пометками, будто пытался прожечь её взглядом. Он протянул руку к карандашу, но никак не мог взять его как следует — сжимал так, будто в следующую секунду уже собирался вонзить его кому-то в шею. Хмурился, переворачивал в пальцах, снова пробовал. Тонкая тень от его его худой фигуры дрожала в тусклом свете лампы.       – Майор, я могу послушать эфир, – сказал Бродяга, с легким стуком опуская кружку у ноутбука. – Ты и Север можете отдохнуть… Если что-то будет, я разбужу.       Дегтярев убрал руку, которой подпирал щеку. Опустил мутный взгляд в свою чашку с выпитым давным-давно кофе. Медленно закрыл глаза, а когда вновь открыл, помотал головой из стороны в сторону.        Бродяга не отступил и мягко продолжил.       – Я не устал. А вот ты выглядишь неважно.       Через несколько секунд, без слов, Дегтярев, тяжело поднявшись, ненадолго вышел, бросив взгляд на чуть потерянного во всем Севера, скрючившегося над картой – и вскоре вернулся, неся на плече три свернутых спальника. Не говоря ни слова, он расстелил их прямо тут, на полу, рядом со столом. Привычным движением поправил один у стены, сел на него, устало оперся спиной о бетон, проведя рукой по взъерошенным волосам, расшнуровал ботинки.       Бродяга надел наушники и сел. Шум, треск. Он проверил частоту. Всё сходится, всё верно. Перевел взгляд на надписи перед собой. Потребовалось сконцентрироваться, чтобы что-то разглядеть. Вздохнул – ему нельзя засыпать, хотя глаза нещадно слипались.       Север осторожно опустился на спальник, подумал о чем-то, снял с себя тяжелый жилет. Без него он стал выглядеть прямо болезненно худым, хотя первым делом Бродяга поделился с ним своим рационом, когда они перевели в «Прачечной» дух.       Через какое-то время тишину нарушил сидевший на полу монолитовец. Он сложил под себя ноги, уставившись взглядом в колени. Голос Севера был негромким, чуть глухим, словно он говорил во сне, но все было слышно.        – Бродяга, а расскажи мне о братьях за Припятью… Где они вообще?       Бродяга медленно снял наушник с одного уха и уставился на руки – крепкие, покрытые мозолями и рубцами. Голос его стал мягче, чем обычно.       – Их пятеро. Они сейчас недалеко от станции Янов, держатся вместе, друг другу помогают, поддерживают. Там есть бункер учёных, который мы охраняем. И там безопасно – совсем не так, как в Припяти. Фома, например, наверняка на ночь глядя проверил запасы бинтов, Серп поворчал на него, Тихий с Броней посмотрели на звезды, если там ясная погода, а Морж... Морж прямо сейчас сидит на крыше с КПК в руках. Ждёт и караулит. Он всегда ждёт.        Бродяга улыбнулся чуть заметной, но искренней улыбкой, вспоминая, как каждый раз просыпался и неизменно шел сменять брата, чтобы тот поспал. И потом всегда старался будить его последним.       – Я бы сейчас написал им, что нашёл тебя... Только связи нет. Они были бы очень рады.        Он вздохнул.       Север мотнул головой в сторону, выдохнул и отчего-то крепко сцепил в замок пальцы, становясь похожим на кого-то, кто боится спросить лишнего.       – Я был бы, тоже… Ну… – замешкался. – Когда-то я и ещё четверо братьев наблюдали за парком, где стоит большое колесо и странные железные постройки. Просто сидели на перилах. Обсуждали, что делать дальше. Все было неясно, но почему-то я подумал – есть какое-то слово для этого. Для того, что происходит. Что-то тёплое. И вспомнил… Семья. Наверное, оно.       Бродяга почувствовал, как сдавило грудную клетку. Сколько вообще Север был в городе один?       – Да. Наверное, оно. – Семья… Что-то внутри перевернулось. – Мы братья, а вместе мы семья, – он улыбнулся, вопреки тому, что внутри боролось двоякое чувство: теплота и горечь. Ему показалось, что он почти вспомнил какой-то теплый день из прошлого, какой-то особый свет, что-то напоминающий мед, но… Но оно тут же испарилось и унеслось вверх, растворившись в космосе, как и все остальные воспоминания.       – Когда удастся тебя вывести отсюда, я обязательно тебя со всеми познакомлю. Они примут тебя так, словно ты всегда с нами был.       Север продолжил, но звучал при этом немного сонно.       – Мы и так всегда вместе были. До потери памяти мы были семьей… Извращенной, смертоносной… Твоя мне уже нравится намного больше… Брат, – его глаза сощурились, а губы как-то странно дрогнули. Бродяга не умел понимать эмоции так же хорошо, как Серп или Броня, но это определенно было похоже на попытку улыбнуться.       Бродяга продолжал мягко улыбаться, наблюдая, как тело монолитовца постепенно принимает горизонтальное положение и сворачивается клубком.        И тут же почувствовал на себе взгляд.       Дегтярёв всё ещё сидел, прислонившись к стене, но глаза его были приоткрыты и смотрели прямо на него. Карие, тёплые, как цвет ускользнувшего воспоминания. Живые, упрямые, пережившие слишком многое, чтобы спешить с выводами.       Эфир своим потрескиванием напомнил о важном задании по прослушке. Бродяга отвернулся, надел наушник обратно и уставился в экран, ощущая, как участился его пульс.       Сквозь дрему он услышал, как кто-то начал шуршать. Через мгновение до него дошло, что его голова лежит на руке, лежащей в свою очередь на столе. Наушники немного съехали, а тело затекло. Он резко вздохнул, открыл глаза и проморгался, приводя мысли в порядок. Когда он уснул?        То, что он проспал несколько часов – ощущалось. Но Бродяга не успел даже начать себя ругать за безалаберность, когда услышал еще треск. В гарнитуре.        Взгляд метнулся сначала к экрану ноутбука, а затем к месту, где спал майор. Чуть перед ним – свернувшийся Север. Монолитовец встал, расправил провод от наушников на максимально возможную дистанцию, отошел и кончиками пальцев потрепал Дегтярева за плечо. Тот дернулся и сразу повернулся, мутным взглядом глядя на Бродягу. Он же жестом показал ему на свои уши и на радиопередатчик.       Майор быстро встал и подошел к экрану. Через несколько секунд по его многозначительному взгляду стало ясно – следует сейчас же выдвигаться за наемниками. Времени не было.       Соколов, Вано и Север собрались быстро. Военный зевнул, затягивая лямку разгрузки. Сталкер же не мог как следует продрать глаза, и издал тяжелый вздох, когда вновь взвалил на плечи свой рюкзак и дробовик со всем необходимым. Он по-доброму усмехнулся, когда понял, что «друг» Бродяги предпочитает тот же тип оружия, что и он. Неудивительно, что и с Серпом у него случилась такая мгновенная дружеская химия у лавки Гавайца на Янове. Хотя, наверное, это просто природная харизма Вано и странная любовь к дробовикам.       Майор раздал всем по рации с гарнитурой, настроил закрытый канал – только для них пятерых – и открыл железную дверь на выход из «Прачечной».       Над землей стелился утренний туман, заставляющий думать, что Припять замерла в эти ранние часы. Тревога ощущалась еще сильнее. Бродяга не мог этого объяснить, но знал, что что-то в тех конкретных местах, куда они идут, не так. Что-то там есть. Что-то есть.       – Я дальше не пойду.        К его удивлению, это было сказано не им. Голос в гарнитуре прозвучал совершенно неожиданно. Все остановились и напряженно замерли.        – Север… В чем дело? – Дегтярев, шедший впереди, повернулся к монолитовцу, вцепившемуся в капюшон так, словно он хотел натянуть его на подбородок.       – Я не ходил дальше этой дороги с тех пор, как вертолет на той половине города упал, – прошептал Север в гарнитуру.       Молчание. Перед собой Бродяга видел дорогу, ведущую прямо к речному порту в одну сторону, и на выход – или вход? – из города в другую. Она начиналась магазином «Книги», мертвой антенной, которой поклонялись братья, и заканчивалась… «Север же зомби имел в виду. У речного порта остались только зомби». Но где же та рабочая антенна?        Дегтярев как-то странно дрогнул. Его лица не было видно за противогазом, в отличии от лица Севера. Он попросил:       – Повтори.       Север опустился на корточки у спуска с бордюра. Бродяга повернулся и сел рядом с ним.       – Давно это было? – участливо спросил.       Соколов переступил с ноги на ногу, оглядываясь на стелящийся туман, прислушиваясь к опасностям. Вано крепче сжал дробовик, заинтригованный словами монолитовца.       – Нет. Не знаю. Уже после того, как я один остался.       Бродяга поднял взгляд на майора. Его поза не изменилась, но ощущалось, что внутри у него что-то щелкнуло.       – А куда он упал? – все-таки спросил Дегтярев.       – За «Прометей», – Север накрыл уши руками. – Нет! – вдруг сказал отчетливо. – Дальше я не пойду! Я не могу. Там дальше смерть.       Дегтярев, подумав несколько секунд, медленно наклонился к Северу.       – У меня есть таблетка для твоего случая. Мне ее ученые дали, которым Бродяга помогает охранять бункер… Она может помочь, пока мы не разберемся, что это на тебя так влияет, – майор снял рюкзак и монолитовец вновь почувствовал его взгляд. Он поднял голову и увидел протянутую к нему руку с одной яркой красной таблеткой в упаковке.       – «Пси-блокада», – считал он.       – Тебе решать давать ее ему или нет, – Дегтярев кивнул на Севера, который все также сидел, вцепившись в капюшон и еле держался, чтобы не убежать назад.        – Я могу доверять ученым?       – Только если доверяешь мне. Я испытывал на себе ее действие. Я бы отвел его обратно в «Прачечную», если бы сам не был уверен. Выбор за тобой.        Север протянул к Бродяге руку и коснулся его запястья:       – Я хочу попробовать. Я устал бояться… – его мутные светлые глаза выражали просьбу, и стремление все поменять.       – Давай, друже, победим этот твой страх! Прорвемся, – приободрил Вано.       Дело было сделано – Север проглотил таблетку. Дегтярев огляделся, окинул взглядом отряд и достал исписанную заметками карту.        – Есть два места… – он вздохнул, ставя палец туда, где они были сейчас. – Мне самому не нравится эта идея… Но надо разделиться. Вано, согласен, что ходить по двое-трое безопаснее, чем группой?       – Согласен, брат, – твердо кивнул сталкер. – Что ты предлагаешь?       – Вы втроем найдете место, откуда будет просматриваться «Юбилейный». Там с южной стороны стоит дом. Зайдите в него и поднимитесь на пару этажей, если в доме безопасно. Мы обойдем с Бродягой школу и зайдем с северной стороны. Так мы все сможем быть сразу с двух сторон. Если наемники еще не там, то мы их не пропустим. Держим связь. Двигаемся так же медленно, как шли сейчас.       Соколов кивнул, поправляя наушник. На секунду Дегтярев посмотрел в глаза каждому.       – Север?       Монолитовец прокомментировал:       – Не знаю, что со мной случилось, но, кажется, – он сжал и разжал кулак, проверяя твердость хватки, – отпустило. В ушах не пищит.       С неба заморосил уже привычный дождь. Словно кто-то зажал пальцем шланг, и принялся разбрызгивать воду над всем городом.       Они разошлись. Сталкер, лейтенант и монолитовец пошли перпендикулярно дороге. Майор и другой монолитовец прошлись вдоль. Слишком быстро прошлись как для людей, которые должны передвигаться скрытно. Потом свернули налево. Дальше прошли мимо потрескивающих аномалий и прокрались около странного скопления зомби. Бродяга оглянулся на школу, оставшейся за спиной, но вопросов Дегтяреву, сканирующего путь детектором и ведущего его за собой, не задавал. Он слышал, как где-то хрюкали снорки, как прошуршала в кустах пугливая плоть. Под ногами хрустел песок и камни, в руках вновь ждала своего часа начищенная снайперская винтовка. Его собственные глаза сверлили напряженную спину, а нарастающее в груди беспокойство жаждало объяснений.       Кажется, он понял, как себя чувствовал Дегтярев, когда он шел напролом в поисках правды, и тот ничего не мог с этим поделать. Он понял, и решился сказать об этом.       – Майор, постой, – начал он, когда они обошли дом, обвитый гигантской лозой, и вышли на широкую пустынную площадь. Солнце уже вышло из-за горизонта, туман рассеялся, темнота отошла, но серость – никуда не делась. Моросящий дождь то начинал идти, то прекращался. Рассеянный свет вновь путал разум, и монолитовец бы ни за что не отгадал который сейчас час без КПК.        – Бродяга, не сейчас…        – Я понимаю, что ты чувствуешь.       Дегтярев остановился. Опустил голову на детектор аномалий, внезапно начавший сильно пищать. Впереди него на сухом асфальте подрагивали лоскуты мусора и, казалось, чьей-то одежды.       – Да даже я не понимаю.       В гарнитуре послышался третий голос с помехами:       – «Майор, прием… Место… Ш-ш-ш… Заняли… наблюдаем, но пока никого».       – Как Север? – спросил Бродяга, протягивая руку к уху, будто бы сквозь шлем он мог приложить наушник еще ближе, чтобы услышать наверняка.       – «Ш-ш… Смертельно спокойный…»       Монолитовец бросил взгляд на спину майора, вглядывающегося в аномалию перед собой. Или не в нее.       – Вас понял. Продолжайте наблюдать. Мы скоро тоже подойдем, – сухо ответил Дегтярев.       Связь заглушилась.       – В «Фарватере» участвовало пять вертолетов, – продолжил он уже по каналу для них двоих. Вздохнул. – Если тот, о котором рассказал Север, прилетел после того, как он пришел в себя, значит была еще какая-то операция. Потому что он был бы шестым. Но какая? Кто бы это не прилетел, он выбрал не самую короткую дорогу до ЧАЭС.        Над Дегтяревым словно сгустились тучи, и было видно, как его рука потянулась к карману, но тут же резким движением вернулась в исходное положение. Бродяга молча достал болт из разгрузки, кинул сбоку от засеченной детектором аномалии, и обошел ее, убедившись, что путь безопасен.       – Тогда нам нужно обследовать его быстрее, – может, там и правда что-то важное. – Иначе мы можем не успеть в лабораторию.       – Должны успеть. Вон уже «Прометей». Там могут быть фанатики, поэтому я решил его обойти, чтобы не тратить на них время.       Парк ощущался вымершим. Пустынным. Словно по нему прошлась невидимая убивающая все на своем пути волна. Вероятно, радиоактивная. Бродяге сделалось жутко, захотелось повернуть назад, как это пытался сделать Север. Бурые деревья просто выжгло, их стволы выглядели обгоревшими и высушенными. Листья не спешили опадать, может быть, они намертво вцепились в ветку своим листовым корешком, что теперь ничто не может их оттуда снести. Трава же выглядела неестественной, искусственной. Грязный асфальт переплетался с битой кладкой.        Среди кустов виднелись искривленные вертолетные лопасти, как будто их кто-то смял. Шаг Дегтярева ускорился, но Бродяга вовремя схватил его за плечо. Майор резко развернулся, и монолитовец приложил к своему противогазу указательный палец. Винтовка, повисшая лишь на лямке, тихо брякнулась о его бронежилет.       Недалеко в обломках какой-то трансформаторной будки лежала химера. Грудь ее вздымалась рывками, будто воздух с усилием продирался сквозь покалеченные ребра. На части ее тела, которое можно считать плечом, образовалась бурая корка, по краям которой поблескивали капельки крови на лысой коже. Одна из голов беспокойно моталась из стороны в сторону, обожженная, вторая – безжизненно лежала на лапе.       Бродяга медленно взял винтовку в обе руки.       – …это ее ранил Север, – тихо сказал в рацию.        Дегтярёв выставил дробовик. Но пока не стрелял. Просто… Наблюдал. Казалось, еще немного, и он достанет бинокль, чтобы рассмотреть это зрелище получше.       И майор через одну напряженную минуту достал-таки бинокль. Навел резкость. Мутант открыл глаза. Один… два… Четыре хищных зрачка уставились на них. И в этих зрачках не было ни ярости, ни гнева, ни безумия. Только… страх. Страх зверя, загнанного в угол, умирающего в забытом жизнью месте.       Бродяга на секунду почувствовал укол жалости. Он вдруг осознал, что для других он когда-то тоже был зверем, убивающим и наводящим страх. От него самого и от его братьев все в ужасе отшатывались: сталкеры, военные, Соколов, когда он впервые встретил его… Но Зона меняет всё. Даже мутантов. И, может, она не позволяет прочувствовать слабость даже на мгновение, может, накажет за проявленное милосердие – если и не его, то кого-то другого. Но почему-то сейчас монолитовцу не хотелось убивать её порождение. Бой казался ему… не честным.       Химера пошевелилась. Послышался щелчок затвора, и она вдруг подкосилась, заревела – хрипло, будто бы в горле застряла кровь, поднялась на все четыре мощные лапы.       – Она не нападет, – глухо сказал Бродяга в гарнитуру и опустил оружие.       Дегтярёв же решил, что Бродяга лишился ума. Он сделал шаг вперёд и замер, выжидая. Ветер качнул безжизненные кроны. Листок все-таки сорвался с одного из деревьев и, кружась, пролетел рядом с изуродованной мордой зверя. Глаза химеры встретились с взглядом Бродяги, она зашипела, оскалилась, встала в защитную позу.       – Не стреляй, – попросил монолитовец, и положил руку на прицелившийся дробовик. А почему? Что он хочет сделать? Они просто стояли друг напротив друга – химера и люди. В два резких прыжка мутант мог преодолеть все расстояние между ними и тут же покромсать их на кусочки. Если бы хотел.       Воздух разорвала пулеметная очередь. Дегтярев инстинктивно повалил Бродягу на землю, и у него перехватило дыхание. Подскочил адреналин. Он резко перевернулся и выставил винтовку, готовый найти перекрестием врага.       Химера с яростным рычанием убежала в сторону реки, разбрызгивая по земле капли крови. Вибрация от ее тяжелой поступи отдавалась во всем теле.       – Чего разлеглись?! Вставайте! Уйдет ведь тварь! Эй!       Знакомый голос гаркнул со стороны замершего во времени вертолета.        – Деготь! Этот твой монолитовец совсем уж ушлый тип, я сразу это понял.        Дегтярев встал, отряхнулся и посмотрел вслед уходящей химере. Он так и не сделал выстрел. Упомянутый монолитовец подобрал винтовку и тоже поднялся с пыльной земли.       – О, знакомая рожа. А сам то чего не идешь за ней? – язвительно спросил майор. – Думал, ты долговец. Думал, вы против мутантов и все такое.       – Я и есть долговец-против-мутантов, – несколько приглушенно рыкнул Зулус сквозь противогаз.       – Угу. Конечно. Скоро, как и Ной с ума сойдешь, и так отшельничать уже начал, в башне наблюдательной своей вон засел. В Припять тебя вытащил, так ты даже нашел себе баржу, – Дегтярев с усмешкой указал на разбитый вертолет. – Дальше может химеру эту приручишь, как вернется?        Зулус сжал ладонь в кулак, а потом вдруг рассмеялся, протягивая майору раскрытую руку.        – Дурная ты голова, сталкер-майор. Я твоим росказням про очнувшихся монолитовцев да про Сердце Оазиса не поверил, как не хотел верить и в то, что своими глазами увидел – майор СБУ!       Дегтярев усмехнулся, хлопая долговца по плечу.       – И я рад видеть тебя, зараза. Что ты здесь делаешь? Стрижешь мутантов? А то я думаю, что пусто как-то на дорогах, да повсюду твои гильзы пулеметные валяются. Почему ушел?       – Да пойми, мне СБУ поперек горла встала там, на Большой, хоть сюда решил сбежать от этого всего. Так и получилось, что шило на мыло променял. Ну, я тут подумал на досуге, что мужик ты все-таки нормальный оказался, – он вздохнул. – Жаль химеру не завалили, блин.        Бродяга не был уверен, но чувствовал, как бровь майора взлетела вверх. Зулус перехватил пулемет поудобнее – казалось, он игнорировал присутствие монолитовца.       – А вообще, что ты здесь делаешь? – спросил долговец. – У тебя разве нет твоих майорских дел в другом месте?       – Пришел вертушку осмотреть. Что скажешь? Похожа на военную?        – Похожа, – с ноткой мрачности ответил Зулус. – Обычный Ми-24.       По позе майора можно догадаться, что он поставил этот ответ под сомнение. Бродяга совсем не разбирался в вертолетах, поэтому помочь ничем не мог. Дегтярев достал КПК и сделал быстрое фото.        – Качество, конечно, оставляет надеяться на лучшее, но, думаю, Соколов мне сможет сказать, что это конкретно за модель… – он убрал планшет и спросил Зулуса: – Ты куда сейчас? Хочешь помочь нам разобраться с наемниками? И, возможно, с фанатиками.        – Пф… Я бы не задавал вопросов, если бы это были мутанты, – долговец перехватил пулемет поудобнее. – Но что не так с наемниками?        – Как обычно, хотят всех убить да бабла срубить, – майор махнул рукой и полез уже было в разрушенную кабину вертолета, проверив ее на дозиметре, как…       – «Майор? Вы где?.. Мы сейчас наблюд-кш-ш-ш… подошли сюда и…!»       Бродяга весь собрался, повернулся в сторону, из которой они пришли, и ответил:       – Мы встретили Зулуса за «Прометеем». Что у вас? – какое-то время в гарнитуре ничего не звучало. – Вано, лейтенант, Север? Прием!       Помехи и невнятные обрывки фраз.       – Идем. Срочно, – бросил монолитовец, и Дегтярев полез по обломкам обратно, доставая из кармана детектор аномалий. Словно он сомневался: остаться исследовать вертолет или поспешить на подмогу.       – Да катись оно все к бюрерам псевдособачим… – в сердцах выдохнул майор. – Пошли, Зулус. Дай рацию, сейчас подключу тебя к нам.       – Кто такой Север? – спросил долговец.        – Вышедший из-под контроля монолитовец. Вчера нашли.        – Зашибись компания, Деготь. Как всегда. Монолитовцы, военные, долговец и сталкер. Сухая древесина, готовая вспыхнуть в любой момент.       По дороге назад майор все-таки рассказал, что синие комбинезоны ищут секретную лабораторию, в которой могут быть документы, связанные с Зоной, и с тем, что в ней делали на самом деле. «Твою ма-ать», – протянул Зулус, украсив свой ответ ещё парой крепких выражений. И впервые посмотрел за это время на Бродягу, обратившись:       – Значит, ты тоже в Припять вернулся, потому что ищешь эту лабуду?       – Нет, – лабуду? Потом добавил: – Я ищу выживших братьев, не превратившихся в фанатиков. И причину того, что с нами случилось.        – Да понятно, что там с вами случилось. Всем вам выжгли мозги.        – Боже, Зулус, перестань, – отмахнулся Дегтярев, внимательно прислушиваясь к окружению. Они возвращались той же дорогой, что и пришли.         «Но он прав», – безрадостно подумал монолитовец. Им действительно выжгли мозги вместе со всеми важными воспоминаниями. И по какой-то причине оставили только знания того, как выживать да как изощреннее убивать. Скоро он узнает причину этого всего. Скоро узнает.       Выстрелы послышались еще на подходах к школе. Они глухо рикошетили от домов. «Сейчас вся районная нечисть сюда сбежится», – отметил Зулус. Дегтярев же отчаянно пытался связаться с тремя другими членами группы, но безуспешно. В груди рос неприятный комок тревоги, хотя Бродяга знал, что на Вано можно положиться. Он же знал, как спрятаться и как защищаться. Они же прошли путепровод вместе. Да они все знают, чего уж там. Даже Соколов внезапно поверил в себя и решился помочь.        – «Прием Вано, Соколов, Север», – повторял из раза в раз Дегтярев, уже как мантру.       Они вышли к «Юбилейному». Окрестности сотрясали автоматные очереди. Слева от них была школа, у которой лежало несколько убитых снорков – по всему асфальту и по стенам была разбрызгана их свежая кровь и внутренности. Кажется, их положили совсем недавно – сразу после того, как Бродяга и Дегтярев прошли мимо нее к вертолету. Отсюда и вышли наемники прямо к КБО. И они пропустили этот момент.       Майор опять достал бинокль. Сквозь кусты мало что было видно, поэтому троица прокралась к «Юбилейному» еще поближе. Зулус смотрел за тылом, Дегтярев выискивал места, где мелькали бы наемники, при этом повторяя в гарнитуру позывные, а Бродяга… Для него каким-то образом голос майора зазвучал словно бы позади, а не из гарнитуры.        – Ты чувствуешь это? – негромко спросил он, выискивая в перекрестие прицела хоть кого-то.       Прозвучал взрыв и чей-то крик – возможно, наемники вынесли дверь.       – Что именно?        – Как будто за спиной кто-то есть.       Майор оторвался от бинокля и взглянул на монолитовца.       – Нет, не чувствую. Зулус? – долговец покачал головой и прокомментировал:       – Тяжелое тут, однако, место. Кажется, я догадываюсь, что здесь прячут.       Изнутри здания тянуло гулом. Он был ровным, будто работает старая трансформаторная будка.       «Но я что-то слышу». Бродяга аккуратно привстал и шагнул вперед.       – Что ты делаешь? – прошипел майор, рукой опуская его вниз.       Бродяга моргнул и собрал в кулак всю свою решимость.       – Я надеюсь, твоя таблетка от пси-излучения достаточно сильнодействующая, – майор наклонил голову набок. – Потому что внутри КБО есть рабочая антенна, как та, которую мы нашли в «Книгах». По ощущениям, не такая мощная, с какой мы с братьями уже сталкивались, но я не уверен, что у меня получится противостоять ей еще раз. Поэтому я и беспокоюсь за Севера. Да, я понял, что это пси-антенна, и что она как-то необратимо воздействует на мозг. Нам нужно ее как можно скорее отключить.       В ушах тихо заскрипело, словно растрескалось стекло. Он не заметил, как подошел вплотную к майору и взял его за воротник. Стекла противогаза вновь покрылись влагой – Зона очередной раз дохнула моросящий дождем. Бродяга резко одернул себя и положил ладонь на карман.        – Нифига себе… А ведь правда башка на место встала после отключения Выжигателя, – буркнул долговец, потирая ладони друг о друга. – Ну, мы остальных ни за что не найдем, если они где-то спрятались.       – Значит сделаем так, чтобы они нас заметили. Но не заметили наемники. Бродяга, держись с нами, – майор положил руку ему на плечо, сжав его. Монолитовец кивнул. – Сыграем на элементе неожиданности, который у тебя отлично получается.        На этот раз Дегтярев положил в руки «винторез», проверил магазин, выставил ствол перед собой. Бродяга подготовил СВУ – Зулус пулемет.        – Как там у вас в «Свободе» говорят? Эх, оттянемся? – долговец усмехнулся.       Может быть, Бродяга и понял бы его очередную шутку, если бы не трещало в ушах. Он стиснул зубы в попытках противостоять этому всему. Почему-то вспомнилось обескураженное лицо Фомы – и они вышли из-за кустов.       Рация ожила.       – «Дегтярев... Деготь!» – связь вернулась. Звал Вано.       – «Вано, мы с востока, повторяю, обходим с востока! Тут дверь! Что у вас там происходит?»       – «Север… Кш-ш-ш….. Р-р-р…. Он…»       – Север что? Повтори? – напряженно спросил майор.        В полуприседе они подкрались к восточной двери. Зулус прицелился из пулемета, чтобы либо исполосовать ее и прорваться внутрь силой, либо сбить сам замок. Но внезапно она распахнулась, и из нее вывалился зомби в черном, изорванном комбинезоне.       Провалы вместо глаз, чудовищный рот с частично повыпадавшими зубами, облезлый череп. Он тихо замычал, все еще хватаясь за ручку, когда мелькнула вспышка, короткая очередь, и голова зомби разорвалась на несколько кусочков. Он рухнул вперед, поднимая скопившуюся на бетонных ступеньках пыль.        – Какой теплый прием от некогда бывшего согильдийца… – Зулус грубо пихнул мертвеца ногой, проверяя, поднимется ли он.        Дегтярев резко вскинул оружие и сделал несколько точных выстрелов вперед. В прицел Бродяга увидел, как на противоположной стороне КБО откинулось назад чье-то тело в синем комбинезоне. Рядом с выломанной дверью.        – Нас заметили. Черт. Никакого элемента неожиданности не будет.        Майор перебежал за стену, уводя всех за собой, и попробовал связаться с остальной командой еще раз. Бродяга выглянул из-за угла, прислонил голову к стене. Тяжело задышал, плавно двинул ногой. На верхних этажах шел бой, но несколько трупов уже лежало здесь, внизу. Он почувствовал, как его схватили на локоть.        – Даже, бляха, не думай туда лезть, – гаркнул Зулус, делая захват еще сильнее. – Не думай вообще про эту антенну. Вообще не думай ни о чем, слышишь? Я знаю, как работают эти пси-фишки. Не думай!       «Он тоже все понял», – сообразил Бродяга, встряхивая голову, вглядываясь в скрытое противогазом лицо члена «Долга». «Поддамся этому писку, и для меня все будет кончено». Он кивнул, кладя руку на карман в который раз за эти несколько минут. Раз, два… Дышать, сосредоточиться. Нет ничего кроме него и…       – Где Север? – спросил, когда на место секундной осознанности вновь пришла тревога.        Дегтярев все это время что-то настраивал в своей рации.        – Сигнал наемников тоже не алё. Какой же мощный глушняк, – он убрал передатчик, вздыхая, переключаясь обратно на их канал. – Вперед.       – Стой, майор, я сначала должен предупредить, – Бродяга уверенно выпрямился и перехватил винтовку.       – Ну?        – Не убивай братьев.        Зулус поднял голову вверх и выругался.        – То есть? – за стеклами не было видно, но бровь Дегтярева взлетела вверх.       – Постарайся обезвредить их, не убивая. Мы должны попытаться выключить антенну и потом посмотреть, кто еще не стал потерянным. Может быть, кто-то придет в себя.       – Зона меня подери, ладно! – взорвался Зулус. – Мы поняли – хочешь добить их сам, чтобы мы не увязли в этой грязи. Идем уже!       Дегтярев кивнул. Однако, догадка – это еще не ответ.       Они крались по затемненному коридору, а ад подкрадывался следом. Но первый этаж уже был мертв. На лестнице наверх еще шевелился один из поверженных наемников, а рядом с ним спиной вверх распластался то ли фанатик, то ли зомби в костюме «Монолита». Дегтярев тряхнул живца и грубо обыскал карманы. Пусто. Короткий выстрел в голову, чтобы закончить страдания, и подъем продолжился. Бродяга мрачно оглянулся на оставшегося лежать на пролете человека и пошел следом. Вспомнил кое-кого, кого видел в последний раз давно, очень давно. И молился, чтобы его тут не оказалось. Чтобы они не оказались врагами.       Крики, выстрелы, – дым? – разрывали коридоры. Всплеск битого стекла раздался из помещения рядом, мимо просвистела пуля, за ней еще одна. На верхнем этаже взвизгнул резкий электрический разряд.       – Это еще что?       – Гаусс-пушка, – ответил Бродяга на вопрос долговца, тяжело дыша. Смерть мгновенная, быстрая.        Фанатик этажом выше что-то яростно проорал, затопали несколько человек. Затем вперемешку со стрельбой гаркнул низкий голос, и за дверью рядом раздалось шипение рации и повторяющие одно и то же голоса.       – Барчук! Барчук! Внизу кто-то еще есть! Прием!       В гарнитуре раздался нервный голос:       – «…Майор!… Север… внутри…!… Мы…»       Дверь скрипнула. Дегтярев среагировал мгновенно: выбил пистолет из рук одного наемника, привлек внимание другого. Зулус, опустивший пулемет, влетел всем телом в третьего, толкая его к окну и выпихивая вниз. Со звоном стекло разбилось, разлетаясь по всему помещению, а ноги наемника взлетели вверх. Послышался удаляющийся крик и глухой удар о землю.       Бродяга же развернул снайперскую винтовку прикладом и двинул им в спину подставившегося второго врага. Позвоночник наемника хрустнул, а в голове монолитовца что-то щелкнуло. Писк нарастал. Наемник развернулся. Нет, не наемник, а военный. Нет, не военный – обезумевший фанатик из путепровода. Нет – перед ним он сам с идущей из ушей пузырившейся кровью.       – Защити Монолит… – неестественно безумная улыбка растянулась на лице.       Он взял сам себя за грудки и отшвырнул в сторону. Безумие. Бродяга зарычал, пихая незнакомого военного, хотевшего его придушить. Коротким пинком он сбил его с ног. Вокруг шумел ветер, все гудело, звенели сотни, тысячи выстрелов. Его братья совершили набег на лагерь военных, пытавшихся прорваться к блокпосту на подступах к Выжигателю. Он напрыгнул на бедолагу сверху – как химера, как зверь. Кричал, бил ножом в живот того, как прижал. Но враг все еще пытался дотянуться до его горла, даже когда его кишки вывалились наружу. Когда они зашевелились и расползлись по земле.       – Не думай! НЕ ДУМАЙ! – крикнул кто-то и грубо отпихнул его назад.       Бродяга опрокинулся на спину, с удивлением обнаружил над собой серый потолок и багровые пятна на глазах. Не на глазах – на стекле противогаза. Резко вздохнул, возвращаясь в реальность. Майор закончил бороться с последним наемником, повалив его на пол, где они катались, как псы, в обломках, сражаясь за контроль над выбитым пистолетом. Раздался одиночный выстрел, и тело наемника обмякло.        В голове прояснилось. Паника цеплялась за мышцы, рвала грудь изнутри. Все дрожало. Пальцы онемели. Бродяга поднялся и схватился за стену, как утопающий.        Тело в синем, пропитавшемся кровью изодраном комбинезоне не двигалось, а в нос ударил резкий металлический запах, даже сквозь фильтры. Он смотрел на растекающуюся на полу кровь, на ее брызги на стене, на нож в руке. Он расслабил хватку, и тот со звоном выскользнул из пальцев. В ушах застучало. Внутри черепа все резонировало.        Он разглядел ужас в глазах майора даже сквозь визор. Разглядел, как дрогнула его рука, тянущаяся к «винторезу». Стоящий рядом Зулус тоже был ошеломлен, но не спешил по какой-то причине прицеливаться в бывшего монолитовца. Бывшего. Так ему казалось.       – «Майор!…» – в гарнитуре раздался обрывок фразы, выкрикнутой Вано. – «Северо…восток…. Второй… Крхрхкх... Второй… Правое крыло…Окно…»       Что-то схватило за ногу, заставляя его обратить на себя внимание. Один из братьев зашептал какие-то просьбы сухими губами. Грохот выстрела в такой непосредственной близости заставил дрогнуть пространство – хватка исчезла. Бродяга закрыл глаза, думая, что это ему конец – на веках отпечатался всплеск какой-то жижи. Открыл – на месте головы «брата» оказалась дыра. Рядом валялся труп, просто зомби, с вывороченными суставами.        – Что, галлюны? – почти участливо спросил долговец, тяжело дыша. Бродяга ошеломленно следил, как иллюзия растворяется на глазах. Как в голове снова нарастал писк. Как дыхание, он то находил, то спадал, волнами.       Что дальше? Он и их превратит в фарш? Зулуса с Дегтяревым? Сколько у него есть времени, прежде чем он сойдет с ума? «Нет времени… Надо найти антенну». Скользя спиной по стене, Бродяга продвинулся к выходу – его рука оставляла кровавый след по облупленной краске. У двери он рванул и помчался прочь. Если что, пистолет у него при себе. Если что, дважды думать он не будет. Для него все будет кончено прежде, чем он навредит своим…       А сейчас, нужно найти среди криков, стенаний зомби и выстрелов Севера. Нужно найти Севера.        Он бежал, будто за ним гнались. Под ногами хрустели гильзы, в ушах звенело, а стены дрожали от автоматных очередей.       Вдруг пули пробили бетон совсем рядом с ним, срывая с плеча кусок ткани – Бродяга вскидывал винтовку, целясь в руки, в ноги, но не в голову и не в шею. Фанатики... Ему вдруг стало тяжело наводиться на них. Их искажённые лица отпечатывались на веках. Кто-то из них все еще может очнуться. Как и он сам. Не все были потеряны. Он отказывался в это верить. Он не верил. Нет, надо отключить эту антенну. Она здесь. Где-то здесь.       – Север! – крикнул Бродяга, задним умом понимая, что это не лучшая идея – вот так орать в готовом взорваться как пороховая бочка здании, но он обязан был найти его, найти брата. Не дать наемникам или кому-то еще добраться до него первыми. Успеть, прежде чем сойдет с ума. – Север!       Бродяга отпрыгнул в дверной проем, нажал на курок. Впереди раздался выстрел. Он твердил себе: не думай – как мантру. Но здесь всё было иначе. Здесь надо было думать. Где Север?       Осознание пришло внезапно. Бродяга, пригнувшись к земле, проскочил по коридору и поднялся по разрушенной лестнице дальше. Дальше. Дальше, стиснув зубы, стараясь ни о чем не думать. Он лез вверх, пока не наткнулся на раскрытый люк, с которого внутрь проникал моросящий дождь.        Он рванул вперёд и едва не врезался в зомби. Кровь, смрад кислятины, снова чьи-то крики, выстрелы. Но уже внизу, сбоку, а он лез наверх, оттолкнув от себя позеленевшее тело.       – Север! Север, не прыгай!       Фигура дрогнула, дробовик брата взлетел, наставившись на него. Монолитовец стоял у края крыши, смотрел вниз, прежде чем его окликнул Бродяга. Перекошенное лицо дергалось от напряжения. Видно было, как внутри борются две сущности.         – Север, я не иллюзия! – а может Север сам иллюзия? Он поднялся и быстро проговорил: – Вас было пятеро. Двое пропали в аномалии, один попал под влияние Монолита и один погиб. А на станции Янов есть еще выжившие. Я проведу тебя к ним... Север?       Монолитовец качнулся, а затем опустил ствол. Привычно уже сел на корточки и схватился за голову, будто слова Бродяги доставили ему боль.       – Север, сосредоточься. Не думай ни о чем, – он начал медленно подходить к брату. Капавшая с неба влага усилилась, постукивая по ткани комбинезона. Пробил озноб.       – Это ужасно… Мне показалось, что я видел… – он зажмурился, но ослабил на ушах хватку. – Там был Юг. Он еще…        – Юг? – Бродяга опустился рядом.       – Юг. Это он ушел к Монолиту.       Север выдохнул, открыл карман и достал склеенный изолентами предмет, напоминавший цилиндр с выпуклостями.       – Ты уверен, что это был он, а не иллюзия? – нахмурился Бродяга.       – Не уверен ни в чем, кроме… Кроме того, что у меня в руке три РГО, одна Ф-1, взрывчатое вещество в емкости и фитиль, рассчитанный секунд на семь.       Бродяга почувствовал, как убийственная смесь только и дожидается момента, когда сможет разнести пол здания ко всем чертям.       – Что ты предлагаешь?        – Предлагаю поделить с тобой безумие.        «Вот он, элемент неожиданности», – повторились в голове слова майора. Майор. Надо было ему выстрелить тогда, на «Юпитере».       «Нет! Не думай!» – гаркнул воображаемый Зулус. Он прав. Да, чертовски прав. Мысли путались, но ладонь на кармане напоминала: прошлое – рядом. Вот оно. Представив, как он сминает все посторонние мысли рукой, Бродяга поднялся, помогая встать и Северу. Нет времени.       – Сопротивляйся писку, Север. Идем, найдем эту антенну. Может быть, Юг еще вернется.       – Да, – он встал, щурясь, как если бы от яркого света. – Но если все будет потеряно… То я сам его пристрелю.       Бродяга мог его понять.        Но не мог понять, почему его ещё держит на плаву, безо всякой «пси-блокады».       Он постоянно оборачивался за спину. На задворках сознания что-то шептало. Он упорно говорил себе ни о чем не думать и просто сканировать взглядом пространство на предмет движения. Коридоры, наполненные мычащими зомби, эхом выстрелов, топотом и крикам звучали как будто на заднем плане в головах братьев. Все основные действия происходили этажом ниже – здесь же у монолитовцев было преимущество.       – Мы близко… Ты чувствуешь? – Север вцепился ему в локоть, всеми силами сопротивляясь пси. Бродяга видел, как тяжело это ему дается, и постоянно бормотал ему о том, как все скоро закончится, и что ему нужно держаться за мысль о Янове. Он и сам за нее держался.       Из-за угла вышел он. Снайпер с Гаусс-пушкой. Бродяга среагировал не сразу. Сначала он замер, поднял ствол, а через секунду опустил, наклонив голову. К земле его потянул Север. Он рухнул на колени, чувствуя, как сверху на него навалилась тяжесть чьего-то тела.        Он охнул, упав грудью вперед. И в следующий миг напряг мышцы, чтобы достать из-под себя винтовку.       – Юг! Юг, не надо! – запричитал Север.       Как же тяжело прицеливаться. Раз, два, поправка дыхания… Раз, два… Нет… Поправка…        Он уловил момент, когда монолитовец с практически светящимися в темноте коридора белыми глазами замер, прицеливаясь, и перестал просто наступательно идти на них. Бродяга отправил ему пулю точно в кисть. Гаусс упал на пол, гильза отлетела. Юг схватился на руку, но не сдался в попытке их уничтожить. Он быстрыми шагами затопал прямо на них, на своих братьев. Как машина. Прямо на ходу у него в руке возник нож.       Шансы на удачный исход таяли на глазах. С руки Юга, держащейся за сталь, капала кровь. Он приближался. Бродяга вскочил – рядом уже стоял Север, с дробовиком наизготовку. Но не стрелял.       – Юг, стой. Это же я, Север… Нет, не надо!..       Но монолитовец замахнулся. Бродяга двумя руками схватил фанатика за руку с ножом и получил локтем в челюсть. От удара перед глазами вспыхнули звезды, в виске загудело, запищало.        Низкий голос звал его.       Север отскочил в полной растерянности, повторяя одни и те же фразы и слова. Спина Бродяги встретилась со стеной, и второй раз за несколько секунд у него перехватило дыхание. Мир потемнел.       – Взрывай, – прохрипел Бродяга и дернулся, отшатываясь от удара Юга. – Антенна там, ты же чувствуешь её! – а второй его удар он пропустил. – Поджигай фитиль!       Во рту появился металлический привкус.       – Я верю в тебя!        Он успел вскинуть винтовку – лезвие скользнуло по стволу. Бродяга ударил. Ещё раз. Юг не реагировал. Только впитывал удары, как губка.       – А если он погибнет? Юг!        – Он не слышит тебя! – ответил Бродяга, пытавшемуся докричаться до брата Северу. – Он под контролем! – он пропустил удар Юга в третий раз. Его шатнуло. Сколько еще он сможет продержаться? – Север, быстрее. Уничтожь ан…       Он не договорил. Его скрутило. Кровь, хруст перил, его костей, гул, зов, выстрелы снизу, дрожание земли – всё это исчезло. Остался только бой. Один на один.        Бродяга пытался удержать Юга, но тот был сильнее кого бы то ни было, с кем он раньше сталкивался – двигался с механической точностью, будто тело его следовало командам. Особым командам по уничтожению Бродяги…       Все плыло перед глазами, но монолитовец терпел. Винтовка вылетела из рук и прокатилась по полу. Север пропал из поля зрения. Разум ослаб, Бродяга немного поддался и…        – Давай, Монолит, – сказал вдруг низко, утробно, в очередной раз отшатываясь. – Убей меня. Разве это твой лучший боец?        Внезапный прилив сил наполнил его. Юг сделал еще замах, но Бродяга рефлекторно схватил его простреленную кисть, выкручивая руку. Писк в ушах перерастал во что-то еще, в гул, в… приказ. Нож выпал из рук врага, а сам Бродяга издал резкий вздох.       «А вдруг я убью кого-то и… мне это понравится?»        Бродяга повалил монолитовца вниз, придавливая грудной клеткой. Видел бы его сейчас Броня. Или Серп. Серп тоже сильный. Мысли вновь запутались. Почему он опять думает? Зулус сказал ему не думать. Так что ему делать?       «Я знаю, что внутри тебя есть что-то, чего ты не понимаешь… Мы должны сражаться… Снова и снова, брат…»       Он зарычал. Как побороть эту сущность внутри? Какая часть его самого стремится убивать, а какая часть принадлежит ему самому? Он сжал руки монолитовца, зажмурив глаза. Что с ними всеми вообще происходит под пси-излучением? Почему только он и братья подвержены ему так, почему Дегтярев или Зулус, например, не сошли с ума?       Бродяге показалось, что он ослеп. Перед глазами вспыхнуло, тело сразу как-то обессилело, и только после этого он услышал оглушительный взрыв. Бетон зашатался, стекла повылетали. Барабанные перепонки разорвало.       Комната, где Север подорвал антенну, разлетелась в клочья.       Прошло несколько долгих вдохов и выдохов. Юг под его грудью резко дернулся. Бродяга, совершенно измученный, поднялся на одной руке, заглядывая ему в глаза. Над ними возник тонкий силуэт, закачался, отбрасывая неровную тень.       Север, ошарашенный силой взрыва не меньше его, опустился рядом, хватаясь за голову руками, как будто бы картинка перед глазами плыла, а он пытался ее остановить. Бродяга приподнялся и сел на колени. Все тело болело, – его здорово избили, – но писк в голове пропал. Только было какое-то оглушение и, кажется, контузия. Он пошевелил пальцами руки, которая пару минут назад опрокинула Юга вниз.        – Север? Это… ты? – прошептал Юг. В темных глазах не было фанатизма. Не было пустоты. Был страх, отчаяние и полная растерянность.       Была жизнь.        Север заторможенно кивнул.       – Что произошло? – тихо продолжил спрашивать Юг.        Монолитовец покачал головой, пожал плечами, бездумно взял попавшийся под руку ошметок, упавший с потолка, и швырнул его перед собой.        Пыль ещё не осела, когда послышались шаги и что-то повторяющие голоса.       – Эй! Бродяга?! Ты жив?! Север?        Голос Вано хрипел, но ощущался как глоток воздуха. Следом появился Соколов с перебинтованным плечом и АК в руке.       – Боже, дорогие, вы тут чуть Третью катастрофу не устроили! – выдохнул Вано, падая рядом. – Вы в порядке? Что взорвалось?       – Бомба, – лаконично ответил Север. – Антенны больше нет.       Бродяга вздохнул и с трудом снял с головы шлем. Размял шею. С легким удивлением достал из кармана целую рацию. Он не знал, что сказать. Север тоже старательно отводил глаза. Вано осторожно положил руку ему на плечо и перевел взгляд на Юга, все еще лежавшего на полу.       – Связь есть? – прохрипел наконец Бродяга.       – Сейчас… – Вано достал КПК. – Нет связи.       – А рация?       – Зулус, Дегтярев… – Вано снял гарнитуру и переключился на громкую связь. – Прием.       На секунду показалось, что они не ответят. Что их обоих завалило обломками там, внизу, и что им нужна помощь, чтобы выбраться. Бродяга уже почти вскочил, несмотря на оцепенение, как вдруг в рации тихо, будто бы далеко, отозвались:        – «Срань Господня, вы живы?» – Зулуса сложно было не узнать.       – «…Дегтярёв на связи. Бродяга, ты тут?»        Голос майора был охрипшим, сиплым. Монолитовец зажмурился, не в силах ответить. Слова застряли на полпути, и вместо него ответил Вано.       – Здесь, здесь, брат. Только он немного ошалевший, как и остальные двое. Эм-м, да, тут еще один… Очнувшийся… Мы на пятом этаже в коридоре.        – «Вы больше никого не видели?»       – Нет, – Вано оглянулся. – Чисто. Никого не видно и не слышно. Эх, всех прикончили. Поднимайтесь. Поганое все-таки это место.       «Никого не видно… И не слышно…»       Долговец и майор поднялись через пару минут. Их походка была нетвердой, тяжелой. Зулус хромал, а Дегтярев сжимал рукой красный металлический предмет. Бродяга устремил взгляд на свои руки.       – Хорошо сработались, – голос майора был спокойный, но слышно: он переживал. – Сербин, главный из наемников, мёртв. У него была карта доступа до лаборатории, ради которой это все и было затеяно.       Бродяга не ответил. Просто выдохнул. Он хотел что-то сказать, хоть слово, хоть оправдание – но в горле встал ком, а в голове образовалась пустота.       – Брат очнулся, – подал голос Север. – Это Юг. Мы… мы смогли. Спасибо за помощь, за все.       На языке Зулуса вертелась шутка, которую тот решил оставить при себе. Вано махнул рукой и поморщился, как бы говоря: «Ты бы и сам справился со своей этой бомбой». Соколов же сдержанно кивнул, облегченно опуская плечи. Очнувшийся монолитовец с опаской оглядел лица всех присутствующих в пропахшем гарью коридоре и поднялся на локти.       – О-бал-деть, – кратко подвел долговец, опускаясь на пол. Казалось, его обычные колкие фразы исчерпали себя – ведь Зона подкалывала его вдвойне сильней.        – Мы целы, – пробормотал Соколов, плюхнувшись рядом. – Все целы. Это… чудо.       Он даже хмыкнул, но тихо, будто боясь спугнуть воцарившийся покой.       – Скорее недосмотр, – вставил Дегтярев. – Пока фанатики да наемнички друг друга убивали, мы, как бы сказать – проскочили.       – Да, везучая у нас компания, – согласился Вано. – Кто-нибудь ранен? У меня есть бинты, стимуляторы…       – А вода?..       Бродяга стянул испачканные перчатки, провел рукой по лицу, стирая кусочки запекшейся крови из носа. Кто-то протянул ему железную кружку с плескавшейся в ней жидкостью. Он выпил ее залпом и вернул в миг опустевший сосуд.       Его взгляд на мгновение метнулся к майору. Тот сел рядом, не близко, но и не далеко. Положил около себя карту доступа, вытер лоб, раскрыл рюкзак, проверил патроны. Тишина между ними оказалась громче недавнего взрыва.       Все постепенно приходили в себя после пережитого. И выглядели так, будто прошли сквозь Выброс.       – Север, а где Страж? Где Синяй?… Джампер? – слегка дезориентированный Юг покосился на Бродягу, пока Север перевязывал ему раненую кисть. Рядом лежал медицинский набор.       – Нет их больше. Я один остался, – он помедлил, перед тем как завязать узел. – Но… Есть надежда…       На Бродягу посмотрели два братских взгляда. Он неопределенно мотнул плечом, и Север рассказал о бункере ученых на станции Янов. Неожиданно, к рассказу присоединился Соколов, дополнив, что братья настоящие профессионалы своего дела. Что они спокойные, серьезные. Что с ними не страшно. Вано же поделился историей о нерабочем детекторе и о том, как они пришли в Припять по путепроводу. Зулус по ходу рассказа фыркал, но подтверждал каждое слово.       Нейростимуляторы и обезболивающие сталкера начали действовать. Бродяга стал чувствовать себя лучше: все еще так, словно его били весь день и всю ночь, но у него хотя бы появилась энергия встать и пойти дальше. Добить до конца загадку Монолита, разобраться с ним раз и навсегда.        Но взглянуть Дегтяреву в глаза сил все равно не было.         Генератор зашумел, в его механизме начали вращаться какие-то детали. Майор проверил лифт, вызвал его, нажав на кнопку. Конструкция затрещала, вызвав возмущенные завывания зомби по всему зданию. А затем он обратился ко всем со следующими словами:        – Ну, не поминайте лихом.        Секундное молчание, которое нарушил усмехнувшийся Зулус:       – Иди давай, майоришко. Возвращайся с причиной возникновения Зоны – оттуда без нее я тебя не выпущу.        Дегтярев попросил отряд посторожить входы в КБО от неожиданных гостей и вошел с Бродягой в лифт. Дверь захлопнулась, и вдвоем они поехали вниз.       Монолитовец ощущал себя странно. Он ожидал, что будет сгорать от нетерпения, чтобы узнать наконец, что с ним случилось, но в реальности он был эмоционально выжат. Он тихо вздохнул, крепко сцепил руки за спиной, касаясь винтовки, лишь бы не дернуться случайно лишний раз. И рассматривал грязный дрожащий пол кабины.       Дегтярёв – напротив, не сводил с него взгляда.       – Посмотри на меня, – сказал он спокойно.       Монолитовец не шелохнулся. Молчал. Упорно вглядывался в отбитую обшивку, облезлое дерево: куда угодно, только не вверх.       – Бродяга, – мягче. – Посмотри.       – Не надо, – глухо ответил тот.       Майор выдохнул.       – Я знаю, что ты хочешь сказать, – продолжил Бродяга. – Я видел… что выражали твои глаза: ужас и страх. Я встречал такой взгляд. Ты… – Он сжал пальцы. – Ты испугался меня. Я зверь, тварь. Я монстр…       Дегтярёв долго не отвечал. Просто смотрел на него, пока не решился сказать:       – Я не тебя испугался. Я за тебя испугался.       Это совсем не помогло завязавшемуся в груди узлу, но заставило внутри что-то дрогнуть. И нахмуриться.       – Бродяга, посмотри на меня.       Нервно скривив уголок губ, он оторвал взгляд от пола. Дегтярев смотрел на него все теми же теплыми глазами. Уставшими и по-настоящему тревожными. Напоминавшими о слове, в котором Бродяга побоялся себе признаться. Об ушедшем воспоминании.       – Послушай – никакой ты не монстр. Не ты убил того наемника, а твое подконтрольное подсознание, – он вдруг улыбнулся и протянул к его лбу руку, зачесав отросшие волосы монолитовца назад. Бродяга вздрогнул от неожиданного прикосновения. Он не отшатнулся, не сжал челюсти – только закрыл на секунду глаза.       – Я мог разорвать тебя с Зулусом на кусочки, – тихо признался, вспоминая окровавленное нечто на сером кафеле. – Я видел, что я натворил. Я видел, какой я зверь…         Дегтярев покачал головой.       – А я видел не зверя, кромсающего очередного бесчувственного убийцу, а человека, борющегося с чернотой внутри. Каждый день преодолевающего себя. И единственное чего я испугался, так это того, что она может победить.       – А я испугался, что разрежу тебя пополам. А потом застрелюсь. И все.       Лифт дёрнулся и остановился. Двери начали расходиться с металлическим скрежетом.       – Я не знаю, что мы там найдём, – тихо сказал майор. – Но ради Зоны, надень шлем. Он защитит твою голову от… Ну скажем, ящика, запущенного полтергейстом. Или моего приклада, если начнешь нести чушь. Я в тебя верю, понял? Ты справишься. А если нет – вытащу тебя волоком. Хоть из самой преисподней.