От «Монолита» к «Полудню»

      – Отлично, лазерный прицел я тебе прикрутил. И, кажись, он даже с первого раза ровно встал. Смотри-ка, годы опыта не прошли даром!        Дядька Яр удовлетворенно хмыкнул, с восхищением разглядывая снайперскую винтовку Бродяги на своем столе. Техник подозвал к себе монолитовца еще утром, чтобы взглянуть, наконец, на его оружие, пока Локи не отправил бойца на очередное задание. «Или пока ты сам куда-то не сбежал, неугомонный наш», – сказал тогда Яр.       В основном лидер «Свободы» давал простые поручения по типу: найти артефакт, исследовать места перестрелок с военными на наличие хабара, которые ранее были заблокированы аномалиями, отогнать отряд «Долга» от занятых территорий, прочесать очередной подвал, и одновременно с тем… Найти путь в Припять.       Локи никогда не говорил этого прямо, но братья догадались о его одержимости этим городом. Казалось, для него это стало словно навязчивой идеей – раз за разом он посылал экспедиции на исследование дорог и проходов с кем-нибудь из отряда новичков в составе. Будто бы, если монолитовцы вышли как-то из Припяти, то смогут и вернуться туда.        – Теперь присоединим тебе пламегаситель. Как ты без него всё это время ходил, ума не приложу. Вспышка от пули становится менее заметнее, как для тебя, так и для всех вокруг. И ты сам, соответственно тоже.        Фоме Яр уже давно поставил на винтовку это улучшение. Иногда, брат на заданиях мог часами сидеть на водонапорной башне, еще какой-либо высотке, или просто на холме в кустах, следя через прицел за передвижениями «Долга», простых сталкеров, и, в особенности, за наемниками. По просьбе Локи.       – Эх, – Яр вздохнул между делом. – И так у Гавайца каждый день спрашиваю, пришел ли компенсатор газового поршня, чтобы тебе его вкрутить для уменьшения отдачи, но курьер пока что не появлялся. Уже задумываюсь, не случилось ли с ним чего…        А Морж практически безвылазно сидел в мастерской Азота, в отличии от Брони, и каждый вечер тихо рассказывал, что они с переменным успехом смогли расшифровать еще небольшую часть данных на их КПК. Какие-то записи все-таки содержали в себе информацию о тайниках «Монолита»… в Припяти и в окрестностях ЧАЭС. Локи, само собой, об этом ни слова сказано не было. Да и Азот помалкивал.       Долговцы, заходившие к Азоту на починку снаряги, уже перестали удивляться новеньким свободовцам на своей половине, работающим рука об руку с техником. Как-то Морж и Броня даже дали кому-то из красно-черных рекомендацию по уходу за стволом – слух до того раздулся, что превратился в миф, будто они ему ПМ чуть ли не в гранатомет модифицировали.        Бродяга не сразу поверил, что свободовцы были действительно рады принять новичков. Но во время наблюдений как те время от времени подходили к Серпу для совета по поиску артефактов или как с энтузиазмом отвечали на все вопросы Тихого, его начинало отпускать. И как непривычно уважительно и с расположением поглядывали порой на него самого.       – Да, Бродяга, завидую я твоей пушечке. Хотя на моей практике важно не оружие, а кто из него стреляет. Взять Дегтярева, например. Однажды ходил с ним на вылазку – наемнички меня прикончить хотели – так он из своего «винтаря» их почикал только так.        Мысли Бродяги прервались.        – Наемники? Почему?       Яр приподнял бровь. Это был первый раз за утро, когда монолитовец что-то ему сказал.       – Да было дело сидел в кустах, никого не трогал, – Яр провел кисточкой по винтовке, убирая песок. – Тут отряд их мимо прошел. Один с кем-то трепался по КПК – про лабораторию в Припяти, про срочный заказ... А я, дурак, чуть шелохнулся, да так, что хрустнуло, как свиноматка яблоком. Я свою снайперку в зубы – и ходу!       Бродяга внимательно вслушивался в его слова.        – Только чувство такое паскудное было – раз услышал: всё равно найдут. Не ошибся… Караулили они меня потом на подходах к Янову, носа не высунешь… М-да, всё-таки, стар я для таких дел, – Яр покачал головой. – Но как услышал, что Выжигатель отключился, так будто ужалило что-то. Подумалось: «Нет, не отпрыгал еще свое Дядька Яр, до Припяти ещё допрыгнет!» И примкнул к Локи в поисках пути к Центру Зоны.       Он глянул на монолитовца, слегка усмехнувшись.        – Хм, глядишь, и впрямь его найдем. С твоими-то уникальными людьми.       Бродяга посмотрел на сидящих неподалеку на старых скамейках свободовцев. Кто-то безынтересно трепал край комбинезона, попутно размышляя у кого бы достать «толковый косяк». Его напарник рядом жаловался как же ему надоели «долговцы, не дающие жизни». Третий свободовец упомянул некоего Миклуху и сказал, что будь он у них тут командиром, они бы давно в Припяти уже были. «А живой ли он там вообще?» – поинтересовался второй. «Да ясен перец, что живой. Его попробуй еще убей», – ответил ему третий. Жизнь продолжалась, но монолитовец почему-то на мгновение задумался о прошлом, не дававшем ему покоя.       КПК Дядьки Яра в кармане дало длинный писк, а внутри станции и снаружи по громкоговорителю раздался голос Костоправа:       – «Сталкеры и все, кто меня слышит, скоро Выброс! Всем срочно искать надежное убежище!»        – То-то чувствовал, как спозаранку колени ломило! Кто-то вон вообще жаловаться начинает. А какой предвыбросный симптом у тебя?       Заскрипели входные двери Янова, впуская бойцов «Долга», «Свободы» и простых сталкеров. Лампочки стали то гаснуть, то светить особо ярко. Яр отложил винтовку и приложил ко лбу руку, жалуясь на обычную для Выброса дурноту.        К столу с разложенными на нем инструментами подошел лидер «Свободы».       – Бродяга, зайди ко мне, как закончишь с Яром, – бросил Локи, слегка хмурясь.        Техник покачал головой и махнул рукой.       – Не, мэн, лучше не жди. Потом подойдешь снайперку свою забрать.        В кабинете было дымно. В консервной банке, служившей пепельницей, высилась горка бычков. Свободовец вытянул из раскрытой рядом пачки ещё одну сигарету.       – Знаешь, Бродяга, я давно в Зоне. Повидал разных людей.... – начал он свой рассказ. – Но таких, как твои – это что-то новенькое.        За окном громко, раскатисто грохнул первый удар Выброса. В комнате потемнело, тени окрасились красным. Локи сделал глубокую затяжку и усмехнулся своим мыслям. Монолитовец молча стоял напротив его стола и не стремился садиться: его и не приглашали.        – Для начала вопрос: почему свободовцы крутятся на долговской половине Янова? И почему их оттуда не выгоняют?       Он посмотрел Бродяге в глаза, цепко, слегка сощурившись, словно ожидал ответ, как в тесте на свободовца. Замигала настольная лампочка. Поняв, что ответ он вновь не получит, лидер продолжил:       – А Морж мне уже ответил почему. Он всё пытается вашим КПК сделать «фикс», починку. Но я искренне не понимаю почему он это делает именно с Азотом. У нас тоже есть знающие толк в технике люди. Я, конечно, не параноик, но надеюсь, он не решит вдруг махнуть к «Долгу», пообщавшись с тамошней аудиторией и проникнувшись идеями очищения Зоны. И так вон услышал недавно, мол Броня кому-то из них починил ствол. Бесплатно.       «Тумм-м-м» прокатилось за окном. С потолка кабинета мелкой пылью посыпалась побелка, а за спиной Локи дернулась висевшая на гвозде винтовка. Дядька Яр был скорее не техником, а оружейником. Он разбирался лишь в оружии, а не в радиопередатчиках, как Азот. Но говорить Бродяга этого не стал.       – Серп с Фомой недавно ходили с небольшим отрядом в аномалию за артефактами: у Костоправа закончились «Ломти мяса», и сам понимаешь, бойцов надо же как-то лечить после стрельбищ. Казалось бы, обычное дело – у нас таких вылазок десятки. Да и они вдвоем имеют особое чутье на чудеса Зоны. Но знаешь, в чём загвоздка? Серп полез в поле «каруселей» без детектора. Без. Детектора.       Локи выдохнул дым и не заметил, как стряхнул пепел прямо на стол, мимо жестяной банки.       – А Фома, видимо, решил, что это весело. Парни их обоих еле вытащили! Там артефакта то даже не было. И потом ещё он так бесстрастно ответил мне: ну бывает. У вас всегда «бывает» так, что люди в самоубийство играют?       Бродяга мотнул головой. Локи прикрыл глаза, сведя вместе брови. За окном вновь загрохотало. Он проговорил, понизив голос.       – Гайдук недавно вернулся с Рудиком, Тихим и Броней с патруля. Моржа хотел с ними отправить, но тот отказался: говорит, почти закончил ковыряться с КПК. Ладно. На пути им попались долговцы, завязалась перестрелка. Обычное такое дело. Только вот один из твоих отказался обороняться. Да даже оружие в руки взять! Уперся, как бюрер, но не стрелял. Знаешь, кто?       Конечно. Конечно, Бродяга знал.        – Они в порядке? – спросил он, почувствовав беспокойство.       – Твои пипл? – Локи закашлялся от дыма. – Знаешь, мэн, вернулись на Янов, будто ничего не произошло. Целые и невредимые. И это после стычки с «Долгом»! Чугунноголовые там, наверняка, угорают с увиденного, и так уже запарили, сил нет.       Бродяга вновь перевел взгляд на висящее за спиной Локи оружие, подрагивающее на стене из-за вибраций в атмосфере.       – И вообще Тихий… Иногда он будто забывает, где находится. В Зоне такое чревато либо дырой в голове, либо разбросанными по кустам ошметками. Я догадываюсь, что у вас, – он особо акцентировал на этом внимание, – поплавилось что-то в мозгах, но ты скажи, пожалуйста, своим, чтобы поменьше чудили. Вы привлекаете слишком много внимания. Шульга уже небось про Броню прознал, и думает, что это какой-то мой очередной маневр! Пф-ф… Дурак.       Он вдавил сигарету в стол, всё ещё не глядя на нее, оставляя на пошарканном дереве обугленный след.       – Бродяга, «Долг» спешит, а мы нет – а надо бы. У меня ощущение паршивое, будто они на шаг впереди нас. Мы должны их опередить! Как только они найдут…              В дверь постучались. Локи резко выпрямился и посмотрел на вход, чуть сдвинув брови. Он скомандовал войти, и в помещение прошел сталкер.       – Деготь? Давно тебя не видел. Какими судьбами на Янове? – поинтересовался Локи, чуть меняясь в лице, вставая с места и протягивая руку.       – И я рад видеть тебя, Локи, Бродяга, – Дегтярев повернулся к монолитовцу и пожал ладонь для приветствия и ему. Рука была всё такой же мозолистой и шероховатой. Рюкзак на его спине был полным, а комбинезон – запачканным.       – Ты что-то слишком бодро выглядишь, – заметил свободовец. – Выброс же.       – Да к учёным заходил. Тополь, один из их исследователей, какую-то таблетку дал, сказал съесть, и «негативные эффекты от выброса аномальной энергии в атмосферу меньше скажутся». Да, так он и сказал. Пока чувствую себя прекрасно.       – Ну, чудесно… – пробормотал Локи, потирая висок.        – А что у вас новенького? – обратился сталкер к монолитовцу. – Как держитесь?       Вместо Бродяги заговорил свободовец.       – Чудит он, мэн, и люди его.       Дегтярев чуть повел бровью.       – Что ты имеешь в виду?       – Бросаются в аномалии, забывают, что мы в контрах с «Долгом», всё куда-то рвутся не туда. «Свобода» это ведь про открытия, да такие, чтобы на Большой все на уши встали, а они только дрова в огонь подкидывают, чтобы сталкеры и долганы ещё больше думали мол «в свободе все отбитые», – он махнул рукой. – И я думал, с их помощью мы чего-то да добьемся.       Монолитовец не во всем был с Локи согласен, но, тем не менее, твердо ответил:       – Мы знаем, что делаем.        – А как насчет мне сказать, что же такое вы делаете?              «Учимся жить среди людей заново…» – подумал Бродяга, но не озвучил.       Локи вздохнул и нахмурился каким-то своим мыслям. Какое-то время Бродяга всматривался в острое лицо своего лидера в красном свете бушующего за заколоченным окном Выброса. Казалось, свободовец готов был расклевать его, сгорая от нетерпения внутри.       – Мы делаем всё, что можем, чтобы помочь тебе сделать твои открытия и найти то, что ты хочешь. Мы теперь такие же люди, как и вы, и сами многого не знаем.       Лидер группировки на мгновение замер, приподняв бровь. Его взгляд бегал от Дегтярева к Бродяге и обратно. Он медленно потянулся за ещё одной сигаретой, на мгновение задержав её у губ, словно обдумывая ответ.       – Понятно, – ответил он через короткое время, затем облокотился рукой о голову и выдохнул дым, переведя взгляд на Дегтярева. – А ты какой нелегкой дорогой здесь? Просто заглянул?       – Вообще, по делу, – сталкер сложил руки на груди. – Локи, у тебя есть отряд, который ты мог бы выделить для охраны бункера ученых?        – Бункера ботаников? Я думал, их наемники пасут.       – Да те давно уже ушли, и, кажется, больше не вернутся, – быстро проговорил сталкер. – Послушай, я тут подумал: а что, если мы к ним отряд Бродяги пристроим, а?        Свободовец постучал пальцами по столу, приподняв бровь. Дегтярёв бросил короткий взгляд на монолитовца – будто извиняясь за то, что обсуждает его при нём, – и продолжил:       – Смотри. «Свобода» же за изучение Зоны ратует, так? А теперь скажи, когда в последний раз вы что-то изучали? Да и вообще с учеными дружить есть гуд: цивилизацию там двигать, знаешь, быть сопричастными, так сказать, к прогрессу. С правильными людьми, теми, что за Периметром, общаться.       – Допустим, – медленно ответил Локи. – Но, Деготь, мне его пипл нужны. Для патрулей, экспедиций, для… порядка. Мне они здесь, на Янове, нужны. А не у бункера.       Сталкер присел на стул, облокотившись о стол руками.       – Да? А я думал, тебе его пипл нужны для поиска пути в Припять, а также любой информации об одной очень секретной лаборатории.        – Ботаники что-то знают? – в прищуренных глазах Локи блеснул огонек, и он всем телом подался вперед.       – Откуда ж я знаю, знают ли они, – Дегтярев якобы не заинтересовано пожал плечами. – Наемники точно знают о том, и о другом, но ты же не можешь так просто от них об этом узнать, верно? Пойми, ученые могут свернуть программу исследований, если их безопасность окажется под угрозой. А они ведь выгодны всем. И «Долгу», и «Свободе». Главное, кто будет первым.       – Черт бы их побрал… – пальцы свободовца быстро застучали по столу. Его взгляд скользнул к внимательно наблюдающим за ним Бродяге. – И ты предлагаешь их послать на охрану бункера?       Дегтярев кивнул и повернулся к монолитовцу.       – А что скажешь ты, Бродяга? Не против поработать на ученых? – и по какой-то причине он моргнул одним глазом.       Монолитовец свел вместе брови, обдумывая услышанное. Серп бы мгновенно понял, что тут к чему, да и Морж бы поделился какой-нибудь мыслью.       – Мне нужно обсудить это с остальными, – ответил в конце концов он.       Сталкер удивленно, даже уважительно, глянул на него, и затем перевел все внимание на сидящего перед ним Локи.        – Бродяга, только не медли. Сходи сейчас же с ними поговори. Дегтярев, а долганы в курсе, что науке охрана нужна?..       На что он вновь пожал плечами.        Бродяга вышел из кабинета Локи в одиночестве и забрал готовое оружие у Яра, поблагодарив его за модификации. Шум Выброса за пределами убежища стал стихать, а лампочки почти прекратили мигать. Сталкеры и члены группировок постепенно приходили в себя. Бродяга удивился, когда узнал, что остальных людей Выбросы просто убивают, если те не скрылись в укрытии. На монолитовцев же они никакого эффекта не производили, только иногда закрадывались в голову навязчивые мысли.       Братья стояли за одним из столов. Бродяга подошел к ним и многозначительно посмотрел на каждого: Серп методично точил приобретенный у Гавайца на деньги с добытого хабара нож, а Фома за ним наблюдал. Тихий облокотился о стену, слегка сжавшись всем телом: ему Выбросы докучали больше всех. Не хватало Брони и Моржа, но, наверное, они заканчивали работу над КПК у Азота.        Наконец, из динамиков раздался голос Костоправа: «Внимание, сталкеры, Выброс закончился. Надеюсь, все живы-здоровы? Если кого помяло, заходите на «Янов» — залатаем!» Бродяга слегка мотнул головой в сторону выхода, и монолитовцы первыми вышли из дверей станции наружу.        Серп без слов достал из кармана лоскуток серо-белого комбинезона, когда облокотился о бетонное заграждение в укромном месте, и бережно расправил его. С трудом верилось в то, что он, будучи самым осторожным из братьев, сделал что-то настолько безрассудное. И остался невредим.       – Кто-то из наших погиб там, в «карусели», – пробормотал он, водя пальцами по изорванным границам родной ткани.       – Это страшная смерть, Серп, – тихо сказал Фома, не добавив больше ничего. Он уже высказался брату как чуть с ума не сошел, когда тот вдруг сиганул в поле аномалий. Но тем не менее, полез туда за ним.       Сложно с ним не согласиться. Бродяга молча взглянул на клочок и вспомнил, как в день, когда он проснулся, перед ним, Фомой и Моржом из портала вышел монолитовец, как целился в них, назвав врагами, как шагнул вперед, взлетел в воздух, и с каким хрустом разорвалось его тело словно бы изнутри. «Карусель» ничего от него не оставила кроме кровавых ошметков.       – Аккуратнее с аномалиями в следующий раз, хорошо? Локи… Беспокоится, – негромко сказал Бродяга, не отводя взгляда от ткани.       Фома вздохнул.       – Знаете, сколько не наблюдаю за Зоной на позициях, на которые он меня посылает, никого из наших так и не видел.        – Не можем же мы и впрямь быть одни здесь, верно? – негромко спросил Тихий, медленно вздыхая и устремляя взгляд вдаль. Ответа не последовало. Слышен был только шорох ветра, гуляющего по пустырю перед ними.       Бродяга знал, что защитников Монолита были десятки, может, сотни. По количеству трупов, увиденных им за то время блуждания по Зоне, он понял, что группировка была огромной. Что они все были связаны одной целью. Но пока кроме них самих вокруг – никого, лишь останки и какие-то обрывки от одежды. Где же все?       – Я только что был у Локи, – начал говорить он. – Он предлагает поработать охраной у ученых. Но я сначала хотел узнать, что вы об этом думаете.       Тихий оторвал взгляд от созерцания невеселого горизонта. Серп мотнул головой куда-то в сторону деревьев.       – Хм, ученые – монолитовец крепко задумался, сжимая ткань в руке. Затем повторил. – Ученые… Почему бы и нет?       Затем Серп вопросительно взглянул на Фому.       – Я не против, – ответил тот. – Надеюсь, только, Локи не решит, что теперь и за учёными следить надо.       В свою очередь, Фома посмотрел на Тихого. Монолитовец дернул рукав комбинезона и ответил:       – Мне кажется, это хорошая идея. Может, они посмотрят на нас и скажут, почему мы всё забыли. И помогут вспомнить.       Тихий перевел взгляд обратно на Бродягу, и последний с некоторым удивлением разглядел в нем отблеск интереса.        – То есть, вы согласны? – трое братьев кивнули. – Хорошо. Тогда я узнаю подробнее, что нужно будет делать.        Послышался характерный треск рации. Бродяга достал из нагрудного кармана передатчик, по которому с ним мог связаться только один человек, и ответил:       – Приём.        – «Бродяга… Морж тебя ищет тебя и остальных. Он у Азота, говорит, закончил работать с КПК.»       Фома выпрямился, Серп спрятал обрывок одежды, Тихий мотнул головой вперед и попросил Бродягу:       – Можешь, пожалуйста, поговорить с Броней? Он не возвращался на Янов.       Он кивнул в даль, и Бродяга разглядел почти растворившуюся в пейзаже одинокую фигуру в камуфляже.       – Идите. Мы подойдем, – коротко ответил он.       Впереди на низкой бетонной плите, сидел Броня. Он по очереди вынимал из мультитула, подаренного Дегтяревым, инструменты и закрывал их с тихим щелчком обратно. Монолитовец медленно подошел к нему.       – Ты переждал Выброс тут?       Броня обернулся слегка заторможенно, словно с усилием: бледное лицо, ярко выделявшиеся на его фоне темные глаза.       – Да… – ответил он, отводя взгляд обратно на мультитул. Снова достал один из инструментов, снова закрыл. – Думаю, во мне что-то сломано. Но как это починить – не понимаю.       – В тебе ничего не сломано, – твердо ответил Бродяга. – Ты поступил правильно, что не стал стрелять… Брат.        Броня вновь поднял взгляд, в котором теперь засквозила признательность. Он пододвинулся, чтобы монолитовец мог присесть рядом.       – Знаешь, – медленно начал он, – перед глазами снова встал тот Выброс. Первый Выброс. Вспомнилось, как я очнулся, как в руках был горячий автомат, на земле – гильзы, а вокруг – гора мертвецов. В голове – его голос, его свет… И потом – всё пропало…        Он сжал мультитул в подрагивающих руках. Где-то сбоку хлопнула аномалия.       – Я не знал, кто они. Сталкеры? Военные? Я убил их, Бродяга. И даже не помнил, почему.       Бродяга опустил взгляд. Он слишком хорошо его понимал. Броня вздохнул, затем сложил мультитул и перевел взгляд вдаль.       – Как думаешь, а что, если бы появилась группа людей, которым не интересны войны и убийства, которые бы просто хотели иметь свое место в Зоне, где можно было бы спокойно жить? Они бы сильно… отличались от всех, да?       Подул ветер, принесший за собой еле различимый запах озона. Где-то вдалеке скрипнула железная дверь.       – Если мы вновь будем воевать, – продолжил Броня, – то чем мы будем отличаться от всех этих сталкеров? Та же бессмысленная жестокость, ненависть, убийства.       Монолитовец покачал головой.        – Задумываюсь иногда, а вдруг я убью кого-то, и… – он запнулся, его голос дрогнул. – Мне это понравится?       Он посмотрел на Бродягу.       – Вдруг потом я просто не смогу остановиться?       И Бродяга вспомнил те вечера, когда Броня механически разбирал оружие братьев, чистил его подручными материалами, проверял каждую деталь, собирал обратно. Как подбирал пустые гильзы, молча заряжал магазины, но никогда не поднимал оружие, когда приходило время обороняться. Как его взгляд становился пустым, когда он проверял прицелы.        И как потом долго и беспокойно ходил на карауле, сжимая кулаки.       – Ты не такой, Броня. Ты не убийца, и я уверен, что ты не виноват в смерти тех людей. Моно… Он заставил тебя убивать. И больше никто не может тебя принудить заниматься тем, что тебе не нравится: ни я, ни Локи, ни кто бы то ещё. И на самом деле ты очень сильный. Возможно, ты самый сильный из нас всех.        – Ты так думаешь? – он моргнул.       – Я это знаю. Ты несешь на себе тяжелый груз. Но ты также принял твердое решение, и ты придерживаешься его.        Броня медленно выдохнул, устремляя взгляд в землю. Бродяга выставил перед собой рюкзак и вытащил оттуда…       – Сгущенное молоко? – прочитал Броня на этикетке, беря у него банку.       – Гаваец сказал, что оно… «помогает от хандры». Съешь на обед.       – Это что-то сладкое?       – Да.       Броня спрятал мультитул и банку сгущенки в карман. Что-то тяжелое, окружавшее его, исчезло, он выровнял спину, провел рукой по лицу и, с тихим «спасибо», обнял Бродягу.        На Янове, когда они вернулись, было тихо. Ни шума, ни голосов – словно сама Зона затаилась после Выброса. Но Бродяга чувствовал, что тишина здесь иного рода. Долговцы косились на них с привычной настороженностью, но теперь в их взглядах было больше усталости, чем злобы. Один из них сказал другому: «Знаешь… Может, ты и прав. Надоело уже...» – и подпер щеку рукой. Со стороны «Свободы» на них тоже тоже смотрели удивленные глаза согильдийцев, которые потом перескакивали на бойцов в красно-черных комбинезонах.       Азот и Морж с долей гордости презентовали Бродяге и Броне их перепрошитые КПК. Остальные братья уже с энтузиазмом листали доступные разделы: на карте были видны описания основных точек, а также сталкерские пометки в стиле «Кто-то сказал, что видел здесь двух бюреров. Не проверял. Входить с осторожностью» и «Тварь, обчистившая этот схрон - я тебя найду!», а в разделе контактов уже появилось несколько знакомых им людей. Также они оказались в группе, посвященной новостям «Свободы» и объявлениям на Янове: кто-то продавал свое оружие, кто-то искал напарников на вылазку, а кто-то просил в долг купоны.       Внезапно, КПК Бродяги издал писк, и в уголке экрана появилась оранжевая точка. Монолитовец нажал на неё, и ему открылось окошко с перепиской, в котором мигало новое сообщение от Дегтярева…       «Ну как, разобрались с КПК? Подходите к бункеру ученых, если твои люди согласны на них поработать».       На пустыре, что вниз по холму, у края практически пересохшего болота, высился необычный, плохо замаскированный под окружение комплекс научников. Его железная оболочка выглядела надежной, словно могла бы выдержать любую непогоду Зоны и нашествие опасных мутантов. Бродяга посмотрел на бункер, затем на братьев. Они кивнули, и все вместе спустились с возвышенности.        У входа в комплекс стояло пятеро: Дегтярев и четверо незнакомых исследователей в навороченных комбинезонах. Когда монолитовцы подошли ближе, сталкер представил их.              – Это научно-оперативная группа «Искра». Работают на ученых, помогают им делать замеры уровня активности торсионных полей и… все такое. Значит – Тополь, Булава, Змей и Дух.        – Погляжу, ты нам на охрану практически собратьев привел, Деготь! Так сказать, побратимов. «Свобода» же тоже любит изучать Зону, не правда ли? – весело сказал Тополь и первым протянул для знакомства руку.        Бродяга представил себя и братьев, и с готовностью пожал ладонь крайне дружелюбному исследователю.       – Интересно, а мы сможем вас к себе переманить, а? – спросил Змей, по какой-то причине тоже мигнув одним глазом.        – Нам не помешают лишние глаза и руки, – добавил Дух, улыбаясь.       – И мозги, – не остался в стороне Булава.       – Всё возможно, если они захотят, – ответил Дегтярев и открыл массивную дверь, соединяющую отсек герметизации с тем, что находится внутри.       А внутри бункера было необычно: ровный белый свет потолочных ламп, негромкое, но постоянное гудение генераторов и запах озона, вперемешку с чем-то техническим – возможно, паяльником или изоляцией. Бродяга вдруг почувствовал странное ощущение, будто бы уши заложило. По углам были расставлены ящики и тумбочки с электроникой и провизией. Шаги монолитовцев по железному полу казались слишком громкими для царящей внутри атмосферы.       За поворотом в застекленном кабинете сидел, судя по всему, техник в голубом комбинезоне: он увлеченно рассматривал на свету кусок плотной ткани, ведя по нему каким-то детектором. Внутри, на других столах, стояли компьютеры с мигающими на экранах индикаторами, а перед ним самим нечто, напоминающее верстак с разбросанными по нему изолентами, тряпками, склянками и инструментами.       – Привет, сталкер! – не оборачиваясь сказал техник, когда Дегтярев и отряд Бродяги остановились напротив его кабинета. – Слушай, благодаря тому образцу, что ты достал из пси-поля, я могу установить тебе в костюм модификацию с пси-защитой. Интересует?        Он повернулся, легко покрутившись в кресле, и, заметив группу, приподнял бровь.       – Это Новиков, чрезвычайно талантливый техник, – пояснил сталкер. – Тоже с учеными работает. Я тут привел бункеру новую охрану, что скажешь?        – Ну, здорово! Будет кому отгонять от наших стен стаи зомби да собак, – он слегка покачал головой без тени иронии и кивнул в знак приветствия Бродяге и остальным. – «Свобода» всяко лучше, чем те странные типы из наемников.       Монолитовец кивнул в ответ и уже было обернулся, чтобы пройти в следующий отсек, но тут же замер на месте. Из комнаты напротив, напоминавшей купе с откидными кроватями, на него смотрели большие глаза на узком и побледневшем, словно простыня, лице.        Его братья резко остановились, не понимая, как им реагировать, а Бродяга невольно задержал дыхание.       – А, точно. Это Соколов, но, кажется, вы уже знакомы, – тут же спохватился Дегтярев и встал чуть впереди всех.       Бродяга оказался в замешательстве: на него смотрели со страхом, с недоверием. На какое-то мгновение пламя вспыхнувшего вертолёта снова ожило в его памяти. Он нахмурился и глянул на сталкера, который еле заметно кивнул.               – Ты в порядке? – Бродяга спокойно задал вопрос, глядя в глаза давнему знакомому, знакомство с которым так и не состоялось.       Пилот медленно осмотрел зеленые комбинезоны перед собой. Моргнул, и будто только сейчас осознал, что тот его о чем-то спросил, ответил.       – Я… да… я… – он нервно сглотнул и замолчал.               – Я рад, что тебе удалось безопасно сюда добраться, – слова звучали чуждо, будто он кого-то процитировал. Но, кажется, так это чувство описывают сталкеры? Радость?.. Наверное. Или Бродяга в чем-то ошибся?       К тому же… Это получается, бункер учёных – самое безопасное место в Зоне?       – Да, знаешь, он тут одного проводника встретил по пути, которого я, правда, больше не видел. Хм-м-м, интересно, где же он сейчас… – Дегтярев вдруг понизил голос. – В общем, теперь все хорошо. Ну, пройдем дальше? – он мотнул головой, приглашая отряд пройти в главный отсек бункера.       Бродяга задержал взгляд на Соколове еще на мгновение – не с укором, скорее, с принятием, – прежде чем пойти за остальными братьями, туда, где с ними сходу кто-то заговорил педантичным голосом.       – Сталкер! Чудесные новости. Я настроил аппарат измерения сопротивляемости пси-полю, и теперь могу измерить ваши показатели. Пусть даже и не полностью.       Дегтярев растянул губы.       – Профессор Озёрский, и вам не хворать. Знакомьтесь, ваша новая охрана…       Профессор, казалось, только на этих словах заметил, что в комнате прибавилось посторонних людей. Он осмотрел отряд новеньких охранников из «Свободы» с легким прищуром из-под очков. Его белый халат был необычно чистым для человека, живущего в Зоне, под которым угадывался костюм с галстуком, что тоже выбивалось из окружающих реалий. Бродяга вдруг почувствовал себя неуютно, стоя здесь, в необычно стерильном отсеке бункера в своем пыльном комбинезоне.        – Надеюсь, моего полевого исследовательского набора хватит… – пробормотал профессор самому себе, и развернулся к столу, в скором порядке переставляя на нем какие-то приспособления.       Бродяга огляделся. Отсек напоминал лабораторию: яркие белые лампы давали блики на большое количество банок, колб и контейнеров с различными растениями и артефактами внутри. Аппаратура потрескивала и издавала писк от получаемых сигналов. На одном из столов стояла чашка с нетронутым чаем или кофе, давно остывшим.       – Герман, ну уж вы-то точно человек поприличнее, – иронично усмехнулся Дегтярев, переводя взгляд на второго ученого, которого Бродяга даже и не заприметил сразу среди всех измерительных приборов и больших детекторов неизвестного назначения.       – Уважаемый сталкер, я прежде всего учёный, и уж потом приличный человек, – Герман со слабой улыбкой поправил на носу очки. – Ну что ж, господа, если вы и правда согласны охранять нашу базу, мы, конечно, не можем вас оставить безвозмездно. Каждому из вас будет начисляться стандартное жалованье.       – Жалованье? – переспросил Фома.        – Разумеется. Наши исследования слишком важны для прогресса и для будущего человечества, чтобы оставаться без охраны. Министерство готово выделять бюджет на такие вещи, потому что по моему опыту ни одна полевая работа, не подкрепленная суммой, не может быть сделана как требуется.       И, по какой-то причине, он немного грустно взглянул на занятого Озерского.       – Зря вы всё-таки с ним так, профессор, – проговорил он ему. – Одному в Зоне находиться очень опасно.       – Наука это творчество! – Озерский даже оторвался от своих приборов и обернулся ко всем. – Это прогресс, это исследование нового, неизведанного. Какое же может быть неизведанное в токсичных отходах? Если хочет заниматься своими бесперспективными исследованиями, пусть занимается, только я в институт давать заявку на поиск безумцев, согласных трудиться в радиоактивной среде, отправлять не намерен. Наш бюджет, знаете ли, не резиновый! И уделять внимание нужно действительно полезным вещам.       И он, нахмурившись, отвернулся к своим приборам.        – Знаете, профессор, он сообщил недавно, что лаборанта какого-то нашел, так что есть всё-таки, как вы выражаетесь, безумцы, – Герман кивнул сам себе и вновь перевел внимание на Дегтярева. – Что же, сталкер, спасибо за охрану. Приятно познакомиться с вами, уважаемые. Надеюсь на продуктивное сотрудничество.       Морж от его слов неловко переступил на ногу. В первый раз с отрядом Бродяги кто-то разговаривает такими вежливыми словами.       Озерский же закончил раскладывать приборы на столе и повернулся к выстроившимся в шеренгу новым охранникам бункера.       – Ну, сталкер, испытаем на вас или кто-то хочет быть добровольцем?        Тихий сделал небольшой шаг вперед и спросил:        – Профессор, а что такое пси-поле?       Озерский повернулся к нему и поправил очки.       – Хм. Интересный вопрос… Психоседативное излучение – это разновидность электромагнитного воздействия, оказывающее влияние на работу мозга. В слабых дозах вызывает дезориентацию, писк в ушах и головную боль. При более сильном воздействии возможны галлюцинации, нарушения когнитивных функций, провалы в памяти, ну а длительное пребывание в зоне пси-поля, или попадание, к примеру, под пси-атаку мутанта, именуемого контроллером, приводит к… – он сделал паузу, подбирая слова. – Органическим изменениям.       Броня, стоявший дальше всех, вдруг нахмурился.        – То есть…       – Грубо говоря, высокий уровень пси-излучения приводит к дегенеративным и необратимым изменениям мозга. Человек теряет способность к осмысленному мышлению, его двигательные функции упрощаются, а когнитивные реакции затормаживаются.              – Вы имеете в виду зомби?       Озерский кивнул, переведя заинтересованный взгляд на спросившего этот вопрос Броню.       – Да, именно так называют их сталкеры. Хотя, конечно, этот термин скорее… бытовой. Некроорганизмы существовать не могут, согласно всем законам биологии. Однако же, они ходят, выполняют какие-то отдаленно напоминающие осмысленные действия. Зомби попросту не может быть!..       И он продолжил расставлять на столе аппаратуру. Серп задумчиво наморщил лоб, смотря на прибор на столе ученого, похожий на шлем. Бродяга беспокойно переступил с ноги на ногу. Головная боль? Писк в ушах? А дезориентация… Это же ощущение, будто сознание ускользает, как вода сквозь пальцы?       Фома медленно перевел взгляд на Бродягу и прошептал:       – Провалы в памяти?.. Галлюцинации?       Бродяга кивнул, чувствуя, как внутри всё сжимается. В свою очередь, он посмотрел на Дегтярева и слегка покачал головой. Озерский тем временем продолжил вещать, не замечая растущего в бункере напряжения.       – Впрочем, слабое пси-поле не вызывает никаких последствий. Обычно достаточно покинуть зону воздействия – и перечисленные симптомы пройдут.       Рядом с датчиком выросла антенна с подключенными к ней проводами и проволокой. Форма антенны показалась Бродяге смутно знакомой. Тихий же вдруг шагнул назад, уперся спиной в стену и заозирался на братьев. Он принялся активно мотать головой из стороны в сторону.        – Так… Антенны… Осциллограф... Все готово. Можно начи…       – Профессор, я глубоко извиняюсь, – перебил Озерского Дегтярев, – но у нас есть дела. Нужно показать вашей охране тут все, рассказать о всяком и так далее. Я позднее к вам зайду для испытаний.       – Но, уважаемый, я все настроил, нужно только сесть и…        Но Бродяга уже повел своих людей наружу из бункера. Когда они вышли через герметизатор, их обдало прохладным воздухом. Небо было мутным, с прожилками свинцовых облаков, как будто Зона ещё не пришла в себя после Выброса. Пахло мокрой землей, металлом и мертвой травой. Где-то вдалеке гавкнула псевдособака.       Тихий беспокойно произнес:       – Вы же тоже все поняли, так? Эта штука, пси-излучение, может нас в фанатиков превратить. В безумных… Фанатиков…       Бродяга чувствовал, что Тихий отличался от них. Он всегда был больше всех погружен в себя, мало разговаривал, познавал мир заново. Только несмотря на это он все еще помнил, как пользоваться оружием, как воевать или как вести себя незаметно, скрытно. Но что-то все же в Тихом изменилось в тот момент, когда Фома вручил ему артефакт, покоящийся теперь у него в контейнере в рюкзаке. Словно он начал быстрее осознавать реальность.       – Я долго пытался вспомнить что-то из прошлой жизни, но… Я не могу. И… Вдруг… Попади я вновь под излучение, у меня бы это получилось? Но я бы при этом сошел с ума… – Тихий поморщился. – Я уже не хочу ничего вспоминать.       – И не нужно, брат. Есть вещи, которые лучше оставить в прошлом, – ответил ему Морж, сложив на груди руки. – Я постоянно думал о том, что же значат эти буквы на моём КПК, хотел расшифровать данные. Но может, это больше и не важно? Вроде бы мы хорошо пристроились – сталкеры нас не сторонятся, мы можем попытаться заняться исследованием Зоны, например.        – Я согласен, – подтвердил Броня. – По-моему, охранять бункер ученых от мутантов намного безопаснее, чем бродить по Зоне и беспокоиться не наткнемся ли мы на отряд Долга, не получим ли мы приказ командира стрелять, или, – его пробила дрожь, – не попадем ли мы вновь под пси?       Фома слегка сощурил глаза и вздохнул, как будто почувствовал боль в груди от долгого напряжения:       – Мы точно заслужили передышку от… Всего. Может, ответы придут позднее.       Бродяга вдруг перевел взгляд на Серпа, хранившего молчание. Он о чем-то напряженно размышлял, смотря прямо перед собой. Он посмотрел в ответ на Бродягу и всё-таки высказался.       – Одна часть меня согласна с вами. Мне не нравится быть инструментом Локи и ходить искать путь в Припять среди мутантов и аномалий, пускай он даже пытается скрыть это под громкими словами про открытия. Здесь нам будет безопаснее, вдали от остальных. Да и ученые кажутся слишком занятыми своими исследованиями, чтобы размышлять о нас. Мы им не помешаем.       – Ну, а другая часть? – спросил Бродяга.       – А другая… Не понимает, где все... – он мотнул головой. – Но по крайней мере мы вместе. Так что… Я с тобой, брат, и со всеми вами, – ответил он, и в его словах прозвучала сталь.       Монолитовец окинул всех взглядом еще раз. По крайней мере они держатся вместе. Но всё же…        – Ну как, вы решили?        Из скрипящих дверей бункера вышел Дегтярев. Огляделся, вновь спросил:       – А куда свежеиспеченная «Искра» делась? – Тихий непонятливо на него уставился. – Те четверо исследователей, которых я вам представил ранее?       Отряд огляделся. Дегтярев достал КПК и сообщил, что они ушли проверять какой-то датчик на болоте, задетый Выбросом.        – Я сообщу Локи по КПК, что мы согласны поработать на ученых, – произнес Бродяга.       Сталкер усмехнулся.        – Мне тоже не хочется с ним снова видеться. А, и ещё, теперь вы можете хранить свои вещи внутри комплекса, там есть незанятая комната, что-то вроде склада, в которую почти не заходят…       Когда монолитовцы сняли рюкзаки, они разошлись по территории научного комплекса. Лишь Броня остался внутри: его заинтересовало то, чем занимается Новиков. Тихий с Фомой поднялись на крышу и осматривали окрестности. На земле Морж изучал расположение укрытий, местность, в каких точках лучший обзор, где лучше прятаться от нашествия мутантов. Серп водил ладонью по холодной железной стене комплекса. Его взгляд скользил по кустам и кронам деревьев – искал точки, где можно спрятаться от выстрела, где обойти стаю, где засесть на ночь. Всё это было выполнено профессионально и скоординированно, как будто бы они все специально учились это делать.       Бродяга подошел к сталкеру для разговора.       – Сколько ты заплатил Азоту за перепрошивку?       – А? Нисколько, Бродяга. Забудь, – ответил он как ни в чем ни бывало и сделал вид, будто кого-то ищет в списке контактов, нахмурив брови.        Монолитовец немного помолчал, вглядываясь в его глаза, пока снова тихо не спросил.       – Потому что ты всё ещё думаешь, что с нас нечего взять?       Пальцы сталкера чуть сжались вокруг КПК, но он всё же медленно убрал его в карман.       – Потому что я хотел вам помочь, – ответил он ровно. – Вы заслуживаете лучшего, чем...       – Чем посылающий нас раз за разом в Зону Локи? – догадался Бродяга, пока сталкер подбирал слова.       – Да… Вы заслуживаете лучшего, чем его навязчивая идея и ненависть к соседям по станции, хотя он и оставлял вам маневры для свободы, – он издал смешок. – Но всё равно он немного потерял голову в погоне за тайнами. Или за славой. Он слишком импульсивен и вспыльчив, и чтобы с ним договориться, приходится прибегать к уловкам.       Монолитовец отвел от него взгляд и устремил его вдаль.       – Скажи, ученые же на самом деле ничего о пути в Припять не знают?       Дегтярев загадочно улыбнулся.       – Догадался, значит... Нет, ничего они не знают. Ты же их видел – заинтересованы лишь в исследованиях того, что находится прямо перед ними. А что там до Припяти, им до лампочки.       – Тогда главное, чтобы об этом не понял Локи.       Сталкер хмыкнул, выпрямился и расслабил плечи.       – Знаешь, я очень рад, что вы согласились поработать охраной. Вам у ученых правда будет лучше. «Искра» – отличные парни, да и на Янове вас приняли. Так что заглядывайте туда время от времени. Чувствую, грядут изменения.       Бродяга опустил глаза вниз и тихо ответил:        – Это все благодаря тебе. Спасибо.       Сталкер кивнул, а потом хлопнул себя по рюкзаку.       – Совсем забыл. Я же принес вам кое-что.       Он расстегнул молнию и вытащил знакомый предмет. Чуть звякнуло стекло, стукнувшись о что-то.       – Ты как-то сказал, что вы потеряли лампу… Ну, вот. Пусть ваш свет снова будет с вами.       И Дегтярев готов был поклясться Зоной, что Бродяга улыбнулся уголком губ, бережно беря лампу у него из рук.