От «Монолита» к «Полудню»

      В следующий раз Дегтярев связался с ним по рации через два дня.        – «Бродяга, приём… Как держитесь?»       – Прием. Все нормально.       – «Сегодня днем приду с небольшим отрядом «Свободы». Только они категорически отказываются заходить на «Юпитер». Вам нужно будет прийти на одну точку… Слушай, открой у себя карту, я скажу координаты.»       На небольшой поляне у поваленных деревьев и сгоревшего костра уже стояли пятеро: Дегтярев и четверо человек в камуфляжных комбинезонах. Увидев отряд монолитовцев издалека, кто-то из них помахал рукой, привлекая внимание.       Лучи яркого солнца пробивались через дымку облаков на листву скрипящих деревьев и на лица братьев. Теплый ветер шуршал в кронах, а под ногами хрустели трава и гравий.        – А что, если кто-то из них узнает кого-нибудь из нас? – вдруг тихо спросил Фома, нервно подергивая лямку винтовки. Броня, уже спокойно шагающий на своих двоих благодаря действию артефакта, обеспокоенно на него оглянулся.       Морж тоже чуть замедлил шаг. Бродяга слегка поджал губы и подошел поближе:        – Фома, все пройдет хорошо, – он повернулся к братьям. – Будьте уверены в себе. Мы справимся.        Хотя сердце стучало чуть чаще, чем ему бы хотелось.       – Подходите, чуваки! – послышалось со стороны поляны. – Пообщаемся и проведем вам сразу ритуал посвящения. Я Локи, лидер отряда у Центра Зоны.        Монолитовцы остановились перед одним из брёвен. Дегтярев кивнул Бродяге и попытался ободряюще улыбнуться. Фома переступил с ноги на ногу, пока лидер «Свободы» осматривал его с ног до головы. Позади Локи стояли ещё двое с автоматами наперевес, но стояли несколько расслабленно, будто бы просто для вида. Бродяга почувствовал, что это впечатление обманчиво, что они на самом деле с немалым интересом рассматривают будущих членов своей группировки, и проверил, как быстро, если что, он сможет выхватить свое оружие. Броня убрал руки за спину и чуть склонил вперед голову, когда Локи посмотрел на него. Серп настороженно переводил взгляд с одного свободовца на другого. Тихий слегка вжал голову в плечи. Когда цепкий взгляд Локи задержался на Бродяге, в особенности на висящей на его плече винтовке, монолитовец отметил его острый с горбинкой нос, словно у хищной птицы.        Лидер группировки едва заметно прищурил глаза, но тут же выровнял голову и уверенно заявил:        – Ну, бойцы что надо! Кремень, начинаем вербовку и посвящение.       – Присаживайтесь, – предложил Кремень, указывая на одно из брёвен, а сам сел на то, что было напротив.        Рядом с ним опустился и Локи. Двое его телохранителей остались стоять, как и Дегтярев, только сталкер расположился несколько в стороне, как наблюдатель. Шестеро монолитовцев синхронно присели, ожидая дальнейших слов вербовщика.       – Тут у нас не армия и не секта. Главное правило – не быть гнилым пиплом, и все остальное приложится. К тому же, если идете с нами – значит, идёте за свободу, а не за очередную фантомную идею. Мы, «фримены», стремимся сохранить Зону свободной и противостоять властям. Жёсткой иерархии у нас нет – на задания идём только с тем, кого уважаем. Во время операции, команды старшего выполняем беспрекословно. Ну, всё ясно?       Отряд монолитовцев кивнул, внимательно вслушиваясь в его слова. Кремень повернулся к сидящему рядом согильдийцу.       – Слушай, Локи, мне интересно, а пройдут ли они тест на свободовца?        – Тест на свободовца? – переспросил лидер группировки, загадочно улыбаясь. – А давай!       Он хлопнул себя по колену и быстро спросил:        – Как вы поступите, если найдете ценный артефакт?        – Изучим его? – неуверенно ответил Тихий, потирая за ухом.       – Не совсем. Правильный ответ: поделитесь инфой где нашел с товарищами. Дальше… Как вы поступите с наёмником?       Броня чуть дернулся, будто хотел ответить, но сдержался. Морж перевёл взгляд на землю, задумавшись. Локи истолковал молчание по-своему.       – Не знаете значит…  Так вот: зависит от цены вопроса. Что будете делать, если увидите военного?        Вопрос прозвучал шутливо, но Бродяга почувствовал, как справа напрягся Серп, а слева вцепился в колени Фома. Ситуация будто бы в мгновение едва ощутимо переменилась, и теперь монолитовцы чувствовали себя так, словно дальше с них начнут спрашивать за их прошлые грехи. Воздух вдруг стал гуще, плотнее. На дереве закаркала ворона. Он метнул взгляд на Дегтярёва – тот тоже заметил перемену, и, похоже, понял, что Локи перегибает палку.       – Локи, может, сразу к делу? – ровным голосом спросил сталкер. – Я тебя разве не убедил, что с ними порядок, и они послужат «Свободе» только с пользой?       Свободовец, слегка прищуривщись, хмыкнул. В этот момент он отчетливо стал напоминать кого-то коварного охотника из семейства пернатых. Бродяга спокойно выдержал его очередной взгляд. «Он проверял нас,» – понял он. «Хотел увидеть, кто мы теперь.»       Один из его телохранителей достал из нагрудного кармана сигарету и зажег её. Затем он обратился к отряду монолитовцев:        – Да, стволы у вас крутые. Главное – чтоб стреляли теперь по делу. А то у нас тут, знаете, народ нервный после пары лет войны с вами на Армейских складах...       Кремень просто пожал плечами.       – Ну, если вы ещё не передумали, то добро пожаловать в «Свободу». И если кто еще носит под броней фанатичное сердце – выкиньте вместе с ней. Тут у нас сердце должно быть только своё.       Локи одобрительно кивнул.        – И воюем мы теперь только с «Долгом». Иногда с бандитами. До всех остальных нам по барабану, с ними можно и договориться.       Вербовщик достал из кармана какой-то прибор.       –  А теперь, пипл, раздевайтесь, – отряд одновременно взглянул на него. – Проведем дозиметрию и выдадим новые комбезы взамен этих культистских ряс.        Когда Кремень включил дозиметр и подвел его к одному из монолитовцев – Тихому –, тот с тихим писком стал показывать на экранчике что-то, заставившее Локи, вставшего рядом, нахмуриться.       – Ни шиша не понимаю… – пробормотал вербовщик. – Дозиметр ерунду какую-то выдает.        – Ну и ну… А он у тебя не сдох?       Брови подошедшего посмотреть на прибор Дегтярева, наоборот, поползли вверх.       – Пускай к Костоправу, как до Янова дойдем, зайдут. У него точно прибор рабочий, – сказал он и ненавязчиво прикрыл крышку дозиметра. – Ну, ладно, время комбезов?       Бродяга на секунду замешкался, глядя на свой серый, потрепанный комбинезон, переживший с ним… Многое. И перестрелки, и ходьбу по воде, и ливни, жару, холод, ночлег на грязи. Ему нравился и материал костюма, и прочность, и как легко было в нем передвигаться и… Прицеливаться.       Он моргнул, достал талисман из кармана, сложил вещи и закрыл застежку на рюкзаке. Новая одежда ощущалась другой – местами шершавой, незнакомой. Кожаные вставки прикрывали бронепластины, защищающие грудь, да и расцветка, однако, была удачной: зеленый цвет слабо заметен на земле или среди растительности в отличии от белого. Броня казалась несколько тяжелее привычного, и, после того как один из карманов заняла пустая гильза, тяжелым словно бы стал и сам карман.       Другие тоже застегивали кнопки на рукавах слегка неуверенно, и растерянно осматривались. Серп дергал воротник и плечи, пытаясь растянуть ткань. Фома непонимающе вертел в руках какой-то присоединенный к поясу контейнер. Броня проверял прочность ремешков и размеры карманов. Тихий в последний момент неуверенно дернул рукой, словно хотел снять комбез обратно.        Морж водил пальцами по плечу, на том месте, где раньше выделялась нашивка «Монолит». Теперь же вместо крыла под солнцем там была зеленая в профиль голова волка. Бродяга перевел на нее взгляд: блестящее слово «Воля» выделялось на темном фоне золотыми нитками. Он поймал взгляд Дегтярева, наблюдающего за всеми ними, чуть склонив голову набок.       Локи же рассматривал новых бойцов в составе своей группировки с легким прищуром. Он усмехнулся:       – И чего такие кислые? Теперь вы одни из нас. Сейчас пойдем на Янов представлять вас остальным, – и, когда монолитовцы постепенно превратились в свободовцев, добавил: – Сталкеры, конечно, не сразу поймут, поэтому информацию о вашем прошлом мы пока будем держать в секрете, договорились?       Бродяга ответил:       – Договорились.       И совсем при этом не чувствовал себя «одним из них».       Станция Янов постепенно увеличивалась в поле их зрения: старое здание из розового кирпича, потрескавшегося и потемневшего от времени, дождей и Выбросов. Его фасад украшали полукруглые окна, часть которых была разбита, а часть закрыта деревянными щитами или грубо прибитыми листами металла. Над входом у крыши виднелось маленькое круглое окно, похожее на пустой глаз.       Позади станции, на рельсах, замерли старые пыльные поезда. Когда-то они мчались до ЧАЭС, но теперь стояли ржавыми призраками прошлого, их корпуса покрылись грязью, а окна – мутным налетом. Некоторые шпалы частично ушли под землю и заросли кустами и травой, будто сама Зона пыталась поглотить их. Вагоны больше никогда не тронутся в путь – только ветер гулял среди их коридоров, завывая, как эхо давно ушедших голосов пассажиров.       Дороги вокруг станции были потрескавшиеся, с редкими кустами и травой, уверенно пробившейся сквозь асфальт, а напротив, судя по всему, главных дверей, – росло огромное дерево, слишком большое для того, чтобы не упасть, но прочно вцепившееся в землю корявыми огромными корнями.       Рядом шевелились фигуры сталкеров и других людей: одни курили, вторые лениво переговаривались, проверяя снаряжение. У входа внутрь станции по разным сторонам стояли по одному охраннику от «Долга» и «Свободы».       Локи, шедший до этого впереди, подошел ближе к новоиспеченным членам «Свободы» и заговорил:       – Что ж, вот и Янов. Одна его половина занята дурачками из «Долга», но внутри вы их можете не опасаться. Это за пределами станции мы с ними по настоящему воюем. Вообще, прогнать бы их отсюда, но… Пока лень связываться, – он пожал плечами. – Казалось бы, сиди спокойно изучай Зону, нет, они зачем-то хотят её уничтожить.        У самого входа один из охранников в зеленом комбинезоне усмехнулся, глядя на Локи:       – О, вернулся! Да ещё и пополнение привёл? Как нельзя кстати.       – Ага, свеженькие, – кивнул лидер.       Долговец перевел серьезный взгляд на новичков и сказал:       – Внутри без стволов в руках. Устав, надеюсь, вам объяснили.        Локи преувеличенно вздохнул и широким жестом распахнул дверь. Внезапно Бродяге перехотелось заходить внутрь…        А внутри Янова сразу было понятно, где кто какую сторону занимал: в главном помещении с высоким потолком на левой стороне висело черно-серое полотно с нарисованным на нём прицелом, а на правой – зеленое с обведенной в круг белой буквой “А”. Под потолком висела огромная железная люстра. За высокими столами по бокам зала стояли сталкеры вперемешку с членами группировок: кто-то ел, кто-то дремал, кто-то что-то записывал в КПК, а кто-то остановил рассказ на полуслове. Взгляды всех, находящихся в помещении в миг обратились на зашедший отряд. Шум дня в самом разгаре на мгновение стих. Затем громкий задорный голос объявил:       – Хэ-э-эй! Пополнение! – один свободовец подошел ближе и принялся поочередно жать руки и обнимать бывших монолитовцев. – Добро пожаловать в правильную группировку!        Бродяга резко выпрямился, когда руки незнакомого свободовца коснулись его спины. В нос ударил странный сладко-травянистый запах. Он рефлекторно хотел оттолкнуть согильдийца, но, вперив взгляд в замысловато написанную над проемом надпись «Территория Свободы» сдержался, напоминая самому себе кто он теперь.        Он обернулся на остальных и увидел, как Фома, пятясь, отходит к выходу, и как Серпа с присвистом оглядывал кто-то ещё. Несколько свободовцев тянулись к Моржу и Тихому.       – Ага, удачный вы выбор сделали, парни, – сказал незнакомец, с широкой улыбкой хлопнув Броню по плечу. – Меня Гайдуком звать. А вас как? – Опешивший брат неопределенно скривил рот и кивнул, но не ответил.       Дегтярев вклинился между Гайдуком и Броней и сказал, обращаясь к свободовцам:       – Народ, дайте своим новым бойцам хотя бы вздохнуть!        – О, сталкер, это ты же их где-то нашел? – спросил «фримен» и одобрительно закивал. – Ну ты четкий чувак, жаль, не в наших рядах. Привели бы с Кремнем нам таких мэнов…       Долговцы, скептично наблюдавшие за этим с другой стороны зала, переглянулись и зафыркали. Кто-то протянул, оборачиваясь и складывая руки на груди:       – Посмотрим, долго ли новички среди вас продержатся и не разбегутся в страхе от ваших… «порядочков».        – А вы там не завидуйте! – ответил ему кто-то из «Свободы».       – Да, что-то очередь на вступление в «Долг» не выстраивается, – съязвил Гайдук.       Что-то стукнулось о деревянную столешницу, заставив и так сжавшегося за спиной Бродяги Тихого слегка подпрыгнуть.       – Не выстраивается, говорите? – протянул долговец в выцветшем камуфляже с потрепанными шевронами. – Ну, ничего, когда мутанты будут приходить по ночам к вам под окна, а товарищи пропадать на вылазках – тогда посмотрим, кто будет стоять в очереди.       – Ой-ой, страшно-то как, – парировал один из свободовцев, с явной насмешкой поднеся руку ко рту. – Только вот почему-то мы как-то не пропадаем, и с мутантами справляемся без ваших псевдоармейских замашек.       Долговец скрестил руки на груди и хмыкнул.       – Справляетесь? Ну да, ну да. Вся ваша охота на тех же плотей – это просто устроить им представление, а потом надеяться, что они сдохнут от хохота.       Свободовец сузил глаза и приготовился сказать что-то неприятное, но не успел. Из прохода «долговской» части Янова вышел сурового вида человек в черном бронекостюме, мгновенно привлекая тяжелыми шагами все внимание.        – А ну быстро отставить! Из-за чего весь сыр бор? – рявкнул он, и бойцы «Долга» мгновенно словно в струнку вытянулись.       Под потолком дрогнула люстра. Локи же с весёлой усмешкой шагнул вперёд.       – Поглядите-ка, – он вскинул руки, словно встретил старого приятеля. – Лично Шульга вышел нас поприветствовать! Какая честь. Может, ещё и руку пожмёшь?       Долговцы напряглись, кто-то едва слышно выругался. Атмосфера в зале стала натянутой. Свободовцы тихо присвистнули и засуетились.       – Я тебе сейчас так пожму, – глухо ответил Шульга, и в его глазах читалось острое желание впечатать кулак в довольную физиономию Локи. – Контролируй язык, «свобода».       – Не надо горячиться, «долг», – свободовец картинно поднял ладони. – Мы тут всего лишь новобранцев привели.        Шульга хмуро перевёл взгляд на Бродягу и на его отряд.       – Новых нарушителей порядка, вот оно как. И кто же вы такие? – обратился он к ним.       Бродяга почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось. Вопрос был слишком прямым, а тон слишком предвзятым. Он уже собирался что-то сказать, но тут Локи легонько хлопнул его по плечу.       – Да так, обычные ребята, – небрежно ответил он. – Вольные сталкеры, которых Зона нещадно помотала, а мы вот их под свое крыло взяли. Всё по-честному, без подвохов.       – Вольные, говоришь? – Долговец снова окинул их взглядом. Морж, Серп, Фома, Броня, Тихий – все стояли до предела напряженными, ошарашенными таким громким и резким приемом. – По ним не видно, будто они рады вступить в ваши ряды. И чем они вас привлекли? – он посмотрел на кого-то из монолитовцев и кивнул в сторону Локи.       Свободовцы сразу же загудели в ответ, кто-то фыркнул, кто-то уже было собрался огрызнуться. У братьев наконец-то появился шанс на мирное сосуществование со сталкерами, и Бродяга не собирался ставить под угрозу этот шанс. Он сделал небольшой шаг вперед и, прежде чем Локи смог придумать что ответить, поднял руку, призывая к тишине.       Он встретился с Шульгой взглядом. Тот смотрел испытующе, с долей презрения, но и с интересом – видно, ожидал оправданий или агрессии.       – Мы сами выбрали к какой группировке присоединиться, – спокойно сказал Бродяга. – И не перед кем не собираемся оправдываться.       Зал ненадолго замер. Шульга ответил не сразу, сначала лишь слегка прищурился, а затем в его глазах мелькнуло что-то вроде уважения.       – Звать тебя как?        – Бродяга.       – Будет интересно посмотреть чего ты, и твои люди стоите… Бродяга.       Он развернулся и ушёл обратно, бросив своим бойцам фразу через плечо:       – Закончите свои дела – зайдите ко мне.       Члены «Долга» обреченно переглянулись, а свободовцы, наоборот, заулыбались. Бродяга обернулся посмотреть на братьев, и увидел, как облегченно выдохнул Морж, и как Дегтярев вел Фому от входной двери обратно к ним.       Локи усмехнулся, глядя Бродяге в глаза:        –  Хм, а ты мне нравишься, снайпер.        Монолитовец неосознанно дернул плечом, проверяя на месте ли винтовка. Лидер «Свободы» продолжил.       – Так, теперь можно вам и про Янов рассказать. В нашей части сидит Костоправ, местный медик, и Гаваец, торговец, душевный мужик, у которого можно купить все, что хочешь. К Азоту заходить не рекомендую, – Локи неопределенно кивнул на сторону «Долга». – Дядька Яр ничем не хуже, к тому же, пипл, он цены за починку не гнет.       – Это точно! – подошедший свободовец протянул Бродяге руку. – Классная у тебя винтовка, дружище. Где надыбал? Обращайся, подкручу в ней что-нибудь. Я, кстати, и есть Яр, добро пожаловать в наши ряды! – Яр перевел взгляд на остальных. – Больно вы кислые, наверное, хотите отдохнуть, развеяться, послушать байки, съесть порцию-другую горячей пищи, м?       Локи подхватил его идею, по-братски здороваясь с Яром.       – И, само собой, несколько рюмок за знакомство! Ну, зайдем все ко мне, пообщаемся, или…?        – Не, Локи, брат, я тут обещал помочь новичкам кое с чем, – вставил Дегтярев, упирая руку в бок и пристально глядя лидеру Свободы в глаза. – Сам знаешь, настроить электронику, измерить…       – Ладно-ладно, сталкер. Жду вас в любое время, пипл! Если будут вопросы – заваливайте.       Локи на прощание хлопнул Бродягу по плечу, подмигивая, и ушёл вглубь коридора вместе с Яром. Дегтярёв оглянулся по сторонам, проверяя, что на отряд еще смотрят любопытные глаза, и непринужденно выпрямился.        – Первым делом надо к Азоту, – сталкер кивнул шестерым, теперь уже, свободовцам, приглашая их следовать за ним. – Ему доверять можно, хоть он и симпатизирует «Долгу». Он помогал мне со снарягой, с оборудованием, так что и с вашими КПК поможет – сделает всё по-честному, подключит к свободовской сети, и сможете пользоваться ими как… Как и все.       Братья без вопросов зашагали за ним. Взгляд Бродяги скользил по сторонам, автоматически запоминая расположение мебели, помещений, лица других посетителей и обитателей Янова. На лица он смотрел даже слишком внимательно. Внутри у него было двоякое чувство: с одной стороны, это первый раз, когда их не считают врагами, с другой – пока у него не было шанса завоевать доверие, а значит, люди верят только Дегтяреву и Локи.        За дверью мастерской пахло маслом и чем-то горелым. В углу на побитой табуретке кто-то сидел и, облокотившись на колени, раскачивался из стороны в сторону. На столе, заваленным инструментами и материалами для починки, стояло два паяльника. Сам же Азот сидел за верстаком, возился с разобранной радиостанцией и, похоже, не спешил отвлекаться.       – Ну? – не оборачиваясь, бросил он. – Это ты, сталкер? Чего пожаловал?       – Азот, работа есть, – без предисловий сказал Дегтярёв. – Ты же разбираешься в радиотехнике и во взломах КПК, так?        Механик медленно оторвался от верстака с едва заметной приподнятой бровью. Его глаза расширились, обнаружив за спиной шесть новеньких членов группировки «Свобода».       – Ого… Дегтярёв, а ты знаешь, что у тебя за компания?       – Знаю, – отозвался сталкер. – Сделаешь?       – А что нужно?       – Нужно восстановить данные и посмотреть, можно ли их как-то синхронизировать с нашими частотами.       Бродяга без лишних слов достал из кармана КПК и передал Азоту, несколько скептически взявшему вещь. Сначала он повертел его в руках, нажал пару кнопок, попытался открыть разделы с контактами, заметками…       – Хм. Всё закодировано. Прошивка нестандартная. Да и сам КПК… Необычный. Где такой взяли? – он уже доставал из ящика провода и расчищал на столе место. – Мне нужно время, чтобы разобраться. Попробую хоть что-то вытянуть.       – Сколько?       – Пара часов. Может, больше.       Бродяга глянул на остальных, и братья без вопросов выложили к Азоту каждый по своему ручному компьютеру. С каждым разом у техника поднимались брови всё выше. Морж задержал на своем на несколько секунд пристальный взгляд, всмотрелся в нацарапанные на корпусе буквы, но в конце концов и его КПК оказался на столе.        – Ты знаешь, сколько это будет стоить? – спросил механик, пересчитывая количество приборов, с которыми ему придется повозиться.       – Договоримся. И еще, о том, что ты там, может быть, найдешь – никому ни слова. За это тоже можешь заранее накинуть, – сказал Дегтярёв, и дал знак монолитовцам выходить.        Когда дверь закрылась, Бродяга повернулся к братьям и многозначительно посмотрел на них:       – Думаю, чем быстрее мы поймем, чем тут сталкеры занимаются, и займемся тем же, тем меньше подозрений вызовем.        Морж задумчиво глянул на закрывшуюся дверь в мастерскую Азота и еле заметно кивнул Броне.       –Ты прав, – согласился Дегтярев. – Но сначала покажу вам тут все остальное. Так, теперь давайте зайдем к… – его перебил задорный голос.       – Эй, новички! Подходите!        –... К торговцу, – закончил Дегтярев с полуулыбкой.        Монолитовцы молча уставились на выглядывающего из-за прилавка человека, когда подошли ближе.       – Будем знакомы, я Гаваец, и у меня тут как в Греции, всё есть!       – А что такое Греция? – переспросил Тихий, глядя на него снизу вверх.       Гаваец моргнул, не ожидая такого вопроса.       – Страна такая, там море, солнце, все дела… Настоящий райский уголок. Я же себе кличку почему Гаваец взял? Из-за Греции. Ты что, не слышал про неё?       Тихий молча покачал головой. Дегтярев фыркнул.       Гаваец озадаченно перевёл взгляд на остальных, но встретил лишь такие же непонимающие лица.       – Ладно, просто знайте, что я тут главный по снабжению. Надо что-то – ко мне. Хотите хабар или артефакт загнать – тоже ко мне!       Братья принялись разглядывать ассортимент. Дегтярев привычно потянулся к отсеку с патронами, придирчиво рассматривая крышки коробочек и внимательно вчитываясь в названия. Слева на полках лежало несколько сталкерских детекторов, аптечек и приспособлений для артефактов. Позади торговца стоял целый ящик консервов и сухпайков. Рядом лежало два мешка: из одного выглядывали клубни картошки.       Фома, заметив разнообразие аптечек, чуть склонил голову, показывая рукой:        – Какие из них лучше?        – Ну, если при деньгах, то вот эти, армейские, – Гаваец указал на синие наборы. – Но если хотите выжить после хорошей встряски – тогда медицинские. Один такой, правда, и стоит как крыло от вертолёта.       Фома чуть скривился, глядя на лимонно-жёлтый медицинский набор. У «Монолита» им не нужно было платить за это как за «крыло вертолета».       – Фома, тебе бы заглянуть к Костоправу, если медициной интересуешься, – сказал как бы между прочим Дегтярев, пересчитывая купленные патроны. – Он тебе многое расскажет.       – А он точно знает свое дело?        – Костоправ? Пф-ф, ты ещё скажи, что не слышал хоть раз о нём, – перебил торговец и принялся в подробностях описывать какую самую жуткую травму тот смог вылечить.       Серп разглядывал прикрепленные к стойке ножи. Взял один в руку, прикинул вес, провёл пальцем по лезвию, и заявил:        – Тупой.       Гаваец прервал рассказ о Костоправе и дёрнул бровью.       – Ну, не Швейцария, конечно… но точилку в комплекте дам, если возьмёшь.       Серп слегка пожал плечами и положил нож обратно. Дегтярев жестом указал монолитовцу на коробку с болтами, и тот принялся тянуть оттуда один за другим, внимательно рассматривая резьбу.       Бродяга размышлял, откуда теперь отряду взять денег, чтобы покупать всё необходимое, когда кто-то слегка коснулся его плеча, привлекая внимание.       – Бродяга, мы, может, с Моржом пойдём к…       – Азоту, – Броня удивленно приподнял бровь. – Идите. Поможете ему с нашими КПК разобраться.        Фома проследил взглядом за скрывающимися за поворотом Моржом и Броней. Бродяга слегка наклонил голову: он понял, что им неинтересна ни медицина, ни торговля, поэтому, когда Фома перевел взгляд на него, он спросил:       – Один к Костоправу пойдешь?       Фома слегка помедлил, но потом выпрямился, покосившись на Гавайца.       – Да… Интересно, как он этих людей лечит. Какие у него тут лекарства, как он делает диагностику…       – Н-да, мужики, вы будто в первый раз не то, что в Зоне, а вообще в жизни, – пробормотал Гаваец за прилавком, одновременно пересчитывая врученные Дегтяревым купоны, когда Фома скрылся за поворотом.       Досчитать ему не дали.       – Эй, Гаваец, брат! – громко воскликнул кто-то с сильным акцентом. – Ты что мне вчера подсунул, а? Этот детектор твой совсем аномалии не видит!       Протискиваясь между Бродягой и Тихим, к торговцу подошел рослый сталкер в простом поношенном комбинезоне, на груди которого темнел прожженный след.        Гаваец же вскинул руки.       – Вано, брат, я плохим товаром не торгую, ты же знаешь!        Вано возвел зажатый в руке прибор в небо, слегка потрясая им.       – Я тебе костюм в залог отдал, все последние деньги отдал, а этот штуковина, ай-ай, просто железка! Я чуть в аномалии не сгорел, – его ладонь прижалась к груди. – По детектору никакой аномалии нет, но чую – что-то не так, и сразу пламя – вжух!        Гаваец скрестил руки и приподнял бровь.       – Ты его, может, неправильно используешь?        – Правильно, неправильно… – Вано театрально всплеснул руками и положил прибор на прилавок. –  Там две кнопки, да. Одна включает, другая… тоже включает. Но аномалии не видит!        Серп чуть повернул голову, уставившись на детектор.       – Можно я посмотрю? – спокойно спросил он.       Вано удивленно перевел на него взгляд.       – Вай, посмотри какой джигит мощный! В первый раз тебя вижу. Новенький, да? – и передал ему детектор.        Серп открыл крышку, прикрывающую экран. Всё внимание стоящего рядом Тихого стало прикованным к сталкерскому прибору и тому, как брат вчитывается в надписи у кнопок. Нажав что-то сборку, Серп повернул его задней панелью вверх… И детектор тут же взвизгнул, отчаянно запищав.       – Ой, да что за дела?! – Вано вдруг отшатнулся от прилавка, как от опасной аномалии.       – Так, стоп. У меня все артефакты в контейнерах… – Гаваец беспокойно заозирался, принялся проверять, все ли крышки плотно прикрыты.       Серп же, казалось, что-то понял. Он потянулся к карману на рюкзаке Тихого, расстегнул его… и достал небольшую светящуюся сферу.       – Э, брат, ты что делаешь? – воскликнул Вано, видя, как Серп просто вытягивает перед собой зажатый в руке сферический артефакт. – Ты зачем её голыми руками берёшь?! Ты жить хочешь, дорогой?!       Гаваец дернулся было вперед, но Дегтярёв уже выхватил из подсумка щипцы и ловким движением перехватил артефакт, сразу же опуская его в свободный контейнер. Сфера скрылась за его плотными стенками, а треск детектора резко оборвался.       – Всем спокойно. Это всего лишь «Душа». От нее почти нет вреда, только польза, – сталкер вручил безопасный теперь артефакт обратно Тихому.       – Вот жеж, – нарушил мгновение тишины Гаваец. – Контейнера не обнаружилось при себе, да?       Дегтярев быстро проговорил, усмехнувшись:       – Что же, кажется, детектор твой, Вано, рабочий. И к тому же достаточно хорош в обнаружении артефактов.       – А-а-а… Кнопку нажать надо было, да?... – немного грустно протянул Вано, когда Серп спокойно вернул ему детектор.       – Неплохой хабар. Ну что, новички, может, обсудим цену? – в глазах Гавайца заиграли огоньки.       Тихий безмятежно покачал головой.       – Не продаётся, – твёрдо ответил он, прижимая контейнер к себе.       Гаваец развел руками.       – Как хотите, ваше дело. Полезный арт, нечего сказать. Но если передумаете…       Вано рассмеялся, хлопнув Тихого по плечу:       – Молодец, брат, запасливый! Ладно, спасибо за помощь, джигит, – он кивнул Серпу. – Пойду дальше тестировать детектор!        – Вано, ты уверен? – спросил Дегтярев, глядя на потрепанный костюм сталкера. – Твоя броня совсем не годится для вылазки в аномалии.        – Да не переживай, дорогой! Скоро увидимся, – добродушно ответил Вано и пошел на выход со станции, насвистывая что-то себе под нос.       Серп проводил его взглядом, потом посмотрел на Тихого. Казалось, он хотел что-то сказать, но вместо этого лишь кивнул.        – Вот ведь чудной народ сталкеры, – проговорил Гаваец. Затем перевел взгляд на Тихого с Серпом. – И вы… Вы же из вольных к «Свободе» пришли, да? Вам удивляться всё не перестаю…       Братья неопределенно пожали плечами. Тихий почесал затылок.       – А сталкеры это народ?        – Да ну нафиг… – пробормотал Гаваец. Затем он вдруг криво покосился на лежащий рядом маленький пластиковый пакет, с высыпавшимися из него сухими травинками. – Ганжа там что, обнаглел совсем?..       Дегтярев вдруг сунул торговцу еще несколько купюр.        – Сталкеры… – повторил торговец и принялся вновь пересчитывать купоны.       Небо клонилось к ночи, окрасив горизонт бледно-синим светом. Над станцией то и дело пролетал ветер, разнося по округе запах готовящейся картошки и раскрытых консервов, перемешанный с дымом костров.       Под открытым небом, вперемешку с членами «Свободы» сидели сталкеры: кто-то негромко обсуждал аномальные места, кто-то спорил о том, какой детектор лучше работает. Несколько свободовцев суетились у небольшого котелка: один ножом поддевал готовые картофелины и кидал их в большую миску, зазывая «фрименов» на ужин. Подойдя, кто-то набросился на еду, едва взяв её в руки. Свободовец рассмеялся и проговорил: «Ну ты и зверь вообще, Гиена!» Ответом ему было невнятное чавканье.       Бродяга с Серпом молча подошли и, как и все, взяли по консерве и по паре горячих картофелин. Клубни обжигали пальцы, заставляя покраснеть их кончики. Рядом кто-то из сталкеров лениво перекидывался фразами со свободовцем:       – …А Слепень рассказывал, что нашёл проход в Припять.        – Брешет, сволочь, он на «Юпитер» то если и ходил, то только во сне.       – Угу, был у нас один такой бугай, – присоединился к обсуждению ещё один свободовец. – Таку-у-ую лапшу двигал, и как мы ему поверили тогда вообще?..       – Кстати, насчёт Слепня. Я тут слышал, что его видели недавно.       – Брешат, сволочи. Его же долговцы подстрелили!       – Не-а, он на Кордон ушёл. Там уже и до Периметра рукой подать. А дальше Большая… Эх-х…       За спиной к костру с котелком подошли еще двое.       – Слушай, а с тех пор, как мы тут на станции засели, это же первые новички, которые к нам присоединились, так?..       Бродяга внезапно поймал взгляд согильдийца напротив, раздававшего консервы. Он смотрел на него и Серпа пристально, внимательно.       – Эй мэн, чего задумался? – с улыбкой окликнул его свободовец на раздаче картошки. – Добавки?        Монолитовец покачал головой и отошел вместе с братом сторону – к своим. Подальше от всех остальных.       Тихий потрогал один из клубней в миске, которую ему передал Бродяга. Едва его пальцы коснулись разгоряченной кожуры, он резко одернул руку. Некоторое время он смотрел, как от его непривычного ужина поднимался дым, потом осторожно подул на картофелину, словно не знал, что делать дальше.       Бродяга спросил Фому, как прошла его встреча с Костоправом, у которого он провел практически пол дня.        – Костоправ хороший медик. Я как неуверенно к нему постучался, зашел, так он сразу аппарат для давления достал, – он увлеченно махнул рукой с зажатой в ней картошкой. – Спросил о всяком, потом сердце послушал. Дозиметр у него был тот же самый, которым нас обследовали. Он долго разбирался с ним… А потом вдруг смотрит на меня удивленно и говорит: «Такого я ещё не видел.»       Фома на мгновение замолчал.        – Он впервые столкнулся с тем, чтобы дозиметр вообще ничего не показывал. Сказал, что я чистый, словно из лаборатории вышел. Потом он попытался измерить меня с помощью счётчика Гейгера… И тоже никакой радиации не обнаружил.       Фома пожал плечами и откусил кусок от клубня. Его брови слегка свелись вместе, пока он распробовал еду на вкус.       Бродяга кивнул и перевел взгляд на Моржа с Броней.        – А у вас как, получилось разобраться с нашими КПК?       – Азот говорит, что их нужно полностью перепрошивать. На вопрос почему, ответил, что они работают на других волноводах, и такая система не работает со здешними радиочастотами. Мы посмотрели, как он вскрывает корпуса, а потом и сами этим занялись, – Броня пожал плечами.       Морж глянул по сторонам, слегка склонился вперед и тихим голосом добавил:       – Техник не верит, что КПК наши. Сказал, что всего несколько раз в жизни такие видел…        Больше ничего объяснять не пришлось. Для монолитовцев всё и так стало понятно.        В костре особенно громко треснула ветка. В лагере «Свободы» кто-то достал гитару, и сквозь чужие разговоры до братьев донеслись звуки мелодии. Задумчивые созерцания огня Бродяги прервал подошедший кривой походкой к их костру человек в камуфляжном костюме.        – И чего вы, новички, пришли к нам, а?        Все синхронно подняли на него глаза. «Фримен» мотнул рукой с жестяным стаканом, вздохнул и продолжил, не дождавшись ответа.       – Тут война, пипл... Бывает, ты выходишь в Зону – и не знаешь, вернёшься или нет, – в его слегка размазанной речи сквозила грусть. – Задолбало всё… Уйду в вольные… А то… Лишний раз боишься, что мочканут чугунноголовые…       Он пробормотал что-то похожее на «за свободу», допил то, что было в стакане, и побрел дальше, а куда – известно было только ему.       Брови Серпа едва заметно дернулись, и он перевел многозначительный взгляд на Бродягу. Через какое-то время монолитовец встал и, не проронив ни слова, поставил перед собой миску с нетронутой картошкой.       – Ты чего, Бродяга? – спросил Морж.       – Скоро вернусь. Пройтись хочу, – ответил он. И ему почему-то показалось, что брат собирался встать вместе с ним.       Тот кивнул, не задавая лишних вопросов.       Бродяга медленно отошел от света костров, от споров, разговоров, от необычных звуков перебора гитары. Он остановился, глядя вдаль, и осторожно достал из кармана маленький осколок прошлого.        Пустую гильзу.       За спиной, у костра, братья ели горячую еду, одетые в зеленые комбинезоны Свободы. Они не выглядели обреченными. Фома что-то продолжал рассказывать, Морж кивал, внимательно слушая, Тихий наконец-то откусил кусок картошки. Они… казались живыми. Живыми без Монолита.       А он?       “..вот и Янов. Одна его половина занята дурачками из «Долга»… А за пределами станции мы с ними по настоящему воюем.”        Перед глазами всплыли бесчисленные тела мёртвых военных у железной дороги. Сгоревшие бронированные машины. Развороченные люди на крыше в свете Выброса. Слишком много трупов, слишком много человек, чьи имена он никогда не узнает.       Но что «Свободе» сделал «Долг»? Что «Долгу» сделала «Свобода»?       Кто-то из «Долга» потерял в перестрелке напарника – и возненавидел «Свободу». Кто-то из «Свободы» был убит долговцами за то, что просто пересёк границу их территории, и его согильдийцы нашли ещё одну причину для ненависти.       Но… Что сделали с ним самим? С его братьями? Кого ему нужно ненавидеть?       Вопросы крутились в голове, но не получали ответов. Монолитовец вздохнул.       – Как-то долго ты тут стоишь… – раздалось из-за спины.       Бродяга быстро сунул гильзу в карман и повернул голову. Рядом остановился Дегтярев. Его голос был спокойным, но в нем сквозило что-то ещё.       – Ты за мной следил?        – Ну, может, малость, – в уголке губ Дегтярёва мелькнула едва заметная усмешка.       – Спасибо, что помог нам устроиться тут, – признательно сказал Бродяга, глядя ему в глаза.        – Да ладно, не за что, – сталкер вдруг отвел взгляд. Но монолитовец продолжил.       – Почему ты ничего не просишь взамен?        – А что мне с вас взять? – ответил Дегтярев вопросом на вопрос, пиная под ногами камушек.       Бродяга промолчал. Сталкер посмотрел вдаль, пожал плечами и всё-таки ответил.       – Может, потому что хотел дать вам шанс. Здесь и так хватает тех, кто вас пристрелил бы не глядя.       Монолитовец серьезно ему ответил.       – Надеюсь, ты понимаешь, что в любой момент кто-то может нас заподозрить. Задать кому-нибудь из братьев вопрос, на который мы не сможем ответить. Дать задание, которое мы не сможем выполнить. И ты, и Локи можете быть под угрозой, не говоря о нас.       – Такой хороший вечер, а ты так нагнетаешь, – Дегтярев вздохнул и качнул головой. – Я просто уверен, что ты не подведешь.       – Спасибо, – тихо повторил Бродяга спустя несколько мгновений.              Сталкер вновь перевел на него внимательный взгляд.       – А о чем ты думал до того, как я подошел? О войне «Долга» и «Свободы»? – с усмешкой спросил он.       – Да. Я не понимаю почему они воюют. Не мог бы ты рассказать мне?       Дегтярев немного опешил с тем, как он метко угадал с вопросом.        – Хм-м, как бы рассказать… Это их вечный конфликт. Наверное, еще со времен появления Зоны. «Свобода» и «Долг» сражаются за контроль над ней. Как ты понимаешь, одни хотят её изучить, другие – уничтожить.        Бродяга задумался, вглядываясь в темный пейзаж перед глазами, а потом медленно заговорил:       – Однажды я видел двух зомби. Один в зеленом комбинезоне, другой – в черном.        – И? – нетерпеливо спросил сталкер, когда Бродяга ненадолго замолчал.        – Они просто сидели рядом, облокотившись друг о друга, и бессмысленно передавали из рук в руки пустую фляжку, как будто бы давние напарники. Как будто бы они делали это и при жизни, и продолжили, но уже когда стали мертвыми.        Тишина повисла между ними. За спиной – смех, разговоры, жизнь. Перед ними – темнота и ночь, пустая и гулкая.       – Н-да. Такая у Зоны отвратительная правда, – Дегтярев покачал головой. – Больше половины людей, которые направляются сюда, уже никогда не вернутся обратно.       – С какой тогда целью они вообще воевали?       Повисла короткая тишина.       – Бродяга… – наконец пробормотал Дегтярёв. Он достал из кармана сигарету и зажигалку. Щелчок, короткая вспышка света. Он стряхнул пепел, а затем вдруг невесело рассмеялся.