От «Монолита» к «Полудню»

      Обломки скрипели и осыпались от тяжести шагов Дегтярева, взбирающегося по мусору к сгоревшему вертолету. Бродяга медленно поднял взгляд: в последний раз он был в этом цеху неделю назад – или, кажется, больше недели? – и тогда здесь все было в огне. Теперь же через дыру в потолке на летательный аппарат падал мягкий серый свет, превращая его обугленный корпус в унылую скульптуру.       Дегтярев коснулся обшивки и со скрипом открыл дверцу, заглядывая внутрь. Монолитовец, вдруг вспомнив кое о чем, принялся осматривать пол, дожидаясь, пока сталкер закончит свои сталкерские дела. Он осторожно двигал носками ботинок куски арматуры и разрушенного бетона, изредка приседая и беря что-то в руки. Дегтярёв мельком бросил на него заинтересованный взгляд.       – Чего ищешь? – спросил он, не отвлекаясь от осмотра кабины вертолета. Его вопрос отразился от стен легким эхом.        – Лампу, – отозвался Бродяга.       – Какую лампу?       – Керосиновую.       Дегтярёв на секунду оторвался от сгоревшей приборной панели и недоуменно прищурился.       – Керосиновую лампу?       Бродяга чуть пожал плечами.       – Она была с нами с Припяти. Носили ее везде с собой. Сидели с ней здесь в тот момент, когда вертолёт упал. Свет был, – он прошелся взглядом по куче поваленного мусора. Кажется, вот отсюда они с Фомой достали Тихого, а тут…       – Понятно… А почему именно с лампой? – Дегтярёв тихо хмыкнул. – У «Монолита» что, нет фонариков?       Монолитовец неопределенно повел плечами, вновь отвлекаясь от мыслей.       – Может, и есть. Мы не находили их в наших тайниках.        На пару секунд воцарилось молчание, и Дегтярев вернулся к осмотру кабины. Слышны были только шаги Бродяги по осколкам да тихое бормотание сталкера.        – Судя по всему, отказала электроника и затем… сгорела. Хм, но она сгорела до того, как упасть, или после? Все, очевидно, было в огне после падения из-за прорванного топливного бака… В дыму. – Дегтярев вновь поднял взгляд на Бродягу. – Скажи, а как именно вы спасли отсюда военного?        – Он вылез из кабины, вон оттуда, – Бродяга, вспоминая как все выглядело, указал рукой на выгоревшую дверцу.       – Вылез… И?        – И упал.       – И потом?        «…Потом я понял, что выстрелил в него.»       – Потом я вынес его отсюда на воздух, – ответил он, моргнув.       – Хм… – Допрос Дегтярева все не заканчивался. – Почему?       Взгляд Бродяги застыл.       – Это было правильно. Я не мог просто оставить его задыхаться в дыму, пока он был жив, – тихо закончил он.        – Понятно… – ответил сталкер и достал фонарик, чтобы осмотреть задний отсек вертолета. На некоторое время он был чем-то занят внутри.       – Ты его случайно не встречал? – вдруг спросил Бродяга, заглядывая в кабину к сталкеру. Поиски лампы ни к чему его не привели.       Дегтярев подпрыгнул от неожиданности и чуть не выронил из руки устройство, напоминавшее диктофон.       – Твою ж… – пробормотал он.        – Лейтенант Соколов, может, слышал о таком? Мне бы хотелось узнать, выжил ли он.       Дегтярев медленно выключил прибор.       – На самом деле, встречал. И я могу тебя уверить, что он сейчас в самом безопасном месте в Зоне, какое только может быть.       – Хорошо.       – Знаешь, сталкеры и военные не то, чтобы на короткой ноге… – кивнув каким-то своим мыслям, ответил Дегтярев. Затем он вздохнул. – Военные вообще ни с кем в Зоне не церемонятся, поэтому мне было любопытно зачем ты спас его.       Бродяга уже ответил на этот вопрос. Он молча спустился по горе обломков вниз и поднял взгляд на серое небо, выглядывающее из дыры в потолке.       Вскоре и Дегтярёв вышел из сгоревшей кабины. Он достал из кармана свою рацию, а затем ещё одну, и передал вторую Бродяге. На его молчаливый вопрос он ответил:        – С наемника подобрал. Ему она без надобности, а вот у меня есть одна идейка… В общем, нам нужно, чтобы канал связи был закрытым, – Дегтярёв открыл панель рации. – А то вы сейчас передаете сообщения по открытому.       – Мы… – Бродяга немного нахмурился и склонил голову. – Понимаешь, мы просто пытались услышать какие-нибудь переговоры.       Дегтярев наклонил голову набок и коротко усмехнулся, даже не спросив зачем. Он перехватил рацию поудобнее и начал быстро вносить в нее изменения.       – Смотри, этот сигнал, который я настроил, нельзя будет подслушать, только я буду его ловить. Поэтому, если понадоблюсь – выходи на связь.       Монолитовец молча кивнул, приняв рацию. На секунду его взгляд задержался на кнопке включения.       – Теперь скажи-ка мне номер своего контакта, – продолжил сталкер, вынимая из кармана маленький планшетик.       Бродяга растерянно посмотрел на него. Дегтярев поднял бровь.       – Ну… На КПК. У вас же есть КПК? Должны же быть.        Бродяга достал его из нагрудного кармана и передал Дегтяреву. Тот, вдруг чему-то сомневаясь, нажал на кнопку разблокировки и, недоумевая, пролистал доступные разделы. Он попытался вписать себя в список контактов, но ничего не получилось.       – Странно… Вообще ничего не понимаю.       Устройство тихо пискнуло и выдало ошибку. Дегтярёв покачал головой.       – Всё закодировано: кто-то хорошо потрудился над вашей электроникой, – задумчиво протянул он, ещё раз взглянув на монолитовца. Тот даже не моргнул. – На Янове есть техник, который сможет разобраться в этом. Он, знаешь ли, и не такое взламывал! Так что попрошу его помочь, когда я придумаю, как вас туда безопасно провести, хм…       Он вернул КПК Бродяге, и тот, невозмутимо положив его в карман, сказал:       – Пойдем я представлю тебя остальным.        Бродяга первым шагнул за поворот, чувствуя за спиной настороженный взгляд Дегтярёва. Рука сталкера инстинктивно тянулась за спину, но он старался держать её непринужденно. Вокруг было тихо – слишком тихо. Перестали выть собаки, замолчали вороны, ветер на мгновение не шуршал в кронах.       Братья уже знали, кто придёт, и были готовы.        Снаружи здания стоял Серп, прислонившись спиной к стене, но, когда он заметил Бродягу и сталкера, он резко выпрямился и шагнул чуть вперед. Броня был там же: облокотился о костыль. Морж, патрулирующий чуть поодаль от них, повернул голову, встречаясь с Бродягой взглядом, но затем его глаза скользнули дальше – на сталкера, который замедлил шаг.       Серп посмотрел в дверной проем, что-то сказал, и через минуту наружу вышли Фома и Тихий. Морж разглядывал незнакомца с лёгким прищуром. Тихий почти незаметно наклонился вперёд, словно хотел рассмотреть сталкера получше.       Фома встал чуть в стороне, сцепив руки и сжав вместе пальцы. Он встретился взглядом с Бродягой, и в этом взгляде было что-то неуверенное, неразгаданное.       Монолитовец остановился напротив всех них, и почувствовал, как позади встал Дегтярев, не торопясь подходить ближе.       – Братья, это вольный сталкер Дегтярёв. Мы с Фомой встретились с ним, когда исследовали комплекс. Дегтярев, это Серп, Тихий, Броня и Морж.        Тишина затянулась на пару секунд. Он продолжил:       – Он может помочь нам. Расскажет сталкерам, что мы не убийцы, и нам больше не придется скитаться и прятаться от них по Зоне.        Серп чуть сильнее сжал руки на груди. Тихий молчал, но его глаза смотрели на Дегтярёва слишком внимательно.        – Я смотрю, вы умеете выживать… – голос сталкера был спокоен, но Бродяга заметил, как он изучающе провел глазами по группе, словно запоминая каждого. Как он оценивающе посмотрел на самодельный костыль Брони, на их осторожные лица.       Морж коротко глянул на Бродягу, словно спрашивая, стоит ли отвечать.       – А ты… Правда спас Фому? – вдруг задал вопрос Тихий, и в голосе не было эмоций, только едва заметное любопытство. Он чуть наклонил голову, поправляя покрытый заплатками комбинезон – под ним скрывался свежий бандаж.        Бродяга тут же мотнул голову в сторону Дегтярева, который неловко почесал затылок, замешкавшись.       – Ну, если он так думает, то, можно сказать и так.        – Спасибо, что помог брату, – признательно сказал Броня, слегка качнув головой. – Другие бы просто выстрелили, но ты этого не сделал.       Сталкер на секунду задержал на нём взгляд.       – Это мне нужно Бродяге сказать спасибо за помощь. А вы… Гм, давно вы сами по себе? Встречали ещё кого-нибудь из ваших?        Атмосфера разговора внезапно поменялась. Морж сжал челюсть, Броня сильнее схватился за костыль.       – Да, но мертвыми: расстрелянными, съеденными мутантами, повешенными, – ответил Бродяга, глядя прямо в глаза сталкеру. – Кого-то убили сталкеры, кого-то – наемники у нас на глазах. Может, кто-то забрал свою жизнь сам, но как теперь это узнать наверняка? Нас пытались убить даже те братья, которые еще получают приказы Монолита. Но мы больше не слышим его голос. И… Не помним ничего из того, что вытворяли.       Дегтярёв отвел взгляд и тихо выдохнул. Губы его дрогнули, будто он хотел что-то сказать, но не сразу нашёлся с ответом. Он скользнул взглядом по земле, потом поднял его и внимательно посмотрел на каждого по очереди – уже не оценивающе, а скорее… пытаясь представить монолитовцев иначе, не такими, какими знают их другие сталкеры, не такими, какими запомнил их он сам.       Бродяга вдруг поймал себя на мысли, что впервые за его сознательную жизнь кто-то не из братьев их не боится, не ненавидит. Стремится понять ту ситуацию, в которой они оказались.       – Ты нам веришь? – глухо спросил Серп, и можно было ожидать в его голосе привычную настороженность и скептичность, но на этот раз это был простой и искренний вопрос.       – Верю, и я хочу вам помочь, – решительно сказал сталкер.        Он достал КПК, пробежался взглядом по карте, но перед тем, как убрать его, ещё раз взглянул на всех и снял с плеч рюкзак.       – Но начинать нужно с малого. Я пойду в главный лагерь на станции Янов, тут не особо далеко. Свяжусь по рации, которую настроил Бродяге. Есть у меня уже одна мысль, но вам скорее всего придется сменить группировку, – он вздохнул. – В ваших комбинезонах вас никто не примет, сами понимаете…       Перед уходом Дегтярёв оставил им весь провиант, что у него был в рюкзаке, а также несколько полезных вещей – изоленту, щетку для оружия, отвертку-мультитул, на которую Морж и Броня взглянули с большим интересом, и фонарик, который бережно взял Тихий. Бродяга почувствовал себя неловко, когда сталкер постепенно облегчал свой рюкзак, но его серьезный взгляд дал понять, что у монолитовца нет возможности ни от чего отказаться. Когда шаги Дегтярева стихли, Тихий промолвил, обращаясь ко всем:       – Даже не верится, что у нас может быть шанс вернуться к остальным людям.       – Дегтярев не такой, как другие сталкеры, он нам точно поможет, – добавил Броня.       Бродяга подумал, что того, что оставил им Дегтярев, хватит, чтобы продержаться ещё немного без напряженных размышлений, что же делать дальше. Он повернулся к хранящему до сих пор молчание Фоме.       – Дегтярев спас тебя?        Его ответ прозвучал неуверенно.       – Я и сам не понял, что произошло. Я был в коридоре, когда увидел издалека сталкера, и… Вдруг послышался топот шагов и громкий голос из рации. Сталкер крикнул мне пригнуться и бежать. Что я и сделал.        Он взял изоленту и принялся рассеянно отрезать от неё куски, чтобы заклеить треснувший от падения передатчик. Когда он закончил, Броня забрал его и с помощью мультитула принялся увлеченно в нем ковыряться.       Серп и Морж сооружали снаружи костер, чтобы подогреть на нем еду. Бродяга заметил, как они обменялись взглядами, когда он подошел к ним.       – А что бы вы сделали на моем месте? – спросил он их. – Доверились бы сталкеру, который решил вместо того, чтобы выстрелить, разобраться в ситуации?        Чиркнула спичка. Серп немного посмотрел, как огонь дошел до половины палочки, и ответил:        – Я не чувствую от него подставы, – спичка полетела в кучу веток. – Он кажется очень уверенным. Возможно, он более влиятельный, чем нам кажется, иначе почему бы он вообще взялся за переубеждение сталкеров? Но… Попытаться все равно стоило. Так что… Я поддерживаю твоё решение Бродяга.       Морж присел у разгорающегося костра и положил рядом, не кладя в само пламя, консервы, которыми поделился Дегтярев.       – Я думаю то, что вы наткнулись именно на него, просто большое везение. Кто знает, как повел бы себя в той ситуации любой другой человек, и кто бы ему за наше убийство спасибо сказал? – он пожал плечами. – Но, если ты ему доверился, значит, и мы постараемся.       Бродяга присел рядом, чувствуя странную волну облегчения. Он выдохнул и сказал:       – Спасибо вам, братья.       В огонь он старался не смотреть, поэтому его взгляд остановился на надписях на консервах. На одной из крышек стоял странный штамп: ИРП-П. Сколько монолитовец не размышлял потом над тем, что это могло значить, на ум ничего не приходило.        Вечерело. Братья сидели у костра, который отбрасывал всё более яркие отблески на стены по мере того, как сгущались сумерки. Пустые банки из-под консервов стояли чуть поодаль. Морж привычно патрулировал территорию, охраняя редкий покой. В одной руке Тихого щелкал фонарик: монолитовец привыкал к новой вещи. Лучи света бегали туда-сюда, освещая треснувший бетон и грязь на земле. В другой его руке переливался артефакт. Иногда он светил на него, изучая, как тот отреагирует на свет. Броня и Серп молча разбирали и чистили оружие новой щеткой. Автоматы, пережившие десятки перестрелок с мутантами, и до недавнего времени, с людьми, нуждались в основательном уходе. Этот медитативный ритуал со временем заставил их клевать носом.        – Как думаешь, – негромко начал говорить Фома, обращаясь к Бродяге и поглаживая свою винтовку, – у нас получится?       Он взглянул на него после того, как подкинул в огонь еще несколько веток.       – Получится что?       – Жить среди остальных, а не так как мы сейчас. Не убегая, не прячась, не голодая.        Он сказал это почти шёпотом, словно боялся, что слова разрушат хрупкое равновесие момента.       Бродяга задумался.       – Не уверен, что это будет легко, но мы справимся. Мы привыкнем.       Ночь медленно вступала в свои права. Где-то вдалеке ухнула сова, еле слышно приземляясь на ветку дерева, а ветер прогнал по асфальту сухие листья. Бродяга изредка подкидывал ветки в костер, чтобы из него не уходило тепло. Поочерёдно, один за другим, монолитовцы начали погружаться в дремоту.       Бродяга окинул братьев взглядом и почувствовал, как защемило в груди: каждый из них заслуживал большего, чем ночлег под открытым небом. Хоть и у костра, но всё же просто на земле. Его рука покрепче сжала рацию, до сих пор хранившую молчание. Он понятия не имел, когда именно с ним свяжется сталкер, просто ему было непривычно, что теперь у них появился реальный шанс на будущее. Он тихонько поднялся и предупредил Моржа, что разбудит его на рассвете – сегодня он вызвался нести ночной караул.       Бродяга долго сидел на обломке контейнера и смотрел вдаль, в сторону Припяти. В руках он бездумно крутил сухую веточку, подмечая как быстро вращается её конец – как и мысли в его голове. Изредка он оборачивался и проверял на месте ли братья, как будто они могли в любой момент исчезнуть. Его взгляд дольше всех задерживался на спящем спиной к огню Фоме. Лишь бы все у Дегтярева получилось…       Рация в его нагрудном кармане слегка зашипела, принимая сигнал. Чувствуя нервозность, монолитовец достал её и протер экранчик пальцем.       – «Прием, Бродяга. Проверка связи… Не спишь?»       Голос Дегтярева был странный. Не такой твердый, как до этого – расслабленный, немного ленивый.       – Здравствуй, прием, – сразу ответил монолитовец, уставившись в приемник.       – «Я ди-и-ико извиняюсь, что так поздно связываюсь… Нужно было разговорить кое-кого… особым методом… Но я с новостями!..»       – Ты поговорил со сталкерами? – немного нетерпеливо спросил Бродяга. – Как всё прошло?        – «Да хорошо! Прошло… Нормально… Что сказать… Один, конечно, одурел… Или не один… Нужно будет побегать курьером ещё, но ниче… Ну а вообще, Бродяга, выбирай: «Долг» или «Свобода»?       Монолитовец посмотрел в темноту и задумчиво провёл пальцами по лицу. Из не прекращающего подавать сигнал приемника послышался характерный булькающий звук. Он сделал глубокий вдох и ответил.        – «Свобода». Нам ближе это слово.       На другом конце послышался смешок.       – «Ха! Так и думал. Это и хорошо, и плохо.»       – Почему?        – «У свободовцев тоже есть туманящая разум дурь.»       Бродяга не до конца понял эту своеобразную шутку, но уловил в голосе сталкера лёгкое веселье.       – «Свобода» это одна из группировок, да? Расскажи мне про неё.       – «О, эта интересная группировка исследованием Зоны занимается. Может, вы их видели: бойцы в зеленых комбинезонах, и как будто постоянно под кайфом. Хотят, чтобы Зона была независимой от властей, военных… Мечтают об открытиях… Прорывы…» – он запнулся, будто пытаясь вспомнить нужные слова. – «А «Долг» это другая история. Они Зону истребить хотят, защитить от неё победоносной поступью мирных граждан всей планеты! У них муштра как в армии, твердая дисциплина, устав там… И костюмы темные, как ночь.»       – Понятно…       – «Честно, рад, что ты «Свободу» выбрал», – выдохнув, признался Дегтярёв. – «Но теперь… Твоя очередь рассказывать.»       – О чем тебе рассказать?        – «Расскажи мне о братьях.»       «О братьях?..» Бродяга бросил очередной взгляд через плечо. В воздух от углей из костра шло еле заметное горячее дрожание.       – Фоме нет равных во врачевании, – он вдруг положил себе руку на живот. – Он зашил мне пробитый пулей бок, да так, что я уже забыл об этом. Тихого зажало обломком, сломавшим ему ребро, а Броня вывихнул лодыжку, выбираясь из-под завала, когда крышу цеха проломил вертолет. Фома их быстро на ноги поставил, и помогать им принялся сразу, хотя сам с трудом дышал. Он постоянно всех лечил во время наших скитаний, и… И я никогда его за это не смогу полностью отблагодарить.        Другой конец провода молчал. Взгляд монолитовца скользнул дальше.        – Серп схватывает всё быстрее всех, многое понимает сразу, и его интуиция часто оказывается права. Он меня, и не только меня, отговаривал от ненадежных действий… – Бродяга запнулся, пытаясь лучше выразить свои мысли. – Он поверил тебе, хотя обычно он очень осторожен. У него с Фомой есть особое чутье к аномалиям и стремление к поискам… артефактов.        Светящаяся сфера находилась под боком у Брони. Наверное, Тихий незаметно положил ее ему перед тем, как уснуть.       – Броня очень чуткий, и всегда найдет правильные слова. Он рассудительный, стойкий и выносливый. Если он сказал, что выдержит – он выдержит. Что угодно выдержит… Только он…        Бродяга ненадолго замолчал, нахмурив брови, кое-что припоминая.       – «Он что, Бродяга?» – напомнил о себе внимательно слушающий Дегтярев.        – Одного он только не смог выдержать. После чего он принял решение больше не стрелять из оружия.       Эфир загудел, но ответа не последовало.       – Тихий был в компании фанатиков до того, как мы спасли его из сталкерского плена. И, знаешь, сталкеры бы убили его…        – «Погоди, Тихий был в сталкерском плену?» – медленно, почти что по слогам, проговорил Дегтярев.        – Да, в Припяти. Они пытались узнать от него о тайниках «Монолита». Он задумчивый, но одновременно и подмечает все. Слышит. Запоминает. Мы многое забыли, и он будто бы жаждет вновь вспомнить все, что знал об этом мире.       Осталось рассказать только об одном.       – Морж… Морж был первым, кого я увидел, когда очнулся. Я думаю, мы пришли в себя одновременно. У него есть ощущение, что у нас с ним было общее прошлое… – Бродяга опустил глаза на землю. – Он очень внимательный, и он хорошо ориентируется в пространстве. Мне иногда кажется, что он помнит больше, чем я думаю.       Монолитовец сжал рацию покрепче. На секунду прикрыл глаза.        – Я готов умереть за каждого, если потребуется.       Рация долго не отвечала. Только через несколько секунд Бродяга услышал глухой вдох.       – «Ого, нифига себе у тебя группа, Бродяга...» – Дегтярёв шумно поставил что-то на стол. Немного помолчал, будто взвешивая следующий вопрос. – «А о себе что расскажешь?»       Монолитовец услышал свои собственные удары сердца. Отчетливо уловил носом запах гари от костра, ржавого железа контейнеров. Что он мог рассказать о себе? Что у него пустота в голове, сколько бы он ни пытался вспомнить кто он и кем был?        – Я… я не помню, кем я был. Но сейчас я просто один из братьев. Пытаюсь бороться за жизнь, как и они.       Хотя… Что от него останется, если убрать братьев? Он исчезнет, словно его никогда не было.       – «Я всет-ки думаю, ты их лидер», – ответил Дегтярев, и голос у него уже был не такой бодрый, как пару минут назад. – «Ведёшь их за собой…»       Монолитовец чуть крепче сжал передатчик в руке.       – «Хм, заболтались мы… Я… Пойду… Отдыхать…. О чем я хо… А! Напоминаю тебе пользоваться закрытым каналом, когда разговариваешь с братьями. Спокойной ночи, скоро свяжусь…»       – Спокойной ночи, – ответил Бродяга через какое-то время.       Он положил рацию рядом с собой и на минуту прикрыл глаза. Ему почему-то показалось, что Дегтярев его ответ уже не слышал.