От «Монолита» к «Полудню»

      Временное убежище в корпусе общежития оказалось довольно безопасным для отряда монолитовцев. С трех сторон отлично просматривались окрестности, так что застать братьев врасплох было практически невозможно.       После долгих убеждений Фомы и Моржа, Бродяга согласился отдохнуть при первом свете. Уснул он сразу же, еще не выпустив из рук винтовку. Братья положили его в горизонтальное положение и подложили под голову рюкзак. Проспал он несколько долгих часов, не шевелясь.       Морж вернулся в комнату, где они нашли рацию Карася, и принялся разбираться в приборе. Броня отложил найденный пустой рюкзак, который пытался безуспешно зашить, и принес брату рацию Корицы. О наемниках больше не говорили. Через пару часов работы стало возможным пользоваться двумя передатчиками без шумов и помех. После неудачной попытки починить КПК Карася Морж отложил его в сторону и решил помочь Броне с рюкзаком.       Весь день монолитовцы пытались поймать чужие переговоры, ходя по этажам общежития. Каждый по очереди менял частоту в надежде на хоть какой-либо сигнал, но их попытки не увенчивались успехом: ответом им был лишь пустой треск эфира и шорохи, похожие на дыхание Зоны.       Вечером под окнами завыл отряд снорков. Монолитовцы мгновенно взяли оружие и заняли позиции у окон. Тишина висела еще несколько секунд, прежде чем первый мутант прыгнул в окно. Его прыжок был точен – мощные руки зацепились за деревянный подоконник. Такая близость с ним позволила Бродяге и Моржу, защищающим левую сторону дома, рассмотреть его гниющий огромный рот и болтающийся грязный шланг на сросшемся с кожей головы противогазе. Ударная волна от полетевших в него пуль сорвала мутанта вниз с протяжным воем. Второй снорк почти забрался внутрь, но Серп с Фомой с другой стороны здания также вогнали в него очередь. Броня только подавал братьям заряженные магазины. Они держали оборону, отбивая тварей, пока те не решили найти жертву попроще и не ушли от здания общежития.        Так прошло несколько дней. Время от времени мимо убежища внизу пробегали стаи собак. Они громко лаяли, скулили и метались между одного места к другому, но монолитовцы не трогали их. Они не могли тратить впустую ни одну пулю. Казалось, что псы охотились за кем-то невидимым для человека.        Фома мог часами кидать в электрическую аномалию на пятом этаже обломки кирпичей. При каждом попадании вспыхивало синее свечение от искрящегося разряда, заставляя встать дыбом волосы на руках, но он не отводил от него взгляда.       В один момент к нему присоединился Серп и после нескольких минут наблюдения он предложил:       – Фома, может, попробуем кинуть в нее обломок арматуры?         Вернулись к отряду они с взъерошенными и наэлектризованными волосами, но в их руках был какой-то странный треугольный предмет с пластинами по середине. От него исходило свечение и электрические импульсы, по неведомой причине не представляющие для людей опасности.        – Кажется, на артефакт похоже, – ответил на молчаливые вопросы всех тогда Серп.       Фома пожал плечами и положил его себе в рюкзак, пробормотав что-то про то, что, может быть, он ещё пригодится. Серп тайком доставал диковинку, когда Фома спал, чтобы повертеть в руках и посмотреть на необычное свечение. Синяк на его глазу быстро пропал.       Однажды Броня закричал во сне. Остальные вскочили, мгновенно хватаясь за оружие, не понимая в чём дело. Лицо брата было искажено страхом, а пальцы судорожно сжимали воздух. Когда его разбудили, он долго молчал, тяжело дыша, а потом глухо сказал: «Нови… Зомби… Они… Тянулись ко мне… Смотрели пустыми глазницами…» Больше он ничего не добавил.       Морж почти каждую ночь выходил на караул. Он садился у окна, клал КПК перед собой и сосредоточенно смотрел вдаль, туда, где среди темноты города маячили тени мутантов и свет аномалий. Иногда ему казалось, что в окнах далеких зданий мелькают огоньки, намекая на то, что в Припяти они не одни.       Бродяга проснулся после очередного беспокойного и поверхностного сна. Он по привычке положил руку на живот, на то место, где у него была рана. Она больше не болела, оставался только красноватый заживающий рубец. Фома его отлично залатал, и за это он был ему бесконечно благодарен. Бродяга тихо встал, чтобы не разбудить остальных, вышел из комнаты, которую они оборудовали как место ночлега и включил КПК. Точка у речного порта все еще мигала, но в уголке экрана засветилась новая дата: «Июнь 2012-го».        Утреннее небо того дня практически полностью избавилось от ночных туч. Розовый рассвет окрасил стены домов Припяти, ярко заблестел в окнах, и казалось, что этот пустой город всё ещё жилой, а люди просто спят, и оттого пустынны улицы и нет движения на дорогах.        Бродяга зашел в комнату, где на карауле на подоконнике сидел Морж. Когда он подошел к нему, то привычно увидел, как брат внимательно смотрит вдаль через прицел.       – Что высматриваешь? – тихо спросил он и присел рядом.       Морж, слышавший подходящие шаги, так же тихо ответил:       – Опасность. Я снова слышал какие-то далекие выстрелы, – он перевел настороженный взгляд на Бродягу. – Я думаю, мы готовы идти дальше.       – В речной порт?        – Да. Я вдруг подумал, а что, если мы не ловим ничьи переговоры по рации не потому, что они по-особому закодированы, а потому, что все ушли туда, на север, и им до нас просто далеко?        Пара ворон слетела с крыши одного из домов и, взмахивая крыльями, скрылась за деревьями.       – Действительно пора выдвигаться, – прокомментировал Бродяга и кивнул. Он заметил, что напряженный взгляд Моржа не изменился: – Что такое?       Монолитовец открыл на КПК карту и нахмурился:       – Просто, я помню… Или мне это кажется… Я думаю, что там будто бы должна быть наша база. База «Монолита».       Он провел пальцем по выцарапанной на корпусе надписи «МОРЖ». Только сейчас Бродяга внимательнее разглядел эти четыре большие буквы, каждый штрих, каждое вдавливание острия. Буква «Ж» странно выделялась на фоне остальных. За окном зашелестели листья, словно просыпаясь. База «Монолита» значит?       – Значит, пойдем туда, – твердо ответил монолитовец и забрал оружие из рук брата.       За завтраком Бродяга предложил всем двигаться дальше. Никто не был против: все уверенно кивнули и собрались буквально за пол часа. Они достаточно отдохнули за проведённое в общежитии время и обдумали ситуацию, в которой оказались. Уходя из временного убежища, монолитовцы разворошили вещи так, как они выглядели до обустройства в нем лагеря.        Замели за собой следы…       После того как они вышли на первый этаж, открыли держащуюся на одной петле дверь и ступили на улицу, Бродяга предпринял последнюю попытку убедить Броню взять пистолет хотя бы для самозащиты. Отказавшись наотрез, брат предложил быть ответственными за вторую рацию и за припасы. Он похлопал по чехлу с ножом, говоря, что в случае нападения воспользуется им. Бродяга хотел спросить, как же его спасет сталь от снайперской пули, но не стал.       Монолитовцы начали свой путь. Когда они достигли первой развилки, Морж внезапно остановился и сказал:       – Братья, нам нельзя идти прямой дорогой.        – Почему? – не понял Фома и наклонил голову. Пальцы Моржа застучали по корпусу автомата.       – Я чувствую, что нельзя, – он мотнул головой и с надеждой взглянул на Бродягу, словно ему принадлежит решающее слово. – Нам нужно пойти в обход.       Бродяга кивнул, и они свернули с прямой дороги. Под взошедшее солнце монолитовцы медленно пошли по параллельному речному порту пути.        Каждый из членов отряда напряженно всматривался и вслушивался в окружающее пространство: не аномалия ли там искажает воздух, не снорк ли прячется в кустах?        Внезапно, спереди донеслись странные шорохи и хруст сухой травы. Серп, идущий в голове отряда, прищелкнул к дробовику магазин с картечью и поднял оружие наготове. Солнце, взошедшее над зданием с надписью «Прачечная, химчистка», слепило глаза. Бродяга приложил ладонь ко лбу и разглядел куски деревянных досок, провода, ящики и какие-то бочки, сваленные на земле в одну кучу. А позади у ступеньки на вход несколько бездыханных тел, с двумя большими мутировавшими собаками возле них, агрессивно вгрызающимися в мясо.       Отряд замер и выставил наготове оружие. Щелкнул чей-то предохранитель. Мутанты дернули ушами, отвлеклись от трапезы и утробно зарычали. Серп прицелился и два выстрела подряд из дробовика ударили точно в голову стремительно бегущей на отряд твари. Мохнатое тело рухнуло на бок, не успев издать напоследок ни звука. Вторая собака залаяла, но, оставшись один на один против пятерых, решила убежать, скуля.       Отряд подошел поближе ко входу в «Прачечную». Мертвые тела в серо-белых комбинезонах лежали так, словно их расстреляли в упор длинной автоматной очередью, гильзы от которой были разбросаны тут же. Блестела впитавшаяся в асфальт кровь, а через рваные дыры брони были видны следы от собачьих зубов. Стеклянные глаза уже никогда не моргнут. Один из монолитовцев лежал с вытянутой вперед рукой, словно в последние мгновения жизни пытался за что-то или за кого-то схватиться.       Броня медленно осел на асфальт, зачем-то собрал руками несколько пустых гильз и быстро забормотал молитву:        – Отомстим за павших братьев наших, и пусть никто не лишит нас этой воли… Не остановить тех, кто един с Монолитом… Мы их не забудем, память о них в нас никогда не угаснет…       Фома с тяжелым взглядом осмотрел убитых монолитовцев и отвел его, потирая шею. Бродяга почувствовал, как сжалась его челюсть и как застыло все внутри. Серп, напряженно вслушиваясь в окружающее пространство, сказал:       – Тот, кто сделал это, может быть ещё где-то здесь.        Морж, присев рядом с молящимся братом, взял его за плечо и попытался взглянуть ему в глаза:       – Броня, идем дальше. Им ничем уже не поможешь, ибо они ушли к Монолиту.       Броня не слышал его. С закрытыми глазами он перебирал в пальцах гильзы одну за другой, и с дрожащим голосом повторял единственные слова, которые помнил в этот момент, и которые могли бы дать ему внутренний покой.        Одна из двух раций внезапно захрипела. Броня распахнул глаза – его рация. Морж мгновенно выхватил её из его нагрудного кармана и принялся настраивать антенну. Весь отряд присел рядом на асфальт и замер, прислушиваясь.        Сквозь шипение и свист стало возможным разобрать некоторые слова:       – «…Не хочу я…ш-ш-ш!»        – «…набрал хабара, дак, конечно… кш-ш-ш…»        – «…дак им уже без надобности…»       Бродяга, напрягшись всем телом, достал КПК с картой местности, чтобы быстрее сориентироваться и примерно понять, где могут быть говорившие. Морж аккуратно что-то подкручивал в передатчике.       – «… Продам и можно буд-пш-ш-ш… Вы-то нашли что-нибудь?» – короткая пауза.       – «Наткнулись на отряд… цев… Ш-ш-ш… Лучше обойдем… Жека, а у вас что там? Раскололись они, где Исполнитель?»       – «…Нет… Один дак… с-с-с… свернул себе голову. Сам!» – с нажимом закончил он.        – «Эти фанатики совсем конченные,» – послышался нервный выдох второго.        – «Ага, ну, допустим спеклись совсем мозги у одного, но второй этот… Он странный какой-то… ш-ш-ш… Отвечаю! Он просто сидит и смотрит на нас», – устало закончил первый.       Морж сжал рацию в руках так, что стало слышно, как где-то треснул её корпус.       – «И ничего не говорит? А схроны?»       – «Ничего,» – шум и треск. – «…Дебильный символ…только твердит, что ничего не помнит и не…знает… з-з-з-ш-ш-ш…».       Гильзы с дребезжанием выпали из застывших рук Брони на асфальт. Отряд тревожно переглянулся, с одной и той же мыслью в голове: один из братьев в беде.       – «Ясно, скоро подойдем,» – сквозь помехи стали слышны шаги и шелест одежды. – «Если ничего так и не скажет, просто избавьтесь от него. Отбой.»       Сигнал пропал. Рация затихла. Бродяга решительно встал и принялся внимательно осматривать асфальт. Ему удалось разглядеть отпечаток кровавого следа среди налетевших листьев. След вел на север. Позади переговаривались братья:        – Снова наемники? – спросил Серп.        – Такое ощущение, что нет, – просто ответил ему Морж. – Разговаривали они как-то по-другому.       Без лишних слов с мрачной уверенностью Бродяга зашагал вперед, видя перед глазами только четыре расстрелянных тела: прошел между двумя кирпичными зданиями, мимо ржавого забора, мимо высохших и завядших елок и тополей. В голове крутилась лишь одна мысль: лишь бы успеть. Лишь бы успеть.       Впереди он увидел, как на одном из деревьев с белым стволом явно выделялось красное пятно. Подойдя к нему поближе, Бродяга разглядел свежий отпечаток кровавой руки. Чуть отведя взгляд вправо, монолитовец сфокусировался вдалеке на распахнутой двери. Потом он понял, что двери вообще не было.        Только тогда он почувствовал, как весь напрягся и как сильно сжал в руках винтовку. Он моргнул, пытаясь взять себя в руки и сконцентрироваться. Он повернулся к братьям, которые словно тень стояли прямо за ним. Броня с непроницаемым взглядом смотрел перед собой. Морж выглядел так словно готов был в любой момент схватиться за торчащую из нагрудного кармана рацию. Серп прислушивался и внимательно осматривал окрестности, странно задумчивый. Фома, тревожно нахмурившись, поймал взгляд Бродяги и взволнованно приподнял брови.       Бродяга мотнул головой и сжал губы. Должен быть другой выход. Он сделал шаг вперед.       Монолитовцы медленно, в полуприседе, прошли ко входу. Где-то вдалеке закаркали вороны; рация же упорно молчала. Ступая тихо, почти даже не дыша, они вошли внутрь. Вдруг раздался чей-то восторженный и громкий голос, заставив их замереть.       – Орех! ОРЕХ! У меня детектор пищит!       – Заткнись ты! – ответил кто-то ему, и уже тише добавил: – Чего… орешь? Мутантов привлечь хочешь, что ли?..        Стало ясно, где скрываются люди. Монолитовцы, следуя слабым звукам «пи-пи-пи» тихо прошли вперед по коридору, ему навстречу.       – Вот это да, – продолжил восхищаться первый. – Не брешут про Припять! Клондайк так Клондайк. Артефакты сами идут ко мне!       – Жека, тебя что, совсем жадность поплавила? – скептично спросил второй голос. – Как это артефакт сам к тебе идет?         – Не знаю! А чего детектор пищит тогда? – за стеной послышались шаги с увеличивающимся в громкости звуком детектора.       Открылась дверь, из которой вышел человек, облаченный в мощный защитный комбинезон с ног до головы. В руке у него было издававшее писк устройство. Монолитовцы инстинктивно прижались к стене. Боец с детектором повернулся и оторвал взгляд от экранчика в руках…       Что-то внутри Бродяги чуть не вырвалось, когда он заметил еле уловимое движение руки неизвестного, потянувшейся к автомату за спиной. Он мгновенно подавил порыв нажать за курок и резким движением схватил появившегося в дверях человека за шею, потянув на себя. Фома моментально ударил его прикладом в голову и поймал тело до того, как оно грохнулось на пол. Детектор из повисших рук упал вниз с легким стуком чего-то бьющегося изнутри.        – Жека? Что там? – из комнаты донесся обеспокоенный вопрос.         Серп тут же бросился в открытый проем и успел лишь увидеть, как человек внутри поднял на него дуло. Одним быстрым движением монолитовец выбил рукой его оружие, а затем дал кулаком в висок, заставляя его упасть на пол, судорожно хватая воздух ртом.       Бродяга посмотрел на лежащих на полу людей. Детектор, навороченные комбинезоны, фразы про артефакты… В этот раз, это сталкеры, не наемники. Фома проверил пульс у первого – живой, без сознания. Серп сделал то же самое со вторым и порывисто выдохнул.       В углу комнаты, около поваленного стола на коленях сидел монолитовец и смотрел на отряд округлившимися глазами. Его лицо было бледным, щеки впалыми, а под носом размазанный кровавый след до подбородка.        – Брат, – позвал Бродяга, чувствуя нечто, напоминающее облегчение, подходя к нему. – Ты цел?        Он достал нож. Пленный замер, не зная, чего ждать. Только когда он потер красные следы на освобожденных кистях, он ответил:        – Не знаю… – он глянул на лежащих сталкеров. – Как вы… А вы… Вы слышите голос Монолита?       Бродяга помотал головой и тут же его взгляд упал на труп с неестественно вывернутой шеей. Он уточнил:       – Он ведь сам себя убил?        Монолитовец закивал и судорожно выдохнул, стукнув зубами, словно от холода. Хриплым голосом он ответил:       – Говорил, что все еще слышит его голос. Сказал, что поможет и мне вновь услышать его.        Глаза Бродяги расширились:        – Поможет?       – Да. Вёл меня в речной порт. Потом внезапно… сталкеры… привели сюда. Задавали вопросы, на которые мы не могли ответить. Я – потому что не помню… он – потому что не хотел. Он сказал мне не верить никому, кроме Монолита и…       На последней фразе его голос задрожал. Испуганный взгляд прошелся по остальным монолитовцам, и на его лице мелькнуло то самое выражение, которое Бродяга видел на лицах братьев в тот момент, когда они осознавали, что остались одни в своих головах. Бродяга положил руки ему на плечи, заставляя сосредоточиться:       – Теперь ты с нами. Сейчас главное, что ты жив. Ты с нами, – повторил он.       Облегчение мелькнуло во взгляде монолитовца. Он попытался что-то сказать, но вместо этого просто кивнул. Рядом присел Фома, доставая аптечку и какие-то растворы.        – Как тебя зовут? Ты помнишь?        – Зовите Тихий, – слабо ответил монолитовец, но затем неловко спросил, будто стыдясь своего вопроса: – А у вас есть… эм-м-м… еда?         Подошел Броня и раскрыл свой рюкзак с припасами. Бродяга, разглядев насколько тощим оказался спасенный ими брат, шумно выдохнул и потер висок. Речной порт…        Он поднялся с пола и заметил, как Морж встал напротив стены, на которой был нарисован знакомый символ. Брат протянул руку и внимательно обвел его рукой: планетарная модель атома. Бродяга вспомнил, что уже видел этот знак, ещё тогда, на стенке вагона. Он обвел взглядом комнату, но ничего кроме пустых разбитых полок, поваленной мебели и кусков земли не обнаружил.       Серп зачем-то вертел в руках сталкерский прибор, издававший писк, и ходил по комнате. Сенсоры издавали беспорядочные высокочастотные звуки, становившиеся только громче и еще более беспорядочней, когда монолитовец подносил его к рюкзаку Фомы.        – Кажется, это он на артефакт реагирует, – бормочет он и складывает детектор. Немного подумав, он кладет его в карман законному спящему хозяину и добавляет: – Надеюсь, этот случай будет тебе уроком, сталкер.        Жадную трапезу Тихого и напряженные размышления Бродяги прервал четкий треск рации на стоящем у стены столе.       – «Жека, Орех, приём! Избавьтесь от монолитовца и идите сюда. Мы обнаружили осиное гнездо…»       Сюда – это куда? Бродяга сузил глаза, внутренне собираясь рвануть в бой. Серп с Фомой сразу подбежали к окну и присели около него, осматривая окрестности.        Из рации донеслась очередь из выстрелов.       – «Наших валят, давайте скорее! Мы у речного порта, скинул координаты на КПК!» – сигнал исчез.       Морж вдруг быстро заговорил:        – Бродяга, нам срочно нужно в порт. Что, если там всё-таки наша база? Что, если там еще братья? Что, если это их там убивают? Прямо сейчас?        Бродяга доверял Моржу и его чутью. Может быть, там взаправду есть что-то? Может, осталось какое-то монолитовское оборудование? Записки? Хоть что-то, что поможет им понять, что с ними произошло. Что-то, что, возможно, поможет у…       – Но сколько их там? Как мы остановим бойню? – спросил Броня, прерывая возникающие один за другим вопросы в голове Бродяги.        В появившейся секундной тишине монолитовцы услышали четкие эхо далеких выстрелов, уже не в рации. Бродяга прильнул к окну с винтовкой наготове и увидел их. Отряд братьев в серо-белых комбинезонах, проходящих мимо. Они куда-то прицелились, сделали ещё несколько выстрелов, посовещались и, вчетвером, двинулись дальше, по направлению к речному порту, смотря строго перед собой.       – Вы тоже их видите? – немного удивленно и еле слышно спросил Фома. Серп подтвердил и прищурился.        Бродяга вновь вдруг почувствовал непонятный холод. Он решительно отогнал это ощущение. Им нужно было туда, за ними. В речной порт.       – Можешь идти? – спросил Бродяга у Тихого, отойдя от окна.       – Да, – Тихий встал и, спотыкаясь, подошел к телу одного из сталкеров, стянул с его спины пистолет-пулемет и спокойно добавил: – Только оружие свое проверю.       Броня почему-то неуверенно забрал у Моржа свою рацию и положил её в свой карман комбинезона. Он обеспокоенно переглянулся с Серпом и Фомой.       Вскоре отряд из шестерых монолитовцев вышел из здания госпиталя и, стараясь держаться в тени, направился к речному порту, опять же по настоянию Моржа не по прямой дороге. В воздухе появился запах гари и пороха, от высоких домов эхом отскакивали звуки автоматных очередей. Рация Брони ловила обрывки переговоров – крики, ругательства, но всё вперемешку с шумом помех, так, что не разобраться. Бродяга решительно шел вперед, холодно смотря перед собой и сжимая в руках винтовку. Рядом с ним тенью шагал Морж, такой же серьезный.       После поворота перед отрядом открылся вид на небольшое здание с выбитыми стеклами: «Кафе Припять». Вокруг – хаос. Наверх поднимался дым от горящих бочек, по корпусам контейнеров и заграждений, служивших укрытиями, искрились рикошеты от пуль. «Кафе» окружил отряд шатающихся монолитовцев с оружием, беспорядочно стреляющих в одном направлении. Бродяга присел на колено и вглядывался ещё секунду, уже через прицел. Зомбированные. Все остальные последовали его примеру и пригнулись к земле, прячась за травой.       – Так вот куда они все ушли с той площадки… – озвучил Броня свои мысли, ни к кому конкретно не обращаясь.       Раздался протяжный, особо мощный электрический разряд. На крыше «Кафе» за укрытием на одном колене показался монолитовец с гаусс-пушкой в руках, прицеливающийся куда-то влево. Вокруг него в разных местах его прикрывали братья. Было слышно, как где-то взорвалась граната.        А около здания, немного сбоку, была построена громоздкая конструкция из подручных материалов: ржавых металлических труб, деревянных балок, каких-то панелей и пластин. Среди беспорядочно наваленных деталей ведущие внутрь провода, и на самой вершине странный механизм, напоминающий антенну. Он издавал слабый, еле слышный гул, почти неразличимый на фоне выстрелов.       Вдруг в голове Бродяги что-то зашевелилось.        – Надо подойти ближе, – проговорил он и привстал, вглядываясь в антенну.       – Стой! Зачем? – не понял Серп, вставая следом.       – Там наши братья. Надо узнать у них, что происходит.       Серп положил руку ему на плечо и сжал её:       – Бродяга, ты уверен? Там перестрелка со сталкерами. Что-то не так. Мы можем попасть под пули. По-моему, лучше нам не вмешиваться…        Со сталкерами?..       – Не беспокойся, братья не будут стрелять по нам, – монолитовец аккуратно убрал его руку.        Тихий напряженно вжал голову в плечи и замотал головой. Он подергал Броню за рюкзак и сделал шаг назад.       – Бродяга, не надо… – начал говорить Фома, но его перебил резкий приказ Моржа:       – Идем, – и первым ступил из зарослей травы навстречу братьям.        Бродяга, словно под гипнозом, пошёл за ним. Вперед. Не думая о том, что в них может попасть пуля. Не думая о том, что, возможно, пути назад больше не будет, сделай он еще один шаг вперед. Настойчивый гул поднимал в нём волну нетерпения.       Монолитовец с гаусс-пушкой воинственно кричал с крыши, перезаряжаясь:       –  В бой, защитники Монолита!.. Смерть… Лютая смерть тем, кто отвергает его священную силу!..       Он заметил приближение Бродяги и Моржа. Замер на мгновение, затем встал и раскинул руки:       – Наши ряды вновь пополняются, братья! Верьте в Монолит и обретете спасение.       Рядом с ними на асфальте взлетела вверх пыль. Метнулась тень. Клубился дым, забивая легкие. Автоматные выстрелы монолитовцев разрывали пространство. Где-то раздался предсмертный крик, но он звучал так, будто был далеко, не здесь. Шаг вперед, и…       Отдаленно, в голове Бродяги что-то зашевелилось. Кто-то судорожно зашептал на ухо. Что он говорит? Вдруг всплыло имя.       «Монолит?» – мысленно спросил Бродяга, чувствуя, как зияющая бездна внутри него словно чем-то заполняется. «Это ты?» – его сердце замерло, внезапно боясь узнать ответ. Может, это все игра воображения? Но тогда что это за ощущение, будто кто-то смотрит из-за его плеча и вот-вот прикоснется к спине?       «Почему мы убивали сталкеров?» – спросил Бродяга, но в ответ получил лишь молчание. «Почему мы всё забыли?» – вновь задал он мысленный вопрос. Винтовка опустилась. Тепло, так тепло, но пальцы ощущаются как лед.       Перед глазами мелькнула синяя вспышка. Бродяга дернул головой, «Припять» поплыла перед глазами, а шепот стал более различим.        «Защити… Монолит…»       – Бродяга, он зовет меня, – спокойно сказал Морж, твердо стоя на ногах и делая еще шаг вперед. Бродяга перевел на него туманный взгляд, почувствовал, как его качнуло. Голова внезапно стала тяжелой, и он схватился за неё.       – А… Кто зовет тебя?        – Монолит. Идем к нему.       «Ответы ждут тебя… Иди ко мне…»       Изумленный, он на мгновение остановился. Он мог бы пойти на этот голос, вместе с Моржом, Серпом, Фомой, Броней и Тихим, бороться с неверными и получить ответы на свои вопросы. И всё было бы хорошо…       Мысли свернули в сторону.       Бороться с неверными? Всё было бы хорошо?       Ему вспомнился взгляд Серпа, смотрящий на него пустыми белыми радужками. И ему вспомнилась каждая капелька холодного дождя, стекающего по его лицу. Руки Серпа на его шее. Фома, рассеянно перебирающий бинты, не понимающий, откуда он знает, как нужно было перебинтовывать рану Бродяги. Неизвестный, разорванный в смертельном вихре аномалии. Упавший с крыши спиной вперед, возведший руки к небу. Нови, уверенный, что и он раньше был зомби. Броня, рассеянно сжимающий пистолет. Зовущий на помощь во сне. Смотрящий на зомби с надеждой. Четверо братьев, бессмысленно расстрелянных. Бродяга словно услышал звук стучащих друг о друга зубов Тихого, вспомнил страх в его глазах. Сколько ещё потерянных монолитовцев есть в этом городе? В Зоне? Кто-то из них в полной растерянности, один, ничего не помнит, ничего не понимает. Один на один с мутантами, с аномалиями, с жаждущими справедливости сталкерами.       Бродяга круто обернулся. Сзади него оказался Фома, пригнувшись, держащийся за голову и зачем-то протягивающий к нему руку.        – Бродяга! – донеслось до монолитовца. Или не донеслось? Фома открывал рот, но слова прозвучали лишь в его голове, в действительности же Бродяга их не слышал.       И тут неожиданно мимо него с высокой скоростью пролетел синий луч. Разряд прожёг воздух с треском, оставляя в ушах эхо, как после громового удара. В миллиметре от головы Фомы. Головы его брата.       «Ты мог бы бросить мне вызов…»       Нет… На минуту всё стихло, кроме стука сердца.       Бездна взглянула на него.        Закачались деревья. На небеса кто-то словно пролил красную краску.         – Идём назад, – сказал Бродяга словно не своим голосом, глядя прямо в испуганные глаза Фомы, словно пытающиеся достать его из темноты. Или ему подумалось, что он это сказал? В голове противно запищало, в глазах стало слишком ярко.        Над головой заметались пули. Бродяга вытянул руку, схватил Моржа за лямку бронежилета и резко толкнул на себя. Морж уперся, твердо зацепившись ногами о землю, но Бродяга со всей возможной силой оттащил его назад. Шум стал таким громким, что было тяжело сосредоточиться.       – Назад! – уже с нажимом гаркнул он и, сквозь зовущий его фанатичный глас Монолита, потянул Моржа по направлению к Фоме. Брат яростно мотал головой из стороны в сторону, будто в агонии. Сколько у него есть мгновений? Сколько секунд, прежде чем монолитовец с гауссом перезарядится и вновь прицелится по ним?        – Отступники! Избавимся же, братья, от еретиков!..       Позади раздался оглушительный взрыв. Бродяга рывком затащил братьев за одно из укрытий, и от ударной волны они рухнули на асфальт, а рядом попадали бетонные обломки, куски деревьев и труб.        – Фома! – Глухо позвал он. – Фома! Брат!        Монолитовец охнул и хрипло ответил:       – Бродяга… Ты в порядке?       – Я?.. – переспросил он, подбирая под себя ноги и вытаскивая из-за спины винтовку. Над головой прошипел и мелькнул очередной разряд электропушки.       В порядке ли он? Он вновь ощущал гнетущую пустоту внутри: в той части, откуда ему вновь был слышен повелительный глас Монолита. Он зажмурился: ужасно гудела голова, и было больно даже дышать. Он вновь ощущал то незнакомое, чужое ему чувство, заставляющее стыть кровь в жилах. Он чуть не потерял Фому в своем слепом стремлении докопаться до истины.       Морж стянул с себя противогаз, обнажая мокрые щеки, и резко вобрал в легкие воздух. Фома схватил его за плечо и потряс, заставляя сфокусироваться:        – Морж, держись, брат, держись с нами, – выдохнул он, склоняясь к нему ближе. Тот оглядывался, словно не понимая, где находится.        Бродяга убедился, что они оба не пострадали, повернул голову, но из-за дыма, ветра и пыли ничего не смог разглядеть:       – Где остальные? – дрожащим голосом спросил он.       В шипящей рации на груди Моржа раздались незнакомые голоса: «Всем в укрытия! Начинается пляска смерти!», «отходим, мужики!», «у нас потери!» Бродяга выхватил её и напряженно нажал на передачу, не заботясь о том, кто его услышит. Главное, чтобы те, кто нужно, ответили.       – Серп! Броня! Тихий! – отрывисто позвал он. – Серп! Броня!..       – «Бродяга? Ты?» – раздалось через мгновение с помехами и шипением.        – Вы целы?        – «Мы все в укрытии, а вот вы где?» – отвечал Броня, его голос граничил с паникой. Груз сошел с плеч Бродяги, но полный ужаса взгляд Фомы всё ещё стоял перед его взором. Что с ним произошло?       Автоматная очередь врезалась в бетонное укрытие, обдав их пылью.        – «Братья открыли по нам огонь!»       Бродяга вернул рацию Моржу и щелкнул затвором на винтовке. Тот ещё что-то отвечал, но снайпер уже не слышал ничего кроме быстрого биения своего сердца. Он на корточках продвинулся к краю укрытия и лег. Поймал в прицел свою сменившую положение цель.       Он не хотел стрелять по брату, но тот жаждал крови.        «А я больше не хочу слышать Монолит…»       Цель словно что-то почувствовала и мотнула головой прямо на него. Винтовка толкнула Бродягу в плечо, и в очках монолитовца появилось темное отверстие, а сзади отлетел в красном облаке кусок шлема. Он дернул головой и повалился назад, на спину, выронив из рук гаусс-пушку, которую тут же подобрал кто-то другой.       Из-за его спины послышались выстрелы. Бродяга облокотился об укрытие и едва ли увидел позади себя высунувшихся из-за железного контейнера Серпа и Тихого, стрелявших по монолитовцам на крыше. Из их дул лишь вылетали сизые облачка. Над головами прокатился гулкий рёв – нечто среднее между раскатом грома и далёким эхом взрыва. Тучи сгущались над Припятью, наливаясь ещё более зловещим багровым оттенком. Вдалеке завыла стая мутантов.       Из рации Моржа с хрипом донеслись переговоры сталкеров:       – «В укрытие! Быстро!»       – «Кто там был? Вы видели?»        – «Что за хрень?.. Они теперь и в своих стреляют?»       – «Бродяга, что будем делать? Их слишком много.» – Послышался беспокойный голос Брони.       Бродяга вновь выглянул из укрытия. Увидел, как один из монолитовцев беспорядочно стреляет в контейнер, за которым скрылись его братья. Он прищурился, прицелился. Выдох. Пуля попала в основание шеи и прошла навылет. Монолитовец просто уронил голову вниз и рухнул с крыши «Кафе». Следующего он достал уже выстрелом вдогонку, и тот, метнувшись в укрытие, вздрогнул и, прежде чем свалиться намертво, пробежал ещё пару шагов.       – Надо выбираться, – твёрдо ответил по рации Бродяга, возвращаясь за укрытие. – Иначе мы останемся здесь навсегда. Отходим пока на нас не обратили внимание все остальные.       Под прикрытием Серпа и Тихого, троица проползла на корточках до ближайшего большого контейнера. Мимо них летели пули, но они остановили свой ход только когда оказались за железным укрытием.       – Братья-а-а-а…        Что-то громко замычало совсем рядом с ними, перебивая гам в голове и гам вокруг. Рефлекторно, Бродяга поднял винтовку, но в последний момент разглядел нечто, когда-то бывшее человеком… Зомби появился около них так внезапно, что и Морж, и Фома, и Бродяга на мгновение опешили. Серый костюм, рваный противогаз с гнилым ртом… Бродяга уже видел его на площадке, где они встретили Броню.       – Снорк? – запоздало спросил он.        Зомби махнул рукой и схватил Фому за рюкзак. Тот, ничего не поняв, заехал мертвецу по тому, что раньше было лицом, но он этого словно бы и не заметил, лишь вернув дернувшуюся голову на место. Он упорно залез гниющей рукой внутрь сумки и достал оттуда по какой-то причине искрящийся артефакт. Фома моментально отпрянул от него.       В треснутых стеклах глазниц противогаза Снорка отсвечивали багровые всполохи. Он подождал мгновение, до тех пор, пока не раздастся разряд молнии, и на удивление сильно бросил наэлектризованный артефакт на землю. Затем зашипел, выгибаясь, словно борясь с невидимыми путами, и вдруг резким движением сорвал со своего пояса болтающийся мешочек. Раскрыв его, он достал ещё один артефакт с мерцающими прожилками, будто внутри плескался жидкий свет.       Он кинул его в воздух. Пространство задрожало, послышался звук, словно кто-то выдохнул сквозь зубы, и на его месте двух образований появился светящийся разрыв в пространстве.        – Туда-а-а, – булькающим голосом протянул Снорк. Говорить ему было явно тяжело, поэтому он активно замахал рукой, указывая на белое вибрирующее свечение.       Бродяга застыл, глядя на образовавшуюся воронку, в которой пространство словно вращалось само в себе. Это телепорт? Куда он ведет? Что, если их выкинет куда-то в аномалию? Куда-то к тем, «другим» монолитовцам?       К отряду подбежали Тихий, Серп и Броня. Бродяга моментально дернулся к ним и спросил:        – Вы в порядке?        – Да, – ответил запыхавшийся Броня. – Как ты это сделал? – обратился он к Снорку.        – Что это? – удивленно спросил Тихий, пригнувшись.       Зомбированный лишь что-то громко и быстро замычал, всё ещё махая рукой в открывшийся портал. Он чуть склонил голову, будто прислушиваясь к чему-то, а затем вдруг рванулся и исчез в разрыве. Его фигура растворилась без единого звука, оставив лишь легкое мерцание в воздухе.        Броня, оборачиваясь к братьям, коротко сказал:        – Вперед. За ним, – и шагнул в искаженное пространство.        Разум говорил Бродяге, что это не лучший выход, но интуиция странным образом подсказывала, что это единственный их путь к спасению. Времени на размышления не было. Позади раздавались крики обезумевших монолитовцев и чей-то яростный клич.       – Либо вперёд, либо смерть, – выдохнул Бродяга и шагнул в телепорт.       Мгновение – и мир перевернулся, разрываясь в спирали света и теней.