От «Монолита» к «Полудню»

       Слабые капли дождя стучали по железу. Его глаза открылись неохотно. Виском он ощущал твердую поверхность, носом чувствовал запах пропитанного водой дерева. Он попытался пошевелиться – в животе тут же отдалось тупой болью.       – Очнулся, – раздался рядом спокойный голос. – Я заново перевязал и обработал твою рану. Сильно не двигайся.       Фома сидел рядом, облокотившись на стенку вагона. Он снял шлем с треснутым стеклом, и его уставшее лицо освещала керосиновая лампа. Остальные братья были здесь же: тот, который очнулся рядом с ним, стоял, скрестив руки, будто бы его выдернули из глубокой задумчивости, а напавший на снайпера накануне неподвижно сидел, глядя в пол.       С помощью Фомы удалось подняться и опереться о стенку вагона. Здесь было неожиданно много припасов: контейнеры, разбросанные патроны и снаряжение. Вода больше не капает на него, но всё его тело ощущалось сырым и холодным. За пределами вагона было темно.       Снайпер открыл было рот, чтобы спросить «как ты?» у новичка, но удалось только что-то просипеть. Он ощутил, что рот, язык и губы напрочь пересохли и захотелось…       – Вот вода, – сказал стоявший монолитовец, взял из ящика стеклянную бутылку и передал снайперу.        Он, даже не думая о том, что делает, автоматически потянулся к бедру, где всегда держал нож. Открыв им бутылку, он в мгновение выпил всё, что в ней было. Ледяная вода свела язык, зубы и горло, но какая же она была приятная.       – Как ты? – наконец спросил он у брата, сидевшего напротив.       – Не знаю… Знаешь, не помню почему напал на тебя. Мне рассказали, что с вами случилось то же самое.        Снайпер кивнул. Покрытый багровыми пятнами нож в руке напомнил ему, что, скорее всего, он сам так же атаковал ни в чем неповинных людей. Набрасывался с пустым взглядом, практически рутинно отрезал головы.        Он поёжился.       – Я понимаю. Ты помнишь своё имя?        – Нет, но можете звать меня Серп…       Потерянное лицо Серпа опухло с левой стороны, а на виске и под глазом образовался яркий синяк. Он приложил к пострадавшей области холодный приклад пистолета и, хмурясь, прикрыл глаза. Учитывая, как боец быстро опрокинул их троих на землю, имя ему подходило. Как серпом прошелся по траве…       – Кто-нибудь помнит, что такое монолит? – спросил снайпер вслух, и его передернуло. У него самого были догадки, но они казались такими страшными, что он, пожалуй, послушает, что скажут другие.       – Это тот, кто говорил со мной, – первым подал голос брат-гранатометчик. – Всё было просто и понятно. Когда я очнулся, его голоса больше не было.       Фома кивнул и глухо добавил:       – Теперь я не знаю, когда мне стрелять, когда мне бежать, а когда защищаться. Теперь в голове тишина.        Тишина, но в глубине сознания он помнит его. Чужой низкий голос, заполняющий сознание…       – Первое, что я понял, это то, что голос исчез, – негромко добавил Серп и покачал головой. – А мои руки сжались на твоей шее. Я пытался вспомнить как так получилось, но… В голове лишь пустота.       – Неужели это мы их всех убили? – тихо спросил Фома, притрагиваясь к нашивке «Монолита» на плече. – Тех военных?       – Кажется, да. Мы вместе состояли в этой группировке, и вместе оказались в этой ситуации, – пробормотал гранатометчик, садясь недалеко от Серпа. – Но почему-то никто ничего не помнит…       – Как думаете, мы выполняли приказы того голоса или сами хотели убивать? – спросил Серп, убирая приклад от синяка.       Они замолчали, не найдя ответа на вопрос. За стенами вагона, в темноте, шумел ветер, выла стая собак, капли дождя постукивали по металлу. Братья внимательно смотрели на колышущийся огонек в керосиновой лампе и приходили в мыслях к одному и тому же выводу.       Да… Они помнят этот странный космический голос. Но… Он приказывал им? Или это было их собственное желание? Что же это такое? Монолит. Монолит…        «Ты там?» – непонятно для чего мысленно спросил снайпер, исполненный сомнения и ненависти к этому сомнению.       Ответом ему было глубокое, мертвое молчание. Или все-таки где-то, в потаенных глубинах сознания, прозвучал отдаленный, дернувшийся, как струна, зов?        Безмолвные размышления «монолитовцев» вдруг нарушил короткий, резкий звук. Писк. Один, второй. Потом ещё.       Братья недоуменно переглянулись. Гранатометчик первый потянулся к нагрудному карману своей брони, одним движением расстегнул его и достал небольшое устройство. Тусклый экран слабо засветился в полумраке, освещая его недоуменное лицо.       – Это же КПК, – тихо произнёс он.       Снайпер рефлекторно коснулся своей груди, где должна быть броня с таким же внутренним карманом, но просто хлопнул себя по комбинезону. Броню с него, очевидно, снял Фома, чтобы заняться его ранением. Напротив него осветилось бледным светом лицо Серпа с синяком.       Рядом со снайпером достал свой КПК Фома. Открылась карта с их местонахождением и с координатами. От ЧАЭС они прошли немного – до Припяти была всего лишь пара километров по железнодорожным путям и по лесу. На севере города мерцала точка.       – Я, кажется, знаю, как меня зовут.       Братья синхронно посмотрели на гранатометчика. Он перевернул КПК экраном к ним, но на дисплее была всего лишь карта с мерцающим сигналом: не было никакого имени.       – Посмотрите, что нацарапано наверху. Морж.       Приглядевшись, снайпер увидел символы на верхней части устройства. Морж. Слово было словно написано один раз, а потом по нему еще несколько раз чиркали ножом для достоверности, чтобы надпись точно никуда не пропала.       – Не помню совсем как я эту надпись выцарапывал. Но, это точно был я, – задумчиво говорит Морж и проводит по надписи пальцем. – Я знаю…       – А откуда идёт сигнал? – спросил Фома.       – Похоже, что из речного порта в Припяти, – ответил Серп, и Морж активно закивал.        Кто отправил этот сигнал написано не было. Фома попробовал открыть другие разделы КПК, но на странице сообщений всё было в каких-то закодированных символах, а во вкладке контактов было совсем пусто, как и в «заметках». Ни изменить, ни добавить ничего было нельзя. Как теперь пользоваться этими приборами, кроме как картой, было непонятно.        Но самым главным было то, что теперь у отряда появился ещё один повод идти в Припять и узнать, что это за сигнал.       Под свет керосиновой лампы снайпер вместе с Моржом принялся изучать содержимое дальних ящиков. Оказывается, в этом вагоне у стены был скрыт целый склад оружия; Фома, недолго думая, заменил автомат, найденный на крыше ЧАЭС, на СВДм, а Серпу приглянулся дробовик Чейзер-13.        Винтовку, с которой снайпер очнулся в руке, менять ему не хотелось. Она казалась необычной, будто бы модифицированной. И практически родной. Странно получалось: он не помнил ни кто он, ни что с ним произошло, ни дату рождения, но знал всё про винтовку. Знал про навесы, знал калибр, как стрелять знал. Представлял даже как её можно было бы улучшить.       Отряд молча переоделся в новые серо-белые “Монолитовские” комбинезоны и броню: без следов крови и без грязи. Они оказались плотнее, чем те, которые были на них до этого.         Какое-то время все занимались своими делами. Фома возился с аптечками и упаковками бинтов, засовывая их в карманы разгрузки. Откуда-то он достал несколько пачек таблеток, тихо говоря себе под нос: «От кровотечений, от усталости… От токсичных укусов, от боли…» Морж считал патроны, раскладывая их по подсумкам, чтобы каждому из братьев хватило. Серп нашёл рюкзаки и провиант: по пять консервов и банок сгущенки, несколько бутылок с водой и упаковок с галетами.        Начало светать. Отряд сел на край вагона – ржавый металл и мокрое дерево заскрипело – и принялся молча наблюдать за рассветом. Холодный ветер пробежался по рельсам, принося с собой запахи озона, сырости, металла и чего-то горелого. Вскоре показалось очертание трубы ЧАЭС, а рядом с ней, прямо над саркофагом, огромное нечто, напоминавшее засасывающую в себя наэлектризованную дыру. Аномалия втягивала из окружающего пространства пыль и обломки, только чтобы затем выплюнуть их обратно. И сделать так сначала.        – Мне кажется, что там не осталось больше ничего живого, – тихо прокомментировал Морж. – И если там еще кто-то был – его больше нет…       Снайпер достал свой КПК: ничем не примечательный и не отличающийся от других планшетик, кроме, разве что, КПК Моржа. Сразу открылась карта с мигающей время от времени точкой у речного порта в Припяти.       В углу карты написана дата: Май, 2012 год.        Значит, весна. Природа обычно просыпается и благоухает. Только вокруг них почему-то всё, наоборот, умирало.       Первые лучи солнца затронули верхушки черных силуэтов сухих деревьев. На пути у отряда был только мертвый лес: с желтеющими деревьями, пустыми колышущимися кустами, где за каждым может скрываться мутант, и гнилой травой, прикрывающей опасную аномалию. И они вынуждены будут идти по этому нелегкому пути, чтобы выяснить, как же им жить дальше.       – Бродяга. Я буду… Бродягой, – внезапно говорит снайпер и первым спрыгивает с вагона. Братья кивают и следуют за ним. Теперь и у него есть имя, пусть и не такое, которое он вспомнил.       Но такое, которое он выбрал.       Запоздалая мысль прокралась в голову «монолитовцам»: это первый рассвет, о котором они будут помнить…       Несмотря на предчувствие опасности, которая словно поджидала на каждом шагу, несколько километров пути по железной дороге прошли без происшествий. Всё вокруг словно вымерло после двух Выбросов, случившихся накануне. В жёлтом сухом лесу не было ни звука, ни движения. Даже воздух после восхода солнца казался застывшим, наполненным тяжестью.       Сойдя с насыпи и сверяясь с картой, отряд развернулся и пошел к городу по нехоженому пути через лес. Когда они вышли из него, Припять открылась перед ними, как призрак прошлого. Откуда-то сразу пришли облака, закрыв собою солнце, отбросив серый свет на заброшенные дома и треснувший асфальт. Рядом к КПП при входе в город что-то гудело и шелестело: мутировавшая растительность, начавшаяся у заброшенного автобуса, пробиралась внутрь будки и обвивала каким-то чудом еще не сломанный шлагбаум.       Бродяга убедился, что растение не доставит им проблем, и повел отряд за собой, за черту города. Пятиэтажные дома равнодушно смотрели на «монолитовцев» сломанными окнами: в некоторых из них ходили из стороны в сторону «шаровые молнии», которые еле слышно трещали. Над их головами же прямо в воздухе искажалось само пространство, намекая на скопление гравитационных аномалий. Иногда рядом с отрядом без ветра пролетал мусор или пожелтевшие листья. Местами лежали бездыханные тела и кости. Больше не было видно никакого движения. По ощущениям, ничего и не было в этом городе хоть сколько-нибудь живого.       Ничего…       По этим улицам бродила только смерть.       Монотонный гул Зоны и вой диких собак вдалеке прервали чьи-то необычные скрипящие голоса и звуки деятельности. Бродяга дал знак идти осторожно и достать, на всякий случай, оружие.       Они вышли на дорогу рядом с небольшим зданием, похожим на ларек: повсюду валялись кучи мусора, контейнеры, ящики, ветки, балки, куски бетона и дерева. В нос резко ударил запах гнили, протухшего сыра и старой одежды. И среди этого всего неуверенно стояла большая компания зомби: половина была в «монолитовских» костюмах разного вида, другая – в синих и в каких-то пыльных комбинезонах. Кто-то из мертвецов покачивался на месте, кто-то просто сидел на асфальте, опираясь на разбитый автомат.        А в центре площадки, на жестяном ящике, сидело ещё двое. Внешне – такие же «монолитовцы», как и отряд Бродяги. Их серо-белые бронекостюмы были испачканы пылью, шлемы валялись рядом. Один из них о чем-то разговаривал с мертвецами, собравшимися около него, и, несмотря на бледность и круги под глазами, выглядел он при этом куда более «живым»:       – …Но вы ведь помните меня? – его голос был хриплым и неуверенным. – Я почему-то даже сам себя не помню…       Зомби перед ним издал низкий, булькающий звук, наклонил голову и замер. Остальные тоже тихо гудели, едва различимо, словно соглашаясь. Второй монолитовец, надевший на голову капюшон, внимательно слушал их беседу.       Серп, увидевший ходячих трупов впервые, побледнел и шумно выдохнул.       – Почему они не атакуют? – тихо спросил Фома, крепче сжимая ружье в руках и переступая с ноги на ногу.       – Надо попробовать подойти ближе, – предложил Морж. – Может, ничего они нам не сделают.       – А если сделают те, кто сидит?        – Приглядись, Фома, у них даже нет при себе оружия.        – Как будто бы оно обязательно нужно, чтобы навредить, – Серп покачал головой.        Бродяга выпрямился и медленно шагнул навстречу двум живым людям. Ему казалось, что он вдруг оказался в гробнице. Остальные последовали за ним. «Монолитовец» в капюшоне заинтересованно уставился на внезапно появившийся отряд.        – Бра-ать-я-а-а… – из гортани одного из трупов вырвался хрип. На нем тряпьем висел серо-белый костюм, сквозь который было видно желтовато-бледную кожу. Пыльный противогаз был наполовину порванным, обнажая изуродованный рот, и, если бы зомби ползал на четвереньках, его можно было бы принять за снорка.       – Броня-а-а, братья ря-а-адом…        – Го-о-ости-и…       – Погодите, – монолитовец без капюшона поднял руку, призывая к тишине. Зомби замерли, а затем послушно замолкли. – Гости? – задумчиво переспросил он и повернулся. Его взгляд скользнул по отряду из живых людей. Когда он это понял, он как-то дергано встал и попятился.       Зомби словно замерли, молчаливо наблюдая. Бродяга сделал небольшой шаг вперед, внимательно всматриваясь человеку в лицо. К его облегчению, в его темных глазах не было белой пустоты, только странная сосредоточенность и осторожность.       – Они не похожи на остальных, Броня, – заметил его напарник, остававшийся в одном положении.       – И пришли они сюда сами, – Броня медленно ответил ему. Неожиданно, Бродяга понял, что и монолитовец внимательно вглядывается в него, но словно бы совершенно по другой причине.        Зомби вокруг зашевелились. Кто-то издал то ли рык, то ли просто щелкнуло что-то. Их головы с жёлтыми лицами одновременно повернулись в сторону отряда, но никто из них не сделал ни шага. Бродяга убрал оружие за спину и, наконец, спросил:       – Почему они не нападают на вас?       – А должны? – удивился второй монолитовец. – Они – свои. И вы свои, я это чувствую.       Бродяга почувствовал, как дернулся Фома и как особенно громко в этой напряженной тишине щелкнула его винтовка. Их прошлая встреча с зомби не прошла так же мирно, как и эта, но, может, это другие зомби? Он мягко положил руку на напряженное плечо Фомы, побуждая того расслабиться.       – Я Броня. Это Нови. Давайте присядем? – предложил Броня.       Пока отряд Бродяги по одному называл свое имя, произошло странное дело: зомби начали медленно и неуклюже таскать ящики, расставляя их рядом друг с другом, чтобы «гости» могли сесть. В воздухе витал при этом стойкий уксусный запах. Бродяга почувствовал себя неуютно.        Затем некоторые зомби начали словно бы заниматься своими делами: один уставился в потухший экран КПК и беззвучно тыкал в него пальцами, другой задумчиво «чистил» невидимое оружие. Но большая часть просто стояла, чуть пошатываясь, или медленно блуждала вокруг.       Серп первым осторожно опустился на ящик. Бродяга впервые рассмотрел его повнимательнее: высокий, мощного телосложения боец держал наготове дробовик и с опаской смотрел на всё происходящее. Неудивительно, что Серп быстро опрокинул их троих перед тем, как прийти в себя. Подозрительно глядя на монолитовцев, он спросил:       – Почему они слушают вас?       – Потому что это наши братья, – ответил Нови и прошелся взглядом по зомбированным. – Я чувствую, что им тоже можно помочь очнуться.       «Очнуться?..» По спине Бродяги прошелся холодок. Неужели, они когда-то были как эти мертвецы, просто по какой-то причине, они обрели сознание? Сквозь комбинезон он почувствовал занывшую вдруг рану. Или же…       – Вы помните, как вы тут оказались?       Броня медленно помотал головой и постучал пальцами по колену.       – Нет. Первое, что я помню, это Выброс. Я переждал его внутри, – он указал на одноэтажную постройку с битыми стеклами рядом. – Всё гремело, было страшно, но потом пришли они. Разговаривали со мной, помогали… Я не был один.       Бродяга едва заметно кивнул и перевел взгляд на Нови. Тот сделал паузу, прежде чем ответить:        – Я открыл глаза и почувствовал, как давит тишина, а все вокруг казалось знакомо-незнакомым. Ощущение было, словно родился заново. Затем уже сюда меня привёл он.       Нови указал на зомби, который внешне напоминал снорка. Мертвец, сгорбившись, покачивался из стороны в сторону, не реагируя ни на кого. Стекла его противогаза давно заплыли сукровицей и покрылись трещинами.        Броня нетерпеливо спросил:       – Вы тоже не помните, что произошло?       – Нет, не помним, – медленно ответил Бродяга, всё ещё разглядывая зомби, которому он мысленно дал кличку Снорк. – А вы… Слышали голос Монолита?       – Да, – ответил Броня и обхватил себя руками, будто ему вдруг стало холодно. – До того, как проснуться, он приказывал мне… всякое. А потом наступила тишина.       – И тогда они заговорили, – продолжил Нови и кивнул в сторону зомби. – Думаю, и они могут очнуться. Если… если мы найдём правильный способ. А вы откуда пришли?       Бродяга коротко пересказал о пути с ЧАЭС, как они получили странный сигнал на КПК из речного порта и как решили идти в Припять искать его источник. Казалось, зомби прислушиваются… Или это просто игра его пострадавшего разума?       – Не хотите присоединиться к нам? – предложил Бродяга после рассказа. – Мы пойдем дальше, к речному порту.       – Давайте, – быстро согласился Нови. – Может, там будут другие. И ответы, почему мы тут оказались. Только… Я бы хотел, чтобы он пошел с нами, – он кивнул на Снорка.       Бродяга наклонил голову, потирая висок. Перспектива идти вместе с непредсказуемым зомби была какой-то… Не такой. Он посмотрел на Фому и поймал его встревоженный взгляд. Бродяга попытался представить момент, когда Нови пришел в себя: вокруг бушует и грохочет Выброс, рядом никого нет, и вдруг – появляется зомби и что-то говорит сиплым голосом. Он и сам оказался в довольно жуткой ситуации, когда проснулся, но тут…        Бродяга почти согласился взять его с собой в путь, если тот не будет против, но внезапно странную, но спокойную тишину площадки разорвал острый треск. Мертвец, который до этого бессмысленно тыкал по клавишам своего сломанного КПК, громко замычал и начал тыкать еще активнее. Его впалые глаза расширились и, казалось, вот-вот выпадут из глазниц. Взгляды всех монолитовцев мгновенно метнулись на него.        – «Ш-ш-ш… Кх-хк…Прием...» – с шипением сказал кто-то.       Нови первым поднялся и подошёл к зомбированному.       – «Бляха… Ш-ш-ш…Есть выжившие? Корица?» – снова донеслось от него. Монолитовец присмотрелся и достал из нагрудного кармана зомби в синем комбинезоне устройство с антенной. Рация. Владелец никак на это не отреагировал, продолжая беспорядочно двигать руками.       – «Твою ж мать, проклятые Выбросы… Приём!» – послышалась серия тяжелых вдохов и выдохов.       – Кажется, где-то здесь ещё кто-то есть, – сообщил Нови, оглядываясь. Бродяга застыл: но кто? Кто разговаривает по рации? Брат?.. Враг?       – «До сих пор всё тело трясёт, черт подери… Трухлявый, приём…»       – Надо узнать кто это, – Нови уже было хотел ответить, но Серп резко сказал:       – Что-то не так. Не отвечай.       – Почему? – из рации тем временем раздавался почти что панический голос:       – «Корица, Трухлявый. Ответьте кто-то. Приём!.. Приём! Кх-х-х… Неужели никто не выжил? Приём! Кх-ш-ш…» – в рации закашлялись.       Вдруг появился второй голос:       – «Ш-ш-ш… Ого, думал гробанулась рация. Это Корица, приём…. Карась, ш-ш-ш… Ты?»       Нови поморщился, словно пытался разобрать голоса сквозь помехи. Бродяга чувствовал, как вместе с ним напряженно замерло и всё пространство вокруг. Серп принялся оглядываться. Броня напряженно стучал ногой по сырому асфальту, словно силясь что-то вспомнить. Морж, следуя примеру Фомы, достал автомат и сжал его.       – «Это Карась, прием.... Где Трухлявый?»       – «Да хрен знает. Вот же жопа, уффф… Он в какой-то подвал залез… Сказано же было бежать в восточное крыло… Ну нахер, воняет тут, да и меня до сих пор тошнит…Слушай, ты где? Я еле-еле в себя пришел, рация не работала…»       – «Не знаю… Куда-то поднялся… Ш-ш-ш…. Сейчас я посмотрю… видишь?..» – говоривший издал стон, словно с трудом поднялся на ноги.       – «Ни шиша не вижу… Чёрт, а сам куда я залез вообще… Ш-ш-ш…»       Передача сигнала от одного из говоривших прервалась. В наступившей тишине Нови оторвал взгляд от рации и спросил Серпа:        – Почему не нужно отвечать?        – Они уже знают имена друг друга. Мы же их забыли. И разговаривают они как-то странно, – он покачал головой. Бродяга поймал его встревоженный взгляд.       Сигнал возобновился.       – «Аж бошка от света болит… Ну, смотрю… Что вижу? Ш-ш-ш… Абалдеть, вижу кучку зомбированных… Ляешь?... Просто с-с-с… На открытом месте!»       – «Тусовка бляха по случаю конца света, а на…с-с-с… пригласить забыли!» – послышался истеричный смешок.        Бродяга активно сканировал глазами окружающее пространство. Слева от них было довольно высокое здание, откуда невооруженным взглядом их было бы прекрасно видно. Справа было что-то похожее на общежитие, без балконов. Может быть, говорившие оттуда. Внезапно он ощутил опасность и взгляд этого некоего Корицы на себе.       – «Проклятье, Карась! Ты это видишь? Ш-ш-ш… Там не тот придурок, которого мы после Выброса потеряли, сидит? Дёргается и всё в КПК пялится, как живой! Походу, зомбанулся наш Трухлявый…»       Нови медленно обернулся, сжимая крепче рацию, будто говорили у него за спиной. Бродяга, нахмурив брови, уставился на зомби, поднявшего на знакомые голоса голову. Его синий комбинезон напомнил монолитовцу кое о чем.        – Наемники… – одновременно тихо сказали Морж и Серп.       Бродяга медленно потянулся к винтовке:        – Нови, не дергайся, – тихо сказал он. – Веди себя спокойно.       – «О-па… Земля ему пухом… Кш-ш-ш… Никогда столько зомби не видел… Погоди…»       Сердце Бродяги сжалось.       – «Ммм… Чё там? А? Прием!»       – «Ш-ш-ш… Там, кажись, монолитнутый стоит с рацией… Живой… Прикинь!»       – «Чего?»       Их заметили. Нови напрягся, явно сделав тот же вывод. Глаза монолитовца округлились. Он тяжело задышал, боясь двинуться. Испуганно, он смотрел на рацию, разрываясь между желанием ответить и страхом. Казалось, что его сердцебиение слышала вся площадка.       – «Не зомбак, походу. Думаешь, он слышит нас?» – спросил Корица. Из рации донесся треск и шорох. – «Ох-х еперный театр…»       – «Давай снимем тварь... Интересно сколько наших положил этот ублюдок?» – голос Карася был полон злобы. Внутренности Бродяги похолодели. Он почти почувствовал, как взгляд наемника сверлил Нови сквозь прицел.       Мгновение тишины, затем снова треск рации:       – «А если мы привлечем зомби?»       – «Не привлечем. Мы же здесь сидим… Он один там? Ты видишь?»       – «С хрена ли я вижу?» – раздраженно фыркнул Корица.       Либо сейчас, либо будет поздно. Наполненный ужасом взгляд Нови встретился со взглядом Бродяги.       – «Потом… кш-ш….КПК заберем. Я его просто так грохну. Сталкеры так и так ещё спасибо скажут за эту сволочь…» – из рации послышался характерный щелчок.       – «Э, Карась, стой! Там есть ещё…»       Броня резко дернулся в сторону Нови, но было слишком поздно. Воздух разорвал звук выстрела, отразившись глухим эхом от стен. Рация вылетела из рук и подпрыгнула на бетоне, развалившись в щепки.