От «Монолита» к «Полудню»

      Как ярко…       Прямо перед ним упал человек, и из его рук выпало ружье. Что? Почему?       Надо помочь ему!       Он моргнул, с силой сфокусировался и увидел перед собой прицел. Почувствовал зажатый на курке палец. Что-то не так. Непонимающе, он наклонил голову. Винтовка. Что-то в сентиметрах от него с глухим звоном ударилось о бетон и закрутилось, выпуская тонкую, почти призрачную дымку.       Он вновь взглянул в прицел: по груди того незнакомого человека разливалось красное пятно и жизнь словно уходила из него. Снайпер расслабил напряженный палец, зажатый на курке. Внутренности неприятно сдавило.       Охнув, он огляделся, но все вокруг было словно размытым багровым пятном. Грохот боя эхом отдавался в голове. Что он тут делал? Он протянул руку к единственному предмету, на котором ему удалось сфокусироваться не в прицеле. Дымка от стальной гильзы ещё слабо тянулась вверх, дрожала в воздухе, и – исчезла как остатки долгого сна. Как и память, она ускользнула, и в голове зияла бездонная пустота.       – Что произошло… – рядом с ним сидел человек и держал на коленях гранатомет. Лицо его было скрыто за противогазом. Он потряс головой, как будто пытаясь вытрясти из неё мысли. – Где мы?..       Снайпер резко вздохнул и внезапно ощутил страх. Незнакомое чувство – чужое. Кто это рядом с ним? Что они тут делают? Горящий вертолет совсем рядом с ними…       Только что перед ним кто-то потерял жизнь, и… Возможно, это он его убил. Но он не помнит, как нажал на курок. Кто его убил?… Мо…       Монолит?       В груди неприятно укололо. Странное ощущение: как будто что-то вырвали. Мир вокруг вдруг показался лишенным смысла…       Оглушающий разряд грома сотряс здание. Внизу кто-то закричал. Люди метались, не понимая, что происходит. Несколько человек, словно с ума сойдя, набрасывались друг на друга. Аномалии вспыхивали ярче, словно впитывая в себя силу стихии. Красное небо клубилось нереалистичными тучами. Между бетонными блоками рыскали страшного вида мутанты, чувствовавшие мясо.       Он снова посмотрел в прицел. Размыто. Ничего не понятно.       – Выброс. Надо уходить, – произнес снайпер и удивился звуку своего голоса.       Гранатомётчик промолчал: он всё смотрел на горящий вертолет, находящийся совсем рядом с ним. Потом он посмотрел вверх, на яростно ревущее небо. Снайпер же решил подняться. Он выставил руки перед собой и заметил, что они были покрыты какой-то багровой грязью. В пояснице резко стрельнуло болью. Он зашипел, но продолжил свой нелегкий подъем.       Когда он встал на ноги, он тоже посмотрел вверх. Ярко-красные всполохи разрывали горизонт, устремлявшиеся вниз молнии взрывали землю. Он обернулся, и увидел, как все эти разряды выходят из одной точки рядом с генераторами. Ему кажется, что это зовётся генераторами. Одна из молний ударила в вертолет, на мгновение ослепляя их двоих. Волосы по всему телу встали дыбом.       – Брат, вставай. Пойдем отсюда, – испуганно попросил он, и человек рядом беспрекословно подчинился. Когда он встал, он схватил снайпера за плечо и несколько секунд вглядывался ему в лицо через запачканные стекла шлема. Потрясенный взгляд смотрел из одного глаза в другой, словно пытаясь вспомнить, узнать. Он назвал его братом. В стекле отражалась стихия, кажется, превзошедшая саму себя. Снайперу показалось, что он увидел в отражении пролетающую мимо машину. И дерево. И, наверное, чьи-то части тела…       – Веди… брат, – растерянно и с опозданием ответил незнакомец, ощущавшийся едва ли не единственным человеком на земле.       Пришлось идти по крыше превозмогая сильный ветер. На железном мостике им казалось, что сейчас невидимая сила снесёт их оттуда. Каждый шаг доставлял боль, но снайпер не мог на неё отвлекаться. Они оба должны были дойти до укрытия, не попав под разряды молний.       Увидев какой-то провал между труб, покрывающих крышу, снайпер на секунду остановился. Внизу он увидел большую яму, покрытую грязью, песком и мусором, куда не добирался этот сильный ветер. Казалось, ничего туда не добирается, кроме черноты и какого-то странного эха.       Когда вдвоем они спустились с шаткого моста и почувствовали под ногами бетон, его спутник споткнулся о что-то и едва не упал. Снайпер ухватил было его за руку, но и сам не удержался от порыва ветра. Почти синхронно они рухнули вниз. Брат приподнялся на руки, как-то неестественно крикнул. Снайпер повернулся, и…       И вдруг накатил ужас.       Оторванная голова, всё ещё в шлеме, лежала перед ними, а вокруг неё растеклась алая с чем-то смешанная лужа.       Он вдруг перевёл взгляд на свои подрагивающие руки, не понимая, что происходит. Испачканы красным. Рядом гранатомётчик тяжело задышал, тоже глядя на них. Даже сразу и не сказать, чьи руки были грязнее, но остальная часть незнакомца лежала позади них, мёртвая, и ей уже ничем нельзя было помочь.       Но когда они, шокированные увиденным, поднялись, они обнаружили, что рядом лежат ещё несколько тел в неестественных позах. Один из мертвых бойцов был срезан почти пополам, так, что теперь трудно было понять, что именно разорвало его. Ещё один лежал так, как будто его жизнь просто вырвали. Быстро. Без сожаления.       – Это мы… убили их? Ты помнишь? – прохрипел брат. Его голос дрожал, и он быстро замотал головой.       У снайпера не было ответа. Он не знал. Он не знал ничего. Странный холод растекался по его грудной клетке, как от дежавю. Он взял брата на плечо и сказал:       – Сконцентрируйся. Нужно идти, – скорее, сбежать от этого кошмара. Укрыться от этой страшной погоды. Брат повиновался, и под шум взрывов и грома, превозмогая, они пошли дальше, надеясь, больше не увидеть ничего настолько же жестокое.       Впереди сквозь грохот выброса послышались звуки борьбы. Кто-то кричал и звал на помощь. Мельком переглянувшись, двое братьев бросились вперед, прикрываясь руками от ударяющих о них кусков мусора:       – Ой, нет… Стой! Я не враг! Я не… – продолжались выкрики, закончившаяся хрипом и глухим ударом.       Когда они разглядели источник звука, они обнаружили двоих: только один из бойцов прижимал второго к бетону, его руки сжались на плечах жертвы. Второй пытался отбиться от него, но ему это не удавалось.       – Неверный, – злобно произнёс нападавший, усиливая хватку.       «Что он делает, это же брат», – смутно подумал снайпер и подбежал, чтобы оттащить нападающего от пострадавшего. Гранатометчик бросился ему помогать. Вдвоём им удалось оттащить обезумевшего человека, и тот, кто звал на помощь, закашлялся и начал шумно вбирать в себя воздух.       Снайпер от незнания что делать с бьющимся в их руках телом, заломил ему руки за спину и сказал:       – Стой. Успокойся.       – Не трогай меня, враг Монолита!       Сумасшедший боец заехал локтем снайперу в живот. Тот вскрикнул и отпустил кричавшего из захвата. Выкрутившись, человек отбежал от них троих и возвел к небу руки:       – Смерть неверным! Монолит дарует мне свет! Я буду с Ним вечно! – с надрывом воскликнул он, затем опустил одну руку к ноге, к кобуре. Достал оттуда пистолет и снял его с предохранителя. Напряженными пальцами дотянулся до курка. Снайпер сделал шаг вперед. Опасный человек развернулся, целясь в них со стеклянными глазами, продолжая идти вперед спиной: – Всех неверных ждёт!..       Что ждёт всех неверных услышать не довелось. Боец подошел слишком близко к краю крыши и, запнувшись о перила, упал спиной назад.       Снайпер зажмурился. Удара он не услышал. Только рёв выброса.       – Что происходит?… – прохрипел пострадавший человек, все еще лежавший на бетоне. Земля задрожала. Гранатометчик подошел к нему и протянул руку, чтобы помочь подняться. Тот было дернулся и собирался отползти от него, но он спокойно сказал:       – Вставай, брат. Нужно найти укрытие, – и пострадавший неуверенно принял помощь.       Снайпер увидел, что очки на противогазе поднявшегося брата треснули. Затем его взгляд сфокусировался на том, что находилось позади. Головы. Несколько голов – и человеческих, и нет – были насажены на штыки и выставлены словно напоказ. Снайпер огляделся и обнаружил, что они стоят в центре этой устрашающей окружности.       Остальные проследили за его взглядом и потрясенно замерли. У всех в воспоминаниях был какой-то туман. Никто не понимал почему они тут. Никто, как и снайпер, ничего не помнит. Это их рук дело? Как иначе объяснить кровь на их комбинезонах?       И почему от слова «монолит» неприятно сдавливает в груди?       – Пойдемте, – через какое-то время произнес он, и команда из трех человек пошла прочь от этого круга и от страшной сцены.       Вскоре они увидели лестницу, спуститься с которой при таком шквальном ветре не представлялось возможным. Рядом лежали какие-то большие трубы, спрятавшись за которые можно было бы отгородиться хотя бы от ветра. Снайпер дал сигнал, и трое бойцов присели около них.       Чуть впереди на бетоне валялись два автомата. Кто-то из братьев подтянул их к себе, осмотрел со словами: «Кажется, я умею этим пользоваться», и отдал второй другому. Они синхронно проверили магазин и исправность оружия. Поняв, что они делают, они замерли и непонимающе переглянулись.       Снайпер облокотился о холодные трубы. Вокруг шумел и гремел Выброс, но он не обращал на него внимания: в голове словно какая-то дыра. Кто он? Почему он здесь? Почему они втроем здесь? Блуждающий взгляд, затуманенный багровыми всполохами, остановился за следах крови на броне.       – А… что произошло? – подал голос третий брат. – Я словно бы проснулся, и на меня напал тот… боец.       – Наверное, мы были такие же, как тот безумный человек, – просто ответил снайпер и посмотрел на запекшуюся кровь на перчатках, потому что другого ответа у него не было. Он не уверен, что это сделали они, но всё указывает на обратное. Зато он уверен, что то был один из его братьев. Но почему он обезумел? Неизвестно. Его можно было ещё как-то спасти? Тоже.       – У меня в голове слово вертится… Монолит. Что бы это значило? – спросил гранатометчик.       – У меня тоже, – согласились двое других одновременно.       Все трое переглянулись.       Постепенно, буря начала стихать. Может, прошёл час, может несколько минут. Сначала небо стало менее насыщенным, потом совсем серым, будто выкачали из него всю краску. Закапала вода, словно кто-то выжимал небосвод. Дождь со стуком ударялся о комбинезоны братьев. Ветер утих. Землю все еще потряхивало, но троица уже к этому привыкла.       Они встали из-за укрытия и пошли к спуску на землю по железной лестнице. Было высоко, но снайпер не боялся. Он знал почему-то, что не боялся высоты. Поэтому спускался первым. Братья осторожно последовали за ним.       Вдалеке кто-то стрелял. Длинный свист разряженного электричества намекал на гаусс-пушку. Они уверены, что это гаусс-пушка. Опять, почему-то. Значит, ещё продолжается этот непонятный бой. Это братья ещё дерутся. Но с кем?       Оказавшись на земле, на которой уже стали появляться лужи, они осмотрелись. Впереди за оградой что-то дымилось. Они вышли по разрушенному бетону, и картина перед ними оказалась даже суровей, чем наверху.       На дороге в грязи стояла брошенная колонна БТРов и несколько упавших вертолетов. Судя по урону на корпусе, их сбили. Брат, очнувшийся с гранатометом в руках, повел плечами и что-то забормотал. Вокруг были разбросаны тела. Тела военных и тела их братьев: зелёные и бело-серые костюмы. Опасно трещали аномалии.       – А… арргх…       Что-то забулькало. Отряд из трёх человек непонимающе остановился. Одно из ранее неподвижных тел стало дергаться и неестественно изгибаться. Из рта того, что раньше было человеком, пошла пена. Оно издало мычание и кое-как поднялось. Почти что одновременно с этим, задергалось другое похожее тело.       Восставший зомби в зелёном костюме медленно повернулся:       – Гххх… Ааааммм…. Мо-о-о-но… лит... нутые… – и поднял автомат.       Братья отреагировали мгновенно, словно на рефлексах. В голову живому трупу полетели одновременно несколько пуль разных калибров, он даже не успел нажать на курок. Заодно пули полетели и в другого зомби, который только намеревался встать.       Два мертвеца упали и остались лежать, но начали двигаться другие. В считанные секунды тела бывших военных восставали одно за одним.       Отряд принял решение просто молча убежать от этого места и от зомби, но вскоре оказалось, что бежать снайперу было намного больнее, чем ходить. Со стоном он отстал от остальных, затем совсем остановился. Он впервые с момента пробуждения посмотрел вниз на самого себя и ужаснулся: по правой части живота расползалось красно-бордовое пятно. Он взглянул на бегущих впереди братьев, которые, заметив его отставание, обернулись и непонимающе смотрели в ответ.       – Идите, я задержу их, – махнул им рукой и достал из-за спины винтовку. Руки дрожали и не слушались, когда он попытался поднять её. «Холодно, вот и дрожат», – подумал он.       Он обязан задержать очнувшихся после Выброса зомби, чтобы братья ушли. Чтобы они успели убежать…       Выстрелы из автоматов разрезали воздух. Головы и тела двигавшихся к ним зомби военных пробивало пулями, и они падали навзничь, на этот раз навсегда.       Снайпер выдохнул, ощущая, как слабость разливается по телу. Ноги подогнулись. Не потому, что он так решил – просто силы уходили. «Вот и всё», – мелькнула мысль.       Но тут кто-то крепко схватил его за руку, закинул её себе на плечи.       – Мы должны держаться вместе, – сказал брат с трещиной на противогазе. Голос необычайно твердый. – А тебе нужна помощь.       Снайпер машинально хотел сказать: «Нет, хотя бы вы уходите», – но не было сил. Его усердно вели дальше, не давая ни мгновения на какое-либо возражение.       А дождь всё лил, стекая по разбитому асфальту, скапливаясь в лужах. Отряд вышел на прямую дорогу. Вокруг них было какое то месиво из тел и дымящейся техники. Около очередного осевшего вертолёта группа мутантов доедала свою трапезу: куски мяса прилипли к бетону, кое-где кишки тянулись как провода. Окровавленные куски брони валялись вперемешку с искореженной плотью.       Гранатомётчик не говорил ни слова, только шел вперед, переступая через тела, а держащий снайпера за плечи брат поглядывал по сторонам, словно боялся, что кто-то из умерших тоже зашевелится. Каждый шаг для снайпера отдавался нестерпимой болью. Он прикрыл глаза, но продолжил идти, хромая. Каждый раз, когда казалось, что он сейчас упадёт его крепко держали.       Наконец, его куда-то бережно посадили и об что-то облокотили. Сквозь звуки дождя, колотящего по железной поверхности поверженной техники, послышалась чья-то возня и один из братьев сказал:       – Сейчас я тебя подлатаю. У меня аптечка есть. Есть таблетки, останавливающие кровотечение. Возьми.       Тяжело дыша, он разлепил глаза. Напротив него треснутый противогаз брата и рука с таблеткой. Снайпер дрожащей рукой взял было её, но внезапно забыл как снимается противогаз.       – Я тебе помогу.       Шлем с тихим щелчком отстегнулся. По лицу снайпера закапала холодная вода. Он моргнул, чувствуя, как капли стекают по коже. Всё вокруг было темным и серым. Пахло сыростью и кровью.       Пострадавший вновь прикрыл глаза. Он чувствовал, как его бок трогают осторожные пальцы, как протирают его рану так, что жжёт. Откуда она, он вспомнить не мог. Как и не мог вспомнить ни того, кто ему сейчас помогает, ни того, с кем рядом он пришел в себя. Втроем они оказались в этой непонятной и страшной ситуации. Только ещё один важный вопрос…       А есть еще кто-нибудь, кто, как и они, очнулся без памяти?       Он открыл глаза. Брат рядом с ним наклеивал плотный пластырь ему на рану. Рядом лежали красные бинты, баночки, кажется, иголка и нитка. Боль постепенно слабела, наверное, подействовал анальгетик.       – Кровь остановил. Через несколько часов проверю рану. Всё заживёт, я в это верю, – монотонно бормочет медик.       – Спасибо, – говорит снайпер, и хмурится, силясь добавить ещё что-то, – а ты… Помнишь своё имя?       За стеклом треснутого противогаза напрягся рассеянный взгляд.       – Я что-то вспомнил, вроде бы, пока зашивал тебя, – он качает он головой. – Я не уверен… Но можешь звать меня Фома.       – Спасибо, Фома, – и снайпер на секунду прикрыл глаза.       – Нам нужно выйти в Припять.       Незаметно к ним подошёл третий брат, присел около них. Фома перевёл на него задумчивый взгляд и кивнул, словно всегда знал, что им туда надо.       – А ты помнишь дорогу?       – Нужно двигаться по железнодорожным путям на северо-запад. На востоке есть несколько зомби, поэтому нужно идти осторожнее.       Он выставил перед собой ладонь. Капли дождя разбивались о запачканную кровью перчатку. Словно под гипнозом, братья некоторое время смотрели, как вода безуспешно старается вымыть красные пятна. Взгляд снайпера остановился на плече его серо-белого комбинезона. На нашивке рисунок глаза и надпись «Монолит». И на броне Фомы точно такая же. И ему не нужно смотреть на самого себя – он знал, что он тоже один из них. Один из «монолитовцев».       И опять оно. Острое чувство потери в груди.       Они могли ещё долго смотреть на дождь, пока он не спросил:       – Братья… Сколько у нас осталось патронов?       Недостаточно, чтобы отбиться от отряда зомби. По пути нужно будет осматривать трупы и искать брошенные автоматы, чтобы вынимать патроны из них.       – Страшно мне к этим мертвецам подходить. Я буду прикрывать вас, пока вы будете этим заниматься, – почесав затылок, сказал Фома.       Превозмогая остатки боли, снайпер поднялся. Слегка кружилась голова, но не было выбора – надо было идти вперед.       Команда из трёх потерявших память бойцов «Монолита» шла по рельсам на запад. Пару раз на пути выскакивали мутанты, но Фома метко отстреливался от них, как и обещал. Снайперу и гранатометчику удалось раздобыть по сорок патронов для автоматов. Патроны для винтовки он обнаружил в своём же подсумке и решил, что этого пока хватит: для большего просто не было места.       – Братья, впереди что-то не так, – внезапно предупредил Фома.       Все остановились и пригляделись. Несколько аномалий расположились на рельсах, а воздух вокруг них яростно пульсировал и мутнел, искажая видимость. Вверх взмывалась пыль, по какой-то причине ещё не прибитая дождем.       – Обойдем, слева вроде чисто… – прокомментировал гранатометчик и тут же резко поднял автомат.       В десяти метрах впереди что-то ярко вспыхнуло белым. Засияло, послышался вибрирующий гул. Из вспышки выскочил человек в таком же как и у них костюме. Наготове он держал автомат.       Снайпер и сам не понял, как это произошло, но теперь на бойца он смотрел сквозь увеличительный прицел. Прицелился точно в шею. Прицел пришельца смотрел в ответ.       – Враги будут уничтожены, – сказал он и нажал на курок.       Троица пригнулась, но не услышала свиста пули. Появившийся из ниоткуда боец, сделав шаг вперед, споткнулся. Невидимая сила толкнула его к ним и тут же выбросила назад. Что-то хрустнуло, он упал, и его тело поднялось и закрутилось в воздухе. Оно продолжало раскручиваться, ускоряясь, пока не вспыхнуло и с трескучим грохотом не разорвалось под урчание аномалии в брызги.       В багровом облаке еще некоторое время вертелись остатки от брони и костей, пока они тоже не были перетёрты и «выплюнуты» аномалией. Воздух вокруг неё затих. Лишь пятно и ошмётки напоминали о том, что недавно кого-то здесь раскрутило до смерти.       Шокированные, братья одновременно осели на землю, боясь даже пошевелиться. Где-то затянулся протяжный вой мутантов, что-то взвизгнуло.       – Ничего не осталось, ничего, – покачивал головой Фома из стороны в сторону.       Гранатометчика колотило. Он тихо повторял одни и те же фразы: «Нам конец… Нам всем конец…»       Снайпер же смотрел на серые тучи и на переливающийся в аномалии плотный воздух. Ответы к нему не приходили, а означало это лишь одно.       – Надо идти дальше, – произнес он в который раз за всё это время и помог братьям подняться. – Нужно добраться до безопасности. В Припяти должно быть безопасно. Будем осторожнее.       Он на это надеялся.       Аномалии они обошли слева, где не было опасностей. Когда опасные области оказались позади отряда, Фома закинул внутрь обломок от бетонного забора. В пару мгновений обломок исчез с дробящим звуком. Он обернулся и в оцепенении последовал за остальными.       Теперь их отряд напряженно вглядывался в окружающее пространство, сильнее сжимая автоматы и винтовку, когда слышались странные звуки. В любую секунду рядом с ними могла появиться вспышка света и враг. Или не враг. Через какое-то время сквозь завесу дождя и запотевшие стекла противогазов они увидели очертания заброшенного товарного вагона на железнодорожных путях. Одновременно всем троим пришла мысль: можно было бы забраться в него и переждать дождь.       – Подождите, я проверю, – гранатометчик уверенно пошел вперед, пока снайпер не начал ему возражать и не вызывался сделать это первым.       Брат залез внутрь. На железной стене вагона снайпер разглядел символ: точка на пересечении двух овалов. Похоже на модель атома. Он указал на символ Фоме, и обоих братьев окутало чувство, будто здесь они смогли бы найти всё, что им было нужно.       – Чисто, – сказал гранатометчик через несколько минут и спрыгнул вниз. – Но всё заставлено коробками. Можем посмотреть, что в них лежит.       Чувство не подвело. Значит можно было на время спрятаться внутри. Интересно, сколько прошло времени с момента, когда Фома наложил на рану пластырь? Казалось, что несколько часов, но в то же время и несколько минут.       Напротив вагона вспыхнуло белым.       Отряд из трех человек синхронно обернулся и схватился за ружья. Перед ними словно из-под земли вырос солдат. Точно такой же, как и предыдущий. Он не двигался. Только, не мигая, смотрел в небо, словно ждал от него ответа.       – Подождите, не стреляйте, – приглушенно сказал снайпер. – Опустите оружие.       Но Фома сжал автомат крепче и спокойно заметил:       – Похож на того, что аномалия разорвала.       Похож. Только этот был с пустыми руками и смотрел на небо. Шлема на голове тоже не было, поэтому волосы неизвестного намокли и с них стекала вода. Человек как-то потерянно шагал по направлению к вагону.       – Защитить Монолит, защитить от неверных… Озари меня сиянием своим, Великий Монолит….       Опять это слово, монолит, а внутри что-то упорно колет.       Когда неизвестный наконец опустил голову, стало возможным разглядеть его лицо. Крохотные зрачки ярко выделялись на фоне белых радужек глаз. Взгляд без души. Он сделал медленный шаг вперёд… и бросился на них.       Он мгновенно сбил с ног Фому: тот охнув, упал на спину. Другого брата без каких-либо усилий отшвырнул в сторону. Удар в грудь – и снайпер рухнул, со всплеском, в лужу, сдавленно задыхаясь.       – За Монолит!..       Он даже ничего понять не успел, а мощные руки обезумевшего уже метили ему в шею и вдавливали в воду, словно хотели утопить в ней. Безжизненные белые глаза нападавшего ужаснули его. Он собрал все силы, чтобы прохрипеть:       – Мы не враги! Не надо… – и попытаться оторвать чужую хватку от горла. В глазах потемнело от напряжения.       Дождь внезапно прекратился.       Лицо неизвестного исказилось в муке. Вдруг он застыл, как статуя. Снайпер увидел, как белизна в его глазах растворилась, как он моргнул, чтобы яснее видеть. Радужке глаза вернулся цвет. Снайпер почувствовал, как тот ослабил хватку. Кто-то грубо схватил его и оттащил в сторону. Послышался глухой удар.       Снайпер перевернулся со спины на грудь. Комбинезон насквозь мокрый. Вода попала за шиворот и потекла по спине. Холодно. Трудно дышать. Он приподнялся на локтях. Вдох, выдох. Держал глаза открытыми, чтобы не потерять сознание. В отражении лужи он увидел как небо в мгновения окрасилось красным. Кровь напоминает. Опять Выброс, наверное.       Но самое главное, что появившийся из ниоткуда «монолитовец» очнулся.Еще один из братьев выжил.       Глаза закрылись сами собой.