Охота с Ограниченным Временем / Ограниченное Время Охоты

Тинбо изначально задумывался как стратегический ресурсный район, с угольным сердцем в центре и сложной экономической цепью вокруг. Но потом, из-за низкой эффективности и запоздалой оптимизации промышленности, её постепенно забросили. Теперь это глухая, удалённая окраина альянса Гуангуй-Ляофа. Здесь нет даже гражданской световой ветки, только северная линия, ждущая своего часа. — Это всё из официальных брошюр, — Цзян Лянь вёл машину и мельком взглянул в зеркало заднего вида на Ши Шаньяна. — В реальности всё куда безотраднее. Ши Шаньян только что проснулся, его лицо было настолько сонным и расслабленным, что Цзян Ляню показалось, будто он работает личным водителем. Ши Шаньян повернулся к окну и тихо произнёс: — Не «безотраднее», а ещё хуже, так? Коксовые заводы Тинбо ютились на дальних окраинах, среди низких, мрачных холмов; каждый день кокс*1 везли огромными грузовиками к сталелитейным комбинатам у световых путей. Даже в центре, не говоря уже о пригородах, воздух был густым и грязным, редкие зелёные островки вечно покрыты толстым слоем пыли. Единственная световая дорога обслуживала лишь военные транспортники с ресурсами, она пронзала весь район, и каждые шесть часов по ней прокатывался оглушительный гул. — Жильё вдоль световой дороги в основном брошено, продать его нереально, — на красном свете Цзян Лянь перегнулся к лобовому стеклу и ткнул пальцем в сторону пустых строений. — Сначала все думали, что тут проложат гражданскую линию до Гуантуна, народ ринулся сюда, скупая квартиры в надежде на спекуляцию. А потом грянула война на южной линии, дорогу отдали под военные нужды, и все эти коробки так и повисли на шеях у владельцев мёртвым грузом. Рассказывая это, Цзян Лянь снова украдкой посмотрел на Ши Шаньяна. — Ты как раз тогда в «Чёрную пантеру» вступил, да? — Примерно в то время, — Ши Шаньян ответил не сразу и спросил: — Здесь зимой снег ещё бывает? — Бывает, конечно, — Цзян Лянь тронулся со светофора. — Только глянешь утром в окно, всё в угольной саже и шлаке, чёрное-пречёрное. Хотя зима всё же лучше весны: весной ветер поднимает такую пыль, что выйдешь на улицу, и лицо в серой маске. В Гуантуне-то воздух чистый? Я как-то с Фу Юнем по видео связывался, небо такое синее… Вот выйду на пенсию, обязательно перееду в Гуантун. Слышал, цены там человеческие, не то что в районах Гуангуй, транспорт налажен. Продам эту тачку, поднакоплю и возьму световую модель B6, жену с собой заберу… Цзян Лянь болтал от нервов: каждую фразу он сопровождал взглядом в зеркало, пытаясь уловить малейшую перемену в выражении лица Ши Шаньяна. Хотя на том были наручники, кто мог поручиться, что он не взорвётся в ярости и не нападёт с ними на него? Цзян Лянь в Тинбо занимался расследованием серийных убийств и относился к людям с антисоциальным расстройством с инстинктивной настороженностью. Их поведение не предскажешь обычной логикой, в глазах Цзян Ляня их мышление было устроено иначе, не по-человечески. Ши Шаньян вовсе не интересовался Цзян Лянем, он откинулся на сиденье и дремал, прищурившись на яркое солнце, казалось, уже крепко спит. *** Ровно в десять утра зазвенел будильник, и Янь Цзюньсюнь поднялся с кровати без единой секунды промедления. Чёрные волосы торчали у него забавными вихрами. Шаркая тапочками, он прошёл в ванную и тут же заметил, что черепаха, которую завела домашняя система, устроилась прямо в ванной. — Эй… — голос Янь Цзюньсюня после сна был всё ещё сонным; он энергично поскрёб затылок. — Убери её оттуда. Домашняя система представляла собой виртуальную панду ростом по пояс человеку. Она вприпрыжку вбежала в дверь, с видимым усилием выловила черепаху и тяжело засопела: — Господин Янь, я как раз для неё курс похудения веду, она так растолстела, что я еле поднимаю. Янь Цзюньсюнь выдавил зубную пасту на щётку: — Ты просто породу не ту выбрал. — Что сделано, то сделано, — панда осторожно вернула черепаху в аквариум. — Выросла уже. Янь Цзюньсюнь чистил зубы перед зеркалом, и как раз в этот момент с грохотом пронёсся светопоезд, весь дом содрогнулся. Он принялся имитировать электрическую щётку, водя своей в такт мощному гулу. Панда взобралась на табурет, облокотилась о край стола и доложила: — Сегодня для господина Яня тосты и яичница, пожалуйста, не забудьте допить молоко. Янь Цзюньсюнь сел за стол, отодвинул стакан и заявил: — Больше молоко не покупай. — Мы что, обанкротились? О боже, — панда прикрыла рот лапой, полная искренней тревоги. — Мы вообще сможем здесь остаться? Ты уже целых полмесяца не выходил на работу. Дом Янь Цзюньсюня был крошечным: между гостиной и кухней не втиснуть даже нормальный стол. Спальня для экономии места была сделана в стиле татами. Всё его жизненное пространство сводилось к письменному столу у окна. Куда ни глянь, лежали книги, но ярче всего выделялись стопки комиксов, громоздившиеся у стен, казалось, поставленные в угол. — Я каждый день веду строгую экономию, — панда подпёрла подбородок лапой и вздохнула. — Но на улице нам ночевать нельзя, ты для Особого надзора столько опасных типов арестовал, любой может нас убить. Янь Цзюньсюнь жевал яичницу, ткнул пальцем в световой экран и включил утренние новости понедельника. — Убийца действует исключительно по пятницам, — вещал с экрана самый нелюбимый Янь Цзюньсюнем репортёр. — Все известные жертвы — мужчины. На прошлой неделе погиб живший в одиночестве Хо. Вчера вечером его останки обнаружили в дренажной канаве жилого комплекса Диба… В этот момент вдруг зазвенел дверной звонок. Янь Цзюньсюнь поспешно засунул в рот кусок тоста и кивнул панде открыть. — Наверняка Цзян Лянь, — с пониманием дела сказала панда, спрыгивая с табурета. — Пришёл звать тебя на дело. Пока панда ковыляла к двери, Янь Цзюньсюнь схватил стакан с молоком и выплеснул его в кухонную раковину. Не успел он закончить, как панда уже радостно крикнула из прихожей: — Господин Янь, у нас гости! Янь Цзюньсюнь почувствовал неладное, выглянул из кухни, и увидел в дверях Ши Шаньяна. *** Ши Шаньян сидел на диване и оглядывал жилище Янь Цзюньсюня. Хозяин, судя по всему, предпочитал тёплые тона: и занавески, и салфетки на столе были из ткани с цветочным узором и кружевной каймой. В гостиной лежал светло-коричневый тканый ковёр с ромбовидным узором в западном стиле. Несколько низких книжных шкафчиков жались по углам, на диване и на столе валялись книги в живописном беспорядке. Кухня была настолько узкой, что панда, суетившаяся там с чаем, выглядела почти комично, однако посуда в шкафчиках стояла безупречно ровно, видно было, что панда заботится о хозяине с истинным усердием. Неожиданно. В Тинбо редко встретишь домашнюю систему, которая взяла бы на себя все хлопоты и даже завела собственного питомца. Цзян Лянь сидел на ковре, поджав ноги. Ши Шаньян заметил, как осторожно тот двигался, стараясь не задеть ни одной вещи. Закатав рукава, Цзян Лянь активировал свой световой экран и обратился к панде: — Фатда, можно потемнее? Занавески с лёгким шорохом задвинулись, не идеально, но полумрак установился. — В идеале вам бы дать время привыкнуть друг к другу, но случай не ждёт, — Цзян Лянь открыл папку с фотографиями. — Взгляните. Сообщили сегодня утром. Янь Цзюньсюнь держал стакан с ледяной водой, его взъерошенные волосы слегка колыхались, когда он пил. Его пристальный взгляд прошёлся по снимкам, казалось, он наконец окончательно проснулся, заворожённый яркими, насыщенными красками этих жутких кадров. — Останки, найденные три месяца назад в дренажной канаве комплекса Хуэйхэ. Множественные ссадины и царапины в разных направлениях, края ран рваные. Жертва установлена, это местный житель, Лю Синьчэн. — Цзян Лянь взял другую фотографию. — Это два месяца назад, дренаж комплекса Пули. Снова фрагменты, те же разнонаправленные повреждения, края неровные, предположительно разделка тупым орудием. Жертва тоже житель комплекса. А это последнее, вчера вечером, дренаж комплекса Диба… Цзян Лянь скривился в гримасе. — …Фрагменты тела и останки. Раны рваные, сильные повреждения. По следам на месте: после сброса тело терзали бродячие собаки. — Так, — Ши Шаньян естественно вклинился в разговор, будто уже сотню раз работал с этой парой. — Тоже житель того комплекса, где нашли? — Не совсем, — Цзян Лянь листал дальше фотографии. — Последняя жертва Хо Цинцзюнь. В отличие от предыдущих, он работал охранником на въезде в комплекс у Диба и жил один в заброшенном подвале цилиндрической башни в двух километрах оттуда. — Извините, Фатда, — вежливо обратился Ши Шаньян, — можно чашку горячего молока? Панда высунула голову из-за занавески и с энтузиазмом ответила: — Конечно, господин Ши! Янь Цзюньсюнь привычно сжимал стакан пальцами, он не любил тепло, ледяная вода дарила ему ощущение ясности, а ясность очищала разум, даря чувство комфорта. Он не слышал разговора Ши Шаньяна с пандой, полностью погрузился во внутреннюю тишину, где все внешние шумы приглушались. — Во всех трёх случаях способ сброса тел одинаков, метод расчленения идентичен, — Цзян Лянь посторонился, пропуская панду. — Да и биографии жертв поразительно схожи. — Биографии? Цзян Лянь вывел на экран досье трёх жертв и пояснил: — Все трое в прошлом фигурировали в новостях в связи с делами о сексуальном насилии. — Оставь материалы здесь, — Янь Цзюньсюнь сделал глоток, задержал во рту крошечный кусочек льда и с хрустом раскусил его. Ледяной холод пронзил язык и разлился по телу. — Я изучу их сам. Сноски: *1. Кокс — искусственное твёрдое топливо, получаемое путём нагрева каменного угля без доступа воздуха (коксования) на металлургических заводах. Отличается от угля высокой пористостью, прочностью и чистотой (низким содержанием серы и летучих веществ). *2. Фатда, здесь имя/кличка Панды. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum