Куда улетают нетопыри

      — Славненько-славненько, да-да. И куда приведет меня эта затхлая кроличья нора?       — Туннель заканчивается в подвалах королевского дворца.       — И о нем что, действительно, никто не знает? Это же просто глупо. Заходи, кто хочешь, бери, что хочешь! Это двергары, да-да, они не могут быть насколько безмозглыми.       — Ну… Они знают же…       — Отлично-отлично, тогда обрадуй меня всем сразу. Я наткнусь на патрули, когда залезу в замок? Ловушки, ручные монстры, магия?       — Нет же, не думаю. То есть, патрули может быть, конечно же, но…       — Без фокусов! Мы договорились! Или ты выкладываешь все, что тебе известно, или ищи вторую такую добрую дуру, которая поможет похоронить твои кости! Уверяю тебя, в подземельях тебе искать придется долго.       — Ну не ругайся же, Тина, пожалуйста. Я все скажу. Только не ругайся же.              Туннель был темным и узким, хотя, конечно, не кроличьей норой. Тине пришлось ползти на четвереньках. Когда до выхода в замок оставался десяток шагов, дроу затаилась и прислушалась. Ей все еще не вернулась прежняя острота слуха, поэтому она долго оставалась недвижима, боясь даже дышать.       До нее долетали приглушенные шаги тяжелых сапог по каменным плитам, звук грубых низких голосов. Тина не понимала, о чем речь. Карлики говорили на языке, которого юная дроу не знала.       «Ровно, как если бы я перед гоблинами начала распинаться на эльфийском», — подумала Тина.       Непроизвольно она нащупала на груди и сжала подвеску.       «Смерть, смерть, смерть. Только ее я принесу в этот замок. Если боги существуют, они будут рады освобождению мира хотя бы от части этих уродцев и помогут мне. Если богов нет, то мне поможет моя фортуна… Да-да, пора мне снова встретиться со смертью».       Тина отпустила кулон и проверила отравленный кинжал в ножнах на поясе. Глубоко вдохнула, выдохнула. Облизала губы, почувствовав при этот привычный вкус металла на языке. Поползла вперед.       В туннеле по-прежнему царил кромешный мрак, но для глаз дроу это не было помехой. Выход закрывал плотный черный холст. Ощупав его, Тина поняла, что сможет выбраться без проблем, однако на скрытность надеяться не придется.       По ту сторону холста было тихо. Тина просидела неподвижно достаточно долго, чтобы посчитать, что в той комнате пусто. Она нерешительно толкнула холст. Плотная ткань не сдвинулась ни на дюйм. Судя по всему она крепилась на раме или была натянута на стену. Тина нажала плечом. На этот раз холст поддался. Раздался тихий, однако слишком громкий в стене врага, хруст, и юная дроу бесформенной кучей вывалилась на пол не освещенной комнатки.       Она вскочила пойти моментально. Сердце в груди бешено колотилось. В темноте Тина увидела резкое удивленно-испуганное движение. Дроу выхватила кинжал и отступила на шаг назад. Все ее движения пусть и гораздо менее изящно, но зеркально отразила двергарка в противоположном углу. Судя по внешнему виду женщины, она сладко спала на посту, но вскочила, услышав шум. На серой грубой коже щеки виднелись четкие красные отпечатки ладони, подложенной под голову. Волосы и борода двергарки ратрепались. Тина презрительно скривила губы. Она не была уверена, чего испытывает больше: ненависти, страха или отвращения.       Решив, что это не важно, Тина отвесила короткий шутовской поклон и фыркнула.       — Будешь кричать? — спросила она голосом, которым бы говорила ядовитая гадюка, если бы умела говорить.       Долг, разумеется, требовал немедленно поднять тревогу. Появление дроу в королевском дворце двергагов почти наверняка означало новую войну. Но двергарке то ли стыд, то ли гордость, то ли страх не позволили закричать. За сон на посту покарать могли очень жестоко.       Стражница промолчала, вместо этого она в пол прыжка преодолела ширину комнаты, оказавшись с дроу нос к носу. Двергарка уступала Тине в росте едва ли дюйм и была в десятки раз сильнее. Дроу скользнула в сторону, не давая прижать себя к стене. Двергарка широко размахнулась коротким мечом, грозясь укоротить рост противницы примерно на голову.       В следующую секунду комнату залил парализующий замогильный мороз. Тина торжествующе-злорадно ухмыльнулась, хотя от холода уже начинало сводить челюсти. Двергарка опустила руку с мечом, и через секунду оружие со звоном упало на пол. Она испуганно глядела на просочувшуюся сквозь стену полупрозрачную мерцающую голубым внутренним светом фигуру.       — К-к-к-кто ты такая? — с благоговейным ужасом в голосе спросила двергарка.       Элеонора не ответила. Она посмотрела на стражницу огромными полными неземной печали глазами, подняла сложенные на животе руки, демонстрируя даже после смерти впивающуюся в кожу веревку.       Тину колотило от холода, однако она собрала остатки сил и, воспользовавшись моментом, скользнула за спину стражницы, приставив той к горлу кинжал. Та даже не дернулась, продолжая с суеверным трепетом взирать на привидение.       — Эта девушка, — произнесла Тина шепотом ей на ухо, — была много лет назад зверски убита в стенах этого замка. Сейчас пришла пора восстановить справедливость. И я меч богини, который выполнит сию святую миссию! Склонись перед гласом Матери Подземелий и помоги ее карающей длани!       Тина говорила с чувством, красиво играя интонациями. А изнутри ее разрывал едва сдерживаемый смех. Уголки губ истерически дергались, произнося переполненные пафосом слова, однако Тина держалась стойко.       Двергарка с зачарованным трепетом склонила голову. Тина даже запнулась, она не ожидала, что речь произведет хоть какое-то впечатление. Однако юная дроу тут же решила, что это особая магия Элеоноры, и успокоилась, довольная своим объяснением.       — Что вы хотите знать? — спросила стражница, глядя в глаза привидению.       Ответила снова Тина:       — В этом дворце — предположительно, в подвалах — находится некий колодец. Сейчас в нем совсем-совсем нет воды, а пользоваться им перестали больше полувека назад. Сомневаюсь, что к колодцу часто ходят ваши… Нужно чтобы ты проводила нас к нему. Если ты все выполнишь как я прошу, и не поднимешь крика, то, — Тина на мгновение запнулась, а потом продолжила сдержав смешок, — наша милостивая богиня дарует тебе справедливый суд за грехи и доблести твои!       На языке у дроу вертелась фраза про то, что двергары только зря занимают место в подземельях и должны быть истреблены под корень, однако она проглотила ее. Хотя, если бы Ллос и в правду говорила голосом Тины, злые слова давно бы прозвучали. На счастье, юная дроу так и не поверила в существование богини, именем которой прикрывалась вот уже несколько минут.       — Не забирай мою душу, прошу! — обратилась испуганная стражница к Элеоноре.       Тина нахмурилась. Она попыталась понять, услышала ли вообще карлица ее слова, но так и не поняла. Юная дроу убрала от горла женщины кинжал, в нем более не было необходимости, и тряхнула ее за плечо.       — Твоя душа за душу этой девушки! — раздельно и очень четко произнесла Тина, пытаясь заглянуть в глаза двергарке. — Проводи нас к колодцу! Ты слышишь меня? К колодцу! К ко-лод-цу.       Тина сильнее потрясла женщину за плечо, а потом обратилась к привидению.       — Элеонора, иди ка ты отсюда. Спасибо за помощь, конечно, однако сейчас эта чокнутая вообще думать не в состоянии.       Элеонора окинула взглядом печальных глаз стражницу и исчезла, просочившись сквозь стену за спиной. Вместе с призраком исчез и могильный холод. Тина передернула плечами, а потом с новой силой затрясла двергарку.       — Мы даровали тебе жизнь, ты теперь в долгу перед нами и должна помочь!       Наконец в глазах женщины снова вспыхнул осознанный огонек. Тина облегченно вздохнула. В следующую секунду подземные коридоры пронзил зычный крик.       — Нападение! Дроу! Волшеб…       Неизвестно, что непутевая стражница кричала бы еще. Тина не позволила ей договорить. Кинжал сам скользнул в руку и также сам, легко и непринужденно перерезал горло кричащей. Окровавленная Тина стояла над телом и с удивлением смотрела на руки, сжимающие кинжал.       — Все таки я становлюсь убийцей, — пробормотала она себе под нос. — Паршиво-паршиво, это, пожалуй, очень-очень паршиво, да-да… Как же так?       Ответ она найти не успела. Из стены выплыла Элеонора. Она в ужасе ахнула и отпрянула от тела на полу. Могильный холод остудил разгоряченное сердце Тины. Дроу смущенно развела руками.       — Она кричала и звала стражу! Да-да! Я не виновата ни в чем! Правда-правда.        Элеонора выглядела так, словно сейчас разрывается. Тина возвела очи горе. Ее порядком выводил из себя плаксивый характер напарницы.       — Успокойся-успокойся только. Ничего такого уж страшного-страшного не произошло. Она же из злых карликов, значит ее смерть это доброе дело. Знаешь, возможно-возможно, что она тоже была среди твоих мучительниц… или мучительниц кого-то еще… Ладно-ладно, сейчас уже не важно. Важно то, что она больше не сможет рассказать, куда нам идти чтобы найти твой колодец. Или ты что-то разведала?       Элеонора робко кивнула. У Тины заблестели глаза.       — Ну так говори быстрее! Мне просто не терпится уже разобраться с этим дельцем и отправиться восвояси. Я, понимаешь ли, не фанатка городов двергаров. Выкладывай уже!       — Я же хорошо помню, где колодец, меня всегда что-то тянет туда. Вот только… Он же находится на несколько этажей ниже. Нам придется пройти мимо патрульных стражниц и…       Элеонора не договорила. Тина принялась грызть нижнюю губу, откусывая кусочки кожы до тех пор, пока не потекла кровь. Она облизнулась, сливовая соленые капли.       — Это очень-очень здорово, — саркастично сказала она, осматривая комнату в поисках решения новой задачи. — Может нарядиться местной? По росту я почти подхожу… Нет-нет, глупая глупость, конечно-конечно. Эта девица шире меня раз в пять… шесть… семь?       Тина повернулась к Элеоноре за ответам, но та только моргала грустными глазами, ожидая действий от союзницы.       — А может и не важно? — пробормотала почти про себя Тина.       Она сдернула с крючка на стене плащ неопределенного темного в заплатку цвета и закуталась в него. От плаща странно пахло, он был тяжелым, но удивительно приятным на ощупь.       — Случись что, прикинусь грудой тряпья… А знаешь, что я проверну сейчас, Элеонора? Не знаешь. А я скажу-скажу. Мы называем это отвлекающий маневр. Очень-очень увлекательная штучка. Смотри!       Тина обыскала сторожку, и вскоре в ее руках оказались трут, огниво и бутыль чего-то, что обещало стать хорошей растопкой.       Всего через несколько минут до ушей Тины долетела сладостная музыка криков паникующих врагов. Элеонора каждый раз содрогалась — даром, что уже сама была покойницей — когда чей-то особенно пронзительный вопль разрезал воздух подземного лабиринта. Привидение плыло вперед, Тина следовала за ним, на всякий случай то и дело оборачиваясь, не идет ли кто за ними. Все шло по плану, пожар в сторожке отлично отвлек внимание на себя.       Однажды мимо странной парочки: девочки и призрака — пробежали, грузно топая обутыми в тяжелые сапоги ногами, четыре двергара. Тина, точно невзначай, глубже надвинула на лицо копюшон, сильнее ссутулилась и согнула колени, а Элеонора просочилась сквозь стену. Юная дроу никогда не отличалась особым ростом, а огромный плащ скрывал субтильную фигуру. Маскировка сработала на ура, и двергары даже не обернулись на нее, занятые более насущной проблемой.       — Значит вот та комната? — спросила Тина шепотом, хотя ответ был вполне очевиден.       В тупике узкого коридора была только одна дверь. Тина смотрела, осторожно выглядывая из-за угла. Возле низкой и широкой металлической двери с большим засовом стоял двергар в шлеме, закрывающем полностью лицо, и латах.       — Что делать дальше будем? — спросила Тина, оглядываясь на потупившую взгляд Элеонору.       Та только пожала плечами. Откуда же, дескать, она-то это знать должна. Тина недовольно скривила губы.       — Ладно-ладно. Подожди минутку, я что-нибудь попробую придумать.       Придумывалось плохо. Ситуация была простая, как глиняный горшок, однако выглядела неразрешимой. Вот Тина — тощая и слабенькая девочка-дроу. Вот узкий коридор с низким потолком. Вот стражник в латах с боевым топором за поясом. Вот дверь, через которую надо пройти. Тина наверное несколько минут бессмысленно смотрела на дверь и моргала. Наконец ее все же осенило.       — Элеонора! — шепотом позвала дроу. — Элеонора, или сюда! Мне кое-что от тебя нужно.       Элеонора подплыла поближе. Тина содрогнулась от накатившей волны холода. Челюсть начинало сводить, однако дроу, собрав все силы, проговорила тихо, но отчетливо:       — Ты должна подойти к стражнику поближе и поговорить с ним. Говори о чем хочешь, главное стой с ним рядом, еще ближе, чем сейчас стоишь со мной, хотя бы несколько минут. Можешь попросить его открыть нам двери, но вряд ли что-то путное выйдет… Да и не важно это. Просто стой с ним рядом, хорошо?       Элеонора кивнула и приступила к исполнению плана.       Привидение подплыла к закованному в латы двергару. Двергар был храбр, однако при виде неупокоенной души попятился назад. Тина уже начала думать, что тот пустится в бегство. Двергар наткнулся спиной на дверь и замер, вытаскивая короткий кривой меч из ножен. Элеонора ни шелохнулась, когда клинок рассек ее бесплотное тело на уровне живота.       —Зря-зря, да-да, зря, — прошептала Тина, выглядывая из-за угла.       Рука, сжимающая меч, дрогнула. С характерным звоном оружие выпало. Двергар взвыл, сжимая обмороженную кисть. Элеонора смотрела с вселенской печалью в глазах, как стражник, отделяющий ее от долгожданного посмертия, точно груда тряпья, рухнул на пол.       Тина выбежала из-за укрытия, остановившись на приличном расстояние от Элеоноры. Ее била дрожь возбуждения и холода. Пальцы судорожно сжимали ткань плаща.       — Браво-браво, Элеонора! Замечательно-замечательно ты со всем-всем справилась-справилась! — не слишком разборчиво протараторила Тина.       — Он умер, — грустно констатировала Элеонора.       Тина энергично закивала. Ее, не обремененную эмпатией, не терзала ни совесть, ни вина, ни сожаление.       — Славно-славно. Но теперь к делу. Ты не знаешь, что за этой дверью?       — Наша цель.       — Уже?       Элеонора кивнула.       — И как она выглядит?       Тина беспокойно переминалась с ноги на ногу, потирая руки в безнадежной попытке согреться. Элеонора, напротив, была спокойна и печальна, как лед.       — Каменный темный зал, пустой. В центре — заброшенный колодец.       — И никого больше нет? — перебила Тина. — Охрана, магические ловушки?       Элеонора только покачала головой.       На дне старого, давно сухого и заросшего паутиной колодца лежал скелет в снежно-белом платье.       Юная дроу по пояс свесились вниз, внимательно разглядывая кости. До них было далековато. Тина понятия не имела, как их следует поднять наверх. За ответом она повернусь к парящей в углу комнату, куда ее отправила дроу, Элеоноре.       — А что с этими костями мне следует сделать? Знаешь ли, вытащить их будет сложновато, но мы может попробовать похоронить их так.       Элеонора выглядела еще более подавленной и скорбной, чем обычно, хотя Тина считала, что это уже невозможно. Она никак не отреагировала на предложение дроу. Тина зло фыркнула и снова вернулась к колодцу.       Скелет в белом платье лежал все так же одиноко. Тина разглядела полуистлевшую веревку, связывающую некогда руки девушки. Тина попробовала расшатать камни, из которых был сложен колодец. Тщетно. Кладка была очень-очень старой, но надежной, типично-двергарской. На всякий случай Тина попинала основание колодца. Результат, ожидаемо, оказался нулевым.       — А на погребальный костер ты как посмотришь? — спросила Тина Элеонору, одновременно с этим оглядывая комнату на предмет горючих материалов.       Привидение опять промолчало, и Тина, решив, что молчание — знак согласия, отправилась на поиски одежды, мебели, книг, спирта или еще чего-нибудь подобного.       В небольшом зале с голыми стенами и колодцем посередине не было ничего. Поэтому дроу направила свои стопы к двери, противоположной той, откуда она пришла. Спустя некоторое время она вернулась, держа охапку тряпья, обломки, некогда бывшие креслом. Перед собой она пинками катила небольшого размера бочонок, в котором плескалась какая-то жидкость.       Разжечь огонь у Тины получилось не сразу. Зажженные тряпки успевали потухнуть, пока долетали до дна колодца. Однако терпение победило.       — Элеонора! Элеонора, подойди сюда, что ты застыла. Я устроила погребальный костер. Я не знаю ваших молитв, что нужно говорить, чтобы твоей душе стало покойнее? Элеонора!       Тина повысила голос, и привидение все же вышло из меланхоличной задумчивости. Элеонора подплыла к колодцу и зависла над ним. Тина спешно отошла к стене пещеры. От погребального костра исходил жар, но даже он не справлялся с ледяной замогильной аурой неупокоенной. Элеонора тихо нараспев заговорила на языке, которого Тина не знала. Дроу предположила, что так звучит язык людей надземного мира. Она вежливо ожидала, пока молитва — если это была молитва — закончится, а потом приказала Элеоноре идти следом. Одних похорон было недостаточно, еще необходима была месть.       — Ты говорила, что досконально исследовала это место, — строго сказала Тина, оборачиваясь к плывущему по воздуху привидению. — Где мы найдем покои твоих обидчиков? Куда дальше?       Элеонора поплыла вперед, указывая дорогу. Тина шла следом, то и дело переходя на бег. Ее распирала неуемная энергия и жажда действия. Девушки поднялись на один из верхних жилых этажей.       — Подожди секундочку! — окликнула Тина Элеонору.       От подъема по длинной лестнице у дроу сбилось дыхание. Тина прислонилась спиной к холодной каменной стене и глубоко дышала, держась за бок.       Вдруг из дальнего конца коридора раздался звук приближающихся шагов. Шел небольшой отряд. Сердце Тины пропустило пару ударов, а потом провалилось куда-то в пропасть на нижние планы бытия.       — Скройся! — зашипела она на привидение, а сама юркнула в ближайшую комнату, дверь в которую была не заперта.       Комната — это была то ли библиотека, то ли школьный класс — пустовала. Убедившись в безопасности своего укрытия, Тина прильнула к стене возле дверного косяка и затаила дыхание, прислушиваясь. Из коридора доносились звуки грубоватого наречия двергаров. Тина не понимала ни единого слова. Неожиданно разговор прервал тонкий голосок, который мог принадлежать только глубинному гному женского пола.       — Это чудовищная ошибка! — единым духом выпалил гном женского пола.       Раздался звук удара — как предположила Тина, подзатыльника — и недовольный вскрик скорее гнева, чем боли.       — Кто дал вам право бить меня! Меня, Бимпноттин Даерберрик!       — Заткнись, малявка!       Раздался еще один удар — теперь это было больше похоже на пинок — и вскрик.       — Я буду жаловаться! — заголосила гномка, — Мне обещали неприкосновенность! Я изобретательница! Я интеллектуальный ресурс!       Удар. Вскрик.       — Интеллектуальный ресурс она, ага! Такой интеллектуальный ресурс лучше пусть собаки сожрут, пока он что-то еще не взорвал. Тьфу!       — Вы права не имеете! Я на законных основаниях! У меня было письмо! У меня лицензия от королевы!! — в голосе громки послышались едва сдерживаемые слезы.       — Слышали мы эту байку уже, можешь умолкнуть.       — Я не умолкну, я своего добьюсь! Я на законных основаниях! Я имела право!       — Из-за тебя, поганка бледная, три квартала в руинах. На это тоже была лицензия?       Тина почувствовала, что проникается симпатией к гномке, хотя еще ничего в происходящем не понимает.       — Я не виновата! — плаксиво запротестовала гномка. — Это несчастный случай! Случайность! Это не я!       — На твое несчастье, малявка, палач с тобой не согласится.       — Палач?! — испуганно завизжала гномка.       Тина болезненно поморщилась и потерла уши. В последнее время на их долю выпадало слишком много испытаний. Юная дроу еще не придумала, что будет делать, но уже приступила к активным действиям, решив, что, как и всегда, сориентируется по ситуации.       Она отбежала в дальний конец комнаты и громко крикнула, стараясь подражать грубым голосам двергаров:       — Пожар! На помощь! Нападение! Нападение на город!       Дверь в комнату тут же распахнулась, и в нее вбежали три стражницы. Тина ужом скользнула в полупустой шкаф, согнувшись в три погибели и укутавшись в трофейный плащ с головой. Одна двергарка выругалась, послав неразборчивые проклятия в адрес безалаберных шутников, идиотов и всей безбородой молодежи. Две другие отправились искать источник беспорядка. Спустя некоторое время Тина услышала, что тяжелые шаги приблизились к ее укрытию. Створки распахнулись. Тяжелая рука попыталась ухватить Тину за плечо, но дроу легко вывернулась.       — Я нашла шутника! Отведем в темницы вместе с громкой-подрывательницой, там его может таки научат…       Тина не стала дослушивать. Она рванулась из шкафа, поднырнула под локтем стражницы, однако не рассчитала, насколько широкими могут быть плечи двергарки. Тина, не смотря на всю свою миниатюрность, не смогла протиснуться на свободу. Двергарка перехватила ее за плечо. Тина вскинула голову и зло зашипела. Капюшон упал. Всеобщему обозрению предстала мордашка темной эльфийки. Стражница вскрикнула и отступила на шаг назад, продолжая в стальной хватке держать руку дроу. Все остальные тоже окружили Тину и начали переговариваться на своем неблагозвучном наречии.       Тина уже успела решить, что совершила большую-большую глупость и сейчас поплатится за это головой, однако к ней на помощь подоспела Элеонора. Привидение выплыло прямо из стены за спиной Тины. Оно приблизилось к напарнице и зависло рядом. Тина зябко передернула плечами, чувствуя, как начинает сводить мышцы. В этом она была не одинока. В голове, словно падающая звезда, промелькнула мысль. Тина рванулась, надеясь, что замогильный холод и замешательство противников помогут ей, однако мелко дрожащая и леденеющая с каждой секундой рука напротив только сильнее сжала пальца на ее плече.       Загнанная в угол, Тина решила все же попробовать прибегнуть к дипломатии.       — Знаете, — начала Тина, совершенно не представляя, что будет говорить, — я думаю, мы должны сложить оружие и примириться, да-да! Вражда между нашими народами приносит лишь боль и страдания всем, — дроу понимала, что несет полнейший бред, но остановиться уже не могла. В конце концов, пока она говорит, ее не бьют. — Именно за этим, да-да, я и пришла сюда, в эти очаровательнейшие хоромы.       Тина заглянула в глаза двергаркам и поняла, что они не слыша хил ни единого его слова. Все, не отрываясь, смотрели на Элеонору. Привидение покачивалось в воздухе и пристально смотрела, словно могла заглянуть в самую душу, окружающим стражницам. Тина умолкла, так и не закончив мысль. Все молчали.       — Вы довольно зла причинили за свою жизнь, — голосом, напомнившем Тине обоюдоострый стальной меч, пролежавший несколько часов на морозе, прервала молчание Элеонора. — Вы не навредите ни этой девочке, ни женщине-гному, которую ваши товарищи сейчас удерживают за дверями. Довольно боли, довольно крови!       Как потом рассказывала, обильно разбавляя повествование красочными эпитетами и гиперболами, Тина, двергарки стояли словно зачарованные и внимали голосу печальной призрачной девушки, словно это была явившаяся из самой Бездны богиня. Они внимали ей и выполнили все, о чем она попросила. Тина не понимала, было ли то чародейское внушение или что-то более приземленное, однако с радостью приняла тот факт, что выпуталась из большой-большой неприятности и заполучила гномку-изобретательницу. Ее длинное двойное имя дроу так и не научилась произносить без запинок, поэтому с легкой руки окрестила новую знакомую сокращенно Бимп. Бимп сначала вздумала дуться, но тогда Тина предложила называть ее более привычно на двергарский лад малявкой, и изобретательница скрепя сердце приняла новое имя.       — Я слышала, что ты разрушила пол города! — с любопытством и восхищением поинтересовалась Тина, когда троица новоиспеченных приятелей устроили привал в пустой комнате.       Дроу, к которой постепенно возвращалась прежняя острота слуха, слышала, как несколькими этажами ниже хозяева замка ведут ожесточенную войну с пожаром. Тина искренне радовалась выигрывающей сражение стихии.       — Это была случайность, — запротестовала Бимп. — Я работала, экспериментировала. Глава моей гильдии предположила, что мы можем запереть мощь живого огня в бутылке. Для эксперимента нужны были особые ингредиенты, которые можно достать только в городе двергаров, поэтому мы договорились, что я отправлюсь сюда работать. У меня была особая лицензия от королевы. Если бы эксперимент вышел удачно, то это бы принесло много пользы обоим нашим народам…       — В вечной войне против дроу, конечно же, — презрительно фыркнула Тина.       Бимп посмотрела на нее с удивлением и нескрываемым недовольством.       — А при чем здесь вообще твой народ?       Тина стушевалась, пожала плечами и закусила губу. Ей было странно слышать, что мир не вертится вокруг одних лишь темных эльфов.       — Ладно-ладно, это в конце концов совсем не имеет значения, да-да, — пробормотала она, глядя куда-то в сторону, — что было дальше, и сможешь ли ты повторить тот опыт.       Гномка во всех подробностях, которые тут же покинули голову Тины, рассказала о проверенном неудачном эксперименте. Вследствие его несколько не маленьких жилых кварталов взорвались. Прямо посреди мощеных улиц образовались столбы бурлящего пламени, от жара которого едва ли не плавились камни. Теперь значительная часть города лежала в руинах, а в голове Тины созревал план. План был невероятно простым, но в то же время очень в духе дроу жестоким. Будь на месте Элеоноры кто-нибудь более сообразительный, а месте Бимп кто-нибудь более решительный, то юную дроу непременно остановили бы еще на этапе задумки, однако Элеонора, как всегда витала в облаках, пропуская мимо полупрозрачных ушей три четверти слов Тины, а гномка-изобретательница до дрожи боялась вызвать гнев дроу, на что у нее были довольно веские причины.       Большая часть королевской стражи и других обитателей дворца была занята тушением пожара, поэтому Тина, Бимп и Элеонора беспрепятственно покинули дворец, отправившись в разрушенные городские кварталы. То, что они искали, нашлось довольно быстро на нижнем ярусе под улицами, где располагалась бывшая лаборатория Бимп. Это были большие бутылки, заполненные живыми язычками пламени, и коробка с странным темным порошком. Тина была несколько разочарована тем, что большая часть склянок разбилась, когда гномы покидали лабораторию, однако даже того, что осталось в сохранности, должно было хватить с лихвой.       — Это не правильно, мы не должны так поступать, — пробормотала Бимп себе под нос, аккуратно укладывая бутылки в сумку. Увидев подходящую Тину, которая со скуки подкидывала и ловила сделавший несколько изящных оборотов вокруг собственной оси кинжал, хлопая в ладоши, гномка поспешила прикусить себе язык. То ли дроу действительно были все поголовно бессердечные убийцы, то ли конкретно ей, Бимп, попалась безбашенная садистка, у которой загорались глаза при мысли об очередном поджоге или взрыве. Так или иначе, но противостоять юной дроу Бимп не могла. Каждый раз при мысли о сопротивление перед ее внутренним взором невероятно отчетливо вставала картина, как Тина непринужденно с восторгом в огромный рубиновых глазах перерезает ей глотку.       Живой огонь вырвался из бутылки и широким столбом пламени взвился вверх. Металлические перекладины плавились, как масло под полуденным солнцем в июле, даже камни долго не выдерживали подобной мощи. Завороженная зрелищем величайшей разрушительной силы Тина не могла заставить себя отвести взгляд, хотя умом она понимала, что должна скорее уносить ноги. Бимп со всех ног удирала прочь, дроу больше не была интересна гномка-изобретательница. Из нестерпимо болевших, словно по ним каждую секунду проходились ржавым, но все еще очень-очень острым ножом, глаз дроу текли слезы.       Земля под ногами содрогнулась. Плиты пола волнообразно изгибались, вспучивались, гнулись. Тина не устояла на ногах и упала ничком. Она больше не видела столб огня, хотя чувствовала его близкий жар кожей. Оковы очарования со звоном спали.       Тина вскочила на ноги, на всякий случай хватаясь за стену, и, шатаясь, побежала к ближайшему выходу из дворца. В это время потолок начал рушится.       Бимп куда-то исчезла, зато Элеонора смирно ждала Тину в условленном месте. Она мерно покачивалась невысоко от земли, а в ее полупрозрачных печальных глазах стояли блестящие слезы. С этого места открывался самый лучший вид на происходящие разрушения. Тину трясло от возбуждения, кровь в ее жилах кипела и бурлила. Она часто-часто дышала, а с губ не сползала восторженная улыбка, больше похожая на оскал. Замок двергаров с его правильной геометрией, окошками-бойницами и черными стенами то и дело сотрясали новые взрывы. Из крохотных окошек, ворот, а иногда просто из щелей в кладке вырывалось золотисто-оранжевое пламя.       — Все в замке умрут, — скорбно проговорила Элеонора, склоняя голову.       Тина энергично закивала.       — Все-все, да-да! Да-да! Разве не здорово? Все-все и оп-ля! Одним махом! Раз-раз и фить! Это ведь справедливо. Да и твоя душа получила свою месть.       Вдруг голову Тины посетила страшная мысль. Дроу тут же ее озвучила:       — Месть свершилась, то есть ты свободна-свободна? Элеонора, ты же обещала показать мне дорогу! Надо бежать скорее, пока ты еще живая, — Тина осеклась, — то есть, пока ты еще тут. Да-да! Бежим-бежим скорее-скорее! Куда?       Элеонора меланхолично смотрела на рушащийся, точно карточный домик, замок. Тина зло топнула ногой и прикрикнула:       — Элеонора! Элеонора! До-го-вор! Веди меня в выходу из этого клятого подземелья! Ты же мне сама столько наговорила, — жалобно продолжила Тина, — про цветы, про розы, про снег такой белый-белый и пушистый-пушистый, про птиц… я хочу-хочу-хочу туда, на поверхность! Элеонора!       Когда Тина третий раз повторила ее имя, Элеонора встрепенулась, повела плечами, обернулась на дроу.       — Ты права, конечно же, — сказала она мягко, как бы извиняясь, — Я еще немножко побуду в этом мире, но только немножко… Пойдем.       — Отлично-отлично, — жестко сказала Тина и быстро зашагала вслед за привидением.       Если странную парочку кто-то и видел, то тут же в страхе перед замогильной аурой привидения сбегал прочь. Тина сутулилась и пригибала голову. В трофейном тяжелом широком плаще с капюшоном, она могла сойти за очень тощего и высокого двергара, ведь темную эльфку на улицах города не ожидал увидеть никто.       Главные ворота были закрыты, однако Элеонора привела Тину к другим, маленьким, спрятанным между стенами двух заброшенных зданий. Рядом с воротами дежурила вороватого вида охранница, но она тут же сбежала, когда из стены прямо перед ней выплыло приведение.       За городом располагались шахты. Действующие соседствовали с брошенными. Тине пришлось долго лезть по ветхой веревочной лестнице вверх, а потом подниматься по другой, более надежной, выдолбленной в скале винтовой. Юная дроу готова была поклясться всем, чем угодно, что еще один шаг, и она просто упадет замертво, когда лестница кончилась. Оборвав толстые нити паутины, Тины выбралась из узкого туннеля на свободу. Она стояла возле стены в природной пещере, а из отверстия в противоположной стене в постное футов от нее лился яркий свет, неровным пятном падая на пол.       У Тины перехватило дыхание, сердце готово было выпрыгнуть из груди, ноги больше не болели. Ее цель, ее заветная мечта была на расстояние вытянутой руки. Тина пошла, глядя только на сияющее в потолке пятно серебряного света.       Ее трясло, шла она медленно, колени слишком дрожали. Только это и спасло ей жизнь. Когда надетый верный камень вдруг ушел из под ног, Тина инстинктивно качнулась назад, хватаясь за все, что подворачивалось под руки. Обдирая пальцы чуть ли не до крови, она выползла на уступ. Тина перевернулась на спину и выдохнула. Потом села и осмотрелась, удивленно заморгала. Ей показалось, что только сейчас она прозрели.       Грот, в который Тину вывела Элеонора действительно имел выход на поверхность — широкую щель в стене возле потолка — однако добраться до него у дроу, коль скоро та не научилась летать, шансов не было. Пол грота разрывала широкая щель — не обойти не перепрыгнуть. Тина осторожно подползла к ней на четвереньках: щель не имела дна. Дроу нервно захихикала. В эту-то бездну она едва не упала.       Но все таки, но все таки, почему Элеонора не предупредила ее? Что это вообще за глупая глупость, говорить, что это выход? Выход-то вот, да Тина до него не доберется никогда-никогда!       Тина огляделась в поисках виновницы едва не произошедшей трагедии. Элеонора исчезла. Ее не было нигде в гроте. Она не отзывалась. На Тину снова напал приступ нервного смеха, постепенно перешедший в икоту.