Куда улетают нетопыри

***

Река была волшебной. Это не вызывало сомнений.       Во-первых, она рождалась в Серых горах. А даже маленькие дети знали, что в Серых горах обитает всяческая магия.       Во-вторых, достаточно было одного взгляда на неё. Вода в реке имела бирюзовой цвет и пахла не тиной и ряской, а свежестью и чем-то сладким. Течение было быстрым, но вода казалось по-странному спокойной и тихой, будто текла по равнине, а не по горному склону, пусть и пологому. Глубина реки не поддавалась определению. Огромные валуны, мелкая галька и бархатистый песок, образовывающие дно, ясно просматривались на глубине и в локоть, и в три метра.       Люди сюда не ходили, поэтому берега реки, усыпанные круглой цветной галькой или поросшие стройными деревцами берёзы и плакучей ивы, уже много сотен лет сохраняли девственную красоту.       Среди эльфов ходила легенда, что ночью, когда заканчивается весна и начинается лето, к реке приходит напиться белые единороги. Сейчас была именно такая ночь.       Полуэльфка верхом на красивой каштановой кобыле подъехала к реке в сумерках. В горах они наступали значительно раньше, чем на равнине, и это застало девушку врасплох. Стремительно темнеющее небо обрело цвет индиго. Не видно было ни облачка. Ярко светил рождающийся месяц, а звезды казались такими большими и близкими, что только протяни руку и возьми. Полуэльфка залюбовалась ночным небом. В реальность её вернуло недовольное фырканье уставший кобылы. Из-под копыт Каштанки вылетел крупный камень и покатился вниз по отлогому каменистому спуску к берегу реки.       Полуэльфка кивнула своим мыслям, ласково похлопала лошадь по шее и спрыгнула на землю. Взяв кобылу под уздцы, она осмотрелась, поискав глазами дерево, к которому можно было привязать поводья. В нескольких метрах выше по берегу росла подходящая невысокая искривленная, словно канделябр, сосна. Нижние ветки находились на уровне груди полуэльфки, поэтому недолго думая она накинула на них поводья лошади и завязала узлом. Каштанка, уставшая после долгой дороги и явно надеявшейся напиться из реки и пощипать траву, осуждающе взглянула на хозяйку. Полуэльфка улыбнулась, словно прося прощения, потрепала кобылу по холке и поцеловала в лоб, а потом беззвучным пружинистым шагом, характерным для представителей эльфийского рода, направилась к реке.       Она некоторое время шла вверх по течению, ступая по кромке воды и ища глазами место, которое могло бы соблазнить белых единорогов. Да, именно легенда о белых единорогах, приходящих в последнюю ночь весны и первую ночь лета к волшебной реке, чтобы напиться, привела полуэльфку сюда. Наконец девушка остановилась в месте, где река совершала изгиб, образуя маленькую бухточку с более спокойной водой.       Полуэльфка поднесла к лицу руку с магическим перстнем на указательном пальце, прикоснулась губами к большому агату, оправленному в бронзу. Камень был, как обычно, тёплым, но она была уверена, что этой ночью он похолодеет, предупреждая о присутствии поблизости магии.       Не зная, что ей делать дальше, полуэльфка села на землю, прислонившись спиной к белому, почти светящемуся в темноте, стволу молодой березы, и принялась ждать, когда что-нибудь произойдет. Довольно долгое время ничего не происходило, и девушка начинала дремать. Сказывалась усталость от целого дня, проведенного в седле.       Когда она проснулась, все еще была ночь. Полуэльфка так и не поняла, что именно ее разбудило, но была безмерно рада этому обстоятельству. Девушка встала, размяла затекшие руки и ноги. Белые единороги, кажется, так и не пришли к волшебной реке. Судя по положению звезд было около двух часов ночи. Шанс увидеть единорогов все еще оставался, если, конечно, эти животные действительно существовали и действительно приходили сюда в ночь на первое июня.       Полуэльфка подошла ближе к реке, дотронулась до поверхности кончиками пальцев. Ей показалось, что вода слабо засветилась от прикосновения, но, возможно, это была лишь игра звездного света. Полуэльфка поднесла магический перстень к губам. Камень был лишь немного холоднее, чем обычно. Как решила девушка, это было лучше, чем ничего. До рассвета оставалось несколько часов.       Полуэльфка продолжила путь вдоль берега реки. Пройдя от силы двадцать шагов, она остановилась, изумленная. До ее ушей доносилось пение. Пела женщина, скорее даже девушка или девочка. Язык казался незнакомым, хотя порой в песне проскальзывали слова или целые фразы на эльфийском. Должно быть, слух обманывал ее, ведь не могло в этом месте в подобный час быть такого.       Впереди река делала слабую извилину, огибая огромную каменную плиту, поднимающуюся над поверхностью на добрых два метра. Эта-то плита, обросшая со всех сторон ивняком и не давала полуэльфке увидеть неизвестную певунью.       Первым стремлением было окликнуть незнакомку, заставив ее тем самым показаться на глаза, но девушка сдержалась. Еще неизвестно было, доброе или злое создание пело ночью на волшебной реке.       Рассказывали, что по ночам в лесах или на кладбищах пели свои песни вампирши, а по рекам и озерам обитали русалки, принимающие облик человеческих или эльфийских девочек и девушек. Полуэльфка отнюдь не горела желанием встречаться с вампиршей или русалкой, известными любителями полакомиться человеческой кровью и плотью. Однако любопытство, как всегда, взяло верх над страхом. В таком месте в такой час она просто не имела права испуганно отсидеться в зарослях ивы.       Стараясь не шуметь, полуэльфка полезла на каменную плиту. Это оказалось легче, чем она полагала. Камень с этой стороны имел много глубоких щербин, удобных для рук и ног. Наконец девушка оказалась на плоской верхней грани плиты. Она не спешила выпрямляться в полный рост, поэтому осталась на четвереньках.       Сейчас, когда полуэльфка находилась на возвышение, она с легкостью увидела ночную певицу. Это было почти так же удивительно, как белые единороги. Перед полуэльфкой в реке стояла героиня сказок и мифов — дроу.       Она была похожа совсем юную эльфийку. Субтильная фигурка, маленькие груди, худенькие плечи и бедра, длинные заостренные уши. Однако она определенно была не эльфийкой, а дроу. В лунном свете ее темная кожа отливала синевой, на лицо спадали снежно-белые мокрые пряди волос. Полуэльфка готова была поклясться, что, когда девочка поднимет голову, то ее кроваво-красные глаза будут светиться в темноте, словно глаза кошки.       Юная дроу стояла по колено в реке нагая, если не считать кожаного пояса с висящем на нем кинжалом, и, наклонившись к воде, стирала одежду. Она пока не замечала наблюдательницу, а полуэльфка не могла оторвать взгляд от ожившей легенды.       Дроу — обитатели подземной страны, темные эльфы. Полуэльфка не знала никого из живущих, кто бы видел дроу, вышедшую из родных пещер в подлунный мир. В сказках говорили, что дроу злые и жестокие существа, насмешка богов над эльфами. Мифологические дроу не знали чести. Они часто устраивали кровавые разборки внутри своих семей, чтобы добиться власти. В книжках, которые читала полуэльфка, писали, что дроу живут в суровом матриархальном обществе, поклоняются демонам и гигантским паукам.       Однако образ зла воплоти слабо вязался с видом девочки поющей грустную песню и стирающей в речке платье. Она не вызывала у наблюдательницы страха.       Пока полуэльфка раздумывала, как следует выйти на контакт с представительницей иного народа, девочка закончила стирку и подняла голову. Пение оборвалось на полуслове. Дроу уставилась на полуэльфку огромными круглыми рубиновыми глазами и испуганно застыла на месте, не проронив ни звука. Поняв, что ее раскрыли, полуэльфка сама окликнула девочку.       — Не бойся! — дружелюбно сказала она и выпрямилась в полный рост, показывая открытые ладони. — Мое имя Гвархад, я не причиню тебе зла!       Оцепенение девочки-дроу длилось не долго. Ее личико искривилось в гневной гримасе, огромные рубиновые глаза стали еще больше. В мгновение ока в её руках оказался кинжал, металлически блеснувший в свете месяца. Дроу выставила оружие перед собой и шагнула в сторону, приближаясь к берегу и держа полуэльфку в поле зрения.       — Не бойся, — повторила Гвархад. Она говорила на эльфийском, но не была до конца уверена, что дроу знает ее язык, поэтому спросила. — Ты понимаешь меня?       Девочка не ответила. Она медленно отступала к берегу, выставив кинжал перед собой. Глаза у дроу действительно светились, но не как у кошек, а ярче. Наконец она оказалась на берегу и быстрым взглядом через плечо убедилась в наличие путей отступления. Тогда она сухо ответила:       — Да, я тебя понимаю.       Полуэльфка улыбнулась, как ей казалось, дружелюбно и ласково. Подошла к краю камня, но спрыгивать на землю не спешила, боясь, что девочка сбежит.       — Тебе не следует меня боятся. Я не собираюсь тебе вредить.       — Я поняла это и в первые два раза, — язвительно перебила дроу.       — Вот и славно. Мы можем поговорить?       Дроу нахмурилась, задумалась, потом опустила руку с кинжалом и кивнула.       — Да, мы можем поговорить, вот только зачем это делать?       — Ты ведь дроу, верно? — тут же спросила Гвархад, игнорируя недружелюбное высказывание.       — Верно, — девочка снова кивнула. — Меня зовут Тина. Тина из… — она замялась. — Тина из ниоткуда.       У Тины в руках по-прежнему оставалось мокрое платье. Она принялась отжимать его с выражением глубокой сосредоточенности на лице. Когда она закончила с этим занятием, то подошла к вещам, валяющимся на галечном пляже рядом с каменной плитой. Гвархад спрыгнула с валуна и села на землю терпеливо ждать, пока дроу одевается.       Она подумала было предложить девочке свой плащ и куртку — все же ночь была прохладной, а у дроу, кажется, не осталось сухой одежды — но так и не решилась. Девочка все равно бы не приняла помощи.       Наконец Тина оделась и подошла к Гвархад. На ней было влажное платье довольно откровенного кроя. Ни люди, ни эльфы не носили подобное. Платье не имело рукавов, прямоугольный вырез декольте открывал грудь аж на четыре пальца ниже ключиц, а юбка с правой стороны была разрезана от бедра до подола. Кроме того, на животе вместо ткани была прозрачная сетка, похожая на паутинку. Цвет платья теперь уже не читался из-за разводов грязи и чего-то подозрительно похожего на кровь. Кроме платья на дроу были полуперчатки до локтя, сапожки и все тот же пояс с ножнами.       — Ты пришла из пещер под Серыми горами? — спросила Гвархад. Полуэльфке ужасно не терпелось узнать все о мире, из которого пришла эта дроу. Ей казалось, что девочка может исчезнуть, словно майский дым, в любую секунду.       Тина нахмурилась.       — Я не знаю, что ты именуешь Серыми горами. Город, в котором я родилась лежит глубоко под землей, а вышла на поверхность я оттуда.       Она махнула рукой за спину, показывая на горный склон.       Дроу говорила на эльфийском языке с акцентом. Проговаривала гласные совсем быстро, иногда произносила дополнительные согласные звуки в словах там, где их наличие никогда не предполагалось.       — Скажи, что ты от меня хочешь? — спросила Тина. Она хмурилась и смотрела очень подозрительно.       «Словно все время ждет подвоха», — подумала полуэльфка.       — Разве два одиноких путника, оказавшиеся в таком странном месте в такое странное время, не имеют права узнать друг друга? — лукаво ухмыльнулась она.       Тина закусила губу, кивнула.       — А ты что здесь делаешь «в таком странном месте в такое странное время»? — спросила дроу, опережая Гвархад.       — До встречи с тобой я искала белых единорогов.       — Кого? — в глазах девочки заблестел огонек интереса. Она выразительно вскинула брови, белые, как и волосы на голове.       — Единорог — это магическое животное, — пояснила полуэльфка. — Он похож на лошадь, но с длинным рогом во лбу. По легенде он то ли приводит к несметным богатствам, то ли дарует бессмертие, то ли… Да черт его знает, что он еще делает. Их никто никогда не видел живьем…       — Здорово, — понимающе кивнула дроу.       Некоторое время обе молчали.       — Почему вы решили покинуть свой город? — неожиданно даже для себя спросила Гвархад.       Полуэльфка вдруг представила, что будет, если армия дроу, злых, жестоких и бесчестных, подниматься из глубин гор и начнет вырезать людей, эльфов, гномов и другие народы. Необходимо было срочно выяснить сколько дроу, как Тина, ушли с насиженных мест.       — Кто «мы»? — не поняла вопроса Тина. — Я ушла из города одна, — она опустила очи долу и стала очень серьезной. — Вернее, нас было двое. Но на поверхность поднялась только я, не сомневайся.       — А что стало со второй дроу? — спросила полуэльфка, уже предполагая ответ.       — Она осталась в подземельях, — уклончиво сказала Тина и вдруг расплылась в улыбке, чем изрядно удивила Гвархад.       — Ладно, можешь не говорить о своей спутнице… Но все же. Тина, как так вышло, что ты здесь?       — А почему бы мне здесь не быть? — фыркнула девочка.       — Ты дроу, — сказала Гвархад таким тоном будто это все объясняло.       — Это я и так знаю.       — Дроу уже несколько веков живут только в мифах и легендах. Вы столько лет не показывались людям не без причин. Так почему? — полуэльфка так и не сформулировала мысль. Вопросительно посмотрела на собеседницу.       Тина приняла скучающее выражение и пожала плечами.       — Ничего мне не расскажешь? — прервала молчание полуэльфка.       Вместо ответа Тина хмыкнула и потерла замерзшие руки, огляделась по сторонам. Полуэльфка не сдавалась.       — Понимаешь ли, Тина, таких как ты никто не видел несколько веков. Я не прощу себе, если не узнаю хоть что-то о тебе и твоем мире.       — А мне что за это будет? — прищурилась дроу.       — Это зависит от того, что ты хочешь и как много мне расскажешь.       — Ладно, но учти, я буду брать аванс.       Гвархад рассмеялась.       — Все, что захочешь! — щедро пообещала она.       — Начнем с того, что я хочу есть, смертельно.       Тина начала говорить снова только тогда, когда в ее руках оказалась деревянная кружка с травяным чаем, от которой шел дым, а в животе — кусок колбасы и пшеничная лепешка. Согревшись в теплом плаще, который дала Гвархад, она заговорила. Тина не торопилась и тщательно выбирала слова.       — Моя история началась в городе дроу. Он звался Девичье Сердце и стоял на берегу одноименной реки, в самой глубине гор…