Куда улетают нетопыри

Тина прохаживалась вдоль пропасти, то и дело бросая взгляд на заветный выход из подземелий. Она думала. Точнее сказать, пыталась думать, потому что выхода из сложившийся ситуации она решительно не видела. Пропасть была шириной футов двадцать, но в некоторых местах расширялась еще больше, а продолжалась по всей длине грота и дальше, разрезая на части стены.       На половине пещеры, все же доступной для Тины не было ничего примечательного. На потолке висели вниз головой маленькие нетопыри. По стенам расползлись цветные лишайники, ниши в стенах заросли плотной паутиной. Из грота было всего два выхода: обратно в шахты двергаров и на поверхность. Первый вариант юная дроу не сочла слишком привлекательным, а второй был недоступен.       Тина легла на краю пропасти, осторожно заглянула в нее. Прыжок в бездну вниз головой мог бы сойти на третий выход, если бы не так очевидно вел в смерти.       — Эй! — позвала Тина в бездну.       Внутри разлилось красивое эхо. Тина снова позвала, прислушиваясь.       — Эй-эй!       Сново отразило эко. Голос дроу мелодично переливался, преломляясь и отражаясь между каменными стенами трещины. Тина захихикала.       Впрочем немудреное развлечение скоро приелось, и Тина ушла от края пропасти. Она села на землю, поджав под себя ноги. Просидела она не долго. Встала, несколько раз обошла пещеру по кругу. Снова села, засунула руки в карманы. Ей было смертельно скучно. Тина не могла сделать последний шаг к желанной цели, не могла она и отступить назад, а в пещере делать было решительно нечего. Пальцы нащупали в кармане иссохшее нечто, покрытое короткой шерстью. Дроу подняла брови, затем нахмурилась, вспоминая, что бы это могло быть. Наконец она извлекла нечто и положило на ладонь, пристально уставившись на него. На ладони лежало мертвое и уже засохшее, точно мумия, тельце черного тарантула.       — Я и забыла, — пробормотала Тина. Она начала рыться глубоко в себе, пытаясь найти хотя бы отголосок чувств. — Я несколько лет называла Приму своей самой-самой близкой подругой, говорила, что люблю ее, да-да… Так странно, что сейчас мне все равно. — Тина задумалась, потом продолжила. — В конце концов так будет даже лучше, проще, да-да. Она больше не сможет ни оставить, ни бросить меня. Теперь-то ты, Прима, — Тина подняла тело паучихи на уровень глаз и обратилась прямо к ней, — принадлежишь только-только мне одной. Полностью. Безраздельно.       Тина еще некоторое время смотрела на маленькую мумию, а затем положила ее обратно в карман. В животе у дроу заурчало, однако самой доступной едой в радиусе пары миль была колония небольших летучих мышей, недоступных Тине, коль скоро она не научилась летать. Поэтому юная дроу почла за благо лечь спать, авось на свежую голову снизойдет здравая идейка.       Воздух пещеры рвал на части пронзительный полной мучительной паники визг попавшей в ловушку летучей мыши.       Тина проснулась, мгновенно вскочив на ноги. Она выхватила кинжал и выставила его перед собой, отступила к стене, готовая, если придется, отбиваться хоть от армии злобных карликов. Поняв, что сию секунду на нее лично нападать никто не будет, Тина облегченно выдохнула и протерла глаза костяшками пальцев, прогоняя пелену сна.       Несколько нетопырей запутались в паутине, натянутой поперек одной из ниш грота. Зверьки отчаянно голосили, тщетно пытаясь вновь обрести свободу передвижения. Тина подошла ближе, болезненно морщась. Громкий невероятно высокий звук бил по чувствительным заостренным ушам. Паутина, состоящая из на редкость толстых нитей, имела диаметр футов пять. Тина легко рассекла ее кинжалом, высвобождая застрявших нетопырей. Зверьки упали на пол и тут же принялись очищать шерсть от остатков липких нитей, ловко орудуя коготками на сгибах крыльев. Дроу заглянула в образовавшиеся в паутине дыры. Она уже поняла, что ее сплели гигантские пауки, монстры, размером с верблюда, бывшие символом ее дома в Девичьем Сердце.       Паутина перекрывала проход в туннель, который Тина вначале приняла за неглубокую нишу. Из туннеля исходил застоявшийся запах тлена. Тина не знала, куда туннель вел, но решила, что в ее ситуации любое действие предпочтительнее бездействия, поэтому пошла вперед. В широком туннеле девочке не приходилось даже нагибать голову. Неожиданно чуткие уши дроу уловили еле слышное клацание коготков по камню и щелканье жвал. Гигантский паук — один по крайней мере точно — был рядом и был голоден. По телу Тины пробежал электрический разряд, заставляя по артериям вместо крови бежать жидкий восторг. Она затаила дыхание и замерла, прижимаясь к стене. Судя по тому, что она читала о гигантских пауках, драться предпочтительнее было в тоннеле, а не на открытом пространстве, где монстр смог бы использовать размер как преимущество.       — А стоит ли вообще драться, — вдруг подумала Тина. — Пауки ведь мне почти родня. Не по крови, так по духу. Я ведь Тина из дома Гигантского Паука.       — Нет-нет, — тут же одернула она сама себя. — Это теперь совсем-совсем не так. Я Тина из ниоткуда, безродная и чужая для всех. Мы сами решили стать такой, а значит никому ничегошеньки не должны и можем делать все-все, что только захотим.       Паук приближался. Когда он вышел из-за угла, у Тины перехватило дыхание от восторга. Антрацитовая шерсть жестко топорщилась, клыки-хелицеры были остры, точно бритва, в каждом из восьми сияющих глаз горела жажда убийства. Время на восхищение вышло. Судьба бросила кости. Тина первой сориентировалась и метнулась к противнику. Она увернулась от первого укуса и проскользнула под мягкое паучье брюхо, выставив кинжал над собой. Но острый клинок не прорезал толстую шкуру чудовища. Паук попятился, снова оказываясь с девочкой лицом к лицу. Клацнули хелицеры. Тина дернулась назад, закрывая голову руками. Боль она почувствовала не сразу. По рукам стекала горячая жидкость. В воздухе плыл металлический запах крови. У Тины закружилась голова. От неприятного запаха, не от боли или страха, нет-нет. Тина считала себя достаточно выносливой, чтобы справиться с какой-то там болью. И достаточно смелой, однако, как только она совладала с ногами, то кинулась прочь из туннеля.       Она выскочила из залепленного паутиной выхода и кинулась через грот к лазу, ведущему в шахты двергаров, но добежать не успела. Тина не слишком хорошо поняла, что произошло, но уже в следующую секунду она полетела на землю, больно выворачивая ногу, а кинжал оказался вне зоны досягаемости. Попытка встать увенчалась грандиозным фиаско, и тут бы дроу и настал конец в челюстях восьмилапого. Однако хищным планам паука не суждено было сбыться. Пещеру залил чистый женский голос, раздающийся с противоположного конца пещеры. В голосе чувствовалась сила, заставившая гигантского паука замереть на месте.       — Стой! Стой, ибо так велит тебе наша общая богиня! Сегодня ты будешь голодна, ведь не убьешь эту девочку! Ступай прочь, ступай в свое логово! На девочке благословение Ллос, ты не посмеешь навредить ей!       Тина бестолково моргала, прижимая к груди здоровой рукой покалеченную. Она узнала по голосу Урсулу и сейчас боялась повернуть голову и увидеть ее. Тина полагала подругу мертвой, и ей не доставила удовольствия мысль об обратном. Конечно, ведь никто не любит восстающих из могилы мертвецов.       Гигантская паучиха начала отступать. В голове юной дроу мысли метались из стороны в сторону, как напуганные тараканы. Она была в полушаге от того, чтобы действительно уверовать в Ллос, потому что другого объяснения происходящему не находилось. Паучиха присела на передних лапах в подобии поклона, и Тина могла бы поклясться собственной жизнью, что в глазах монстра увидела извинения.       «Проклятье-проклятье-проклятье! — думала она, шаря руками по земле в поисках кинжала. — Только богов тут еще не хватало! Я так не хочу жить в мире, где правда-правда есть боги. Сегодня на мне благословение, а завтра испепелят молниями! Ну за что же!… Ой-ой, нет-нет, но ведь боги-то были всегда, я просто не верила… Неважно-неважно! Я дроу, если боги есть, то моя жизнь и судьба в руках Ллос. Ллос — Мать пауков и подземелий. Да-да! Как только мы выйдем из подземелий, а мы точно-точно выйдем, то я снова буду никаким богам не обязана! Да-да, это славненькая мысль, совсем-совсем славненькая!»       Решив так, Тина отважно посмотрела на свою спасительницу.       — Здравствуй, Урсула. Я вижу, ты тоже выжила, — сказала она почти не дрогнувшим голосом.       — А ты как будто и не рада, милая! — улыбнулась одними глазами Урсула и подошла ближе.       Она подала Тине руку, но девочка встала сама, цепляясь за стену. Впрочем, на ногах долго устоять ей было не суждено. Она болезненно вскрикнула и снова осела на пол.       — Ногу подвернула, — слабым голосом сказала она и с непревзойденным чувством драматизма потеряла сознание.       Пришла в себя она скоро. Холодные пальцы Урсулы лежали у нее на груди и лбу. Они, как губка, впитывали в себя ее боль и слабость. Когда исчезла вся боль, Урсула отняла руки. Тина еще с секунду полежала, а потом села и проморгалась.       В пещере все было по-прежнему, если не считать разорванной паутины, которая раньше перекрывала тоннель в логово гигантской паучихи. Юная дроу встала, нарочно оперевшись на покалеченную ногу. Все было в порядке. Тина подобрала с земли кинжал, протерла его подолом платья и встала перед Урсулой. Та тоже встала. Тина замялась. Урсула тоже не спешила начинать разговор. Она ласково улыбалась младшей подруге одними глазами и ожидала ее дальнейших действий. Тина бросила взгляд назад на пропасть, разделяющую ее с заветной мечтой, и все же спросила:       — Ты умеешь летать?       Тина понимала, что вопрос прозвучал глупо, однако не смогла более четко сформулировать свою мысль.       — Я нет, — бесстрастно ответила Урсула. Тина кивнула, прикусив нижнюю губу. Однако Урсула продолжила, — А вот оно да.       Она сняла с пальца колечко и положила его на ладонь, показывая Тине. На простом серебряном ободке сидел крупный голубой камень. Тине показалось, что в глубине прозрачного камня она видит завихрения седого тумана.       — Оно волшебное? — на всяких случай уточнила Тина, хотя ответ был очевиден. Урсула кивнула. — И как оно работает?       — Когда-то давно одна волшебница заключила внутрь кольца несколько заклинаний полета. Если произнести слово-активатор, то заклинание высвобождается и тот, кто носит кольцо, получает возможность летать. Теперь в кольце осталось только одно заклинание, но нам его более чем достаточно.       — Я так не думаю, — чуть слышно пробормотала Тина, и добавила громче. — Нас двое, а заклинание одно. Или ты уже отказалась от идеи выйти на поверхность?       — Нет, не отказалась. Как и у тебя, у меня есть мечта. Ты знаешь, я всегда хотела увидеть надземных эльфов.       — Итак?       — Я воспользуюсь заклятием, а тебе перекину веревочную лестницу.       — У тебя была веревочная лестница? — высоко вскинула брови Тина.       Урсула лукаво улыбнулась. В сердце Тины закопошился червячок сомнения. Впрочем, она не успела его выразить словами.       — А сейчас я предлагаю устроить привал. Раз уж я прогнала паука, то все пройдет спокойно.       Тина вопросительно заморгала.       — Посмотри, —Урсула показала на льющийся из выхода ярких золотой свет, — это свет солнца. Конечно, он только в сказках испепелит твое тело и выжжет глаза, но я предлагаю выйти ночью. К тому же ты устала, я думаю.       — Да-да, устала, верно-верно, — пробормотала Тина больше себе.       Она устроилась в одной из ниш, как в каменном гнездышке, стараясь держать от Урсулы подальше. От ужина Тина отказалась наотрез. Ее била крупная дрожь. Она чувствовала, что должна быть благодарна за свое чудесное спасение, правда, пока не определилась кому: Урсуле или Ллос. Должна была, но не была. Тину нервировало присутствие рядом такой огромной силы. И, если с магией она еще могла бы худо бедно смириться, то божественное вмешательство определенно выходило за всякие рамки. Тина старалась думать потише, боясь, что богиня услышит слишком громкую мысль. Тина не хотела жить дальше в таком страхе. Боги и богини, определенно были лишними в ее ладненькой картинке мира.       Пришел и ушел беспокойный сон. Тине снилась луна — большой круглый диск, висящий на куполе неба и заливающий все окрестности сиянием цвета расплавленного серебра. Тина встала, прошлась вокруг грота неслышными эльфийскими шагами. Она чувствовала себя потрясающе легкой, почти невесомой. В крови бурлило чувство болезненного восторга, смешанное со страхом неизвестности.       Урсула все еще спала. Тина аккуратно села рядом, затаив дыхание, рассматривала подругу. Урсула совершенно точно не выглядела как нежить, напротив. На ней было то же дорожное платье, подол которого запылился, а в одном месте выглядел опаленным. На пальцах несколько колец. Тина закусила губу, жадно рассматривая артефакты. Одно из них — с голубым камешком, надетое на безымянный палец левой руки — было ключом к вожделенной для Тины свободе и независимости. Тина задумалась.       Урсула лежала, положив голову на дорожный рюкзак. Она укрывалась плащом, но тот за несколько часов сна распахнулся. Руки были сложены на груди. Тина уставилась на рюкзак. Тот не казался слишком заполненным вещами. Мысленно она прикинула размеры веревочной лестницы…       Нет, в теории, она влезть могла. Но Тине не верилось, что Урсула действительно протащила ее с собой. Веревочная лестница! Кто вообще берет с собой веревочные лестницы? Но зачем бы ей врать?       Тина нервно завертела в пальцах пустой флакончик, который все еще носила на шее.       «Это неправильная неправильность, — думала Тина, гипнотизируя спящую Урсулу. — Она точно врет, да-да, я знаю. Но я не знаю, зачем. Не знаю, не знаю, да-да! У нее есть кольцо, но лестницы нет, она лгала. Зачем-зачем она лгала? Она хочет сама подняться на поверхность, а меня оставить? Тогда зачем помогала? Но это ведь не она помогала, нет-нет. Мне помогала богиня, она просто действовала руками Урсулы».       Тина снова надолго задумалась. Урсула часто говорила, что такие как Тина являются любимицами Ллос. Тина привносила в жизнь хаос, беспорядок и разруху — все то, что так обожала Паучья Королева. Урсула же была очень упорядоченной дроу, что, впрочем, отнюдь не мешало ей трепетно и с искренней любовью служить богине.       «Может это Ллос дала ей колечко полета. Ну конечно же она! Да-да, но конечно это предназначено не Урсуле, оно мое».       Тина торжествующе улыбнулась. Она все наконец поняла. Пазл сложился в ладненькую теорию, которая все объясняло.       «Ллос любит меня. Всегда любила. Это верно, да-да. Я звала ее удачей, но это была она. Когда я отправилась в путешествие, то Урсула пошла за мной, потому что мне нужна была защитница. То есть, нет-нет, конечно. Зачем бы мне защитница! Проводница. И Ллос хотела мне показать, что ее сила велика, что она действительно существует. Что ж показала и доказала. Я верю-верю. Потом у культистов Урсула подобрала это славненькое колечко. Это Ллос дала ей его. Но она дала колечко, чтобы Урсула отдала его мне, а она не захотела. Она хочет сама подняться на поверхность, а меня оставить тут и обмануть свою богиню. Хитрая-хитрая Урсула. Но я-то еще хитрее!»       С этой мыслью Тина потянулась к сложенным на груди рукам Урсулы. Ее прикосновение было нежнее перышка. Тина осторожно приподняла руку Урсулы и начала снимать кольцо. Серебряный ободок легко соскользнул с пальца. Тина тут же спрятала его в карман.       Тина поднялась на ноги и подошла к краю разлома. Сердце бешено билось в груди. Перед тем, как надеть кольцо, она воровато обернулась на спящую Урсулу. В этот момент все внутри перевернулось. Урсула не спасла.       — Тина? — в голосе женщины звучало не понимание и обида. — Верни кольцо. Мы же решили, что вместе пройдем этот путь.       Тина замотала головой. Рука инстинктивно легла на рукоять кинжала. Глаза юной дроу лихорадочно блестели.       — Я не понимаю тебя.       Урсула встала, сделала шаг к Тине. Тина сделала шаг назад.       Ей все уже было ясно. Урсула собиралась убить ее, забрать то, что принадлежало ей по праву: ее славу, ее будущее, ее удачу, ее приключение. Но Тина так легко не сдастся! Нет-нет, Тина теперь точно знала, что не сдастся. Скорее сама убьет.       — Тина! Ты меня слышишь вообще, — с нотками раздражения окликнула Урсула.       Тина кивнула.       — Отлично. Тогда прекращай маскарад. Мы столько вместе прошли…       — Мы прошли? — непривычно высоким голосом переспросила Тина. — Нет-нет! Это я прошла свой путь, а ты увязалась за мной!       — Ты бредишь.       — Ты хочешь отобрать мою славу!       Урсула смотрела на Тину с видом оскорбленной невинности и искренним непониманием.       — Зачем ты прогнала моего паука?       — Он бы убил тебя, дурочка.       — Ну и что же с того? Это была моя битва, а ты вмешалась и отобрала у меня мою славу.       Урсула уже ничего не возражала. Она стояла, скрестив руки на груди и слушала все продолжающиеся обвинения.       — Ты не собиралась брать меня на поверхность, верно-верно? Я знаю, что права, не отнекивайся. Ты можешь говорить все-все, что хочешь, но я не дурочка, нет-нет, не думай! Я все-все прекрасно поняла. Нет у тебя никакой лестницы веревочной, ты мне мозги хотела запудрить, да-да! Ты такая же как и остальные, не притворяйся! Ты тоже думаешь только о себе, о себе, но еще и лицемерно пытаешься убедить меня в обратном!       Говоря это, Тина нащупала в кармане кольцо и надела его на палец. Осталось слово-активатор. Она успела разглядеть какую-то руническую вязь на ободке, скорее всего, это и было нужное слово.       «Только бы убрать Урсулу с дороги! Она ведь не даст, помешает обязательно-обязательно!»       — И ты обманывала меня все время, да-да. Не любила никогда ты меня, только хотела использовать. Я же говорю, ты такая же как и все.       Урсула тяжело вздохнула.       — Тина, успокойся.       — А я спокойная-спокойная, да-да. Совершенно-совершенно, очень-очень полностью спокойная, да-да. И не надо меня перебивать. Ты хочешь украсть мою удачу, да?       — Что?       — Не притворяйся, я все-все поняла. Все-все, да-да!       — Тина, — сделала еще одну попытку Урсула.       Она сократила расстояние между ними на несколько шагов. Тине отступать было больше некуда. Она в нерешительности замерла на самом краю пропасти. Урсула остановилась, подойдя на четыре шага. Тина загнанно смотрела на нее, часто-часто моргая. Костяшки пальцев руки, которой она стискивала рукоять кинжала, побелели. Тина кусала губы, как всегда, когда нервничала. Ее била крупная дрожь.       — Тина?       Тина помотала головой. Урсула приподняла руки в миролюбивом жесте.       — Давай просто спокойно поговорим? Отдай кольцо.       Тина снова отчаянно затрясло головой.       — Хорошо, не отдавай. Отойди от разлома. Никаких резких движений. Иди ко мне.       В голове Тины злой червячок, который первым усомнился в словах подруги, предложил новую идею. Тина шагнула к Урсуле. Та облегченно вздохнула, улыбнулась, протянула руку. Тина осторожно взялась за кончики пальцев, подошла еще на один шаг.       — Скажи, — мягко начала Урсула, взяв Тину за руку, — почему ты думаешь, что я тебя предам?       Тина смотрела в амарантовые глаза Урсулы. Горло сдавил ком, она не могла вымолвить ни слова, только часто-часто моргала, взмахивая белыми ресницами.       — Милая моя Тина, ты еще совсем дитя. Ты для меня как дочь…       Что Урсула говорила дальше, Тина не слышала. Перед мысленным взором ярко предстала картина маленького святилища в доме Гигантского Паука и слова Машо о том, чья кровь должна пролиться на алтарь богини.       Урсула притянула Тину в объятия. Она судорожно вздохнула. Тина обняла в ответ. Неуклюже, только одной рукой.       Кинжал из ножен выскользнул беззвучно, слишком привычный к этому действия.       Урсула в ужасе отшатнулась назад, потом начала оседать на пол. Тина с интересом рассматривала руки и клинок. Их сплошь покрывала насыщенная алая кровь.       «Очень красиво», — отстраненно подумала Тина.       Кровь была горячей, густой и липкой. Тина вытерла руки о юбку, убрала в ножны кинжал.       — За что? — слабо спросила Урсула.       Она лежала в луже темной крови. Тина посмотрела на нее со смесью грусти и досады.       — Прости, я не хотела этого… наверное. Но это только мой путь и мое приключение. Понимаешь? Я должна одна…       Тина опустила очи долу. Она сказала правду. Она не хотела смерти бывшей подруги и грустила по ней. Но поступить иначе Тина не могла, такова была ее натура.       Урсула закрыла глаза, губы беззвучно шептали молитву. Тщетно. Богиня не помогла на этот раз. Дроу умирала. Тина отвернулась.       Она не привыкла носить кольца, поэтому серебряный ободок с большим камнем не давал о себе забыть, натирая кожу и выдирая нитки из платья. Девочка сняла кольцо и повертела в пальцах, приглядываясь к рунам на серебряном ободке. Слово было непонятное, но написанное по-эльфийски. Тина произнесла его несколько раз, репетируя. Когда получилось сделать это без единой запинки, дроу надела кольцо.       Она снова повторила заклинание. Тина была совершенно уверена, что непонятное слово было заклинанием. Серебряный ободок слабо нагрелся. Сердце дроу затрепетало, а все внутренности перекрутились. Она перестала ощущать собственный вес. Достаточно было одного ее желания. Тина полетела.              На темно-индиговом небе ярко светил серебряный месяц. Тина долго завороженно смотрела на него. Ее охватил благоговейный трепет. По коже побежали мурашки.       — Значит вот так? У меня все получилось? Это странно, очень-очень странно.       Раздумья прервало дуновение ветра. Тина обернулась. Из разлома в породе вылетела стая крылатых теней. Летучие мыши начинали еженощный танец смерти над Серыми горами. Для них здесь был накрыт пиршественный стол.       — А мы куда пойдем? — спросила Тина сама себя. — Мы столько сделали ради пропуска в надземный мир. Теперь нужно изучить его. Да-да, это замечательный план.       Тина посмотрела на кольцо с голубым камнем долгим взглядом, подумала. Аккуратно стянула его, подбросила на ладони и забросила куда-то далеко-далеко.       Она некоторое время шла в случайном направление, пока не услышала лепет реки. Тина побежала на звук, стараясь огибать заросли карликовой ивы. То, что ее ветки больно царапают кожу, дроу выяснила довольно быстро.       Вода в реке была холодной, почти ледяной, но это не смутило юную дроу. За прошедшее время кровь и грязь, сплошной коркой покрывающие ее волосы и платье, засохла. Ткань стояла колом. К тому же Тина подозревала, что от нее исходит очень привлекательный для хищников запах. Дроу стянула платье через голову и глубоко погрузила в реку.       Вода уносила с собой красную кровь и серую глину. Тина смотрела и думала, что в ее история тоже не против умыться в реке. Ведь в этом мире она новичок, так зачем же ей нести с собой и дальше это кровавое пятно?       — Нет-нет, совсем не зачем, — сказала Тина сама себе, поднимая одну ногу из воды, чтобы чуть-чуть отогреть ее. — И не убивала я никого, верно-верно. Только когда нападали на меня. А Урсула сама отдала мне колечко, потому что знала, что я должна подняться на поверхность обязательно-обязательно. А сама она… сама она передумала, да-да. И теперь она возвращается в Девичье Сердце, чтобы продолжить там заниматься алхимией и своими рисунками.       Тина подняла глаза на месяц.       — Ты мне веришь?       Месяц не ответил. Тина вздохнула.       — Поверишь-поверишь… А чего мне не верить? Я правду говорю.       Она широко улыбнулась, запела какую-то песенку и продолжила стирку.