Стеклянница

      ОТЧЁТ О НАБЛЮДЕНИИ. Неделя 1.       Объект: МПП       Легенда: Муратова Кира, секретарь.       Ключевые наблюдения:       Тихомиров Е.А. в здании отсутствует. Официальная причина – «рабочая поездка в регионы». Неофициальная – слух о «семейных обстоятельствах». То ли в запое, то ли страну спасает инкогнито.       Нечаева К.Б. Де-факто исполняет обязанности министра. Режим дня стабилен: прибытие 7:45, отбытие не ранее 20:00. Принимает препараты из коробки без маркировки (примерно 11:00 и 16:00) и много курит. Со мной взаимодействует по минимуму. Открытой враждебности после приёмного дня не проявляет. Отношения носят характер терпеливого игнорирования.       Коллектив разделен на «лагерь Нечаевой» и «балбесов». Я – предмет снисходительного любопытства для вторых и раздражающая мебель для первых.       Легенда работает на «ура». Резюме твоё – просто песня. Все верят, что я дурында какая-то. Даже слишком. Уже три человека предложили «помочь» в элементарных задачах (двое из клуба «балбесов» и одна из Нечаевских). Рискую деградировать по-настоящему.       Главный вопрос: источник давления, заставивший Нечаеву меня взять. У звонившего есть рычаг воздействия НА НЕЁ. Это круче, чем доступ к Тихомирову.       Малоинформативный отчёт отправляется на почту Фроловой, а в тишине офиса раздаются приближающиеся шаги и звучит насмешливое:       – Кому строчишь письма, бабочка?       Даша Луч останавливается поодаль с дымящейся чашкой кофе, держит напиток на вытянутой руке ближе к вентилятору. Кристина оставляет вкладку открытой, знает, что в её компьютер та не заглянет – даже с линзами зрение ни о чём.       – Да так… Подруга изменила своему тюбику, тот узнал. И вот мы строим теории, от кого.       Даша на мгновение оживляется, но интерес к выдуманной истории испаряется так же быстро, как остывает кофе под вентилятором. Она уже готова уйти, когда сзади прорывается тихий голос подошедшей к ним Дины Скотч. Даша фыркает на непрошенное участие       – А спросить его не вариант?       – Кого спросить? – недоумевающе уточняет Крис.       – Ну, тюбика. Спросить, кто ему стуканул. Терять-то всё равно нечего, – снисходительно поясняет Скотч, и Крис задумчиво хмыкает.       Ведь и правда, она ни разу не попыталась спросить Нечаеву, кто звонил. Даже если пошлёт – не страшно. А вот если ответит…       – А не зря вы, девчонки, в аналитике! – просияв, восклицает секретарша. – Мы, две тетери, не догадались.  Спасибо за совет, правда.        Комплимент их совершенно не впечатляет. Даша глядит на Кристину с выражением «ну и дуры», а затем уходит со своим кофе, на ходу открывая Инстаграм в телефоне, Дина молча удаляется к кулеру. Поладить с ними Крис почти не надеется.       То ли дело Никита Дударь. Как только Крис выходит из-за стола, дверь кабинета Дударя открывается и он сам с глуповатой улыбкой высовывается в коридор.       – Кира, тебе чем-то помочь? – интересуется ушастый угодник.       Кристина отзывается сразу, уже привыкла. Вежливо улыбается и отмахивается, поясняя, что собралась просто сделать кофе.       – У нас с кофе-машиной такая штука… – Дударь тут же подрывается к ней, неразборчиво бормоча что-то о «секрете». – Тут нужно…       – Я разберусь, – грубовато выпаливает Кристина, снова не успев включить внутреннего цензора. – Я здесь уже неделю Никит, – добавляет с улыбкой, мягко, по-дружески касаясь худого плеча коллеги. – Ты мне уже рассказывал. Помнишь?       Никита не рассказывал, но кивает. Кристина сжимает его плечо. Убирает руку медлительно, будто ей нравится его дешёвый пиджак. Точнее… Будто ей хоть сколько-нибудь нравится сам Никита. Хотя в мыслях только пиджак. Она разглаживает складки на своём платье, хочет избавиться от ощущения синтетики на ладони, слащаво улыбается кучерявому, с театральным смущением глядя из-под ресниц.       – Никит… Отойдёшь?       – А? А… Да! – Дударь неловко шагает вбок, отрывая доступ к кофе-машине, и указывает на неё руками, мол «прошу пользоваться!».       Кристина кивает. Ей его даже жаль… Особенно учитывая тот факт, что смехуёчки Скотч и Луч под столами не заметит только слепоглухонемой. Хотя и Крис, и Никита успешно их игнорируют.       – Малышка, это кружка Нечаевой! – подаёт голос Дина Скотч. Даша её подхватывает.       – Наша бабочка захотела попить из царской кружки. Не боишься, что мы яду туда накапали?       Дударь показательно стучит по виску в сторону сотрудниц.       – Если накапали, вам же хуже, – беззаботно говорит Крис, заваривая двойной Американо. – Кофе для Ксении Борисовны.       Дина звучно присвистывает и отворачивается от наскучивших «кофеваров», но Даша не замолкает.       – Тогда не забудь три сахара, а то она этот кофе тебе на голову… – Луч хихикает и снова возвращается к Инстаграму. Скорее показательно, в духе «мои полномочия всё», но украдкой продолжает поглядывать на Крис.       Двойной американо, три сахара. Кристина помечает новый факт о привычках заместительницы министра и направляется в её кабинет со свежесваренным кофе. Скотч и Луч следят исподлобья.       – На огонь полетела бабочка… – шёпотом отмечает Дина, выдыхая с нотками сострадания, в то время как Даша скалится в предвкушении.       – Сейчас она ей этот кофе… На голову!       – Дуры вы, бабы… – выдаёт в их сторону Дударь.       – Так ты бы остановил, подсказал! Ухажёр ушастый!       Луч от души хохочет, практически давится этим смехом. Дударь засовывает руки в карманы брюк, пару секунд смотрит в направлении кабинета начальницы и вздыхает о собственном бессилии, прежде чем вернуться к себе.       Дверь за Кристиной закрывается с негромким плавным щелчком, отрезая насмешки коридора. Теперь она подчинена исключительной власти кабинета, где царит свой, отличный от внешнего, закон тяготения: всё притягивается к Нечаевой и вращается по её указке.       Поразительно, как порой присутствие одного человека способно изменить даже воздух. Кристина не удивляется, но в который раз отмечает. Пахнет клубникой, бумагами, напряжением.       Внимание Ксении всецело занимает работа. Худые бледные пальцы стучат по клавиатуре угрожающей нескончаемой очередью, обещают каждой буквой переворот. Нечаева не просто работала – она заставляла слова и цифры складываться в единственно верном ей порядке. И если бы Кристине позволили, она бы описала это во всех подробностях: от морщинки-галочки вблизи переносицы, до тремора в мизинце левой руки, который девушка замечает, когда останавливается у стола Нечаевой.       Крис ставит кружку на край стола, вблизи мышки, и хотя звук выходит тихим, это действие прерывает стрекот клавиатуры. Только тогда Нечаева медленно переводит взгляд с экрана на чашку, а потом на руку, её поставившую. «Кофе. Ясно. Можешь идти» – говорит Крис беспристрастный взгляд Ксении, метнувшийся от руки к лицу. Но секретарша продолжает стоять.       «Просто спросить... Спросить. И если пошлёт – не страшно. Но если ответит…»       Голос Ксении разрезает поток мыслей холодной сталью. Совсем не так должно бы звучать «Спасибо» – а говорит заммина именно это.       – Ты ведь ждала благодарности за кофе?       Сама того не желая, Кристина поддерживает образ расфуфыренной дуры, нелепо хлопая глазами перед начальницей. Она с опозданием осознаёт, что всё ещё сжимает чёртову чашку и стоит с приоткрытым ртом, как «клиническая», какой её и окрестила Нечаева в первый день.       – Я хотела спросить… Кто Вам позвонил?       Нечаева устало вздыхает и ненадолго откидывается на кресле.       – С Площади сегодня звонили, инициативы к разработке направили. И все такие шикарные! Одна другой чудесатее! Пишу теперь, куда им это засунуть… – Ксюша снова коротко выдыхает и тянется к кружке, после чего вопросительно смотрит на Кристину, так и застывшую вцепившись в фарфор. – Это мне? Разрешишь? – с ухмылкой вопрошает Нечаева. Беззлобно и даже неожиданно весело. Кристина тушуется, отпускает кружку.       – Ксения Борисовна, я хотела узнать про другой звонок. Кто Вас за меня попросил?       – А, ты про это… – Ксюша отпивает из кружки. – Сама в своих связях путаешься? Это либо гениальная наглость, либо глупость твоя… Клиническая… – сделав пару глотков напитка, Нечаева нарочито морщится и протягивает кружку обратно секретарше. – Попробуй.       Среди доводов Ксении Кристина скорей склоняется к глупости, поскольку не может припомнить у себя связей в МПП, а расспрашивать дальше представляется бесполезным. Она медленно берёт кружку и с сомнением отпивает.       – Отравлено?.. – предполагает, по-детски вытаращив глаза.       Ксения усмехается почти в голос, поражённая ассоциацией, но столь же быстро мрачнеет, черствеет и леденеет. Окидывает несмышлёную блондинку долгим изучающим взглядом, от которого Кристине хочется сжаться и в то же время максимально расправить плечи.       – Нет… Слишком сладко, – медленно выдаёт Нечаева, прежде чем снова развернуться к столу и намекнуть на конец визита. – В следующий раз, если решитесь готовить кофе, поинтересуйтесь, сколько добавлять сахара. И кому.       Кристина молча возвращается в хохот коридора, слышит за своей спиной только долгую затяжку Нечаевой и щелчок, который больше не звучит обнадёживающе. На секунду она застывает перед дверью с почти нетронутой чашкой кофе и таким потерянным видом, что голоса вокруг неё замолкают. Когда девушка поднимает взгляд на коллег, Дина почти виновато отворачивается к монитору, Даша самодовольно скалится, а забежавшая «в гости» Инга искренне недоумевает.       – Погорела бабочка, – разрывает тишину Луч. Голос звучит насмешливо и победоносно. Кристина смотрит на блондинку в упор. Подставила как лохушку.       – Кирочка, что случилось? – Инга подлетает к ней на манер наседки, сгребает в охапку и увлекает куда-то по коридору. Даша прыскает за их спинами, взвизгивает от пинка сестры и затевает с той перепалку.      О подставе Кристина отмалчивается, хотя Инга, активно размахивая сигаретой, давит. Но девушка хочет большего, чем нажаловаться, потому быстро сводит тему к излюбленным Ингой сплетням и к концу перекура почти придумывает свою маленькую нелепую месть, что будет вполне под стать «погоревшей бабочке».       – Я сама разберусь, не парься, – уверяет Кристина, отправляя в пепельницу четвёртый бычок.      – Нечаева наорала, да? – не унимается секретарша и снова исполняется сочувствием к «подопечной».       – Да нет, говорила до дрожи мило… Это я сама села в лужу. В сахарную липкую лужу.       – Кружки Луч и Скотч перепутала?       – Если бы так, было бы не обидно… – Кристина весело усмехается и, морщась, допивает остывший кофе из «царской чашки». Действительно слишком сладко… Если Ксения имела ввиду только кофе.       «Заммина считает меня сладенькой» – отправляется в чат с Фроловой.       «Она действительно лесбиянка?»       «Шутка. Просто сахар в кофе не любит».       «Не вижу связи».       «И пофиг. Слушай, мне тут одна девчонка подгадила, попроси взломать её Инстаграм. Ссылку ниже скину.  Пожалуйста».       «Ок.  Не заигрывайся в песочнице, у тебя другая задача».       Сообщения без ответа уже их классика и последнее всегда за Фроловой. Этим вечером таким стали фотографии, о которых просила Крис, и очередное поучительное «не заигрывайся». Кристина усмехается в темноте своей съёмной комнаты и отвечает на сообщение вслух: – Не могу обещать, мамуля… Мы с Дашенькой только начали.