Стеклянница

      В своей жизни Кристина напакостила достаточно, чтобы знать: в их веке месть уже не подаётся холодной. Её загружают на сервера, отправляют по электронке, распространяют в мегабайтах на мегабитах. В разгар рабочего дня на общем диске попросту возникает папка, заурядно подписанная как "новая", и висит в сети словно мина. Проще клея на стул и больнее кнопки. Лишь один нюанс -– незаметная.       Когда с момента отправки проходит час, Кристине даже думается "не ёбнет", и она уже готовится по-детски ткнуть пальцем на свою "каку". Но Луч наконец-то вскакивает.       – Кто из вас, говноедов, это сделал?! – восклицает побагровевшая Даша, с чувством зарядив ладонями по столу.       На крик выбегает Дударь, непонимающе высовывается из кабинета Викентьев.       – Ты чего разоралась, дура? – голос у второго зама тягучий, заспанный.       – Это я дура? Молчал бы, глист с чемоданчиком! Или это тебе шиза подсказала? – Даша разворачивает монитор в сторону коллег, и Викентьев близоруко прищуривается. – Или это ты, мудоёб ушастый? – оскорблённая девушка едва не спихивает злосчастный монитор со стола, когда резко подаётся в сторону Дударя.       Дударь опасливо пятится к двери, судорожно сглатывая улыбку. После взгляда на фотографии из безымянной папки, он краснеет до кончиков ушей и бестолково мотает головой, отрицая свою причастность.       – Дашуль... Да ты что... – захлёбывается Никита, прикрываясь стеклянной дверью.       – А что? За малохольную свою заступился? Так ты не стесняйся, принимай лавры! – Даша неумолимо надвигается на коллегу, когда её взгляд вдруг цепляется за безучастную секретаршу. – Ты... – выдыхает Луч. – Это ты! Бражником себя возомнила... Сука!       Кристина с детским удивлением распахивает глаза и приподнимает руки в беспомощном жесте "я сдаюсь". Уголки подкрашенных губ дёргаются в улыбке едва заметно, чтобы следом сложиться "уточкой", как учила её Фролова. Понятно, что Луч это не проймёт. Крис даже не надеется остаться без наказания. Наоборот в её мыслях мелькает "и что ты сделаешь?", пока Даша медленно приближается к столу, удерживая обидчицу "на мушке" указательного пальца.       Остановить Луч никто не пробует. Викентьев давно смылся под девизом "моя хата скраю", а Дударь трусливо выглядывает через стекло запертой двери кабинета. Джентльмены с заглавной буквы.       – Затыкаешь меня пальцем? – Кристина не выдерживает и фыркает, когда Даша наконец останавливается напротив. Яркий острый ноготь упирается секретарше в грудь.       – Ты маленькая мерзкая дрянь, – зловеще цедит Даша сквозь зубы и впечатывает каждое слово в грудную клетку. Крис молча отмахивается от её руки, как от какой-нибудь назойливой мухи, но спустя секунду осознаёт, что лучше бы терпела "жужжание". Другой рукой Луч хватает её за волосы и с неожиданной силой впечатывает в столешницу.       – Даша, не надо! – пискляво верещит Дина, но на помощь бросается номинально, всего-навсего тянется руками к сестре, не предпринимая настоящей попытки утихомирить.       Новый удар обрушивается чуть раньше, чем Кристина успевает схватить Луч за руку, и её попытку вырваться пресекает звон в голове. По ощущениям нос пока что не сломан. Хотя, когда волосы натягиваются, перелом остаётся вопросом времени и числа ударов.       "Бражником себя возомнила... Маленькая мерзкая дрянь..." – звенит в голове Кристины в ожидании нового поцелуя со столешницей. Однако череда прерывается.       Она чувствует, как волосы сжимает кто-то другой. Нежнее, легче, без намерения превратить её голову в попрыгунчик. И тогда в поле зрения вновь оказывается расплывчатый офис, ореол тёмных волос Нечаевой, испуганное лицо Дины за левым плечом начальницы и неестественно яркий свет в окне.       – Пиздец... – с чувством выдыхает Нечаева. – Бойцовский клуб тут устроили... Идти можешь? Голова кружится?       Кристина реагирует заторможенно. Она медленно кивает и чувствует, как по верхней губе стекает что-то... Солёное. Неужели всё-таки перелом? Девушка растерянно проводит рукой под носом, потом так же бестолково вытирает её о платье, и кровавый след становится частью узора с алыми маками.       Нечаева берёт её за руки и уводит в свой кабинет, где помогает устроиться на диване.       – Голову не запрокидывай, держи ровно, сейчас принесу аптечку.       Пока Ксения копается в ящиках стола, зрение Крис понемногу проясняется. Она пробует осмыслить произошедшее, аккуратно ощупывает переносицу.       – Нос не сломан, – говорит одновременно себе и Нечаевой.       – Хорошо. Но пару дней со "сливой" проходишь. На, приложи. Другого холода нет.       Ксения протягивает Кристине бутылку с минимальной водой, и та прикладывает её гладкий стеклянный бок к переносице.       – Рассказывай.       Интереса в голосе Ксюши нет. Она садится поодаль от Кристины и молча ждёт, одновременно разыскивая в аптечке что-то полезное. Кристина пожимает плечами, фыркает, но помалкивает.       – Бутылку убери. Покажи, – Ксюша с материнской заботой осматривает лицо секретарши и убирает следы крови ватными дисками, от чего в носу неприятно щекочет запах спирта. – Обезбол нужен?       – Нет. Не больно.       – Голова кружится?       – Уже нет.       Заммина вздыхает с облегчением, без тени брезгливости сжимает диски в ладоне и точным броском отправляет в мусорку.       – Впечатлят, – улыбается ей Кристина.       – Твоя тупая выходка тоже. Серьёзного врага нажила. Что она тебе сделала?       – Сказала положить сахар в кофе, – проводит плечами девушка. Нечаева недовольно хмурится.       – Детский сад... А если на платье плюнет, ты ей квартиру сожжёшь?       Кристина нарочито задумывается, улыбается, будто действительно приняла идею всерьёз.       – Возможно...       – Муратова!       Ксения смотрит на сотрудницу с укоризной, но поучать её не берётся, только оставляет рядом аптечку и возвращается за свой стол. По смешкам Кристина догадывается, что заммина листает компромат в безымянный папке и ловит себя на мысли "Мамуля бы получала".       – Боюсь спросить, где ты достала такие фотки...       – Инстаграм взломала, – беззаботно говорит Крис. Ксюша с уважением хмыкает.       – Твои силы бы в мирное русло...       – Твои ноги мне бы на плечи, – протягивает Кристина, откидываясь на спинку дивана, и поясняет: – Песня такая есть.       – Песня... – задумчиво повторяет Ксюша, хотя вряд ли размышляет о песне. Она с громким шелчком закрывает папку и тут же удаляет её с общего диска. – Ты мне лучше вот что скажи... Тихомирову будешь жаловаться?       Кристина хмурится, недоумевает: – А надо?       – Нет, не надо.       – Значит не буду.       – Чудно. Сегодня из моего кабинета поработаешь, – констатирует холодно, безучастно. – Но больше я с тобой няньчиться не буду. Постарайся замять конфликт.       – Извиняться не стану, – бубнит Кристина.       – И не надо. Извинения твои ей до задницы. Тут нужно ненавязчиво, с выдумкой. Придумай что-то комплиментарное. Или ты только на гадости горазда?       Кристина не отвечает, только прикрывает глаза, прижимая бутылку к переносице. Холод стекла и тишина кабинета, нарушаемая долгими затяжками Ксюши, становятся её новым, временным коконом.       "Бражником себя возомнила..." – вновь всплывает в воспалённом мозгу. А следом звучит насмешливое "может всё-таки поработаешь?".       – Иди сюда, поможешь мне отчёты сводить.       Кристина медленно поднимается, садится на стул у стола Нечаевой и вооружается калькулятором. Ксюша наблюдает с сомнением, взволнованно поджимает губы.       – Может отправить тебя домой... – размышляет вслух, на что Крис отмахивается.       – Я в порядке. Могу работать.       Изучающий взгляд Нечаевой задерживается ещё на пару секунд, из взволнованного становится напряжённым, и Ксюша неожиданно снимает с себя пиджак.       – На, надень.       – Мне не холодно, – с улыбкой говорит девушка, не совсем понимая жест.       – Твоё платье... – раздражённо поясняет Нечаева. – Оно кричит. Я не могу работать в одной комнате с кричащим предметом. Надевай.       Хихикая, Кристина принимает пиджак, и алые маки скрываются за чёрными полами. Вещь ощущается невероятно приятно. Девушка с благоговением поглаживает дорогую ткань, незаметно подносит ворот поближе к носу и вздыхает запах чужих духов, пока Нечаева, уставившись в ноутбук, вдыхает пар электроники и негодует.       – Когда эта ёбань уже закончится... – морщась, бубнит заместительница министра.       – А что с ней не так?       – Слишком сладкая. Обычно я чернику беру, а тут... Мерзость.       – Можно попробовать? – застенчиво спрашивает Кристина, кивая на электронку.       Ксюша красноречиво округляет глаза на такую наглость.       Кристина виновато улыбается одними губами, упирается взглядом в край столешницы, и вдруг видит, как перед ней опускается электронная сигарета.       – Забирай. Наконец-то открою новую, – бесцветно говорит Ксения и действительно достаёт из ящика новый Jull, пока Кристина затягивается клубникой.       Она продолжает курить и дома, листает фэйсбук Нечаевой в четырёх стенах своей комнаты и выглядит невероятно счастливой для девчонки с разбитым носом. Однако с опаской вздрагивает, когда слышит дверной звонок.       – Ты кого-то ждёшь? – громко спрашивает Кристина, когда выходит в прихожую , вместо ответа слышит только щелчок замка на двери в комнату соседки. – Ясно... Это ко мне... – на выдохе шепчет сама себе и обречённо открывает позднему гостю. – Привет, мамуля.       Девушка натянуто улыбается застывшей на пороге Фроловой, что продолжает с остервенением давить на верещащий звонок.       – Наконец-то, – сердито выдыхает Фролова. – Подумала, что тебе и ногу сломали. Показывай мордашку, несчастье.       Капитан проходит в квартиру не раздеваясь, включает в комнате подопечной свет и направляет её голову к лампе. Кристина пробует убрать холодные цепкие пальцы с подбородка.       – Ну хватит... Я в порядке! В порядке!       Крис отмахивается, торопится максимально увеличить расстояние между ними, забивается в угол на кровати. Альбина Фёдоровна раздражённо цокает.       – Ничему тебя жизнь не учит, – Фролова скидывает плащ и садится рядом. – И чего ты теперь добилась?       – Ничего не добилась, – бурчит Кристина, хотя вопрос звучал риторически. Альбина уже затеяла монолог.       – В прошлый раз тоже выебнулась, а мы потом три месяца разгребали. Повторяешься... Только тут не барыг стравила, а секретуток. Глупо, Кристина. И мелко, – Фролова смотрит на Кристину в упор, и та почти физически чувствует, как этот взгляд становится липким. Женщина подаётся ближе, сжимает и приподнимает подбородок и повторяет заключение в губы девушки. – Очень мелко для моей девочки...       Кристина поддаётся на автомате, вяло приоткрывает рот для вторжения и мычит в непрошеный поцелуй.       – Аля, не надо... Больно... – шепчет девушка, мягко отстраняя Фролову.       – Прости, больше не задену твой нос, – Альбина усмехается и приближается снова, но Крис успевает отвернуться.       – Не надо. Я не хочу.       Капитан замирает, кусает губы, недоверчиво хмыкает: ну ладно – и медленно восстанавливает дистанцию.       – Я могу тебя оттуда забрать, – невпопад выдаёт Фролова, настороженно рассматривая Кристину. – Переведу в архивы...       – Не надо.       – Могу в напарницы к кому-то...       – Не надо, – Крис быстро выбирается из подушек, садится рядом с Альбиной и жмётся к её плечу. – Я всё исправлю, Аля. Я справлюсь. Мне только нужно немного денег... Поможешь? – девушка нежно целует Фролову в щёчку, утыкается носом в её висок и ластится ровно столько, чтобы Альбина успела отсчитать пару сотен.       – Держи. Больше нет.       – Спасибо, – Крис прижимается к чужим губам лёгким чмоком и собирается проводить Фролову, которая теперь выглядит сбитой с толку.       – Хочешь, останусь?.. – Альбина нехотя забирает плащ.       – Нет, не надо. Ты и ехала зря... Я в норме. Увидимся в выходные.       Кристина провожает её с улыбкой, по пути к себе угрожает соседке расправой за стукачество. Но когда дверь комнаты закрывается, какофония прошедшего дня наконец стихает. Кристина сползает на пол, утыкается лбом в согнутые колени, вдыхает запах клубники, осевший на волосах. Понимает: если она бражник, то в банке. И чтобы выжить в этой банке, ей нужно... Придумать что-то комплиментарное.