Стеклянница

      То, что гусеница принимает за конец света, мы называем «бабочкой».  И глядя на себя в зеркало Кристина видит именно конец света – расфуфыренную дурынду в аляпистом платье-клумбе. А начальница иронично сравнивает её с бабочкой. Возможно, с «ночной».       – А не слишком? – с сомнением уточняет младшая лейтенант, брезгливо подхватывая светлую прядь волос, залаченную до хруста. – Платье, каблуки, локоны... Я в эскорт или в министерство?       Старшая по званию – капитан Фролова – красноречиво цокает языком и закатывает глаза, а следом легонько бьёт подопечную по рукам.       – Нормально! Безобидная дурочка... Глазами почаще хлопай и губки надувай, – Фролова придерживает лицо Кристины под подбородок и надавливает на её щёки, чтобы губы сделались «уточкой». – Тихомиров в восторге будет!       – Тихомиров?       – Министр!       Старшая по званию бубнит и ругается, пока поправляет на подопечной платье. Кристина в свою очередь копается в телефоне и шёпотом повторяет детали дела. Ей предстоит устроиться на работу в министерство... какого-то там планирования. Экономического? Социального? Нет… Сводка уплывает из головы вместе с остатками энтузиазма. От бессилия Кристина готова взвыть. Она нервно передёргивает плечами, от чего бретельки платья снова сползают и Фролова за её спиной матерится.       – Хер с ним, – женщина окончательно сдаётся, оставляя Крис у зеркала в одиночестве. – По приезде сама поправишь. Адрес-то хоть не перепутай! И файлы с телефона сотри на всякий.       Начальница выдыхает, возвращается за свой стол и отхлёбывает кофе вместо напутствий, тем самым намекая Кристине, что ей уже пора выдвигаться.       – Хотелось бы, конечно, пораньше, но «пораньше» уже прошло, – бормочет Кристина себе под нос, когда смотрит на часы в лифте. Собеседование на должность секретаря Тихомирова уже началось, и Крис всерьёз опасается, что он успел кого-то принять. Но поделать уже ничего не может.       Каблуки мерзко цокают по начищенной плитке и в голове невольно всплывают строчки старого трека Кровостока. А должна бы всплывать легенда, задача, детали плана.       «Конец света...» – вновь думает про себя девушка, когда на секунду задерживается у большого зеркала. Но мысли прерывает кто-то со стороны.       – Эй! Ты на собеседование?       Прокуренный женский голос приближается, сопровождаемый мерзким цоканьем. Крис мельком осматривает подошедшую девушку с ног до головы. Каблуки, платье-клумба, локоны... Информация из сводки всплывает в голове по крупицам. Ингеборга Эдмундовна. Бывшая секретарша. В декрет уходит. Но живот в глаза не бросается… И Крис кажется, что она снова всё перепутала.       – На собеседование? Идём.  Я Инга, заменять меня будешь. Если будешь, – Инга усмехается, машет девушке рукой, как собачке, и проходит куда-то вглубь коридора, мимо нескольких дверей и столов. – Тихомирова нет на месте, собеседовать будет его зам. С характером и с претензией.       Инга садится за стол между двумя кабинетами, и Крис догадывается, что будет сидеть здесь, если всё прокатит. Но снисходительный взгляд бывшей секретарши даёт понять – прокатят сегодня только её саму.       – Зовут тебя как?       – Кира. Муратова.       – Муратова Кира... – повторяет Инга, пока записывает, а затем молча кивает соискательнице на дверь.       – Заходить? – уточняет девушка, нарочито сжавшись от напускного страха.       – Ага. И не тупить. По возможности.       Инга ухмыляется. Почти что самодовольно. Кристина коротко ей кивает. Робко, правдоподобно. Негромко стучит в дверь кабинета, переминаясь на каблуках, и застенчиво замирает в дверном проёме.       – Здравствуйте... Можно?       За дверью просторный кабинет с портретом и флагами, как с картинки политжурнала. Почему-то пахнет клубникой. Не дождавшись ответа, Крис тихонько заходит внутрь, почти беззвучно закрывает за собой дверь и застывает в той же нелепой позе. А женщина за столом всё так же не реагирует.       Нечаева Ксения Борисовна. Первая заместительница министра. Кристина надеялась на мужчину – на мягкотелого второго заммина, что, по слухам, сам себе на уме. Нечаева в планы не входила. К тому же ещё ведёт себя так, будто потенциальная секретарша тоже «не в её планах». Глухо пялится в ноутбук и затягивается электронной сигаретой, временами морщась от сладости. Отсюда запах клубники. А вот причины игнора уже не настолько прозаичны. Тест на выдержку? Искреннее презрение? Плохой напряжённый день? Явись Крис за психоанализом, она бы с радостью зависла в этом моменте. Однако ей предстояло действовать. Как-нибудь… В идеале навязчиво и неловко.       Крис снова переминается с ноги на ногу, привлекает к себе внимание каблуками и повторяет бестолковое «Можно?». На что Нечаева медленно поднимает взгляд от экрана, смотрит на визитёрку поверх крышки своего ноутбука и одним этим взглядом будто говорит ей «нельзя».       – Кафетерий этажом ниже, девушка.       Теперь Кристина замирает по-настоящему. Ей хочется рассмеяться. Нагрубить. Хлопнуть дверью. Последнее – сильнее всего. Но девушка позволяет себе лишь хмыкнуть.       – Я хочу устроиться на работу, – говорит она, сокращая расстояние до стола, и протягивает заместительнице министра бумаги.       – В кафетерий?       – Секретарём. Но если Вы с Евгением Александровичем теперь ведёте работу из кафетерия… – слова выскакивают быстрее, чем внутри включается цензор. Крис обрывает шутку на полуслове, но замечает, как Нечаева старается подавить улыбку. Понравилось?..       Эта женщина кажется Крис непроницаемой. Она бегло просматривает рекомендации, одновременно затягиваясь сигаретой, откладывает копии документов об образовании и уделяет повышенное внимание лишь графе с опытом работы.       – Администратор… Помощник руководителя… – бесцветно бубнит заммина себе под нос. – Пять мест работы за один год… Почему же нигде не задержались?       – Хотела строить карьеру ближе к политике, – пробует оправдаться Кристина.       – Карьеру? – Нечаева усмехается, откидывается на кресле, и клубничные клубы пара теперь устремляются прямо к девушке. – Ваши карьерные устремления больше напоминают прыжки по лужам. Но знаете, что мне понравилось? Ваша искренность. Вы даже не попробовали приукрасить. Это либо гениальная наглость, либо клиническая глупость. И у Вас есть ровно одна минута попробовать убедить меня в обратном.       «Ровно одна минута» – мысленно повторяет Крис.       Именно столько ей бы оказалось достаточно, чтобы взять Фролову на удушающий за поганое резюме и дурацкий образ. А вот на убеждение Нечаевой в своём профессионализме, вероятно, не хватило бы даже вечности. Тем более её минуту отняли.       У Ксении яростно вибрирует телефон, и та моментально отвлекается на звонок, который явно раздражает её сильнее, чем визитёрка.       – Она уже здесь… Поняла… – коротко говорит Нечаева в трубку перед сбросом.        О содержании Кристина только догадывается. Догадывается, что речь каким-то образом шла о ней, и едва выдерживает изучающий взгляд Нечаевой, в котором впервые сквозит сдержанный расчётливый интерес. – Не знаю за какие заслуги, но… Вы приняты на работу, Кира. Идите с документами в отдел кадров, потом возвращайтесь к Инге, она введёт Вас в курс дела.       Кристина часто моргает, искренне обескураженная переменой, неловко забирает документы из рук Нечаевой, едва не роняя их, и торопится поскорей ретироваться. В голове вертится «Что за нахуй?» и единственным человеком, способным ответить на вопрос, Крис считает капитана Фролову. Направляясь к отделу кадров, она быстро печатает сообщение:       «Меня взяли. Но Нечаевой кто-то позвонил. Клянусь, это было на грани фола! Без этого звонка она бы меня послала!»       «Кто звонил?» – приходит от Фроловой в ответ.       «Не знаю… Ты?»       «Крис, ну дурочкой не прикидывайся! Не тупи. Копай. Разузнай».       Перед дверью отдела кадров Крис блокирует телефон, оставляет Фролову без ответа. Такими же безответными становятся её вопросы к Джамиле Феликсовне, которая смотрит на новенькую, как на дурочку, и снисходит исключительно до того, чтобы подсказать, где можно разыскать Ингу.       Инга курит. Для грядущего отчёта это вряд ли окажется чем-то важным, но Кристина, нашедшая бывшую секретаршу на лестничной клетке с сигаретой, искренне удивляется.       – Тебе разве можно? – уточняет, присаживаясь рядом на подоконник.       – Я родила уже, пофиг, – коротко отвечает Инга и по-дружески протягивает «сменщице» открытую пачку. – Покури после экзекуции, – снисходительно улыбается брюнетка. – Я бы на месте Нечаевой тоже тебя выпнула, если честно.  Бабушка тебя что ли наряжала? – Инга беззлобно иронизирует, а Кристина даже не пробует ей парировать. Раскуривая сигарету, младшая лейтенант с болезненным шипением вытаскивает из залаченных волос шпильки и яростно чешет голову.       – Хуже… Мамуля. Одевала мамуля. А Нечаева меня приняла, – беззаботно говорит Крис, как будто бы между делом, и затягивается крепкой сигаретой.       – Да ну нафиг! – Инга едва не роняет сигарету, поражённая таким поворотом дела. По её эмоциям Крис догадывается, что секретарша явно оскорблена таким сомнительным выбором на свою замену. – Да ты ей что отдалась? Она таких кукол на дух не переносит! – продолжает эмоционировать Инга, на что младшая лейтенант только улыбается.       – Не отдалась… Не знала, что и так можно. Надо было? Советуешь? Ингеборга растерянно замолкает, нервно курит почти минуту, а затем расслабленно выдыхает.       – Это всё слухи, – негромко выдаёт Инга, Крис не сразу понимает о чём. – У Ксении Борисовны были протеже. Но тебе это вряд ли светит… Не любит она таких. Мамулин гардероб выбрось, как-нибудь элегантней одевайся. А вообще…  Поздравляю.       – Спасибо.       Докуривают в несколько напряжённой тишине. Инга продолжает терзаться из-за задетого самолюбия, а Кристину никак не покидает вопрос, кто же оказался причастен к её успеху. Он продолжает вертеться на подкорке параллельно со сводкой об МПП, рабочими обязанностями секретарши и сплетнями, которыми Инга активно делится с новенькой, видимо, одержав победу над своим ущемлённым эго.       «Говорят, что Нечаева лесбиянка» – прилетает на телефон Фроловой в конце рабочего дня, когда Крис наконец добирается до дома и избавляется от аляповатого образа «безобидной дурочки».       «Проверь» – бесцветно отвечает Фролова, не удостоив младшую коллегу ни смайлом, ни даже скобочкой.       Кристина не отвечает. В её маленькой съёмной комнате сгущается темнота и не разрешившиеся вопросы. Она включает телек и одновременно пробует ненадолго отключить мозг, но вопреки желанию продолжает размышлять вслух:       – И чья же я теперь «бабочка»? Кто же ей звонил…       Мысли прерываются короткими щелчками переключения программ. Крис листает на автомате и осознанно переключает только «новости из мира политики», останавливается на Дискавери. Программа о метаморфозе насекомых – о том, что гусеница принимает за конец света.