Не отпускай меня

Спустя еще три дня Чжун Ли все так же не мог вспомнить ничего, кроме разрозненных фактов о Ли Юэ. «Для восстановления следует сменить обстановку», — твердил доктор Бай Чжу, и все наперебой были с ним согласны, вплоть до тех лиц, коих здоровье некоего сотрудника похоронного бюро ничуть не волновало. — Вам нужно побыстрее отправляться в путь, пока не наступил период северных ветров, — между делом сказала Катерина из Фатуи, которая не имела ничего общего с многочисленными Катеринами из гильдии искателей приключений. Зачем Чайльд привел его с собой в банк Северного королевства — та еще загадка, но от чаепития с его негласной главой было никак нельзя. Во всяком случае Чжун Ли казалось, что Катерина руководит как минимум взводом солдат: каждый встречный боялся ее куда больше, чем самого предвестника Царицы. От чаепития тут было одно название: вместо чая гостям подали пироги и сласти, которых Чжун Ли (с некой долей вероятности) никогда не видел. В пирогах оказалась рыба с крупными кусками лука, а белые шарики — ужасно кислыми ягодами в сахаре, а запивать странные угощения предлагалось напитком из сухих яблок. Чайльда они ничуть не удивили, так что Чжун Ли сделал вывод, что то была национальная кухня Снежной. И что за страна могла породить одиннадцатого предвестника и что-то столь ужасное одновременно? Он не был уверен, что желает узнать. — Вы весьма уверены в том, что я покину Ли Юэ вместе с господином Тартальей. — С некоторых пор для нас вы идете в комплекте, — нельзя было сказать точно, шутит она или нет, но Чжун Ли из вежливости улыбнулся. Если что он и знал-помнил о Фатуи, так это о наличии у каждого из них весьма своеобразного чувства юмора. Аякс натянуто рассмеялся. Видимо, какой-то подтекст у этой шутки все-таки был. — Можно ли это считать благословением? — Чжун Ли пригубил отвратительно сладкий напиток, чтобы не сказать чего-то лишнего на такой пассаж друга. У Чайльда такое же чувство юмора, как и у других Фатуи, верно? Просто глупость. — Ахха! За благословением тебе нужно к Царице, если понимаешь, о чем я, — нахально подмигнула Катерина, наставив Чайльда замяться. Он и впрямь был смущен! Уши порозовели, а шея покрылась пятнами. — Екатерина Сергеевна! — Всё, всё! Не моё дело, знаю, — она хмыкнула и поднялась из-за стола. — Но, если что, я всегда готова помочь с оформлением бумаг. Катерина со смехом ушла, а пылающий от смущения Тартатья остался за богато обставленным столом приносить извинения за шутки Катерины. Чжун Ли опять чувствовал, будто что-то упускает. Странности все множились. Никто не искал Чжун Ли, кроме странной начальницы похоронного бюро, двух маленьких путешественниц и чужеземца, который был предан другому архонту. Были люди, что склоняли голову при встрече, бывали и те, что мимоходом справлялись о его здоровьи, но ни одного близкого среди тех не было. Странные недомолвки его друзей (а друзей ли?) пока не вырисовывались в единую картину, но у Чжун Ли не было ощущения, будто ему пытаются навредить. Поэтому в ответ на извинения Аякса за шутки Катерины он лишь мягко улыбнулся. Они как будто пришли к молчаливому решению не обсуждать их потенциальный отъезд. За ужином, к которому присоединились Люмин и Паймон, Чайльд все так же ронял еду, не донося палочки до рта, а Чжун Ли мыл посуду в уютной болтовне ни о чем, поскольку сегодня готовил не он. Он поймал себя на мысли, что ему будет не хватать Аякса и этого дома. — Совсем скоро мы уедем в Инадзуму, — сообщила Люмин, оставившая попытки помочь им с уборкой. — Мне жаль, что мы не можем задержаться подольше. — Все в порядке. Я надеюсь, твои поиски как можно скорее увенчаются успехом. У Чжун Ли не было семьи, но он понимал боль, которая двигала путешественницей. Как бы ей ни нравилось в Ли Юэ или Мондштадте, она не могла остаться. Впрочем, ему казалось, что такой человек как она в принципе не сможет долго усидеть на месте. — Тебя правда не нужно проводить? — спросил Чайльд, вытирая посуду. Чжун Ли не до конца понимал, зачем это нужно, но это, по всей видимости, была очередная снежнянская традиция, о которой не писали в книгах. — Не люблю долгие прощания, — фыркнула она. — Тогда появляется ощущение, что новой встречи не будет. Так что обещайте писать мне! — Да-да,а я хотела бы узнать побольше о еде Снежной, — поддакнула Паймон. На ее щеке была крошка от печенья. — Куда уж мы денемся, — вздохнул Чайльд и улыбнулся. На том и порешили. Чжун Ли после ужина сослался на усталость и отправился в свою-Аякса спальню дочитывать «Речевой этикет Снежной». У него сложилось впечатление, будто Люмин и Чайльду есть о чем поговорить без лишних глаз. Путешественница не покинула их дом ни через час, ни через два: уже после заката Чжун Ли выглянул на веранду, привлеченный беседой на повышенных тонах. Причина беседы обнаружилась сразу: на столике перед домом стояло несколько бутылей вина, причем уже пустых. Его появление осталось незамеченным для обоих спорщиков. — Да не обязан я ничего говорить! — разгорячился Аякс и от избытка чувств хлопнул по столу — только звякнули полупустые чашки. — А вот и нет! — вторила ему Люмин. — Хотя бы себе не ври. — Я и так делаю все, что в моих силах. Не давлю на него и все такое. Но этого недостаточно, слышишь? Люмин грустно вздохнула. Было очевидно, что спор касался его самого, и было бы лучше уйти, но Чжун Ли остался на темной веранде, чувствуя себя донельзя глупо. До чего он опустился? Подслушивает чужие разговоры, будто малое дитя. — Поставь себя на его место. Вокруг одни незнакомцы, которые знают о тебе больше, чем ты сам, и пытаются указывать, что тебе делать. Тебе бы самому понравилось? — молчание Аякса было красноречивым. Раздался звук наливающегося вина. — То-то! — Мои родители не знают, — неожиданно глухо сказал Чайльд. Он сидел к нему спиной, так что Чжун Ли не видел его лица, но он догадывался, что тот опять касается чужого глаза бога на цепочке. Грудь сдавило от непонятного чувства. — О чем именно? — Да почти ни о чем. Ни о том, зачем я поехал в Ли Юэ, ни о том, что здесь произошло… Они думают, что мы с Чжун Ли — просто друзья! Он замер, как будто до этого не стоял без движения. Напряжение, звеневшее в голосе Аякса, его насторожило. «Просто друзья». Так говорил он и ему самому. Но кем же они были друг другу на самом деле? — Ты бы хотел рассказать им правду? — Какое сейчас это имеет значение? — устало отозвался Аякс. Он наверняка думал об этом не раз и не два. — Он этого не помнит. Никому не станет лучше, если я расскажу. Пусть уж будет так, как есть. — Но ты помнишь, — веско ответила Люмин. Чжун Ли решил, что ему теперь-то уж точно пора уйти. В комнате Аякса он ориентировался и без света, но зачем-то все равно зажег свечу. Те самые подозрения, которые одолевали его с самого пробуждения, наконец обрели твердую почву. Они с Аяксом были не просто друзьями. А кем тогда? Чжун Ли старался размышлять с холодной головой. Родственниками они быть не могли, врагами — тем более, так что оставался лишь один вариант, самый безумный. Но загвоздок было слишком много. Во-первых, у Чжун Ли не было старых друзей. Все, кто когда-либо знал его, в один голос утверждали, что у него были лишь приятели до того момента, как их пути пересеклись с рыжим господином из Фатуи. Даже Ху Тао, которая знала его почти пять лет, так и не стала его другом в полной мере. Сян Лин обмолвилась, что их отношения резко охладели с тех пор, как на Гавань напал Осиал, и ему только оставалось гадать, почему так все обернулось?.. Возлюбленные. Да, теперь все становилось таким логичным, что хотелось смеяться. У Чайльда был ключ от его дома, а Люмин все время мялась, называя их просто друзьями. Никто из знакомых ничуть не дивился странной близости с Фатуи, а сам предвестник заботился о нем так, будто он был статуэткой из стекла. Еще и эти намеки Катерины! Нет, понял Чжун Ли, она прямым текстом сказала им обратиться за благословением к Царице. А кто она такая? Богиня любви и вечных снегов — не нужно было гадать, о каком благословении шла речь. От избытка роящихся мыслей Чжун Ли принялся мерять комнату шагами. Комнату, в которую его без всяких объяснений поселил хозяин дома. Он был просто слепцом! Причем без всякого стыда — взгляд метнулся к зеркалу на стене, отражающему не такое уж юное лицо. На сколько лет он был старше Чайльда? Минимум пятнадцать, как бы не больше. Впрочем, тут уж надо было признать, что он все еще был хорош собой и имел неплохую должность, к тому же Аяксу, вероятно, нравились мужчины постарше… Чжун Ли остановился, дивясь своим мыслям. Он как будто пытался найти причины, почему он хорошая партия для молодого и богатого одиннадцатого предвестника. Не слишком молодой, скромный консультант похоронного бюро, не помнящий ничего о своем возлюбленном. Чайльда можно было только пожалеть — и что он только в нем нашел? Еще и продолжал вести себя как ни в чем не бывало, отдавая Чжун Ли все самое лучшее. Чтение «Речевого этикета» больше его не занимало. Он старался вникнуть в особенности рассадки людей за столом, но мысли были от нее далеки. Чжун Ли вернулся к оглавлению и обнаружил, что одна тема все-таки его интересует. Глава «Брачные традиции Снежной» смотрела на него, а он — в ответ, отчаянно борясь с собой. Победила свадьба и желание узнать, что такого могло произойти между ним и Аяксом, не потеряй он память. Исключительно гипотетически. Чжун Ли считал себя человеком традиционных взглядов, так что на простую интрижку точно бы не согласился. Да Чайльд относился к нему так, как не относятся к случайным любовникам — это было абсолютно очевидно. «По традиции ухаживания в Снежной начинаются с подарка. Парень дарит понравившейся девушке ленту или заколку, и если она ее принимает, то в глазах общества они становятся парой. На обручении молодые дарят друг другу что-то символичное — богато украшенный кинжал или книгу, фамильную брошь или кубок. Обручальная вещь должна быть дорогой и не обладать практической значимостью. Так, воину не дарят меч, а ткачихе — станок. Их хранят как зеницу ока и не продают даже в самые тяжелые годы, потому что снежняне верят, будто продав обручальную, продаешь любовь». Были же они с Чайльдом обручены? Чжун Ли успел убедиться, что Аякс слишком щедр: он часто покупал ему что-нибудь ценное, о чем не уставала шутить Люмин. Ничто конкретное не шло на ум в качестве обручального подарка. Механические часы с полуночным нефритом на корпусе? Картина пера Вао Синя, предмет зависти коллекционеров? Чайная пара из цельного корляписа высшего качества? Все эти вещи Чжун Ли пришлись по вкусу и стоили немало, впрочем, как и все, что дарил Аякс. Что преподнес он сам в качестве обручальной, было очевидно: те самые палочки с фениксами, о которых говорил Чайльд. Чжун Ли мог только похвалить себя за выбор подарка. Они были и дорогими, и традиционными, и совершенно точно не для повседневного использования — подходящий подарок для того, кто связывает свою судьбу с человеком из Ли Юэ. Наверняка он долго размышлял над тем, какой подарок достоин самого предвестника и выбрал лучший. Его мысли сменили свое направление, как только он услышал нестройное пение, доносящееся с улицы. Чайльд пел не слишком хорошо, зато громко — было приятно знать, что у его избранника были хоть какие-то недостатки. Мысли с недостатков перешли на достоинства, коих у того оказалось много. В том числе и очертания пресса, мелькающие под формой, что притягивали его взгляд не раз и не два… Практически всю ночь Чжун Ли провел ворочаясь с боку на бок и проснулся в закономерно скверном расположении духа. Рассвет только забрезжил на горизонте, когда он уже заканчивал с готовкой. — Это «Борода дракона»? Во сколько ты проснулся, чтобы все это сделать? — изумился Чайльд, проснувшийся как раз к завтраку. Казалось бы, после попойки из них двоих именно он должен был выглядеть свежевыкопанным трупом, но нет, он был бодр и весел, будто и не было той мрачности, что преследовала его последние дни. Чжун Ли невольно отметил, каким красивым он был даже в помятой старой рубахе и с торчащими после сна волосами. На его фоне он наверняка казался старой развалиной, помешанной на пристойности. Что же Аякса в нем привлекло? Хотел бы он знать. Чайльд зевнул и потянулся так, что куцая рубаха задралась вверх. — Хотелось побаловать себя привычной кухней перед отъездом. Насколько мне известно, в Снежной не слишком распространены блюда из лапши, — деланно безразлично отозвался Чжун Ли, отводя взгляд от обнажившейся полоски живота. Он поставил на стол две порции, игнорируя облегченный вздох Чайльда. Он был шумным, даже когда ничего особенно не делал. Каким же он был в постели? Был ли таким же болтливым и игривым? Чжун Ли мог представить, как изгибается его спина, когда ему давят на поясницу… Тут Чайльд уронил стакан, к счастью, пустой. На кухне он был сплошным беспорядком. — Ты едешь со мной? Это правда? — Если ты еще не передумал, — вернул ему улыбку он и присоединился за столом. Аякс молчал, но его взгляд был красноречивей всяких слов. — Очень вкусно, сяньшен, — наконец нашелся Чайльд. Его глаза сияли, как стеклянные колокольчики. — Благодарю за такую высокую оценку, — кивнул Чжун Ли. Вышло и правда неплохо. — Есть ли что-то, что мне необходимо взять с собой в Снежную? — Мору! — рассмеялся Чайльд. — Хотя нет, меня ты и так берешь с собой. Дай подумать… Нужно посмотреть у тебя дома, что бы тебе хотелось забрать. Чжун Ли смущенно кивнул. В их отношениях он был тем, за кем ухаживали, пусть он и был старше и опытнее, что не могло не удивлять. Было бы очень неловко не забрать из дома ту самую ценность, что Чайльд подарил ему на помолвку, но тому было как будто решительно все равно, что он возьмет с собой. Резная шкатулка с палочками оказалась упакована в первую очередь. В следующие несколько дней, посвященные сборам, Чжун Ли пытался поймать в Чайльде хоть намек на то, что между ними было. Вопросы множились, как и дни до этого, но их направленность была иной. Ждал ли Аякс, что он поцелует его перед работой? Спали ли они в одной кровати? Успели ли они стать близки не только душевно, но и физически? Временами Чжун Ли думал, что между ними вовсе и не было страсти, а затем ловил на себе долгие задумчивые взгляды Чайльда и убеждался в обратном. — Сколько времени тебе потребуется, чтобы собрать вещи? — спросил Аякс, выжидающе посмотрев на него, растерянно стоящего посреди своего, не Чайльда, дома. Все в нем казалось чужим и знакомым одновременно. Чжун Ли едва ли мог ответить на этот вопрос. Вынужденная беспомощность раздражала, как и белый шум в голове при попытке воскресить хоть что-то из памяти. И вещи, казалось бы дорогие для него, раздражали тоже, хотя должны были наоборот порадовать. —Боюсь, я не знаю, какие именно вещи представляют для меня значение. Я даже не знаю, какой цвет мне нравился больше. Да и был ли у меня любимый цвет? —Голубой, — проронил Аякс и добавил несколько неловко: — Однажды мы отправились к отмели Янгуан из-за моей работы. Мне нужна была консультация по поводу одного дела… — Чжун Ли показалось, что он намеренно избегал предмета их поездки. — И мы несколько дней провели у моря, и ты сказал, что её синева напоминает тебе о том, что ты любишь. —И какой же цвет нравится тебе? —Золотой, — сказал Аякс и умолк. Чжун Ли стало неловко. «Что ты любишь». Чайльд, очевидно, любил его, и это было взаимно. Его взгляд устремился куда-то вдаль, к тем временам, когда всё помнящий Чжун Ли покинул похоронное бюро ради пары дней на побережье с ним, и нынешний Чжун Ли не мог отделаться от мысли, что вовсе не он пострадал от потери памяти больше всего. Его всё ещё любили. О нем заботились, как о ком-то бесценном, а он не мог дать в ответ ничего, кроме самого себя. Несправедливая сделка. Как же это было для Чайльда? Чжун Ли заметил, как его пальцы снова коснулись глаза бога на груди, и отвел взгляд. Очевидно, мучительно. Без помощи Аякса он едва ли смог бы справиться с тем, чтобы собрать вещи, которых оказалось не так уж много. В Снежной не могли понадобиться бесчисленные тома с легендами Ли Юэ, летние ханьфу из тончайшего шёлка и образцы горных пород, которые почему-то раньше были ему дороги. Но и некоторые предметы, что собрал для него Аякс, вызывали вопросы. —Чайник и чашки? — приподнял брови Чжун Ли. —Я разве их уже не положил? — нахмурился Аякс и кивнул, найдя их уже упакованными. — Да вот же они. —Разве в Снежной нет чайников и чая? —Есть, но тебе не понравится ни то, ни другое, как и наш чай, — отмахнулся он и внезапно хлопнул себя по лбу. — Вот я дурак! А чай-то купить забыл. Иногда Чжун Ли совсем его не понимал. Но того, что он видел, было достаточно. — Знаешь что? Нам нужно отпраздновать наш отъезд. Во всем Ли Юэ не найти еды лучше, чем в «Народном выборе», — веско сказал Аякс. Чжун Ли посмотрел на простенькую вывеску и толпу желающих отведать стряпню шеф-повара, и остался не до конца убеждённым. Но из-за стойки высунулась девушка в красной поварской форме и не дала ни единого шанса на отступление. — Господин Чайльд! Господин Чжун Ли! Я так рада, что вы в порядке и друг друга нашли! — воскликнула она с сияющими глазами. — Как давно вас двоих не было в «Народном выборе»! Я слышала, господин Чжун Ли, вы пострадали во время нападения хиличурлов… Он потерял нить рассуждений уже на второй фразе, как будто её голос был шумом волн на фоне, и несколько устыдился. Девушка явно знала его и была рада увидеть его в «добром здравии», к тому же Аякс общался с ней весьма сердечно, почти как с Люмин и Паймон. Как он успел заметить, Чайльд не нравился жителям Ли Юэ, а он в ответ не слишком жаловал их по какой-то непонятной причине, пусть обычный человек явно не заметил бы его антипатию. Чжун Ли обнаружил, что разобраться в эмоциях Аякса ему намного проще, чем в своих, и решил не зацикливаться на этом предположении. Так уж вышло, в каком-то смысле он знал Чайльда больше, чем самого себя. — Вам как обычно? — спросила Сян Лин явно не в первый раз. Он механически улыбнулся. — Как обычно? — Чжун Ли понятия не имел, что ему здесь нравилось, но не стал спорить. — Да, это вполне устроит. Девушка просияла и скрылась за стойкой так же внезапно, как и появилась. Аякс, совсем недавно открыто улыбающийся, снова стал задумчивым, как будто перестал притворяться на публику. Это выражение в последнее время все чаще появлялось на его лице, и что-то ему подсказывало, что его настрой был связан с их скорым отъездом. Чжун Ли и сам волновался, но не считал нужным это демонстрировать. Не говорить же, что он боится скорой встречи с семьей своего возлюбленного? Аякс бы понял его сомнения на свой счет, чего он не желал. — Мы часто сюда приходили? — спросил Чжун Ли только для того, чтобы ушла тень с лица Чайльда, но его взгляд стал ещё более серьёзным. — Да, можно так сказать. Либо сюда, либо в Глазурный павильон. Но там слишком... — «дорого», — подумал Чжун Ли. — Слишком много глаз. Трудно поговорить наедине, поэтому сюда мы приходили намного чаще. И снова этот взгляд. Тоскующий по тому Чжун Ли? Усталый? Гневный? Как понять. Пальцы Аякса едва заметно дрогнули, коснувшись в неосознанном (а точно ли?) жесте погасшего глаза бога. Он делал так, когда думал о прошлом. Чжун Ли хотел бы иметь смелость поцеловать его. — Почему мы поссорились тогда, перед нападением? — наконец спросил он. Лицо Чайльда на мгновение застыло. — Это сложно объяснить сейчас. — Не сложнее, чем пользоваться палочками, — усмехнулся Чжун Ли, и Аякс невольно фыркнул и скрестил руки на груди, став ещё больше похожим на на большого ребёнка. — Это сложность уровня "Архонт"! — запротестовал Чайльд и замялся. — Но тут дело в другом. Ты мне не рассказал кое-что очень важное о себе, а тут эта вся история с... Нашей поездкой в Снежную. Как можно... Ехать вместе ко мне домой, если ты мне не доверяешь? Да, иногда игра «Пойми Аякса» тоже была на уровне «Архонт». — Но сейчас для тебя это не имеет значения? — глухо спросил Чжун Ли. Он знал этого человека две недели от силы, но мысль о том, чтобы не последовать за ним в его холодную чужую страну, отзывалась неприятным зудом где-то на периферии сознания. Аякс не мог объяснить ему, зачем бросать здесь всё, что было ему дорого, чтобы уезжать в другую страну с «просто другом». Не хотел говорить о том, что их по-настоящему связывало. Но Чжун Ли не винил его за это ни секунды. Их ладони лежали рядом на столе, готовые вот-вот сомкнуться. — Я ни за что не бросил бы тебя здесь одного, без памяти и без твердой опоры под ногами, сяньшен, — ответил Аякс. Его рука легко коснулась руки Чжун Ли, и ему показалось, что его кожа загорелась от небольшого прикосновения сквозь ткань перчатки. Он хотел, чтобы ее не было. — Я тебя не брошу. Обещаю. Опора под ногами. Что для него была опора? Его глаз бога был гео, а жил он в столице владений архонта, который… Нет, думать о нём не хотелось, как будто любая мысль о нём причиняла боль. Но всё вокруг было потрясающе чужое. Все вокруг ждали от него, что он мгновенно вспомнит, и только Аякс просто был рядом и пытался помочь тем, чем вообще мог. Не пытался давить со своими чувствами и обещаниями, что они дали друг другу. Просто любил. Стоили ли их клятвы того, чтобы продолжать за них держаться? Он не знал, может ли полюбить этого человека снова, но он мог бы по крайней мере попытаться. — Я тебе верю, — просто ответил Чжун Ли. И это было правдой.