Не отпускай меня

Спустя два дня Чжун Ли смог свободно передвигаться по дому, а Чайльд казался не полноправным хозяином, а лишь гостем. Он уходил рано утром и появлялся с последними лучами солнца, которые точь-в-точь повторяли цвет его волос. Всё остальное время Чжун Ли был предоставлен сам себе, и его исправно навещали уже знакомые ему Люмин и Паймон, чьë отплытие в Инадзуму отложилось. Как оказалось, им (разумеется, Люмин, но их двоих невозможно было разделить) нужно было принять участие в каких-то состязаниях, чтобы попасть на борт, так что всё остальное время, что они не проводили с Чжун Ли, отводилось под тренировки. Ему даже удалось увидеть одну из них. Люмин со зверским лицом кромсала чучела врагов без всякой магии, а Паймон выкрикивала подбадривающие фразочки, размахивая побегами конского хвоста на манер флага. Их невозможно было не любить. Или ему так просто казалось? Так прошла целая неделя. Чайльда, казалось, ничуть не смущало присутствие чужака в своём доме, как и то, что гость оккупировал его спальню. Чжун Ли восстанавливался не так быстро, как хотелось бы, поэтому с его застарелыми и непонятно откуда взявшимися травмами было глупо самому проситься на твёрдую тахту, где проводил ночи Чайльд. Их соседство не сказать, что причиняло неудобства, но порождало вопросы, на которые у Чжун Ли не было ответа. Память не восстанавливалась. Он не мог вспомнить, как звали его родителей или друзей, но знал о Цисин куда больше, чем Паймон и Люмин. Когда он смотрел на своё отражение, в его голове была лишь пустота, а когда увидел цветок лотоса в пруду, то застыл, ошарашенный непонятно откуда взявшимися фактами об этих цветах. Даже такие скудные, воспоминания приносили лишь головную боль и слабость. — Как ни придем, ты всё время у пруда! — послышался весёлый голосок Паймон. — Мне нравится бывать у воды, — сказал Чжун Ли вместо приветствия, не совсем уверенный, что не солгал. Ему было не слишком понятно, что ему нравилось, а что нет, поэтому оценки он старался избегать. — Точно, совсем как раньше, — улыбнулась Люмин. Хоть в чем-то он не промахнулся. — Не хочешь прогуляться? Нельзя всё время сидеть взаперти. — Меня всё устраивает, благодарю. — Мы обещали Чайльду! — прибегла Паймон к запрещенному приему, так что ему ничего не оставалось, кроме как последовать за путешественницей и её крошечной спутницей. Их разговоры были всегда обо всем и ни о чем конкретно. Всё, что касалось далёкого прошлого, было им неизвестно, а о традициях Ли Юэ он каким-то образом знал куда больше, чем все его друзья вместе взятые. Чжун Ли не мог понять, почему человек, который занимал неплохое место в Гавани, стремился всё бросить и уехать в далëкую Снежную, но любые вопросы на этот счёт вызывали глубокомысленное молчание и не слишком убедительные отговорки. Поневоле начинали закрадываться подозрения о том, что эти люди были ему совсем чужими, а затем Люмин приносила цветы шелковицы, которые вызывали непонятную волну тепла в душе, а Чайльд готовил на ужин то блюдо, которое он для себя назвал любимым, и все сомнения понемногу таяли. В том, как они к нему относились, не было фальши, пусть временами Чайльд становился хмурым и отстраненным, а Люмин — грустной и подавленной. — Самое время навестить одну твою старую приятельницу, — сказала Люмин, специально идя медленно для него. Чжун Ли пока еще не был способен долго ходить и втайне был благодарен за то, что путешественница не акцентирует на этом внимание. — Твоя начальница, её зовут госпожа Ху Тао, волновалась за тебя, но не могла отлучиться. — Начальница похоронного бюро? Разве у неё нет других помощников? — Она пока в поисках. С тех пор, как ты сообщил о том, что собираешься уезжать, госпожа Ху Тао не смогла вынести кого-то дольше пары дней. — По всей видимости, мы прекрасно ладили, — сделал вывод Чжун Ли, и Паймон согласно закивала. И это было мягко сказано. Его моментально снёс ураган по имени Ху Тао, и прежняя, ставшая привычной головная боль усилилась в разы, но Чжун Ли всё равно был рад её увидеть, пусть и совсем не помнил. Зато он откуда-то знал, что в задней комнате стоит его любимая чашка, а Ху Тао не слишком жалует сладости. И этого было достаточно, чтобы поверить ей безоговорочно. Им были не нужны долгие приветствия, чтобы перейти к сути, и через пару минут Чжун Ли обнаружил, что пересказал девушке почти всё, что произошло с ним за последнее время. — Не думала, что увижу тебя снова, — призналась девушка, когда Люмин и Паймон оставили их одних. — Даже не знаю, кому продал душу Чайльд, чтобы тебя воскресить. — Прямо таки воскресить? — поднял брови Чжун Ли. — Ты выглядел совсем как при смерти! Такой горячий… А когда я взяла тебя за руку, то не смогла нащупать пульс. — Думаю, ты бы прекрасно справилась с моими похоронами, — серьезно ответил он, вызвав улыбку начальницы. — Скидка всем сотрудникам и их семьям! Если вы с Чайльдом собираетесь умереть здесь, то можете заранее выбрать подходящую церемонию. — Мы с Чайльдом? — переспросил Чжун Ли. — Неужели у меня не осталось никого из родни? — Как сказать, — загадочно ответила Ху Тао. — Если не ошибаюсь, мы знакомы больше пяти лет, пусть ты и работал в бюро меньше двух. Ты никогда ни с кем не общался дольше, чем требовалось, и всецело посвящал себя работе. Я никогда не видела, чтобы ты просто гулял или смотрел на корабли в порту, как и то, чтобы ты говорил с кем-то не о традициях Ли Юэ. А затем появился Чайльд. И Люмин с Паймон, но они не в счëт. — Я не помню ничего о том, что было до болезни, — сказал Чжун Ли, хотя на языке вертелось совсем другое. — Не понимаю, почему он… «Особенный». Иначе и не скажешь, но такие вещи вслух не говорят. Тем более он и так сказал Ху Тао слишком много. Она поняла это и нахмурилась, будто не решаясь высказать всё, что думала, а затем отвела взгляд и решилась. — У этого парня из Фатуи был ключ от твоего дома, и он бросил все свои дела, чтобы искать тебя, как только узнал о твоём исчезновении. Многие в Ли Юэ не доверяют ему, но ты никогда не сомневался в нём, даже когда его подозревали в убийстве архонта. Да, то были слухи, но… — Фатуи здесь не любят, — кивнул Чжун Ли. Это было понятно. Мысль об убийстве архонта вызвала новый прилив головной боли, и он машинально потер переносицу. — У них дурная репутация, но они уважают контракты, — пожала плечами Ху Тао. — Пусть мне и не известно, что за договоренности связывали вас, Чайльд перевернул Гавань вверх дном, чтобы узнать, что с тобой случилось. На мой взгляд, этого достаточно, чтобы доверять ему. Эта девушка была куда моложе его и, как он подозревал, Люмин с Паймон, но в человеческих отношениях смыслила явно больше их всех вместе взятых, пусть и отличалась своеобразным чувством юмора. Они и правда неплохо ладили с тем Чжун Ли, который был её верным помощником, вот только он им уже не являлся. Ему почему-то казалось, что они едва ли встретятся вновь, и что-то в глазах Ху Тао говорило о том, что она думает о том же. — Спасибо за всё, госпожа Ху Тао, — официально сказал он, поклонившись как положено, но его улыбка осталась искренней. — Вы мне очень помогли. — Вы были отличным работником, Чжун Ли. Теперь вы можете быть свободными, — ответила Ху Тао, отзеркалив его поклон. — И помните, что вам всегда здесь будут рады. Он понятия не имел, почему эти слова заставили его задохнуться от боли в груди, которая тут же сменилась одуряющей волной облегчения, и едва мог разогнуться. «Это всё старые раны», — сказал он себе, откуда-то зная, что это вовсе не они. На его глаза навернулись слезы, которые тут же исчезли на свежем воздухе. В его руках был экземпляр «Традиций Ли Юэ», которые принадлежали ему, и это говорило лучше всяких слов, что он едва ли ещё вернется в бюро. Правда, никто его не спрашивал. Люмин сидела на скамье, а рядом в воздухе болтала ногами Паймон и грызла краснобокий закатник. — Думаю, пора возвращаться домой. — Как прошёл разговор с госпожой Ху Тао? — поинтересовалась Люмин. — Я узнал кое-что о своём прошлом, — ответил он. — Она знала меня много лет. — А я думала, что Чжун Ли появился только год-два назад, — удивилась Паймон и смутилась: — В Гавани! В Гавани, конечно. Мне казалось, ты не из столицы. — Ты наверняка вспомнишь всё немного позже, как это часто быва… — начала Люмин и неожиданно воскликнула: — Лилии! Глазурные лилии! Девушка взяла в руки край платья и без всякого страха полезла в садик, где соседствовали кустики шелковицы и одинокие головки редчайших цветов. Миеллиты, которые стояли на посту в несколько шагах, смотрели на неё с такой тоской, что Чжун Ли на миг устыдился того, что просто смотрит на безжалостное уничтожение растений. Лицо Люмин приобрело пугающе кровожадный вид, а стражники невольно отшатнулись. Паймон в голос захихикала, не обращая внимания на количество укоряющий взгляд. — Что она делает? Зачем?.. И почему никто не скажет ей прекратить? — Не обращай внимания, Чжун Ли. Люмин у нас с чудинкой, — вздохнула Паймон с какой-то непонятной гордостью и похлопала его по плечу своей маленькой ручкой. С этим нельзя было не согласиться. «Дома» он оказался после того, как солнце окончательно зашло за горизонт, а на улице стало ощутимо холоднее. Чайльда внутри не оказалось, однако запах свежеприготовленной еды и лук у входа говорили о том, что он никуда не уходил. От чана с рисом шёл пар, а стол ломился от закусок, которыми славился рынок Ли Юэ. Не хватало лишь приборов. Чжун Ли подавил улыбку. Обычно Чайльд не давал ему хозяйничать на кухне и ворчал, что для Чжун Ли и уборка после болезни — уже слишком. За этим отчасти скрывалось нежелание признавать, что есть палочками слишком сложно и муторно, так что первая в этом доме пара палочек была куплена специально для Чжун Ли. Когда всё было готово, он наконец вышел на улицу, чтобы позвать Чайльда разделить с ним трапезу, но замер на пороге, увидев сгорбленную фигуру юноши на ступенях. Не нужно было видеть его лицо, чтобы понять, что его что-то угнетало. Что-то, о чем он рассказал бы прошлому Чжун Ли, а не ему, беспамятному и едва вставшему на ноги. Тем не менее, они были близки, поэтому Чжун Ли не ушёл в дом, а сел рядом. — У тебя действительно не появилось палочек больше чем за год жизни здесь? — сказал вместо того, что неоформленным облаком висело на краю сознания. Пока он молчал, в его голове царило некое подобие гармонии, но стоило сказать что-то, что не было непреложным фактом, эта самая гармония в миг разрушалась, а слова казались мелкими и ничтожными. Чайльд хмыкнул, и этот звук в полной тишине казался карикатурно громким. — Ты подарил мне палочки пару месяцев назад, — сказал он еле слышно. — С фениксом, очень красивые… Но мне кажется, такими не едят. — Ты просто не умеешь ими пользоваться, — поддел его Чжун Ли. — Я пытался научить тебя? — Тысячу раз. И опять Чайльд был так далеко от него, что проще было достучаться до архонтов. Но Чжун Ли был обязан попытаться. — Что случилось? Скажи мне. Может, я и не смогу помочь, но выслушаю точно. Если это связано с работой, так что ты не можешь говорить, то… — Это не связано со мной, сяньшен, — покачал головой Чайльд со слабой улыбкой. — Слишком много всего происходит. Я немного устал. — Я знаю про глаз бога, — сказал Чжун Ли и почувствовал, что юноша вздрогнул. — Откуда?.. Люмин! — Не так уж и сложно было догадаться. И какая стихия была мне подвластна? — Гео, — ответил Чайльд, опустив голову. — Ты был непобедимым воином… Я мечтал сразиться с тобой. — Войны рано или поздно заканчиваются, — усмехнулся Чжун Ли с уверенностью, — а воины в мирное время не могут найти себе места. Я не помню, как владел глазом бога, поэтому не чувствую эту потерю. Сожаление — не то чувство, которое помогает открыто смотреть в будущее. Чайльд рассмеялся и запрокинул голову вверх. Чжун Ли посмотрел на небо вслед за ним и не увидел ничего примечательного. Просто темнота и россыпь звёзд, которые люди давным-давно сложили в созвездия и поверили, что некоторые заслуживают быть среди них после смерти. Ему подумалось, что если бы эта легенда была правдой, то Чайльд стал бы самой яркой звездой, если не для всех, то для него точно. — Знаешь, в тот день, когда ты пришёл в себя, мы сидели здесь с Люмин и говорили о тебе, — сказал Чайльд со слабой улыбкой. — Она твердила, что ты не стал бы архонтом мудрости. Теперь я могу с ней поспорить. — У архонтов слишком много обязанностей, чтобы я был одним из них. Прожить вечность, чтобы вся жизнь прошла мимо меня? Нет уж, я выберу похоронное бюро и книги, — хмыкнул Чжун Ли. Чайльд завозился, пытаясь что-то найти в карманах, а затем вытащил мешочек из шёлка, который Чжун Ли никогда не видел при нём. Не нужно было спрашивать, чтобы понять, что в нём находится. — Не думаю, что он загорится снова. Прости, сяньшен. — Здесь нет виноватых, — нахмурился он. — Ты не заставлял меня ехать в ту деревню и драться с противниками, которые были куда сильнее. Я не сидел бы здесь, если бы не ты. — Знаешь, мы поссорились накануне. Я не хотел тебя видеть, поэтому не приходил к тебе целую неделю, — каждое слово давалось Чайльду тяжело, но глаза оставались такими же упрямыми. — Я мог бы намного раньше заметить, что тебя нет, но… — Ты нашел меня, — закончил Чжун Ли и сжал ладонь Чайльда с помертвевшим глазом бога. — И это самое главное. Могу я попросить тебя об услуге? — Всё, что в моих силах, сяньшен. — Пусть он будет у тебя, Чайльд. Тот, казалось, потерял дар речи, но затем взял себя в руки и согласно кивнул. Чжун Ли не хотел отпускать его руку, а Чайльд не собирался отстраняться. И не нужен был свет, чтобы увидеть частичку неба в его глазах. «В бездне было достаточно синевы, чтобы назвать её небом», — вспомнилась строчка из древней легенды, давно забытой и мало кем понятой, но слишком близкой по духу. Чайльд, один из Фатуи, был живым её воплощением. — Тогда и ты выполни мою. У меня много имён, одно из них я обрёл в Ли Юэ. Здесь все зовут меня Чайльд, не знаю уж почему. В Фатуи меня назвали Тарталья, но это скорее титул, который много к чему обязывает. При рождении мне дали имя Аякс, но редко кто звал меня так за эти годы, и то только члены семьи. — Так какое из них настоящее? — Если так подумать, то все, — смущенно почесал затылок Чайльд. — Но ты мог бы звать меня Аяксом. Как думаешь? — Аякс, — на пробу сказал Чжун Ли, раздумывая над тем, как странно, должно быть, иметь множество имён. — Красивое имя, тебе подходит. «Потому что ты красивый». Чайльд, Аякс смотрел на звезды с едва заметной улыбкой и держал его за руку, как будто это было для них в порядке вещей. Чжун Ли мог бы посчитать его пульс, но не хотел думать ни о чем, кроме тепла человека рядом, рыжих завитков волос и заразительного смеха, который пробуждал в духе совсем не дружеские чувства. — А вот это Небесный кит, моё созвездие, — ткнул куда-то вверх Аякс, и Чжун Ли согласно кивнул, растворяясь в тихом голосе и запахе шелковицы. Он ни за что не променял бы какой-то глаз бога на этот миг.