Не отпускай меня

Путь до Гавани был неблизкий. Ради перевозки тела Чжун Ли пришлось отвалить порядочно моры за телегу и провиант, но это как будто отступило на второй план. Размышления о мотивах Царицы и реакции других членов Фатуи на его исчезновение не слишком его занимали. Тарталью грызло непривычное чувство тревоги, но не за себя, разумеется, за себя он никогда не боялся, как и не боялся ни за кого, кто не был членом его семьи. Получается, Чжун Ли каким-то образом успел стать близким ему? Это было полнейшим бредом, как предположения в духе “Царица тоже ошибается”. Но почему-то Тарталья периодически останавливался в дороге, чтобы проверить его состояние, и просыпался посреди ночи, чтобы убедиться, что тот всё ещё дышит. Ему снился родительский дом и жаркий летний день. Мама зашивала его рубаху, которая недавно была покрыта кровью соседского мальчишки, а сам Тарталья сидел за столом и пытался выводить буквы в тетради как можно ровнее. Но Тартальей, конечно, он тогда ещё не был. — Вот и всё! Примерь-ка! Он нехотя натянул рубаху, которая будто состояла из одних заплат, и пожал плечами. Его не волновало, что она потеряла свой цвет и стала сероватой, как и то, что его поступок почему-то разозлил родителей.  — Зачем ты избил Янника? — спросила мама, пытаясь поймать его взгляд.   — Он ударил меня первым, — ответил он, глядя куда-то в сторону её плеча, — и дал мне возможность ответить. Я же не могу ударить первым, да, мама? Ты мне сама так говорила.  — Но зачем, Аякс? Аякс не ответил. Он не знал, как передать ту пустоту, которая появилась в нём во время выживания в Бездне, да и не думал, что об этом стоило говорить. Он помнил, что есть другие эмоции помимо гнева и азартного возбуждения, но они все были будто из прошлой жизни. Жизни до Бездны.  — Ах, солнышко, да хранят тебя архонты, — звучала её тихая молитва. И совсем другая прозвучала тогда, когда мама думала, что он не слышит: — Царица, не дай моему сыну превратиться в чудовище… Тарталья проснулся с ощущением, что что-то потерял, и пошарил рукой в темноте рядом с собой. Пальцы наткнулись на старое одеяло бабушки Мин, в которое был завёрнут Чжун Ли (думать о нём как просто о теле казалось противным и оскорбительным). Стало легче. Тарталье редко снились хорошие сны, да и этот был не из таких. Он помнил, что случилось дальше. Как пришёл отец, красный от злости, и на его спину хлестко опустилась нагайка раз, два, десять… А маленькая Тоня плакала и плакала, не понимая, что происходит. Но тогда у него не было никаких эмоций, кроме злости.  — Осталось немного до рассвета, — сказал он шёпотом, как будто его могли услышать. — Сегодня мы окажемся в Гавани, а там со всем разберёмся. Тебе обязательно помогут. Чжун Ли закономерно не ответил. Сказал бы он в сознании, что не может дождаться возвращения домой? А каким для него в принципе был дом? Тарталья не знал ответа, но догадывался, что в Ли Юэ не было места, которое Чжун Ли не любил.  — Здесь красивые рассветы, — заметил Тарталья вслух, осторожно поместив Чжун Ли на телегу с первыми лучами. Тот как будто ничего не весил, и это почему-то беспокоило Аякса больше, чем реакция Катерины на его задержку. — И закаты. Но слишком много солнца во все остальное время. Помнишь, как мы встречали рассвет вместе во время подготовки к твоим фальшивым похоронам? Было красиво, правда, но в следующий раз я не буду искать нужные глазурные лилии по всему Ли Юэ.  “Следующего раза не будет”, — мысленно пообещал себе Тарталья. В Гавань они прибыли с последними лучами солнца. Никто не хотел пускать в город подозрительного чужестранца с телегой, накрытой пестрым одеялом, но мора умерила подозрительность стражи в два счета. Путь до похоронного бюро показался мигом, и его хозяйка, к счастью, оказалась на месте.  — Добро пожаловать в… — начала она, но подняла взгляд на Тарталью и резко сменила привычное добродушие на настороженность: — Господин Чайльд! Какими судьбами? Неужели вам нужны наши услуги? — Надеюсь, что они не понадобятся. Она ошарашенно молчала, явно не веря, что тело в повозке принадлежит её подчиненному и другу, и наконец махнула в сторону бюро. Никакой отчуждённости, которой ждал и несколько боялся Тарталья, не было и в помине.  — Через чёрный вход, — скомадновала предельно серьёзная Ту Хао. — Вы нашли его! Я так и знала, что он не мог просто так пропасть. Он осторожно перенёс Чжун Ли на стол, на который указала хозяйка бюро, и терпеливо пережил допрос от нее. Порадовать её Тарталье было нечем. Он ничего не знал о том, что произошло с его другом. — Он не приходил в себя с тех пор, как появился в деревне? — нахмурилась Ху Тао, глядя на пылащее жаром лицо Чжун Ли. — И даже не шевельнул рукой за весь путь в Гавань, — кивнул Тарталья. — Мне больших усилий стоило напоить его, но не могу сказать, что от этого был толк. Как думаете, Бай Джу сможет помочь ему? — Кто угодно, но только не он, — резковато отозвалась хозяйка похоронного бюро. — Поверьте мне, господин Чайльд, этот человек никогда не делает ничего просто так. И дело вовсе не в деньгах.  — Мы не можем просто оставить его лежать на столе, пока ничего не придумаем! — Согласна, обычно я провожу вскрытие именно на нём, а мне бы не хотелось бы проводить его для своего работника, — печально вздохнула она и нервно хихикнула: — Впрочем, у него будет скидка на похороны как сотрудника… Попытка Ту Хао пошутить вышла откровенно неудачной, и Тарталья потёр переносицу, пытаясь унять головную боль. Бросить Чжун Ли он не мог. Какими их отношения ни были при последней встрече, Тарталья не мог поступить так с ним. Он же не чудовище, пусть многие с этим утверждением не согласились бы. “Чжун Ли бы согласился”, — твердил его внутренний голос, но тому Тарталья не верил уже давно. Бай Чжу действительно развёл руками, когда смог всего-навсего сбить жар путём неведомых Тарталье манипуляций, однако и за это заломил такую цену, что Аякс пожалел, что не прислушался к словам Ху Тао. Здоровее Чжун Ли выглядеть не стал, лишь приобрел вовсе уж трупную бледность вместо нездорового румянца и как будто стал ещё легче.  — Остался последний вариант, верно? — пробормотал Тарталья, решившись постучать в дверь комнатушки в постоялом дворе.  — Что тебе нужно, Чайльд?  — Для начала убери, пожалуйста, меч от моей шеи, Люмин. Разве так встречают своих друзей? Люмин действительно была его другом — странное открытие, которое его удивило его, не будь его мысли сконцентрированы вовсе на иных проблемах. Она без возражений согласилась последовать за ним в похоронное бюро, пусть Паймон всю дорогу ворчала, что “этому рыжему врунишке” доверять не стоило ни при каком раскладе.  — Я определённо не лекарь, — сказала Люмин то, что Тарталья и так знал, — но я догадываюсь, кто может нам помочь. Правда, Чжун Ли явно придётся перевезти в более подходящее место. — У меня нет доступа в квартиру Чжун Ли, — пожала плечами Ху Тао. — У меня есть ключ, — ответил Тарталья, чем вызвал недоумённые взгляды сразу трёх девушек. — Он дал мне его на случай, если мне будет негде остановиться после долгой дороги. — Кажется, вы были довольно близки, — хихикнула Паймон и спряталась за плечом Люмин. — Только мне кажется, что это будет похоже на взлом с проникновением?.. Я против этого! Ху Тао, окрылённая тем, что тело Чжун Ли покинуло её бюро, не последовала за ними. Люмин молчала всю дорогу до дома, который обходился Тарталью порядочно моры за то, что он стоял особняком от остальных и отличался довольно высоким забором. Аякс тоже не был настроен на беседу с ней. Он думал о том, почему же они помогают тому, для кого были пешками в игре, и не находил ответа. Точнее, Тарталья не мог понять, что двигало Люмин. В том, что касалось его самого, он и не хотел разбираться.  — Есть одна женщина, — начала Люмин внезапно, — бывший адепт. Она знала Моракса много лет. Мне кажется, что она знает куда больше, чем любой из лекарей, что есть в Ли Юэ. — И ты просто так расскажешь мне о том, кто она?  Люмин улыбнулась ему неожиданно светло. — Я уверена, что твои дела с Мораксом ещё не окончены. К тому же мы друзья, верно, Чайльд? — Люмин, он же просто врунишка, как ты можешь! — запричитала Пайман, и Тарталья рассмеялся. — Этот врунишка оплатит наши счета, так что будь к нему добрее, — подмигнула ей Люмин. — Кстати, Глазурный павильон в это время ещё открыт? Мы обе безумно проголодались, пока продумывали план спасения Чжун Ли. Смеяться почему-то расхотелось.