Не отпускай меня

Тарталья не заглядывал в Глазурный павильон с тех пор, как Чжун Ли показал своё истинное лицо, да и не собирался — наткнуться на него случайно не хотелось от слова совсем. А в «Народном выборе» не спрашивали, почему посетитель денно и нощно ходит в капюшоне. Разумеется, это было скорее излишней предосторожностью: далеко не все в Ли Юэ знали Предвестника в лицо, да и без формы Фатуи он мог с лёгкостью смешаться с толпой иноземцев в гавани. Конкретно его ни в чём открыто не обвиняли, к тому же нападение Осиала на гавань получило весьма далёкое от реальности объяснение: у Царицы и Цисин были свои договорённости, которые смягчили горечь Нин Гуан от потери Нефритового дворца. И, как подозревал Тарталья, глава Цисин не слишком горевала по своему архонту. Власть отравляла даже лучших из людей. Лучшие из людей. Ещё недавно он считал Чжун Ли одним из таких. Казалось бы, его полная противоположность, но между ними с первых дней возникло особое взаимопонимание — или ему просто так казалось? — и никого ближе Чайльд так и не смог к себе подпустить. Не захотел. А у скромного на первый взгляд работника похоронного бюро легко получилось проникнуть под кожу, словно бы и не стараясь… Всё в Ли Юэ напоминало о Чжун Ли. О Мораксе, скрывающемся за этой нелепой легендой. Если уж так подумать, он никогда не был осторожен в выражениях, знал слишком много для смертного и раз за разом оказывался в нужное время в нужном месте. Подозрительно? Тарталья упорно предпочитал верить, что всё это — стороны бесконечного чудачества Чжун Ли, а не какие-то тревожные звоночки. И его обманули. Или же он сам захотел обмануться? Философские размышления были не в его характере. — Два рыбацких бутерброда, — сказал он Мао, сразу же расплатившись. Вечерело, и в накидке с капюшоном было уже не жарко. Чайльд не осилил и одну порцию, оставив чуть ли не половину на тарелке. После столь долго пребывания в своей форме Духа он чувствовал себя вымотанным до предела. Сон, длившийся почти два дня, сил особо не прибавил, но больше ничего он себе позволить не мог. Указания Царицы были предельно ясны: её предвестник должен был следить за тем, что происходит в Гавани, чтобы в любой момент вмешаться. Тарталья знал, что мог стать разменной монетой в игре своего архонта, но не ему было задумываться о планах Царицы. Пока всё шло по её плану даже тогда, когда ему так не казалось. С Мораксом, к примеру. — Господин Чайльд! — услышал он встревоженный голос Сян Лин и поднял глаза на знаменитого шеф-повара. — Неужели вам не понравилось? Её плечи печально поникли, и Тарталья подавил в себе желание её приободрить. Ему нравилась Сян Лин, даже чем-то напоминала Тоню — наверное, неистощимым оптимизмом и любовью к необычной еде. Чего ему в детстве стоило попробовать молочную кашу со шкварками? А теперь ел желе из слайма и нахваливал только. И правда было вкусно. — Всё чудесно, как и всегда, — ответил Тарталья, явно чувствуя фальшь в своём голосе. И для Сян Лин секретом она не стала. Её аккуратные бровки сошлись на переносице, а взгляд стал откровенно сочувствующим. — Мы все переживаем из-за пропажи господина Чжун Ли, — сочувственно сказала она, погладив воздух в паре сантиметров от его плеча. — Я всё понимаю! Вы же были неразлучны. Тарталья не донёс до рта дрожащие от усилий палочки и нахмурился вслед за Сян Лин. —Неудивительно, что он уехал сразу после нападения на город. Жизнь коротка. Мало ли чем он решил заняться, — это звучало как полная чушь, и даже Сян Лин не стала доверять его словам. —Так вы не знаете? Он собирался уезжать, верно, но его пригласили для беседу одни из, — она украдкой бросила взгляд по сторонам и снизила голос до шёпота, — ваших, и после его никто не видел. Его вещи остались нетронутыми, точно-точно! Он никак не мог уехать с пустыми руками. —На беседу с одним из наших, — повторил Тарталья. Фатуи и Моракс — уже известное сочетание. Но что Царице могла понадобиться от уже ставшего бесполезным бывшего бога? Насколько Тарталья слышал, архонт Мондштадта вполне себе здравствовал и потворствовал своей слабости к вину, распевая песни в трактире за еду и пару монет. Но архонт свободы был куда младше и слабее, поэтому не представлял большого интереса. А Моракс был живой энциклопедией, к тому же теперь оказался без большей части своих сил. Еда показалась ему отвратительной. —Разумеется, никто не подозревает, что вы с ним что-то сделали, — поспешно заявила Сян Лин и он понял, что так считают все, кроме нее и, возможно, Ху Тао. — Однако вы единственный, кто действительно может помочь, если… —Господин Чжун Ли действительно пропал, — закончил за нее Тарталья и отложил палочки. Он мог злиться на бога сколько угодно, но отказать в просьбе девочке, похожей на его сестру, он не мог. Так ведь? —Боюсь, мне нечего добавить, — сказала Катерина. — Через мои руки не проходил приказ о поимке Моракса. Вполне вероятно, что люди, которые его забрали, были вовсе не из Фатуи. —Сколько может быть недоброжелателей у бывшего бога? — хмыкнул Тарталья. Он знал, что Чжун Ли, нет, Моракс не был таким уж миролюбивым архонтом, но в последние несколько сотен лет он скорее занимался делами Гавани и едва ли интересовался другими местами, кроме Ли Юэ. —Если хочешь знать моё мнение, то я нахожу весьма занимательным то, что пропажа Моракса чудесным образом совпала с отбытием Синьоры, — добавила Катерина, противореча сама себе. — Забавные совпадения. Кстати, сейчас самое время посетить острова и насладиться последними солнечными деньками, не так ли? Было много причин, из-за которых он любил Катерину, но ещё одна состояла в том, что она никогда не лгала. И к тому же позволяла себя обнять на несколько секунд, пока не начинала ворчать, что она стара для таких нежностей. И Катерина оказалась права. В деревне Миньюй с охотой (глазу бога пришлось слегка посиять, а из кармана ненароком вывалилась пара монет) поведали о том, как с корабля Фатуи чудом сбежал молодой человек с золотыми глазами, которого приютила одинокая вдова. Тарталья не решался зайти в нужный дом, пока сама хозяйка не вышла на порог, и её лёгкая походка никак не вязалась с длинным тёмным платьем и платком на плечах. Она была весьма и весьма стара, но её взгляд утверждал обратное. —Так этот паренёк — твой друг, сынок? — спросила она, указав ему на лавку возле дома. — И называй меня бабушка Мин, какая я тебе госпожа! Молочка хочешь с дороги? —Нет, спасибо, госпо… Бабушка Мин, — исправился Тарталья под её выразительным взглядом. — Неужели господин Чжун Ли вам ничего про меня не рассказывал? —А и не смог бы, — ответила старушка, со вздохом присаживаясь на скамью. — Он и до деревни еле своими ногами дошёл, да и то наверняка помогли ему. Горячий, как печка! И свалился прямо у меня на пороге, вот что значит жить на отшибе. А с тех пор и не просыпался. —Совсем? — удивился Тарталья. — Сколько времени прошло? —Почти восемь дней, если посчитать. Я потому его и оставила у себя, что чудной больно, любой заметит, что не человек он вовсе, — спокойно сказала бабушка. — А ты, сынок, в стол так не вцепляйся, чинить сам будешь. Когда он пришёл, его глаза совсем жёлтые были, а кожа — как камень. И вещи при нём были диковинные. В деревне решили, мол, из Фатуи он. А разве так Фатуи выглядят? Кто здесь знает, вот и болтают люди всякое. «А вы как будто знаете», — подумал Аякс и тут же устыдился. Почему-то ему показалось, что его размышления не стали секретом для бабушки Мин. В её доме пахло печеной картошкой и травами, а к Тарталье с порога бросилась маленькая кошка, которая с одного прыжка оказалась сразу на плече у хозяйки и уставилась на него немигающим взглядом. —Вон твой дружок лежит. Это был действительно Чжун Ли! Он не казался спящим, скорее едва живым, но его лицо пылало жаром даже на вид, и его можно было принять за тяжело больного человека. В голове не было ни одной идеи по поводу того, что делать с бессознательным архонтом, пусть и бывшим, но Тарталья быстро взял себя в руки. —Что я вам должен за вашу помощь? — деловито поинтересовался он, будто ничего не случилось. —Эх, сынок, ты ещё ничего не знаешь об этом мире, — ответила бабушка Мин с грустной усмешкой. — Жизнь состоит не только из обязательств и контрактов, пусть мы и в Ли Юэ. Всё намного сложнее. —Тогда почему вы помогли? Она сняла платок с плеч, и под ним оказалась брошь с глазом бога, непокорно горящим отметкой архонта свободы. —Потому что могла.