Наука жить по совести

Шиноби редко осуждают за проявления любви и выбор пары, в отличие от гражданских. Век шиноби слишком короток, чтобы утаивать, чтобы тратить попусту время, отрицая в себе чувства. За них это делает долг, безликие маски и заказ на очередное убийство, оставляющий после себя только желание принять долгую ванну, сходить на онсен и несколько минут тереть влажной мочалкой ладони, вместе с огрубевшей кожей убирая липкое фантомное ощущение крови. Хината вообще никого не осуждала, погруженная с головой в собственные эмоции. К тому же, она давно переросла в себе это бесполезное смущение, мешающее толково сходиться с людьми и строить отношения. Прожила, пережила, переросла и переосмыслила, собирая себя по фрагментам после сокрушительной победы. Кагуи больше не стало, но вместе с ней не стало ещё очень многих, и как нужно было жить - становилось очень неясно, хитай-ате объединённого альянса жег шею, словно натянутая удавка, оставляющая после себя красные и лиловые пятна синяков на коже. Хината учится заново жить, потому что уже разочек умерла, учится существовать в мирное время, перевешивает протектор на бедро, беря пример с Ино. Кроме повязки она берет с Ино пример в более личных вопросах, поэтому пересиливает природную скромность, первой предлагая Наруто встречаться, не оглядываясь на собственный клан и семью. В конце концов, у Ино и Сая получилось. В конце концов, отец изначально мало на что рассчитывал. Она поняла это задолго до Чунин Шикен, поэтому вещи собирает, переезжая, быстро и методично, только на выходе из квартала сталкиваясь с Ханаби. Та хмурится, поджимает губы, складывает руки на груди, совсем как тоо-сан, но сказать ей нечего. Хината улыбается, обнимая имото напоследок, и просит заглядывать к ней на чай, чтобы держать в курсе собственной жизни. Отца она не понимает, но уважает, а вот Ханаби, уверенную и храбрую Ханаби, любит всем сердцем, как может только старшая сестра, и открыто проявлять свои привязанности Хината учится в том числе с ней. Ещё Хината постепенно учится готовить. Для нормальной жизни питаться нужно чем-то более полезным, чем быстрозаварная лапша, которую Наруто может есть практически круглосуточно. Хината старается создать что-то более сносное на вкус, чем сухпайки, кидаемые в общую кучу, когда кто-то возвращался в полевой лагерь за редким отдыхом, и менее пресное, чем витаминные пилюли Акимичи. Те были неплохими, если закидываться ими раз в неделю, но при более регулярном приеме всё было плохо. Она сама плотно сидела на них ещё с нападения Пейна на Коноху, потому что глазам требовался огромный запас витамина С, который просто нельзя было получить, даже съешь она ящик помидоров и закуси апельсинами, так что прекрасно была осведомлена обо всех недочетах. По части помидоров был скорее Саске, этому Хината тоже учится постепенно, в частности из-за того, что в их общей квартире Саске бывает с периодичностью раз в пару недель, да и то, набегами; первые несколько месяцев они видятся пять раз от силы, потому что Учиха пропадал на заданиях. Заглядывать в холодильник в одно время им и вовсе не доводилось: Саске приходил только спать, всякий раз удивлённо смотрел на купленные в кухню занавеси с традиционной росписью, а после уходил в свою комнату, чтобы ровно через шесть часов подняться и снова выйти за дверь, не сказав ни слова. Это было грустно, такого Саске - молчаливого, уставшего от всего и всех, ссутуленного и потерявшего всякий аристократический лоск, Хинате было искренне жаль. У Наруто хотя бы была возможность каждый день возвращаться в их двухкомнатную квартирку, громогласно жалуясь на старейшин, сенсея и всех вокруг, принимать наскоро душ, закидываться лапшой и, чмокнув её быстро в губы, благодаря за собранный обед, падать будто бы замертво на футон. У Саске был, вероятно, спальный мешок, если не удавалось остановиться в гостиницах, всё тот же безвкусный сухпай военного стандарта, от которого при частом употреблении крутило желудок, и ни одного человека за душой, способного позаботиться о нем. Последнего такого он убил собственными руками, и Хината искренне не хотела думать, каково это. Единственное настоящее сражение с Неджи было шесть лет назад, почти вечность для шиноби, и ни тогда, ни сейчас, у неё бы собственного брата убить не вышло, сама эта мысль ощущалась крамольной. Поэтому, когда в следующий раз Саске возвращается в их теперь уже общую квартиру, за которую Хината честно платила треть, она стоит на кухне в половине шестого, и почти медитирует, глядя на нож в своей руке. Отучить себя брать его обратным хватом, как кунай, было отдельной проблемой, но счастливое лицо Наруто, которому она, всё ещё немного заикаясь, вручила кое-как приготовленный обед, стоило всех страданий. Наруто из воспоминаний улыбается настолько солнечно, что глаза слепит уже сейчас, несмотря на то, что восход только-только расцвечивает небо багрянцем, и Хината, кивнув самой себе в ответ на этот фрагмент памяти, нарезает овощи на две порции. Саске просыпается в тот момент, когда рис наконец полностью готов, и Хината, увлекшись, невольно вздрагивает, ощущая вдруг чужое присутствие в дверях крохотной кухни. Обернувшись, она только приподнимает губы в смущенной улыбке, не понимая, что выражают темные, бездонные омуты глаз Учиха. Синяки, тоже почти черные от усталости и недосыпа, никак ей в этом не помогают, поэтому Хината тихо просит: — Если т-ты не спешишь так уж сильно… подожди немного, я п-почти закончила карри. Саске смотрит всё так же пусто и нечитаемо, на долю секунды кажется, что он и вовсе спит с открытыми глазами, однако затем Учиха оживает, медленно кивнув, и усаживается на единственный табурет. Хината с неудовольствием отмечает, что снова забыла купить ещё один стул, потому что с Наруто они едят в совершенно разное время и обычно он не требуется, но для порядка… Коробочку для бенто, куда складывается вся заготовленная еда, Хината отработанным жестом убирает в фуин пищевого хранения за авторством Наруто, и опускает свиток на стол перед Саске, предусмотрительно избегая любого контакта. Она и сама не любила что-то брать из чужих рук, даже если это был её парень, а о нетерпимости прикосновений самим Учиха можно было бы слагать легенды. На третий по счету взгляд черных глаз Хината уже никак не реагирует, только придвигает свиток ближе и выходит из кухни, чтобы разбудить Наруто, ему тоже пора вставать, а ей - начинать собираться на собственную миссию. Прежде чем зайти в комнату, Хината выдыхает короткое «удачного задания», уверенная, что её услышат. Ответа она не дожидается, попадая в теплые и крепкие объятия и растворяясь в знакомом запахе, утыкаясь носом в блондинистую солому волос. Наруто, должно быть, стоило подстричься. Через три с половиной недели, пролетевшие в один миг, Хината снова встречается с Саске на кухне в предрассветную темень. Ей это не мешает, благодаря наличию Бьякугана и прекрасной памяти, что-то разбить или порезаться самой Хината не рискует, а вот Саске с непривычки чуть запинается о порожек, потому что на кухне бывает, дай Ками, раз в полгода, и опускается на стул, потирая переносицу, словно при головной боли. Стул едва слышно скрипит под весом, но стоит спокойно, почти гордо, купленный на недавней распродаже мебели. В деньгах они не купаются, но уж на это Хинате всяко хватает, даже после отстранения от бюджета Хьюга. Она, в конце концов, не последний джоунин, хотя на миссии выходила редко. Во внешней разведке деревня слабо нуждалась, мир был слишком потрясен не случившимся апокалипсисом. — Болит? — интересуется она, опуская предусмотренное этикетом приветствие и прочую светскость. Клановое воспитание - это, конечно, хорошо, но Саске было явно не до этого. Тот, судя по шороху ткани, вскидывается, но Хината этого не видит, отвернувшись снова к плите, помешивая варящуюся картошку с мясом. Повисает тишина, но назвать её какой-то неуютной или давящей язык не поворачивается. Тихо булькает вода в кастрюльке, плита, такая старая, что, кажется, видела ещё Третьего молодым, изредка потрескивает, за окном начинают курлыканье первые птицы. Коноха оживает в преддверии нового дня, и молчание Саске ей не в тягость. В квартале Хьюга и её собственном доме порой бывало гораздо тише. — Болит, — в итоге без интонации, просто озвучивая факт, соглашается Саске. Его голос хриплый ото сна, буквы звучат неуверенно, словно бы произносимые впервые, и Хинату снова наполняет сочувствие и жалость. Ему, должно быть, даже поговорить не с кем во время постоянных миссий, нукенины и головорезы точно не были приятными в общении. Отложив лопаточку и посолив напоследок еду, Хината делает один шаг, достаточный, чтобы оказаться у обеденного стола, пересекая комнатку. Её ладони окутывает зеленоватое мерное свечение, едва-едва проглядывая из-под кожи, но кроме этого Хината больше ничего не делает. Касаться людей, как и брать что-то из чужих рук, Саске явно недолюбливал, поэтому предпринимать что-то без его однозначного согласия означало испортить нейтралитет, уйдя в глубокий минус. Саске в итоге склоняет голову, кажется, немного не рассчитав, потому что вместо обычного жеста короткой, вынужденной покорности, на которую он явно заставляет себя пойти, чужая макушка осторожно бодает её ладонь. В голове коротко и ярко взрывается сверхновой мысль о том, что Саске похож на кота, хмурого и недружелюбного, шипящего на посторонних, но Хината отрезает все лишние мысли, сосредотачиваясь только на том, чтобы осторожно пройтись Шосеном, забирая боль и напряжённость мышц. У Саске все плохо с каналами чакры у глаз, а ещё в основании головы, но, раскрыв было рот, Хината его сразу же закрывает, не желая нарушать атмосферу происходящего и вновь сосредотачиваясь. Сакура относительно недавно начала учить её высвобождению медчакры, в перерывах между миссиями и госпиталем, когда выдавалась свободная минутка встретиться, поэтому Хинате действительно требовался определенный уровень концентрации. Выпускать энергию руками - дело для Хьюг привычное, но преобразование было новым, а оттого сложным. И оттого Хината радостно улыбается, когда слышит тихий короткий выдох, сообщающий о том, что Саске действительно стало легче. Спустя мгновение она опускает руки, чтобы не напрягать сильнее внезапного пациента, и возвращается к будущему обеду, выключая наконец огонь. Сердце на миллисекунду даёт сбой, прежде чем вернуться к нужному ритму. — Помидоры ещё остались? — Саске нарушает тишину спустя добрых пять минут, когда два бенто потихоньку стынут, выпуская к потолку пар. Видя, что Саске не торопится уходить, Хината не убирает еду поскорее в печать, давая как следует примяться. Ей сегодня никуда не нужно, однако Наруто стоит пойти разбудить, и вопрос застаёт врасплох, когда Хината уже думает выйти из кухни. Она удивлённо моргает, сбитая с мысли, и переводит рассеянный взгляд на небольшой холодильник, уже не такой старый, как печь, однако явно переживший Четвертого. Квартирка на окраине Конохи, не задетая ударом Пейна, оставляла желать лучшего, гораздо лучшего. — Да, я недавно покупала, — тем не менее отвечает Хината ровно, пусть слегка неуверенно, слабо понимая, к чему вообще был вопрос. Саске только кивает, поднимаясь со стула, и открывает дверцу, с некоторым трудом разминувшись с ней в тесном помещении. Помидоры действительно есть, всего пара штук; Хината планировала сегодня сходить на рынок за свежими овощами и фруктами. Учиха, тем не менее, доволен уловом, если она может что-то сказать про скорость, с которой один из помидоров, наиболее крупный, поглощается, даже не удостоившись чести быть сполоснутым под краном. Два оставшихся опускаются в коробочку обенто с такой же удивительной бережностью, и Хината, глядя на это, молчит о том, что помимо картошки там есть и помидоры, и другие овощи, раз Саске так важно, а свежие овощи только испортят вкус гарнира. Пусть, ей не жалко. Хината вместо этого запоминает, учится, и в следующий раз, через неделю, что для Учиха - рекорд, добавляет к рису несколько свежих помидоров, некрупных, чтобы уместились в коробочку и не пришлось растягивать пищевую печать. Хината учится готовить, потому что на войне было некогда, а в клане для этого были слуги. Хината учится налаживать быт, беря во внимание любовь Наруто к рамену и его неумение вставать по будильнику, медленно сокращающиеся интервалы посещения Саске их общей квартиры, периодические, обычно по субботам, ночевки Сакуры, для которой уже выделен отдельный футон в шкафу. Это сложно, но пасовать перед трудностями Хината давно отвыкла, клановой выдержки и собственного характера ей хватает для стойкого противостояния мелким неурядицам и сложным расписаниям дня своего парня. Киба только смеётся, когда она машинально в качестве угощения протягивает Акамару протеиновый батончик, один из многих, заполняющих её подсумки наравне с кунаями, потому что Сакура, как и Наруто, забывает питаться, слишком погруженная в работу. Упаковка шуршит, обнюхиваемая мокрым носом, и даже Шино едва заметно улыбается краями рта. После войны он стал немного более эмоциональным, но шутку про то, что не ясно, с кем именно она встречается, Харуно или Узумаки, отпускает все равно Киба. Хината молча улыбается и чешет довольно чавкающего Акамару за ухом, наслаждаясь коротким отрезком спокойствия в компании сокомандников, нынче занятых делами кланов по уши. Какая, в сущности, разница, кто с кем встречается и где ночует, если осуждать за это их, поколение ветеранов, поколение выживших, никто и не подумает. Когда появляется Карин, Хината только вздыхает и молча начинает выбирать жилье попросторнее. Двухкомнатная квартирка на задворках Конохи, построенная, кажется, ещё во времена Шодай, явно мала для пяти человек. ⠀⠀⠀⠀⠀